Тыквенный пирог Шарлотты

      Конец ноября неожиданно радовал ясной погодой, хоть и приправленной уже ощутимым морозом медленно подступающего декабря. Бостонские рассветы все с большей частотностью оголяли белоснежный иней на кустарниках и деревьях, неизменно напоминая о том, что зима торопилась вступить в свои права. Осень постепенно подходила к концу, а жители города уже начинали свои приготовления ко Дню благодарения.        Воодушевленный Тэхен, направляясь в нужный корпус, однако, не замечал припорошенной белым красоты вокруг и балансировал между мыслями о Чонгуке и настойчивыми попытками удержать в руках ягодные чаи, которые собирался отнести в офис. Этим утром они проснулись не вместе и он уже успел истосковаться. Неужели он успел к нему так сильно привязаться за эту неделю? Или их история все-таки началась гораздо раньше?        — Салют, - Чимин заметил появившегося в офисе Тэхена. В ожидании ответа он проследил за стремительно меняющимися на лице друга эмоциями.        — Где он? - раздалось разочарованно после того, как он несколько раз оглядел почти пустое пространство офиса. О ягодном чае в его руках невольно напомнил Чимин, без лишних указаний забравший кружку, по всей видимости, предназначавшуюся ему.        — Ушел на встречу с профессором Коллинзом, - прояснил, предварительно отпив ароматного чая и как будто нарочно помедлив с ответом. — А вот он твое расписание наизусть знает, - добавил с ехидной улыбкой.        В ответ Тэхен лишь закатил глаза и прошел к столу, за которым обычно работал Чонгук. Поставив кружку, он не удержался и опустился в чужое кресло. С какой-то особой любовью и осторожностью он перебирал оставленные Чонгуком стикеры, рассматривал его ровный красивый почерк и даже принюхивался к шапке, пока Чимин откровенно за ним наблюдал и умилялся. Кто-нибудь другой, возможно, удивился бы такой неожиданной связи, но вот он почему-то изначально был уверен, что химия между ними рано или поздно привела бы к осознанным и цельным чувствам. Чонгук был первым, кто вызывал у обычно холодного и равнодушного Тэхена такие острые эмоции, и подобный резкий переход от неконтролируемого раздражения к сильному непреодолимому влечению был довольно предсказуем в его случае.        — Я думал, ты уже живешь у него, - вернул в реальность голос друга, пока сознание понемногу дорисовывало обратно пространство офиса. Тэхен непонимающе поднял глаза, а на его лице все еще оставались следы сладостного помутнения. — Я говорю, вы же вместе приходили всю неделю? - Чимин напоминал о тенденциях последних дней.        — Электрик… - все еще рассеянно ответил Тэхен. — В соседней квартире загорелась проводка. Было поздно уже и… - расстроенно оглядел стол перед собой. — И вот он на встрече с мистером Коллинзом.        Чимин понимающе улыбнулся и, довольный полученным ответом, вернулся к своему столу. Меньше всего он хотел, чтобы эти двое поругались, не успев начать отношения.        — Скоро вернется, даже чай еще не остынет, - бросил из-за спины и с тяжелым выдохом опустился в кресло. — Вы готовы к завтрашнему дню, Тэ? - затронул тему номер один в их офисе, параллельно пожимая руку только что вошедшему Томми. — И я напоминаю тебе, что ты все еще можешь отказаться, - не успел договорить, как Тэхен уже начал мотать головой в несогласии. — Мы заменим тебя, если ты передумаешь.        — Нет, я не передумаю, - нарочито твердо и даже немного обиженно выдавил Тэхен, всем своим видом и тоном показывая, что его смелость и решительность не настолько хрупки, чтобы дать трещину за какую-то неделю. — Тем более, я хочу поработать с Чонгуком.        Томми на этих словах лукаво на него взглянул и не смог скрыть улыбки. В рядах их небольшой команды уже проклевывались первые догадки о том, что двоих коллег связывало нечто большее, нежели дружба, которой между ними не наблюдалось за долгое время совместной работы. Да и не то, чтобы Чонгук и Тэхен намеренно скрывали свои отношения. Кто-то отнесся равнодушно, кто-то умилялся, а некоторые, как и Чимин, как будто только этого и ждали.        — Я просто волнуюсь, - опустив голову, тихо бросил Чимин. — И чем больше я об этом думаю, тем сильнее волнуюсь.        