В моей музыке голос твой...

Весь день Вэй Ин пребывал в блаженной рассеянности и в ней же, незаметно даже для самого себя, нарисовал портрет Лань Ванцзи. Почему-то с длинным волосами и с гуцинем. Хотя задание было — нарисовать гипсовую физиономию не то Нерона, не то Цицерона — имя модели Вэй Ин благополучно пропустил мимо ушей. Цзян Чэн, увидев его творение, хмыкнул. — Соскучился по доктору? Ты же говорил, он на флейте играет. — Это не он, — вздохнул Вэй Ин, любуясь делом рук своих. — А кто? — Цзян Чэна разобрало любопытство, — похож ведь. Цзян Чэн однажды видел Лань Сичэня, когда заходил за Вэй Ином и отлично его запомнил. — Брат. Лань Ванцзи зовут. Учится вместе с нами. Цзян Чэн озадаченно оглянулся по сторонам. — А почему я его никогда не видел? — Он на другом факультете… ой, я дурак, забыл спросить на каком, ладно, вечером спрошу. — Ты не только успел с ним познакомиться, но уже и номерок телефона получил? — прищурился Цзян Чэн. — Ага, — мечтательно разулыбался Вэй Ин, — только надо пораньше написать… он в девять уже спать ложится. Настала очередь Цзян Чэна изумиться такому режиму дня. — Правда, что ли? Да он просто постебался над тобой. — Нет, — возмущенно замотал головой Вэй Ин, — он не такой. Если бы ты его только видел… — У тебя что, перенос привязанности все-таки случился? — послышался голос Вэнь Цин из-за соседнего мольберта. Она, хотя и училась на медицинском, посещала и класс рисунка. Уверяла, что ей это надо для лучшего понимания анатомии. Пока что из анатомии в распоряжении учеников имелись только гипсовые статуи, и то в основном фрагментами, но в перспективе дело должно было дойти и до живых натурщиков. Этого дня ждала не только Вэнь Цин, но и Вэй Ин с Цзян Чэном. Только первый с любопытством, а второй с ужасом. Преподавательница уже интересовалась у них, не хотят ли они позировать. Вэй Ин радостно согласился, добавив, что может и раздеться, а Цзян Чэн, скрипнув зубами, только кивнул. Ему, конечно, это позирование никуда не уперлось, но не мог же он дать слабину перед Вэй Ином, не говоря уж о Вэнь Цин. Вэй Ин одобрил его решительность и посоветовал не стесняться. — Если Вэнь Цин увидит тебя без рубашки, она сразу заинтересуется. Будет на тебе строение мышц изучать. — А на тебе — костей, — фыркнул Цзян Чэн. Вэй Ин озабоченно пощупал свои ребра. — Ну подумаешь, выпирают немного. Попробую есть побольше. — И суетиться поменьше, — посоветовал заботливый братец. Но до этого дело еще не дошло, и Цзян Чэн сохранял слабую надежду, что все как-нибудь само собой рассосётся, а пока только посматривал на Вэнь Цин, внимая ее словам. Вот и сейчас, стоило ей высказаться, он тут же поддакнул. — Точно. Ты соскучился по доктору, а тут подвернулся его брат… — Да нет же, — начал отпираться Вэй Ин, — это другое… И залился румянцем. Цзян Чэн и Вэнь Цин вытаращились на него, потому что видели такое впервые, и в унисон прошипели. — Ты что, влюбился, что ли? — Да ну вас… — закручинился Вэй Ин, краснея ещё сильней. Потом с вызовом прищурился. — А если даже и влюбился… — Так это ж хорошо, — заявила Вэнь Цин. — Чем же? — осмелился возразить ей Цзян Чэн, — у него и так крыша некрепко держится, а теперь вообще в свободный полет отправится. — Эй, я вообще-то здесь! — возмутился Вэй Ин. — Да-да, мы в курсе, — отмахнулась от него Вэнь Цин, — я эту семью знаю, там все такие дисциплинированные… С ними Вэй Ин и сам станет собраннее. — Чего меня собирать… — начал было Вэй Ин, но вспомнив свои кошмары, умолк. Собирать и правда было чего. Только он собрался расспросить Вэнь Цин поподробнее о семействе Лань, как их прервала преподавательница, напомнив, что через двадцать