В моей музыке голос твой...

Вэй Ин остановился, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание и пытаясь разобраться в своих ощущениях. С ним явно произошло что-то необычное, и когда они вернутся в Китай, он обязательно должен рассказать об этом психотерапевту. Тут перед мысленным взором Вэй Ина вновь возник недавно ускользнувший от него силуэт в белом и он оторопел. Человек со спины очень походил на Лань Сичэня. Такой же высокий, изящный, с похожими разворотом широких плеч и посадкой головы. Но это же не мог быть он? Или мог? Вэй Ин задумался. Гуцинь в какой-то мере подтверждал его догадку. Пусть и не флейта, но тоже старинный традиционный инструмент… Правда, раньше у Вэй Ина в присутствии Лань Сичэня никогда не было ничего, даже отдаленно напоминающего только что пережитый всплеск эмоций. Но возможно, это зависело от места? Донельзя озадаченный, Вэй Ин покрутил головой, силясь понять, куда его занесло и, кое-как разобравшись, медленно поплелся назад, к своим. Яньли, увидев его, всплеснула руками, намочила полотенце минеральной водой и кинулась к нему. — А-Ин, на, скорее положи на лоб и присядь в тени. Что я скажу папе, если тебя хватит солнечный удар? — Зато мама обрадуется, — буркнул Цзян Чэн, тыкая Вэй Ина под ребра, — появится повод наказать этого обормота. — А-Чэн! — Яньли укорозненно посмотрела на брата. Цзян Чэн примирительно поднял руки. — Да я просто так сказал. — Простота хуже воровства, — подначил его Вэй Ин. — Видишь, препирается, значит, не так уж ему и плохо. — Я в порядке, — подтвердил Вэй Ин, — устал немного. Сейчас отдохну и можем отправляться смотреть световое шоу. — Так мы ещё не на все насмотрелись? — вздохнул Цзинь Цзысюань. — Конечно, нет, — в три голоса заявили брат и сестра Цзян и примкнувший к ним Вэй Ин. Несмотря на все великолепие огненных журавлей, парящих в вечернем небе над островом, Вэй Ин никак не мог забыть недавнее приключение. Хотя приключением это было назвать трудно, скорее уж галлюцинацией. Но чем больше он об этом думал, тем сильнее убеждался, что не может списать привидившееся на жару или на собственную протекающую крышу. А ещё, он почти уверился, что тот, кто играл на гуцине, был Лань Сичэнь Вэй Ину так сильно хотелось удостовериться в этом, что он собрался было написать ему, но поразмыслив, решил, что о таком надо рассказывать лично. Оставшиеся до возвращения в Китай дни они провели, в основном бегая по магазинам, которые для Вэй Ина слились в один сплошной разноцветный хаос. Он купил очень красивую красную подвеску для своей флейты, и поколебавшись немного, почти такую же для Лань Сичэня, только белую. Сомнения были вызваны тем, что он не знал, как доктор воспримет подарок. Ещё подумает, что Вэй Ин с ним флиртует… Несмотря на сильнейшее душевное волнение, пережитое на Сентозе, Вэй Ин, как ни старался, не нашел в себе и следа романтических чувств к Сичэню. А вот от такого дружелюбного и понимающего старшего брата он бы не отказался. Не то что эта ехидна Цзян Чэн, который ржал над его задумчивым видом, а сам даже не мог выбрать нормальный подарок для Вэнь Цин. Решил купить ей набор шпилек для волос в старинном стиле. Вэй Ин только вздохнул, глядя на сиящую позолотой вычурность, и потащил Цзян Чэна прочь. — Хочешь, чтобы она втыкала эти шпильки в тебя? --поинтересовался он, вертя головой по сторонам в поисках лавок, торгующих тем, что связано с традиционной медициной, — купи лучше серебряные иглы и редкие травы, ещё что-нибудь полезное. Да хоть сушеных скорпионов. — Можно подумать, ты в этом разбираешься, — забубнил Цзян Чэн, хмурясь. — Я — нет, но мы оба знаем, чем именно интересуется Вэнь Цин. Остальное подскажут продавцы. Те подсказали, да так, что уже вскоре и Цзян Чэна, и у Вэй Ина голова пошла кругом от всех этих хао чжэнь и да чжэнь*. Но они мужественно справились с обилием информации, набрав всего понемногу. Затем, впав в некоторый транс от аптечного шоппинга, зашли в продуктовый магазин по соседству и накупили банок с кайей**, серебряного лунного чая и новомодных чипсов из рыбьей кожи с корочкой из соленого яйца. Несмотря на сомнительный исходник, чипсы были вкусные. Дома их встретила довольная Яньли, увешанная золотыми орхидеями***. Братья оценили украшения, сообщив, что несмотря на некоторую павлинистость, вещи действительно изысканные и ей очень идут. Цзинь Цзысюань, довольный, что сумел порадовать жену, пропустил птичьи намеки мимо ушей. Среди всех этих