侘 寂. История Мэри и Эммы.

      Эма перебирала мысли. Они скручивались, выводили узоры, играли вальс. Мешали и путались. Разодранные коленки ещё болели, она не могла остановить стук сердца и перестать визжать в подушку, как влюблённая школьница. Хотя такой, по-сути, она и была.       Она вовсе не отвратительна Мэри. Нет... Осознание того, что Мэри тоже что-то к ней чувствует! Эма не могла выбросить из головы вчерашний вечер. Она чётко помнит каждое её слово. Её «понравилось». Да, Эма, конечно, всё романтизировала, но ей было приятно. Какова была вероятность того, что она получит взаимность? И как так вышло, что не прямо, но ведь получила? Да, Эме было жаль, что Мэри не принимает себя, что ей плохо из-за этого, но ведь и сама Эма не может себя окончательно принять. Она осознаёт свои чувства, не скрывает по крайней мере хотя бы от Мэри, но ей всё ещё стыдно. Стыдно, но она не может ничего с ними сделать. А как поступить с Мэри? Как ей помочь? Ведь Эма должна попытаться сделать это. Помочь ей принять себя, принять Эму, принять их. В одно время она боялась, что чувства подруги просто мимолётны, что она ошиблась, что поцелуй, в целом, всегда приятен, и дело не в Эме. А в другое ей нравилось представлять снова и снова, как она вновь её целует. По-взрослому.       Вчера Мэри сказала, что ей нужно побыть одной. Просто ушла. Но Эма знает, что оставлять сейчас её одну - ошибка. Нельзя бросать её наедине со своими мыслями, нельзя дать ей снова закрыться в себе. Как бы сама Мэри не отрицала этого, ей было нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Иначе она погружается во мрак. И это происходит медленно, болезненно, сжигая лёгкие. А Эма ни за что не даст Мэри этого сделать, не даст спуститься на дно и страдать в одиночку от собственных чувств и желаний. Разве не в этом суть любви? Раздеваться догола, предлагать самые уязвимые части себя тому, кому доверяешь больше всего?       Сейчас Мэри, скорее всего, страдает в одиночестве. Дома, возможно в зале, на кружках или где-нибудь ещё. С одной стороны, она вообще никогда не остаётся одна, с другой кажется, будто никогда и не переставала быть одинокой. Сколько бы людей её не окружало, сколько бы любви и внимания она не получала, Мэри никому не могла открыться. Эма видела, как что бы не случилось, она разрешала всё в одиночку. Недавно закончились занятия, а послезавтра Мэри уезжает на выходные к родственникам, поэтому у Эмы нет много времени думать и сомневаться. Сейчас она точно не поднимет трубку, это было в её стиле. И поэтому если она не дома, вряд ли она кого-нибудь предупредила, куда пойдёт. Хотя бы из понимания, что Эма попытается снова её найти. Поэтому нужно сделать так, чтобы она сама пришла. Но вопрос - как... Как заставить её прийти к Эме лично? Или заявиться лично и заставить Мэри подойти? Но ведь это неправильно - принуждать кого-то, особенно Эма не хотела принуждать Мэри. Как выбрать между тем, чтобы побыть эгоисткой и тем, как будет правильнее? Снова сломя голову побежать к её дому, никого не предупреждая?       Пока Эма думала, время шло.