минут они должны сдать готовые работы. Вэй Ин с сожалением открепил рисунок с Лань Ванцзи, убрал его в папку, и спешно принялся за неведомого древнеримского деятеля. Часов в семь вечера, уже дома, на него напал мандраж. Вэй Ин никогда не сомневался в своих способностях к общению, а тут вдруг забеспокоился. Если он сразу же начнет докапываться до Лань Ванцзи, с которым только сегодня познакомился, где тот был месяц назад, это будет выглядеть странно. Ему попросту не ответят. Конечно, можно начать с самого начала, рассказать и про свои сны, и про видение у водопада, но тогда Ванцзи уж точно решит, что он ку-ку и вообще не захочет с ним дружить. А Вэй Ин возлагал большие надежды на подружиться. Какое-то необъяснимое чувство свернулось, будто котенок, теплым комочком в груди, и согревало сердце. Расправляло крохотные лапки и тянулось навстречу едва заметной улыбке Лань Ванцзи и его янтарным глазам. Вэй Ин, хотя и поддержал сегодня днём болтовню про «влюбился», пока вовсе не был уверен в этом. Но одно знал точно. Как-то они с Лань Ванцзи связаны, и не только знакомством через брата. Вот это ему очень хотелось выяснить — прямо до зуда под кожей. Он еще и ещё раз переворошил свои воспоминания и чем больше он в них копался, тем сильнее ему казалось, что тот, кого он видел у водопада был именно Лань Ванцзи. «Их» мелодия была прямым тому доказательством, разве нет? Наконец, собравшись с духом, Вэй Ин написал. Для начала только поздоровался и в шутку поинтересовался, помнит ли еще его Лань Ванцзи. Тот ответил на удивление быстро, как будто караулил с телефоном в руке. — Помню. Вэй Ин обрадовался, что его не отшили сразу же и принялся быстро строчить, расспрашивая, как прошел день. Лань Ванцзи честно, хотя и кратко, отчитался. К своему изумлению, Вэй Ин узнал, что в их универе есть специальность на стыке музыки и медицины, и именно ее изучает Ванцзи. Учится музыкой вводить людей, которые не переносят наркоз, в состояние транса, чтобы они не чувствовали боль во время операций. Эта информация повергла Вэй Ина в состояние ошалелого восхищения, о чем он не преминул сообщить. Лань Ванцзи отреагировал сдержанно, однако на вопрос Вэй Ина, можно ли услышать, как он занимается, ответил согласием. Они договорились встретиться в том же музыкальном классе через день. Вэй Ин отправил ему фото нескольких своих рисунков, в том числе сделанных в Сингапуре. Портрет, нарисованный этим утром, послать не отважился. Ванцзи похвалил работы, отметив их воздушность и атмосферность, но не упомянул, знакомы ли ему изображённые места. За перепиской незаметно пролетел почти целый час, и Вэй Ин, вспомнив о приличиях, первым пожелал Лань Ванцзи спокойной ночи и приятных снов. Тот ответил тем же. Вэй Ин не знал, исполнилось ли его пожелание, но самому ему всю ночь снился Лань Ванцзи. Сон был хороший, хотя и малопонятный. Они, как всегда, были одеты во что-то древне-долгополое и вместе шли по дороге. То есть, пешком шел один Лань Ванцзи и вел за верёвку осла, верхом на котором сидел Вэй Ин. Временами осел упирался и неблагозвучно голосил, но стоило Ванцзи повернуть голову и бросить на него укоризненный взгляд, упрямец тут же замолкал и плелся дальше. Вэй Ин смеялся и болтал. Потом играл на флейте, — ту же чарующую мелодию, и казалось, звуки наполняли весь мир вокруг. Заросшие зеленью горы, цветущие долины, быстрые ручьи — всё дышало этой музыкой. Он расспрашивал Ванцзи, как она называется, но тот уходил от ответа, говорил «догадайся сам». Даже проснувшись, Вэй Ин продолжал ломать голову над этой загадкой. Чуть не опоздал в универ из-за этого. Этот сон только подкрепил его уверенность насчет