Тэхен развалился в кресле Чонгука, прижав к себе уже порядком измученную и затисканную шапку, и тяжело вздохнул. Он и сам прекрасно осознавал все риски и масштаб задуманного ими предприятия.        — Я знаю… - так же тихо отозвался, не пытаясь казаться равнодушным. Ему было далеко не все равно. — И очень ценю, - посмотрел виновато на друга, моментально перехватившего взгляд. — Но я чувствую, что так правильно.        Томми, сразу же догадавшийся о теме разговора, периодически бросал озадаченные взгляды на главного редактора и его заместителя, искренне не понимая природу драмы, сквозившей в их беседе. В его понимании им предстоял обычный рабочий день.        Спустя час в залитом редким ноябрьским солнцем офисе оставался только Тэхен. Томми и Эйвери были на встречах со своими профессорами, Чимин договаривался о предоставлении и транспортировке оборудования, еще пара ребят-корреспондентов ушли за недостающими для ноябрьских статей материалами в периодику, оставляя Тэхена наедине со своими навязчивыми мыслями. Боялся ли он? Нисколько. Он чувствовал волнение и заставляющее сердце учащенно биться горячее осознание того, что он был на правильном пути. Так отзывалось самое его нутро на первые шаги за правое дело рука об руку с Чонгуком.        Чонгук. Ему нравилось, как он вторгался в любые сюжеты его мыслей. Неважно, с чего начиналась вереница сменяющихся картинок в его голове, все они так или иначе приводили к Чонгуку. Прикрыв глаза, он покрутился в кресле, из которого так и не нашел в себе сил перебраться в свое собственное. Неожиданно он почувствовал теплые ладони на своих веках и невольно перенесся в недавнее прошлое. Точно так же он касался его тем поздним вечером в темном пространстве офиса. Тогда, когда еще был скрыт за образом Тринити. Прошлое и настоящее слились воедино в одном волнующем мгновении, наполняя это самое мгновение шквалом чувств и эмоций, которое едва ли могло в нем уместиться. И едва ли было под силу Тэхену. Он громко задышал и почувствовал, как он с каждой секундой становится все невесомее, а полчища мурашек на его вдруг воспылавшей коже - все больше и сильнее. Не без усилий он вскинул руки и уцепился за Чонгука.        — Ты чего? - вдруг отнял ладони от его лица Чонгук и, ненароком опаляя кожу, проговорил куда-то в шею. — Я напугал тебя? - обеспокоенно добавил.        Тэхен поднял голову и застыл на пару долгих секунд, рассматривая его. И правда соскучился.        — Нет, я просто… - тяжело сглотнув, он все-таки нашелся. — Вспомнил кое-что.        Чонгук опустил голову и смущенно улыбнулся. Едва ли он мог забыть это их чудесное воспоминание хоть в одной из существующих вселенных. Огладив чужие плечи, он медленно обошел кресло и присел на корточки перед Тэхеном.        — Понимаю, - тихо произнес, проводя все теми же греховными ладонями по бедрам Тэхена и откровенно наслаждаясь его все более и более ломающимся состоянием.        — Ты… - выдавил Тэхен, пытаясь сохранять хоть какой-то контроль над собой и образовавшейся ситуацией. Наверное, лучше было бы даже, если бы кто-нибудь из коллег в этот момент вернулся и уберег бы их обоих от риска впервые сотворить любовь и в таком неподходящем месте, но как назло на этаже стояла звенящая тишина. — Где ты был? - он прекрасно знал, но нужно было разрядить обстановку.       — Профессор Коллинз, - Чонгук считал его мысли и решил подыграть. Он не препятствовал, когда Тэхен, решив, что их действия зашли слишком далеко, откатывал все назад к точке изначального отсчета. Он не давил, не навязывал свое внимание и чувства и просто ждал, когда тот почувствует готовность. Ситуация усложнялась тем, что Тэхен раз за разом оставался ночевать в его комнате в общежитии, неосознанно или намеренно накаляя и наэлектризовывая между ними воздух, но Чонгук вовсе не был против. — Обсуждали работу с местными изданиями в следующем году. Тебе ведь тоже предложили? - поднялся и примостился на свой стол и развернул к себе Тэхена.       — Да, - тот согласился и головой кивнул на все еще не тронутый чай. — Он уже остыл.        — Ничего, спасибо, - Чонгук не мог сдержать улыбку. Еще пару недель назад такая его близость и забота казалась невозможной. — Ты согласился?        — Пока нет, это же только в следующем году… - он и правда еще не думал об этой предстоящей практике, несмотря на то, что возможность работать с именитыми изданиями и радиостанциями предоставлялась не каждому. — А ты? - возвращая вопрос, он игрался мыском своего ботинка с кроссовками Чонгука. Тот, надо отдать должное, тоже заигрывал в ответ.        — Это же буквально работа на местное правительство, - обреченно выдохнул он. — Я боюсь, что мне придется транслировать то, что нужно, а не то, что я думаю, - смотрел в глаза и, несмотря на серьезность обсуждаемой темы, не мог не отвлекаться на чужие идеальные черты. Как-то он вот так вот увидел его один раз на первом курсе и этого хватило для того, чтобы зациклиться на нем на годы. — Просто мне ближе свобода и, наверное, непопулярное мнение.        — Например, про предстоящий День благодарения… - задумчиво начал Тэхен. Он уже видел посты Чонгука на эту тему.        — Да, - перехватил его мысль Чонгук. — Вряд ли кто-то помнит в принципе историю этого праздника, - устало заключил. — Я просто смотрю глазами тех, кого стерли не только с лица земли, но даже из традиций.       Тэхен не на шутку загрузился. С другой стороны…        — Но ведь если подумать… То, что происходит сейчас, - это ведь тоже часть истории… - монотонно промямлил, что-то интенсивно прокручивая в голове. — История же не обязательно стирается, она просто… развивается? - наконец поднял растерянный взгляд на Чонгука. — Это как с традициями на Новый год и Рождество. Существует столько теорий о том, откуда вообще взялась традиция украшать елку, а по факту это теперь… современная история, - подытожил. — То, что люди собираются в День благодарения с родными, разве это плохо? Я никогда не… - снова опустил голову и как будто даже расстроился. — У нас в семье не было такого.        Чонгук отставил уже пустую кружку и, спустившись со стола, на котором сидел, снова опустился на корточки и положил голову на чужое бедро.        — Хочешь отметить с моей семьей в этом году? - не отрывая взгляда от прекрасного лица, подернутого неожиданной печалью, на ощупь отыскал его руку.        — Хочу… - незамедлительно согласился Тэхен, переплетаясь с ним пальцами. — Но ты же против этого пра…        — Но это же современная история, да?       ***        Вечер они коротали у Шарлотты, которая уже успела прикипеть и к Тэхену и не скрывала своей радости за двоих глубоко влюбленных парней. Чонгук представил ей Тэхена на следующий же день после того, как он пришел к нему промокший под дождем поздним вечером и она легко узнала в нем красивого высокого парня, накануне расспрашивавшего ее о том, что обычно заказывает у нее Чонгук. Сложить два плюс два было несложно. Тэхен легко и быстро подружился с ней и теперь они чаще всего приходили в гости именно вдвоем.               — Вы говорите, он совсем один? Этот мужчина, которого притесняют, - Шарлотта прониклась рассказом парней о Малкольме Белле и заваливала вопросами.        Чонгук, завороженно наблюдавший за тем, как Тэхен увлеченно поедал фирменный тыквенный пирог, старался все же сохранять нить беседы и отвечал на вопросы за двоих.        — Да, совсем… - промямлил. — У него нет жены или детей, только Эндрю.        Тэхен отвлекся от пирога и кивнул в подтверждение, хотя отродясь не видел ни мистера Белла, ни помощника Эндрю.        — И что же это… - неподдельно возмущалась Шарлотта. — Пытаются у него последнее отобрать? Это же беззаконие какое-то!        Чонгук не мог не заметить, как Тэхен завис и тяжело сглотнул на этих словах, словно перенимая в очередной раз на себя ответственность за поступки отца. Ласково погладив его по бедру, он переключил его внимание на себя и, перехватив взгляд, подмигнул обоими глазами.        — Завтра все решится, Ло, - повернулся обратно к погруженной в размышления Шарлотте и притянул свое какао. — Юнги будет снимать для Бостон Феникс и среди их сюжетов будет и наш про мистера Белла, Тэхен с ними договорился уже, - улыбнулся, окинув взглядом успокоившегося парня. — Мы просто подключимся к их трансляции, а затем они еще напишут про него в выпуске и на сайте. Если и такая огласка не поможет, то…        — То мы что-нибудь еще придумаем, - наконец вмешался в разговор Тэхен, определяя настроение их сотрудничества.        — Такие вы молодцы у меня, - Шарлотта расплылась в улыбке и как будто даже по-матерински переполнялась гордостью, смотря на пару перед собой.              Кто-то другой их осудил бы за греховную и порочную связь, словно это было единственным, что определяло бы личность, словно это вообще могло что-то определять. Но она видела перед собой лишь достойных молодых людей, которые хотели менять мир к лучшему. Да, идеалисты. Да, романтики. Но кто сказал, что это хоть когда-то было плохо?       ***        — Ты не думал о своей выставке? - Тэхен перебирал один из альбомов Чонгука, который он собрал в одной из своих поездок на запад страны. — У тебя потрясающие… - поднял взгляд и на секунду забыл о том, что собирался сказать, засмотревшись на переодевающегося парня.        — М? - тот, казалось, и не заметил никакого замешательства.        — Снимки, - рвано выдохнул и медленно опустил взгляд на одну из фотографий калифорнийской пустыни в руках. Было волнительно открывать раз за разом новые грани таланта того, в кого был бесповоротно влюблен. Словно кто-то заботливо подливал лишнее топливо и в без того пылающий костер.        — Это просто природа Калифорнии, - скромничал.        Чонгук приземлился на кровать прямо перед ним и, забрав фото из рук, небрежно вложил обратно в альбом и положил его на стол, после чего выключил ночник и, молча стиснув несопротивляющегося Тэхена в охапку, повалил его на довольно узкую для двоих кровать.        — Подвинься еще чуть-чуть, - подтолкнул его бедрами, параллельно накрывая их обоих одеялом, и совершенно не имел понятия о том, какие ассоциации это его движение вызвало у опешившего Тэхена. — Тебе удобно так? - опалил горячим дыханием шею.        Тэхен лежал, не дыша и не понимая, специально ли Чонгук это все вытворяет или и правда все дело в нем самом и его неконтролируемом влечении.        — Да, все хорошо, - полушепотом. — Завтра поедем вместе, да?       — Конечно, - послышалось так же тихо где-то возле уха. — Я знаю, что ты не изменишь своего решения… - после недолгого молчания. — И я очень горжусь тобой, Тэ.       Тэхен сильнее сжал его руку, которой Чонгук держал его поперек туловища.        — Правда, - продолжал тот. — Ты такой смелый и… - выдохнул, собирая уже всю свою смелость в кучу. — Чем ближе я тебя узнаю, тем сильнее в тебя влюбляюсь... С каждой секундой, - он почувствовал, как тело в его руках застыло и словно перестало дышать. — Тэ? - приподнялся на локте и, отодвинув волосы с его лица, всмотрелся в лицо действительно сраженного Тэхена. — Я просто подумал, что меня разорвет от чувств, если я не скажу тебе… - резко отстранился и рухнул на спину, бесцельно глядя в темный потолок. — Я осознал свои чувства гораздо раньше тебя и… - он не жалел о сказанном, но уже начинал бояться возможной реакции.        Он почувствовал, как Тэхен заерзал, а затем перехватил взгляд горящих даже в темноте комнаты глаз. Тэхен развернулся и теперь, точно так же привстав на локте, всматривался в него, явно собираясь с мыслями. Оставалось только надеяться, что…        — Твои чувства взаимны, - разрезая образовавшуюся громкую тишину и всего лишь тремя словами успокаивая каждую клеточку. — Я тоже… - прокашлялся. — Тоже осознал.        И не успел Чонгук переварить услышанное и успокоить разбушевавшееся от такого желанного признания сердце, как его губы накрыли горячим поцелуем. Ведомый одними только ощущениями, мгновенно потерявший связь с реальностью от чужой близости, он отчаянно отвечал, при этом посасывая и прикусывая мягкие губы. Через несколько секунд Тэхен уже седлал его бедра, настойчиво и резко потираясь задницей о стремительно твердеющий член и воплощая в действительность самые его смелые и заветные желания. В ответ он несдержанно блуждал по его крепкому изящному туловищу, запечатлевая кончиками пальцев каждую напряженную мышцу под свободной футболкой и тем самым воспламеняя чужую кожу.        — Это… - резко оторвавшись от точно таких же искусанных губ, Тэхен выпрямился и одним движением скинул с себя футболку. — Мешает, - добавил, тяжело и прерывисто дыша, прежде чем накрыть собой обратно желанное тело и соединиться в очередном несдержанном поцелуе, параллельно запуская руку в мягкие растрепанные от одолевшей их страсти волосы Чонгука.         В почти что беспросветном мраке комнаты все происходящее ощущалось невыносимо остро. Разум постепенно и бесповоротно отключался от уже откровенно мокрых поцелуев и порочных движений Тэхена на его бедрах, кожа буквально горела в местах соприкосновения и все, чего хотелось в тот момент, это просто раствориться, слившись воедино и физически, и духовно с этим человеком. Он уже толком не контролировал себя, когда, хаотично огладив каждый сантиметр ровной, немного взмокшей спины, добрался и до упругих ягодиц и, не очень осторожно сжав их, нащупал пальцем и вход, получая от Тэхена первый тихий и неуверенный стон.        — Тэ… - просяще прошептал в приоткрытые от неожиданной ласки губы. Они еще не касались темы того, как распределять позиции, но в случае отказа по любой из возможных причин Чонгук легко уступил бы ведущую роль.        — Да, хочу… Очень сильно хочу, - сбивчиво, но уверенно ответил, соглашаясь тем самым на все, что осталось неозвученным.        Они действительно оба этого хотели и были готовы. Оба мучительно изнывали друг по другу еще будучи за образами Нео и Тринити. Оба тянулись друг к другу, несмотря на видимую вражду, а иначе - прикрытие и объяснение стремительно рождавшихся чувств для Тэхена. Для Чонгука же все было понятно уже давным-давно. Для Чонгука, сохранявшего одиночество и верность чужому парню с той самой секунды, как впервые увидел Тэхена.        Экстатический восторг наполнял самое существо Тэхена до краев от одних только осыпавшихся на его горячую кожу мокрых поцелуев. Казалось, что они мгновенно испарялись от того, насколько раскаленным он был изнутри и снаружи. Он раз за разом исступленно выстанывал имя того, кто вбирал его в себя настолько глубоко, насколько то было возможно, прерываясь периодически на нежные посасывания.       — Вот так, да, вот так… - словно в бреду повторял бесконечно, вцепившись в его волосы и несдержанно трахая его горячий рот.        В конце концов, пока натянутое в напряжении тело Чонгука над ним вбивалось в него все более и более резкими и быстрыми толчками, он лишь отчаянно цеплялся за его плечи и растворялся в невесомости без остатка.        — Хочу в тебя, - сбивчиво выпалил Чонгук в самое его ухо, параллельно отпуская последние тормоза и буквально втрахивая в кровать уже безропотное и покладистое тело.— Да? - резко остановился буквально на мгновение, и только для того, чтобы в жадном поцелуе прикусить и слегка оттянуть его нижнюю губу, выпрашивая ответ.        — Да… - хриплым полушепотом, настойчиво притягивая к себе обратно и прижимая.        Впечатывая в себя, присваивая и окончательно подчиняя и без того влюбленное сердце Чонгука.        ***        Как ни странно, именно период природного упадка и неотвратимого ежегодного увядания приносит с собой ощущение и необъяснимого уюта и тепла. Именно в холодное время года люди ищут тепла друг друга, оставшись без жарких объятий летнего солнца. И именно поздняя осень и зима богаты самыми атмосферными праздниками, скрашивающими прощание с очередным уходящим годом. За многие века люди научились находить в этом прощании особое очарование и даже придумали красивые традиции, объединившие практически всех людей в самых разных уголках земли. Люди научились видеть не конец, а новое начало.        Накануне Дня благодарения в Бостоне и в близлежащих пригородах проводился масштабный фестиваль прощания с осенью и, наверное, не преувеличением было бы сказать, что это в какой-то мере и был настоящий День благодарения, с подлинной его современной интерпретацией. В этот день проходил стихийный костюмированный парад, в котором могли принять участие все желающие, а также подавляющее большинство заведений устраивали своеобразный день открытых дверей и безвозмездно угощали своих посетителей. Разумеется, во всей этой истории сохранялся и элемент рекламы, но в целом это была довольно красивая акция. Именно ею и собирались воспользоваться Чонгук и Тэхен для привлечения внимания к неравной борьбе Малкольма Белла.        