***

      Она не верила себе. Не верила в увиденное. Не хотела этого делать. Вот будто только она решила, что сама пойдёт к Мэри, только укладывала волосы и подводила губы блеском, только была в цветочном, только спрашивала у Манджиро, где они будут, потом злилась на него за его поступки к Мэри, вот только он коснулся её щеки. А потом поцеловал. Он поцеловал Мэри. А потом они уехали. А Эма осталась на берегу. С опущенными по бокам ладонями, с букетом, который теперь обнимал только песок.       Даже не спросив, даже не предупредив и не подумав о её чувствах. Зачем, нет, как он вообще посмел так поступить? Манджиро всегда был таким, эгоистом. Чувство обиды и злости, одновременно вместе с опустошением и неприятной тревогой в животе, било по рёбрам. И ведь Мэри не выберет Эму. Даже после такого. Никогда. Такую заботливую, любящую, понимающую. Она ведь девушка. Вместо этого она предпочтёт эгоистичного и не заботящегося о её чувствах Майки. Он ведь парень. Они оба Сано, но почему сейчас всё именно так? Почему она вообще сравнивает себя с братом? Да, Мэри оттолкнула, да, ушла. Но в конце-концов это Мэри. А Эма останется никем. Ошибкой, детской шалостью. Чем-то, о чём вспоминать стыдно. Теперь она будет вычеркнута из жизни Мэри. Ведь если она любит его, всё будет так. Ведь Эма будет преградой, будет мешаться.       Конечно, так думала, наверное, только сама Эма. Она не знала, что сейчас чувствует сама Мэри, о чём думает и переживает. Почему оттолкнула, почему ушла, зачем вообще приехала.       Что теперь делать? Да, они поцеловались, но это ведь не повод опускать руки? Или повод? Это вообще нормально, что она влюблена в девушку, не просто в девушку, а в ту, которая нравится её брату. Нормально ли её забирать у него? Но ведь Мэри не вещь. Её нельзя забрать. Столько мыслей крутится в голове, столько переживаний и эмоций. Как же хочется прижаться к ней, чтобы она успокоила и сказала, что все будет в порядке.       Следующие несколько дней Эма не звонила даже после выходных. Не писала, не пыталась найти. Старалась не пересекаться с Манджиро, обходила стороной, сидела в своей комнате и обдумывала свои чувства. Снова лезли неприятные «больная» и «неправильная». Снова сомнения. Тревожность, стресс. И тоска. Она скучала по Мэри, сильно, очень сильно. А потом опять пыталась отказаться от своих чувств, выкинуть её из головы, найти себе кого-нибудь. Когда она не рядом, она переживает о «правильности» своей любви.       Возможно, будь у Эмы кто-то, хотя бы тот, кем Эма является для Мэри, человеком, который принял бы её «ненормальность», который бы хотел быть рядом и успокоить, она не терзала себя своими мыслями. Не была бы предоставлена себе в полном одиночестве. Ведь не только Мэри борется и не принимает себя, просто у неё есть Эма. А Мэри не хочет быть «Эмой» для неё.       — К чёрту всё. Пора взять всё в свои руки.       И Эма знает, что сделает всё возможное. Сколько бы раз она не опускала руки, сколько бы не было «если». Ей нужно быть сильной для Мэри.       — Ты куда? — Манджиро облокотился на дверной проём, останавливая её прямо перед выходом. — К Мэри?       — Да, — Эма застегнула пуговицы на пальто, быстро надевая сапоги. Она не стала звонить, слишком хорошо знала Мэри. — Мы поссорились..       — Тоже мне, секрет.       — В смысле? — она застыла, так и не завязав шнурки.       Что ему известно? Он знает? О её признании? Их поцелуи? То, что Мэри её отвергла? А другие? Что, если все узнали? Как там Мэри? Ей наверняка очень плохо. Она теперь даже видеть Эму не захочет. Нет, этого ведь не может быть. Откуда ему знать?       — Она избегает тебя, а ты прячешься а своей комнате, — его голос прозвучал так спокойно и расслаблено, будто это действительно так очевидно, и не только для него, а словно уже все давно всё знают. Эма выдохнула, она даже не заметила, как перестала дышать. Напугал. В своих мыслях снова обвинила Манджиро во всех бедах, проворчала сквозь зубы «понятно» и хлопнула дверью. В последнее время она была слишком чувствительной.       Куда она идёт? Конечно, к дому Хамано. Не найдёт Мэри там, пойдёт в школу, не обнаружится и здесь, пойдёт по её кружкам, к пляжу, в зал, во все места, где она может её найти, потом снова к дому. Эма всегда была такой. Она кажется бесхарактерной, но жизни в ней больше, чем в ком-либо, она будет бороться до последнего люмена. Такова её натура.       Долго ей никто не открывал. Она ждала, стучалась снова, кричала её имя. В один момент проскользнула мысль, что Мэри её избегает, прямо сейчас перелезть забор и ворваться в дом. А потом дошло, что дома никого нет, собралась уходить, но услышала хлопок двери. Шаги. Скрип калитки. И Мэри. Нахмуренная, неуверенная, прячущая глаза. Открыла!       — Мэри, — выдохнула Эма. Дыхание перехватило. Только сейчас она поняла, как скучала. И все страхи, все сомнения, всё исчезло. Это не они неправильные, весь мир вокруг ненормальный, но только не они. Кто угодно, только не Мэри. Захотелось наброситься, обнять, поцеловать, прижаться.       — Зачем ты пришла?       — Поговорить.       Она выдохнула, но пропустила, будто понимая, что этот разговор неизбежен. Эма просто заставила её и не оставила выбора.       — Я долго думала над этим всем, я знаю, что тебе нравится Майки, — увидев удивление и какое-то отвращение в глазах Мэри, Эма выдохнула. — Значит, не нравится.. И всё же. Я понимаю, — Эма говорила очень медленно, делая паузы, будто подбирая слова. — Твои чувства, и хочу, чтобы ты понимала мои.       Эма смотрела с нежностью и страхом всё испортить окончательно. Она попыталась взять Мэри за руки, но она отстранилась.       — Мы никому не скажем, пока ты не будешь готова, — она взяла паузу. — Ты нравишься мне, Мэри. Не как подруга.       Эма задержала дыхание.       — Я ни к чему тебя не принуждаю. Мы можем просто... Попробовать? Дать шанс друг другу. Правда, просто попробовать, — она взглянула Мэри в глаза. Та долго молчала. Эма бы соврала, сказав, что не надеется ни на что, но была готова на гнев и осуждение. На то, что её прогонят и больше никогда не станут слушать.       Но случилось то, чего Эма не ожидала вообще. Мэри взяла её ладонь.       — Хорошо.