мелких приятных хлопот тянущее чувство в сердце немного отпустило, но полностью не ушло, притаилось в потаенном уголке и время от времени норовило вылезти и куснуть. Вэй Ину ничего не оставалось, кроме как набраться терпения до дома. Но по возвращении его ожидало жестокое разочарование. Вэнь Цин сообщила, что Лань Сичэнь уехал по семейным делам и вернётся только через месяц. Почему-то это известие только укрепило Вэй Ина в убеждении, что на Сентозе он видел именно его. Впрочем, долго пребывать в унынии Вэй Ину было не свойственно, а тут ещё и начало учебы в универе надвинулось быстрее, чем он успел собраться с мыслями и со всем необходимым. Потом он быстро оброс новыми приятелями, записался на кучу дополнительных занятий и стал вертеться в студенческой жизни быстрее белки в колесе. То ли от новизны и объема впечатлений, то ли от усталости, кошмарные сны стали тревожить его реже. И хотя временами он все равно просыпался в холодном поту с замирающим криком на губах, все чаще ему стали сниться покрытые зеленью горы, озера, и водопады, в неумолчный шум которых вплеталась манящая за собой музыка. И в каждом сне он бежал за ней до потери дыхания, и не мог добежать… Вэй Ин уже помнил наизусть каждую ноту этой мелодии. Он записал ее и попытался сыграть на флейте. Первый раз это вышло так жалобно-мяукающе, что на звук прибежал Цзян Чэн и заорал. — Ты что, завел кошку, не предупредив меня?! — Если бы… — вздохнул Вэй Ин. Кошечку ему, и правда, хотелось, но с их нынешним образом жизни общаться с милыми созданиями он мог, только помогая в приюте. И даже на это с трудом удавалось выкраивать несколько часов в выходные. Цзян Чэн не то с облегчением, не то с разочарованием закатил глаза и велел Вэй Ину не нарываться на гнев соседей и подражать кошачьим жалобам не здесь, а в музыкальном классе. — Но раньше же они как-то терпели мою игру, — возразил Вэй Ин. — Раньше твоя флейта звучала не так… — Цзян Чэн замялся в поисках нужного слова, — в общем, не так, как будто ты душу из людей вынуть хочешь. — Ты уж определись, пожалуйста, — ухмыльнулся Вэй Ин, — а то тебя мотает от котячьего писка до магии. — А оно все сразу — в одном флаконе… тьфу, флейте. Вэй Ин фыркнул, но спорить не стал. Отложил флейту, решив последовать совету брата. На следующий день он проснулся необычайно рано для себя, в хорошем, но обеспокоенном настроении. Вэй Ин чувствовал — ему снилось что-то приятное, но против обыкновения, он не запомнил детали. Только помнил, как чьи-то большие руки протягивали ему белого кролика. А дальше все тонуло в томительно сладком мареве. Увидев, что только шесть часов, он хотел было подремать ещё немного, но потом вспомнил про вчерашний разговор с Цзян Чэном и вскочил. Надо до занятий сходить в музыкальный класс. Не до конца выученная загадочная мелодия так и манила его. Первая пара начиналась в девять, так что если он придет раньше восьми, то сможет наиграться вдоволь в обычно пустом в это время классе. Он тихо собрался, даже не разбудив Цзян Чэна, и вышел в бодрящую свежесть раннего осеннего утра. Было довольно тепло, деревья зеленели еще вполне по-летнему и Вэй Ин резво затрусил пешком в сторону универа, благо тот находился всего в получасе ходьбы. Охранник на входе немного удивился, увидев его — Ещё одна ранняя пташка… Что это ты прибежал так рано? — благодушно спросил он, — случилось чего? Красивый и весёлый Вэй Ин пользовался симпатией не только других студентов, но и персонала, так что беспокойство охранника было искренним. — Нет, дядюшка, --заулыбался Вэй Ин, — все в порядке, я музыкой позаниматься пришел, а то дома боюсь разбудить соседей. — Молодец, — похвалил его охранник, — вот, а ещё ворчат, мол, молодежь непочтительная стала… Вэй Ин не стал его разуверять. Приятно же, что хоть кто-то считает тебя хорошо воспитанным молодым человеком, и неважно, насколько это соответствует истине. Он быстро прошел пустым пока коридором к нужной двери и ошеломленно замер. Внутри кто-то тихо наигрывал на гуцине ту самую мелодию, что уже почти месяц не давала ему покоя. Звуки лились свободным потоком, тревожа сердце так же сильно, как и первый раз. Правда, никаких образов перед глазами не появилось, но возможно, обстановка была неподходящей. При всем желании коридор, пусть и свежепокрашенный к началу учебного года, никак нельзя было назвать ни загадочным, ни романтичным. Вэй Ин поколебался минуту, а потом решительно распахнул дверь. — Я так и