С самого утра в его лавке в Куинси, примыкавшей непосредственно к небольшой фабрике, сновали посетители самых разных возрастов. Технологические карты мистера Белла не менялись в течение долгих лет, а конфеты самых разных разновидностей выглядели так же, как и их предшественники из других десятилетий. В этот необычайно погожий ноябрьский день и дети, и взрослые могли почувствовать себя Чарли, забредшими на шоколадную фабрику.        — Как вам удается в одиночку производить такое количество изделий ежедневно? - спрашивал мистера Белла Тэхен, взявший на себя роль репортера-интервьюера в самом главном выпуске серии Чонгука. С минуты на минуту к трансляции Чонгука должна была подключиться и команда Бостон Феникс, вместе с Юнги находившаяся в данный момент в центре Бостона.               — Мне помогает Эндрю, - мистер Белл жестом подозвал к себе совершенно молодого парня, который вскоре появился в кадре на пару секунд и смущенно помахал рукой. — Это мой помощник, он уже обучен всем процессам. На самом деле… - задумался мужчина, с виду напоминавший Санту в обычной одежде. — Вот уже около пяти лет у нас очень ограниченное производство, - вмиг поникнув. — Раньше здесь можно было найти и пироги, и булочки, и даже торты, - Тэхен внимательно слушал, не перебивая. — Но как не стало жены, так я и убрал все эти позиции, - поднял на Тэхена глаза, в которых читалось уже многолетнее смирение. — Делать некому.        Чонгук и Тэхен обменялись красноречивым взглядом, по которому можно было догадаться, что они думали об одном и том же. Обсудят позже. Опережая следующий вопрос Тэхена, Чонгук жестом дал ему понять, что их репортаж только что начал транслироваться и по каналам Бостон Феникс. Он получил сообщение от Юнги о том, что тот передавал им эстафету на ближайшее время.        — Вашей фабрике уже очень много лет и она пережила достаточно кризисов. Правильно ли я понимаю, что вы продолжали дело своего отца? - перехватив сигнал, Тэхен направил развитие интервью в нужное русло.       Это было его первое появление в прямом эфире, и сразу - в сотрудничестве хоть и с альтернативными, но довольно известными городскими медиа. Казалось, он впервые по-настоящему почувствовал каждой клеткой ответственность, которую имел смелость взвалить на свои плечи. Он понимал, что его отец обязательно узнает об этом, и это, как ни странно, придавало ему сил и мотивировало держать голос ровным, а взгляд - уверенным. Он производил впечатление настоящего профессионала и Чонгуку стоило немалых сил не отвлекаться на переполнявшее его восхищение.        — Да, этой небольшой кондитерской уже больше полувека… - небрежно показал куда-то за спину, где, по всей видимости, начинались коридоры во внутренние цехи фабрики. — Мой отец основал ее, когда мне было двенадцать лет. Я наблюдал развитие нашего дела с детства, - рассказывая историю жизни, мистер Белл по-отечески оглядывал то Тэхена, то Чонгука. — Отца не стало рано, мне было около двадцати. Сколько вам лет, Тэхен? - неожиданно для всех присутствующих поинтересовался.        — Двадцать.        — Вот мне было столько же, когда я взял управление и производство в свои руки, - закивал в подтверждение своих слов. — Это было в 1981 году. Через два года встретил Энни и мы рука об руку вели предприятие больше тридцати пяти лет. Делали все своими руками, а Энни пекла пироги на продажу. Моя мать также помогала нам, пока была жива.        По мере того, как разворачивался рассказ одинокого мужчины перед ним, Тэхен все больше и больше убеждался в своем верном выборе. Не то, чтобы он нуждался в подтверждении, но красивая история честного человека, который всю свою жизнь трудился своими руками и вынужден был теперь в одиночку отбиваться от “сильных мира сего”, как бы сказал отец Тэхена, пытаясь сохранить свое, то, что принадлежало ему по праву, трогала его за живое. Малкольм Белл невольно становился своеобразным воплощением классического героя.        — Когда начались притеснения со стороны представителей Solo Inn? - уверенно приблизился Тэхен к кульминации.        — Около одиннадцати месяцев тому назад. Еще полтора года тому назад здесь, в Куинси началась тесная застройка, - приступил к рассказу, который Чонгук слышал уже много раз. — Видели, здесь всюду яхты теперь на набережной? Это если удастся вообще приблизиться к кромке воды, - снова активно жестикулировал, но указывая в ему одному известном направлении. — Раньше мы там встречали рассветы... А сейчас это все уже не принадлежит жителям города.        — По имеющимся у меня данным за последние два года в одном только Куинси появилось не меньше десяти яхт-клубов. Не в наших правах препятствовать развитию подобного бизнеса, но мы считаем нужным пролить свет на методы давления застройщиков, которые по горячим следам заполонили некогда тихую и спокойную прибрежную зону гостиницами, - Тэхен обращался уже непосредственно к зрителям прямого эфира. — Мистер Белл, будьте добры, расскажите зрителям Бостон Феникс, сколько раз на ваше предприятие приходили с проверками?        — За эти одиннадцать месяцев, Тэхен, ко мне направляли проверяющих больше пятнадцати раз. Придирались ко всему: устаревшее оборудование, неправильная влажность в помещении, плохое сырье, несоблюдение санитарно-гигиенических норм и так далее, - Тэхен, уже зная обо всем этом от Чонгука, кивал в подтверждение, тем самым побуждая кондитера продолжать. — Я маленький человек, Тэхен. Но я свое дело знаю и могу понять, что на бумагах, которые мне приносят после каждой такой проверки, указываются данные, далекие от действительности. Они не утруждаются вписывать в свои документы хотя бы фактический метраж моего помещения. Я подавал в суд шесть раз, но и ежу понятно, что я рано или поздно проиграю.        — Не проиграете, если заручитесь поддержкой крупных изданий, - искренне веря в сказанное и кидая весьма однозначный намек всем зрителям и неравнодушным.         Малкольм Белл опустил глаза и покачал головой.        — Как вы думаете, Тэхен, чью сторону займут крупные издания: одинокого старика, способного ежедневно производить лишь десяток конфет для местных детишек, или целую коалицию средства имеющих, которые мне противостоят? Это ведь касается не только Solo Inn. У них есть и подрядчики.        Тошнота подкатила к горлу на этих словах. Да, есть, и лучше доброму кондитеру не знать, кто был главным подрядчиком. Тэхену стоило немалых усилий сохранить самообладание. Они все еще были в эфире.       — Но ведь мы за что-то боремся сейчас, мистер Белл? - задал единственный родившийся в голове вопрос. Действительно, чего ради был в таком случае весь этот шум?        — Конечно, - тепло улыбнулся кондитер и по-отечески потрепал по голове молодого журналиста. — Проиграть в бою и сдаться без боя - разные вещи, Тэхен.        Да, он определенно сделал правильный выбор.        Беседа длилась еще около пятнадцати минут. За это время мистер Белл успел провести команду в производственные цехи и даже провести небольшой мастер-класс по приготовлению простых трюфелей. Параллельно Юнги успел отписаться Чонгуку о том, что их первый репортаж с Тэхеном в паре оказался выше всяких похвал. Редакция Бостон Феникс была в восторге.        — Проиграть в бою и сдаться без боя - действительно разные вещи, - Тэхен стоял в окружении детей и взрослых, посетителей, скопившихся за время проведения съемки, и, цитируя кондитера, собирался подводить к концу репортаж. — И мы хотим сказать, что в обществе, где не защищен один отдельно взятый человек, не защищен никто, - маленькая девочка, стоявшая рядом с ним, на этих словах обняла его за ногу, словно испугавшись услышанного. Как жаль, что не все были так же чувствительны и восприимчивы, как дети. — И если у нас отбирают наши права, все, что у нас остается, - он окинул взглядом присутствующих, и продолжил. — Это мы друг у друга. Спасибо за внимание и не будьте равнодушны. Репортаж для вас подготовили и провели Ким Тэхен и, - он указал жестом за камеру, — Чон Чонгук.