В моей музыке голос твой...

Звуки флейты Лань Сичэня действительно ласкали слух. Он наигрывал достаточно простую мелодию, внимательно следя за реакцией Вэй Ина. Тот почти сразу же зевнул и шепотом извинился. Сичэнь, не переставая играть, кивнул, мол, не стесняйся. Вэй Ин и не заметил, как погрузился в сон. Ему опять приснился туман и люди в белом, но на этот раз все было намного веселее. Он голыми руками ловил рыбу в ручье и кто-то смеялся неподалеку, окликал его, называя «Вэй-сюном». Голос казался знакомым, но Вэй Ину было лень сосредотачиваться и вспоминать, кто это. Потом ему приснились Цзян Чэн и Яньли. Они втроем ели плохо прожаренную рыбу… и когда Вэй Ин проснулся, то продолжал чувствовать привкус тины во рту. Растерянно моргая, он уставился на Лань Сичэня. — Доктор, вы волшебник! Уж и не вспомню, когда я видел такой хороший сон. И неважно, что рыба из горного ручья была невкусная. — Так вам опять снились Облачные Глубины? — подался вперёд Лань Сичэнь. — А? — не понял Вэй Ин. — Неважно. На этом первый сеанс закончился и, договорившись, что он снова придёт через неделю, Вэй Ин поспешил домой. На радостях он не заметил, что Лань Сичэнь слишком уж напряжённо смотрит ему вслед. По возвращении в родные стены приободренный Вэй Ин сходу кинулся строчить Вэнь Цин хвалебные оды в адрес ее психотерапевта и признался, что тот превзошел его не слишком большие ожидания. Вэнь Цин ответил кратким «А то. Подруга плохого не посоветует» Затем вернулся из собачьего приюта Цзян Чэн и тоже потребовал отчёта. Вэй Ин все ему честно пересказал вплоть до мельчайших деталей. Цзян Чэн обрадовался за него, но чтобы не выглядеть слюнтяем, обругал за то, что Вэй Ин и их с Яньли приволок не пойми куда в своем сне. — Да ладно, — вскинулся Вэй Ин, — вам бы там понравилось. Свежая вода, чистый воздух, то есть наоборот, и ещё экологически чистая рыба. — А собаки там были? — заинтересовался Цзян Чэн. Вэй Ин задумался. Нет, собак вроде не было. У него вообще сложились непростые отношения с этими лучшими друзьями человека. В реальной жизни он бобиков любил, частенько помогал Цзян Чэну их выгуливать и охотно принимал участие в акции «Возьми друга из приюта». Его способность уболтать кого угодно, подкреплённая ослепительной улыбкой, уже помогла пристроить нескольких одиноких собак в любящие семьи. Но во снах он их панически боялся, вплоть до того, что терял разум и волю, и только и мог, что задыхаться. Иногда орать «Спаси меня, Лань Чжань!» Кто такой Лань Чжань, и кем ему, Вэй Ину из сна, приходится, он толком не понимал, но обычно, стоило ему заорать, приносился какой-то белый вихрь и страшные зубастые чудовища исчезали. Лицо своего спасителя Вэй Ин помнил смутно… И, и, так и есть… оно походило на лицо сегодняшнего доктора, Лань Сичэня. И фамилия ведь у них одинаковая. Вэй Ин аж подпрыгнул на месте от такого открытия. — А-Чэн! — взвизгнул он так, что Цзян Чэн попятился, — этот доктор тоже был в моем сне. — Ну и что? — не впечатлился Цзян Чэн, — ты дрых в его кабинете, пока он играл песенки, вот он тебе и приснился. Зачем так визжать-то? — Ты не понимаешь, — затеребил его Вэй Ин, — я его раньше видел, он в кошмарах спасал меня от собак. Там он тоже был Лань… только не Сичэнь, а Чжань. — Запутался я уже в твоих Ланях… главное, чтобы его наука или шарлатанство тебе помогли, — подвёл черту под разговором Цзян Чэн, — пошли на кухню, я есть хочу. Аппетит прям волчий разыгрался. — Ав-ав, — поддразнил его Вэй Ин, — ой, прости, ууу. Цзян Чэн в ответ только клацнул зубами. На следующий сеанс Вэй Ин пришел воодушевленный и сообщил Лань Сичэню, что вспомнил, что видел его во сне. Тот озадачился, но после подробного рассказа отрицательно покачал головой. — Вы ошибаетесь, господин Вэй. — Зовите меня Вэй Ин, а то я снова начинаю чувствовать себя, как во сне. — Хорошо, — согласился Лань Сичэнь, — но, повторяю, это был не я. — Да, да, — заторопился Вэй Ин, вспомнив, что психотерапевты вроде бы должны держать