их связи с Лань Ванцзи и наполнил радостью — но смутной, потому что беспокойство никуда не делось. Цзян Чэн и Вэнь Цин, видя, что он то улыбается, как дурачок, а через секунду страдальчески хмурит брови, только переглядывались. А когда Вэй Ин отказался идти обедать, а вместо этого уселся рисовать то, что запомнил из сегодняшнего сна, они забеспокоились. Принесли поесть-попить и ткнули ему под нос. Когда он заворчал, почему в термосе чай, а не кофе, Цзян Чэн смерил его суровым взглядом. — Тебе кофе вредно. Ты и так взбудоражен, вместо обеда сидишь тут и стадо ослов рисуешь. — Какое ещё стадо! — кинулся Вэй Ин на защиту своего творения, — ослик тут один. — А я вижу, как минимум, двух, — прищурился Цзян Чэн, разглядывая рисунок, — один ушастый, с четырьмя ногами, а другой — у него на шее. Бедная скотина. Ещё, возможно, и третий… — он задумался, — про него пока не знаю. — Сам ты скотина ушастая, — Вэй Ин отобрал у него рисунок, — мне доктор советовал записывать сны, вот я и нарисовал. — Ах, доктор… ну тогда понятно, — пропела Вэнь Цин, — где он, там и его младший братик. Но это ты ещё их дядю не видел. У меня от него мурашки… брр… — она поежилась. — Расскажи, — потребовал Вэй Ин. — Строгий, жуть. Он и у нас преподает, всех затиранил. Племянников вообще в ежовых рукавицах держит, сплошные запреты и правила. Воспитывает их с самого детства, родители погибли. Лань Сичэнь сумел выбраться из-под его власти, так он теперь на Лань Ванцзи отыгрывается. Вэй Ин, услышав это, почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Бедный Лань Ванцзи — сирота, как и он сам. Но он-то жил в семье Цзян практически на правах родного сына. О нем заботились дядя Цзян, и шицзе, и Цзян Чэн, и даже госпожа Юй. Ее сварливость щедро распространялась на всех, не только на одного Вэй Ина, и не мешала ему баловаться и озорничать. А несчастного маленького Лань Ванцзи, потерявшего родителей, ещё и муштровали. Только брат был ему поддержкой, но он ненамного старше, так что вряд ли мог повлиять на дядю-самодура. Вэй Ин представил малыша Ванцзи — печального, серьезного, с умильными круглыми щёчками, которого ругают за любую мелочь, и едва не разрыдался. Цзян Чэн и Вэнь Цин заметили его состояние, но на этот раз насмехаться не стали. Цзян Чэн грубовато похлопал его по плечу. — Рисунок, вообще-то, красивый. Можешь его даже показать своим Ланям. Вэй Ин оживился. — Точно. Захвачу с собой на встречу с Лань Ванцзи. Вдруг и он… — он умолк, боясь излишними надеждами спугнуть удачу. К предстоящей встрече он начал готовиться ещё с вечера. Перебрал шкаф с одеждой, игнорируя подколы Цзян Чэна насчёт того, что совместное бренчание в стенах музыкального класса — это не свидание, и незачем так заморачиваться. — Если он сразу от тебя не шарахнулся, узнав, что ты клиент его брата, то вряд ли его отпугнут штаны с дырявыми коленками, — сказал он, кидая в Вэй Ина упомянутой тряпкой. Тот поймал штаны на лету, оглядел критически, и отложил в сторону. Выбрал светлые, не рваные джинсы и мягкий бледно-голубой свитер. Цзян Чэн шкодливо захихикал. — Наш хулиган Вэй Ин пытается притвориться мальчиком-зайчиком… — Кто бы говорил, — замахнулся на него Вэй Ин, — последняя хулиганская идея запускать фейерверки с балкона была как раз твоей. — А ты её радостно поддержал. — Да, и потом две недели оттирал сажу с перил, пока ты прохлаждался. — Я не прохлаждался, а трудился в приюте, — Цзян Чэн состроил Вэй Ину недовольную моську, — ладно, тебе реально идёт этот прикид. Сойдешь в нем за приличного. — Вот и хорошо, — обрадовался Вэй Ин, — не хочу спугнуть Лань Ванцзи. Вэй Ин прибежал на встречу на десять минут раньше, но