знал, что это были вы! — воскликнул он и осекся. На него смотрели самые удивительные глаза из всех, что ему когда-либо доводилось видеть. Цвета темного янтаря, замечательно красивые, но взгляд их пробирал холодом до самых костей. Вэй Ин поежился. — Мм, обознался, прости, но ты ужасно на него похож… Как тебя зовут? Меня Вэй Ин. В ледяном взгляде мелькнуло смятение. Пухлые губы шевельнулись, будто собираясь что-то сказать, но с них не слетело ни звука. Вэй Ин решил взять инициативу на себя. Должен же он узнать, почему этот парень, так похожий на его психотерапевта, играет мелодию, которая неотступно преследует его днями и ночами. Он должен выяснить правду, пусть не всю, пусть хотя бы часть… Вэй Ин замялся лишь на секунду. Потом поднес флейту к губам и заиграл ту же мелодию. Лед в янтарных глазах напротив пошёл трещинами, и они засияли таким нестерпимым светом, что Вэй Ин вынужден был прикрыть веки. Звучание гуциня слилось с песней флейты так гармонично, как будто они уже тысячу раз играли вместе. Спустя несколько минут Вэй Ин все же осмелился поднять глаза и его сердце начало плавиться, когда он заметил крошечную, едва уловимую улыбку, в уголках красивых губ. Лицо, смягченное этой улыбкой, сразу стало таким нежным и почти что детским, что у Вэй Ина перехватило дыхание и он сбился. Мелодия затихла и они уставились друг на друга. — Меня зовут Лань Ванцзи, — низкий глубокий голос отозвался дрожью в груди Вэй Ина. — Так я не ошибся! — воскликнул он, пытаясь скрыть смущение, — ты тоже Лань… значит, Лань Сичэнь… — Брат, — кивнул Ванцзи. Видя немой вопрос в его взгляде, Вэй Ин поспешил с объяснениями. — Я его пациент. Ой, ты только не пугайся, я не псих какой… хотя, может и псих, — честно добавил он, — сны мне всякие снятся. — Мгм. Лань Ванцзи встал и принялся убирать свой гуцинь в футляр. — Я тебе помешал? — забеспокоился Вэй Ин, — мне уйти? Он изо всех сил пытался произвести хорошее впечатление, с трудом удерживаясь от того, чтобы не накинуться на нового знакомого с расспросами. Но что-то в поведении Лань Ванцзи говорило ему, что неуместное любопытство вряд ли будет удовлетворено. По крайней мере, сейчас. — Нет, не помешал, — ответил Ванцзи, — но мне уже пора на занятия. Он собрал свои вещи, но уходить не спешил. Смотрел на Вэй Ина, как будто хотел что-то спросить, но не осмеливался. Тот решил рискнуть. — Ты не против обменяться контактами? Хотел бы поговорить о музыке… и я ведь не совсем чужой, — заулыбался он, — всё-таки знакомый псих твоего брата. Лёгкая улыбка снова проступила на губах Лань Ванцзи и Вэй Ин опять залип. Очнулся только, когда ему молча протянули телефон. Снова залип, теперь уже на больших руках с длинными пальцами. Наконец, с трудом собравшись с мыслями, и потыкав во все, что нужно, он спросил. — Ты не против, если я напишу тебе вечером? Во сколько ты обычно ложишься? — В девять, — ошарашил его Лань Ванцзи. — А? — переспросил Вэй Ин, думая, что ослышался. — В девять, — терпеливо повторил Ванцзи, — в нашей семье строгие правила. Вэй Ин тут же вспомнил весь тот бардак, который они беззаботно устраивали с Цзян Чэном, даже когда госпожа Юй бывала дома, и посочувствовал бедному Лань Ванцзи. — Сурово… то есть, я хотел сказать, круто, в общем, в восемь, хорошо? — затараторил он. — Мгм. Они вместе вышли из музыкального класса. Вэй Ин как-то подзабыл про свое желание поиграть на флейте, вернее, расхотел играть в одиночестве, и вместо этого пошел проводить Лань Ванцзи. По дороге выяснилось, что им нужно в один и тот же корпус, что очень порадовало Вэй Ина. Он даже понадеялся, что сможет ещё раз пересечься с Ванцзи в столовой. Хотя, возможно, тот туда не ходит. Иначе Вэй Ин давно заметил бы такое прекрасное лицо. Он ведь художник или кто? Тысячи фантазий тут же зароились в его голове. Он обязательно должен нарисовать Лань Ванцзи и расспросить его об их странных семейных правилах… и был ли он недавно за границей… и если да, то где именно... И, самое главное, откуда он знает эту мелодию? Или Вэй Ин навоображал себе всякого, а это всем известный хит для гуциня, который он, темнота и тундра, проворонил. * хао чжэнь и да чжэнь — названия разных видов игл **кайя — кокосовая паста, очень популярная в Азии. Сингапурская считается лучшей. Чипсы из рыбьей кожи звучит противно, но кто пробовал, хвалит. *** золотые орхидеи — это очень круто. Сингапурские ювелиры наловчились заливать золотом живые орхидеи, полностью сохраняя их красоту