определенную дистанцию и не сближаться эмоционально с пациентом. А то ещё влюбят в себя ненароком. Он присмотрелся к Лань Сичэню. Да, в такого легко влюбиться. Но он-то, Вэй Ин, по девочкам. Правда, несмотря на богатый опыт флирта он пока ещё ни разу ни с кем по настоящему не целовался, но это только потому, что времени не было. Да и сны выматывали. А так, Мянь-Мянь из параллельного ему нравилась — милашка и в пинг-понг хорошо играет. Душистые саше классные делает. Он у нее даже выпросил одно. Вэнь Цин опять-же красотка, но она девушка Цзян Чэна. Потенциальная, конечно, и хотя этот самый потенциал очень невелик… тем не менее. Подкатывать к ней было бы верхом неприличия. Ещё близорукая А-Цин из кружка рисования тоже очень симпатичная. Она, хотя и выглядит как птенец совёнка в своих круглых очках, но всегда его смешит, и он даже пару раз дрался с теми, кто ее дразнил. В общем, он самый настоящий натурал и увлечься своим доктором ну никак не может. К тому же, Лань Сичэню виднее. Может, и правда, Вэй Ин настолько заблудился в своих снах-воспоминаниях, что один образ с лёгкостью подменяет другой. Самое главное, что музыка ланьсичэневой флейты ему реально помогала. Даже дома его сновидения стали менее тягостными. Да, в них он копался в грязи и грыз жёсткий противный овощ — не то репу, не то редьку, и его хватал за ноги маленький чумазый, мало отличимый от редьки, ребенок. Считалось, что видеть мальчика во сне означает маяться, но к такому Вэй Ину было не привыкать. Зато в этих новых снах его не убивали и сам он никого не убивал. Одно это было огромным достижением. К сожалению, сеансы терапии пришлось прервать, когда Вэй Ин и Цзян Чэн успешно сдали все экзамены и засобиралась в Сингапур навестить родителей. Они давно предвкушали эту поездку, к тому же, вместе с ними должны были лететь и Яньли с мужем. Хотя Цзян Чэн и Вэй Усянь кисло относились к шурину, но ради сестры готовы были потерпеть. А тот факт, что он оплатил всем билеты первого класса настроило их ещё более благодушно. — Мы его еще и в дьюти-фри в аэропорту заманим, — подмигнул Цзян Чэну Вэй Ин, утрамбовывая шмотки в рюкзаке, — ты же вроде айфончик хотел? — Не наглей, — кинул в него носком Цзян Чэн. — Чего кидаешься? Ладно, прощаю, раз носок чистый… Почему ж не понаглеть — раз мы всё сдали, с родни подарки причитаются. — Размечтался. Поездка в Сингапур уже подарок. — И то правда, — миролюбиво согласился Вэй Ин. Сингапур произвел на всех огромное впечатление уже в аэропорту. Несмотря на усталость после перелета, они все равно пошли смотреть роскошные сады и огромный круглый водопад. — Надо же, — вздохнула Яньли, — везде аэропорт это суета и чемоданы, здесь же просто райские кущи. — Если хочешь, дорогая, мы можем купить здесь жилье, — галантно предложил ее супруг. — В аэропорту? — хмыкнул Вэй Ин. — А тебе это по средствам? — заинтересовалась Юй Цзыюань. Она как раз закончила контрольный осмотр прибывших и приготовилась обругать Вэй Ина и Цзян Чэна, которые явно толком не ели в отсутствие старших, но слова зятя ее отвлекли. — Конечно, — уверил ее Цзинь Цзысюань, горделиво выпячивая грудь. — Павлин почувствовал себя в своей родной стихии, — шепнул Цзян Чэну Вэй Ин. — Ага. — Что вы там шепчетесь? — подозрительно зыркнула на них госпожа Юй, — если насмотрелись, поехали домой, хотя бы поедите нормально. Сады от вас никуда не денутся, их тут много. Она оказалась права. В Сингапуре причудливо сочетались современность и природа. Небоскребы самых необычных форм и зеленые просторы, полные благоухающих цветов. Китайский квартал, индийский, причудливые сады у залива — Вэй Ин хотел посмотреть все. Цзян Чэн, хотя и ворчал на неугомонность братца, с удовольствием сопровождал его. Наконец, немного исчерпав туристический запал, Вэй Ин захотел поехать на пляж на острове Сентоза. Яньли сомневалась, боясь обгореть на солнце, Цзысюань права голоса не имел, старшие и подавно фыркнули при мысли об утомительной поездке, зато Цзян Чэн сразу