Лань Ванцзи уже был на месте. Стоял рядом со столом для гуциня и слегка хмурил безупречные брови. От него ощутимо веяло прохладой и едва заметным запахом сандала. Даже воздух вокруг него казался более чистым и свежим, так что Вэй Ин невольно потянул носом, пытаясь надышаться впрок этой свежестью. И вообще надышаться хоть чем-то, потому что при взгляде на Лань Ванцзи во всем белом у него перехватило дыхание. И как он мог подумать, что этот строгий, безупречно выглядящий молодой господин — а напрашивалось именно это определение, а не какое-то там простецкое парень — может быть с ним связан еще с прошлой жизни. Он просто навоображал себе невесть что, поведясь на свои навязчивые сны и слова Лань Сичэня. При этой мысли лучезарная улыбка Вэй Ина померкла. — Что-то случилось? — забеспокоился Лань Ванцзи, — ты был такой… — он замялся. — Какой? — полюбопытствовал Вэй Ин — Как солнышко, — голос Ванцзи был еле слышен. Это прозвучало так мило, что Вэй Ин невольно опять заулыбался. Лань Ванцзи, несмотря на свою строгость и отстраненность, напомнил ему робкого ребенка, который стоит один на детской площадке, не зная, как подойти и принять участие в игре. — Спасибо, — ещё шире улыбнулся Вэй Ин, — это очень мило с твоей стороны. И то, что ты вообще согласился прийти. — Брат мне рассказал о тебе, — отводя глаза, сообщил Ванцзи, — нет, не бойся, без подробностей. Он сказал, что… если мы будем общаться, это поможет… — он смущённо умолк. Вэй Ин милостиво не стал допытываться, чему именно — починке ли его покосившейся крыши или развитию навыков общения у Ванцзи, и радостно затряс головой. Маленький хвостик, завязанный из не слишком длинных волос, тоже весело запрыгал. Лань Ванцзи смотрел, не отрываясь. Вэй Ин тем временем чинно уселся на стул и приготовился слушать. Учитывая предназначение, музыки, которую собрался исполнять Лань Ванцзи, Вэй Ин опасался уснуть с первых же тактов, но этого не произошло. Наоборот, сначала у него даже сердце затрепыхалось взволнованным воробушком в попытке вспомнить, где он уже это слышал. И по мере того, как Ванцзи продолжал играть, Вэй Ин все больше уверялся, что многие из этих мелодий ему смутно знакомы. Они не производили такого сильного и неизгладимого впечатления, как та, услышанная у водопада на Сентозе, но тоже казались ему родными. Как колыбельные Яньли, и пение дроздов под окном его комнаты, и голоса родителей, хотя он их почти и не помнил… — Вэй Ин! — из забытья его вернул встревоженный голос Лань Ванцзи. Вэй Ин озадаченно захлопал глазами, внезапно обнаружив себя в его теплых объятиях. Ванцзи немедленно ослабил хватку, разжал руки и, краснея ушами, объяснил. — Ты… ты уснул и чуть не упал со стула, — в его голосе преобладало смущение, но проскальзывала и нотка удивления. — Так ведь и было задумано? — Вэй Ин не мог отвести глаз от розовых, как лепестки пионов, ушей Ванцзи. Потом взгляд его сместился на глаза, щеки, губы… Во рту внезапно пересохло и он сглотнул, --загипнотизировать музыкой? — Мгм, — согласился Ванцзи, — только… — Ты не ожидал, что на меня подействует так быстро? Думал, я окажусь более стойким? — продолжал допытываться Вэй Ин, почему-то перейдя на шепот. Они по-прежнему стояли чересчур близко друг к другу и запах сандала буквально сводил Вэй Ина с ума. — Нет, именно на это я и надеялся, — голос Ванцзи, и без того низкий, стал ещё ниже, сладким ядом просачивался в сердце и пробирал до самого нутра. Вэй Ин, сам того не замечая, почти прильнул к Ванцзи, но тот внезапно отстранился. Вэй Ин, ещё не совсем пришедший в себя, решил разрядить напряжённую атмосферу и жизнерадостно произнес: — Твоя специальность супер полезная и крутая. Очередное «Мгм» прозвучало неуверенно. Ванцзи снова вернулся к своему гуциню и вопросительно посмотрел на Вэй Ина. Видно было, что он хочет что-то сказать но не решается. Вэй Ин опять безбожно залип на его губы. Помаявшись немного, Лань Ванцзи спросил. — Прошлый раз ты говорил про сны. Не расскажешь? Если, конечно, ты не против… Проявление любопытства со стороны Ванцзи Вэй Ин счёл хорошим знаком, хотя и немного странным. Зачем ему вэйиновы сны? Хочет убедиться, что тот не маньяк? Вэй Ин кивнул и принялся рассказывать. Лань Ванцзи внимательно слушал и время от времени страдальчески заламывал бровь. Ещё и смотрел в лицо Вэй Ина так ищуще, будто пытался что-то вспомнить. Наконец Вэй Ин утомился собственным рассказом и замолк. Спросил почти робко. — Я совсем больной, да? Ты теперь не захочешь со мной дружить? — Нет, — Лань Ванцзи протянул руку, как будто хотел погладить по голове, но не завершил движение. Вэй Ин сам схватил его за запястье. — Что нет? Не больной или не хочешь дружить? — Я хочу быть другом Вэй Ина, — твердо ответил Ванцзи, глядя ему в глаза. — И твои сны… мне кажется, я видел похожие, но не могу их вспомнить. Вэй Ин ответил ему ошарашенным взглядом. Неужели его закидоны заразны? Да ещё прицепились к Лань Ванцзи быстрее любого вируса? Быть не может. Просто он так красочно все расписал, вот Ванцзи и показалось… Он же музыкант, значит, впечатлительный, несмотря на сдержанный вид. Впрочем, сейчас Лань Ванцзи явно растерял часть своей сдержанности. Его дыхание было прерывистым, рука горячей, и голубая жилка под пальцами Вэй Ина билась быстро-быстро. — Ха-ха, — рассмеялся Вэй Ин, — смотри, мы ролями поменялись. Ты будущий врач, но твой пульс слушаю я. Лань Ванцзи едва заметно улыбнулся, но руку не отнял. Они некоторое время сидели тихо, просто глядя друг на друга и испытывая чувство единения. Как будто они были знакомы чуть ли не с рождения, дружили, потом разъехались на долгое время, а теперь вот вновь встретились. И для того, чтобы общаться, им не обязательно даже разговаривать. Но Вэй Ин не мог долго сидеть молча, поэтому он предложил, бессознательно поглаживая большим пальцем нежную кожу на внутренней стороне запястья Лань Ванцзи. — Давай после занятий сходим куда-нибудь вместе? В кафе? Скрепим нашу дружбу вкусной едой. Ты какую кухню любишь? — Не знаю, — замялся Ванцзи, — я редко ем вне дома. — Ты что, никогда не был в кафе? — изумился Вэй Ин, — поэтому я ни разу не видел тебя в столовой? — Мгм, — кивнул Ванцзи, — вообще-то я был в ресторанах, но только в вегетарианских. Мы и дома не едим мяса… — Какой ужас! — Вэй Ин с неприкрытой жалостью уставился на него, — в вашей семье идио… нет, подожди обижаться, я пытаюсь произнести слово «идиосинкразия». Непереносимость? — Нет, дядя говорит, что мясо плохо влияет на потоки ци. И ещё мы не пьем алкоголь. — Даже пиво? — Мгм. Вэй Ин снова искренне ему посочувствовал. Напряг память, пытаясь вспомнить, есть ли неподалеку вегетарианский ресторан. Вроде нет. Зато есть хорошее заведение со свежими морепродуктами. — А рыбу, креветочки всякие, тебе можно? — Мгм. — Вот и замечательно, — обрадовался Вэй Ин, — тогда приглашаю тебя в «Золотую рыбку». Очень прикольное местечко, тебе понравится, обещаю. У выхода из класса они тепло попрощались и отправились каждый своим путем, договорившись встретиться сразу после занятий. Преподаватель сольфеджио удивился, увидев на лице всегда строгого студента Ланя едва заметную улыбку. Видимо, ему удалось создать что-то выдающееся, подумал педагог, и слегка разочаровался, когда выяснилось, что нет. Но в любом случае Лань Ванцзи был лучшим учеником и гордостью