проникся. Белизна кожи его не волновала, а вот искупаться в море, а не в бассейне, хотелось. Подумав, Яньли решила, что тоже хочет купаться, а потом может спокойно посидеть в тенечке. На следующее утро Цзинь Цзысюаня обвешали пляжными сумками с полотенцами, бутылками с водой, и защитными кремами. Он, пыхтя, загрузил всё в просторный минивэн, взятый напрокат, и после порции напутственных замечаний и нареканий от госпожи Юй, отправились на Сентозу. Благополучно добравшись и оставив вещи на белом песке под высокими пальмами, сразу побежали купаться. Наплавались и набрызгались до одури, поэтому единодушно решили устроиться в тени, но после перекуса и краткого отдыха, Вэй Ин опять засуетился. Теперь ему мало было моря, хотелось осмотреть остров. Но не парк аттракционов и океанариум, а джунгли. Никто, кроме него, туда не рвался. Яньли дремала на пляжных качелях, Цзысюань охранял ее сон, а Цзян Чэн заявил, что объелся и не хочет бегать туда-сюда в поисках новых впечатлений. Так что Вэй Ин отправился на прогулку в гордом одиночестве. Впрочем, учитывая количество бабочек, ящериц и ещё неизвестно кого, одиночеством это назвать было трудно. Временами попадались и другие юные и не очень натуралисты, которые неустанно снимали окружающие красоты. В одном из особенно красивых и уютных мест, на берегу маленького прозрачного озера, рядом с которым шумел водопад, Вэй Ин решил передохнуть. От воды веяло свежестью, и солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны деревьев. В кустах шуршали их невидимые обитатели, а пара ярких бабочек подлетела к Вэй Ину и принялась весело кружиться вокруг него. Он уселся на пологом берегу и зевнул. Интересно, что может присниться в таком мирном уголке? Он уже почти задремал, когда послышалась музыка. Создавалось впечатление, что она возникает из струй водопада, плывет над водной гладью и вливается прямо в сердце. Звучание старинного струнного инструмента волновало и успокаивало одновременно. И, что самое странное, казалось Вэй Ину до боли родным. Как будто он много раз слышал его раньше. Хотя он никогда не увлекался подобной музыкой, да и Лань Сичэнь такого точно не играл, так что слышать эту мелодию Вэй Ин мог разве что во сне… Внезапно перед его взором, накладываясь на реальный пейзаж, появился расплывчатый образ туманной горы, другой водопад, фигура в белом, перебираюшая струны гуциня, и невыразимая щемящая тоска с такой силой поднялась в душе, что Вэй Ин тихонько всхлипнул. Может, он и вправду, заснул и это очередной сон? Или всё-таки перегрелся на солнце? Или надышался чем-то среди зарослей? Он беспомощно оглянулся по сторонам и ущипнул себя за руку. Больно, так что нет, он не спит, но образы, музыка и тоска в груди никуда не исчезли. Вэй Ин нерешительно потоптался на месте и направился в сторону звука. Из-за двойной картинки перед глазами он шел осторожно и довольно медленно, и вблизи водопада остановился, раздумывая, куда идти дальше. Среди кустов обнаружилась узкая тропинка, ведущая вверх, и Вэй Ин пошел по ней. Ему казалось, что музыка доносится именно оттуда. Впрочем, никакой уверенности в этом у него не было, и он сам себе напоминал лунатика, бредущего в забытьи по кромке крыши. Один неверный шаг — и можно упасть в бездну. Но остановиться и повернуть назад он не мог. Тонкая нить звуков обвивала его лихорадочно бьющееся сердце и тянула за собой. Он уже почти достиг площадки над водопадом, когда все внезапно прекратилось. Умолкла чарующая музыка, растворились в воздухе зыбкие видения, и тоска разжала свои острые когти. Вэй Ин, вместо того, чтобы остановиться и обрадоваться тому, что морок, наконец-то исчез, сжал зубы и со всей возможной скоростью рванул вперёд. Но все равно опоздал. Он едва успел увидеть высокого человека в белом, с гуцинем за спиной, как тот исчез за поворотом дороги. Вэй Ин кинулся было за ним, но среди множества разбегающихся в разные стороны тропинок было не разобрать, куда именно направился неизвестный музыкант