факультета, так что, как говорится, от добра добра не ищут. Хотя иной раз и хочется. А у Вэй Ина были совсем другие проблемы. Последним уроком был академический рисунок и он успел напрочь забыть про позирование, но стоило ему появиться в дверях класса, как пянадцать пар глаз уставились на него и почти во всех светился нездоровый огонек. Он невольно попятился. — Ребят, вы чего? — Мы ничего, — ответила Вэнь Цин, хищно улыбаясь, — тебя ждём. Сегодня обнаженная натура, забыл? — А? — Вэй Ин непроизвольно прикрылся руками. — Зачем вы пугаете нашу модель? — вмешалась преподавательница, — заходи, Вэй Ин, не бойся. Полностью раздеваться не надо, достаточно обнажить торс. Поскольку твой брат не пришел, остался только ты. — Почему только я? Не Хуайсан тоже подойдет. — Нет-нет, — вздрогнул малыш Не, — это вы на такое подписывались, я сразу отказался. Я же замерзну до смерти, сидя без рубашки, и брат меня потом убьет. — Ладно, пожертвую собой, — согласился Вэй Ин, заходя и бросая на пол рюкзак. После встречи с Лань Ванцзи он чувствовал прилив бодрости и бесшабашности. И холодно ему не было, наоборот. Поэтому он, не особо стесняясь, снял рубашку, стащил футболку и уселся на табуретку, приняв позу роденовского мыслителя. Воцарилось молчание, в котором шепот Вэнь Цин прозвучал особенно зловеще. — Советую всем подобрать слюни. — Он же не твой парень, чего лезешь? — прошипел кто-то в ответ. Вэнь Цин многозначительно вытащила футляр с иглами и шипение стихло. Вэй Ин благополучно пропустил эту дружескую беседу мимо ушей, потому что, немного поерзав, успел глубоко уйти в свои мысли. Раздумывал, как выглядит Лань Ванцзи без рубашки. У него такие широкие плечи и руки тренированные, не зря же он гуцинь таскает. Вэй Ин снова вспомнил, каким крепким было его объятие, когда он утром удержал его от падения… По обнаженному телу пробежала дрожь. Кто-то громко вздохнул. Вэй Ин повертел немного затекшей шеей, возвращаясь в реальность, и посмотрел на будущих художников. Почему-то у многих раскраснелись щеки. — Теперь сменим позу, — сказала преподавательница, проходя вдоль мольбертов и разглядывая рисунки. — Очень хорошо, Не Хуайсан, даже изысканно, веер вполне к месту, а у тебя, Вэнь Цин, прямо страница из анатомического атласа. Вэй Ин вытерпел еще двадцать минут с рукой, поднятой к затылку, и на этом, как он неосмотрительно подумал, его мучения закончились. Тем более, что прозвенел звонок. Но нет. Не дав ему одеться, все наперебой кинулись к нему, тыча под нос своими творениями и требуя, чтобы он выбрал лучшее. — Ты такой секси... мы и не знали, — голосили впечатлившиеся товарищи. — Подберу тебе диету, — пригрозила Вэнь Цин, — чтобы мослы не так выпирали. В разгар суматохи в дверь постучали. Никто не обратил на это внимание, но когда она приоткрылась, Вэй Ин увидел, что в класс заглядывает Лань Ванцзи. Их взгляды встретились поверх чужих голов и оба резко покраснели. Глаза Ванцзи потемнели, когда его взгляд соскользнул со смущенного лица Вэй Ина на голую грудь. Тот растолкал назойливых поклонников и кинулся к своим вещам. Надо побыстрее одеться, пока Ванцзи не надумал неправильного и не ушел. Натянув футболку наизнанку и кое-как накинув рубашку, Вэй Ин рванул к дверям, игнорируя возмущенные вопли за спиной. — Лань Ванцзи, стой, не уходи. Это не то… — Я знаю, — кивнул Ванцзи, — тебя выбрали позировать. Это правильно. — В смысле? — озадачился Вэй Ин. Ванцзи отвел глаза. — Не торопись, заканчивай свои дела. Я подожду в коридоре… И, Вэй Ин, — он коснулся торчащей этикетки, — ты футболку неправильно надел… — Это к интересу, — ухмыльнулся Вэй Ин, — не буду переодевать. Так и пойду.