A Little Wicked

      — Элис, тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — спросил Эдвард, наблюдая, как миниатюрная вампирша танцует по гостиной, держа в руках хрустальные вазы Baccarat, наполненные красными розами. Гостиная Калленов была украшена красивыми цветочными композициями, которые привнесли немного цвета в комнату, где преобладали белые и нейтральные тона.       — Я не слышу ни слова, Эдди... Бог знает, как редко к нам приходят гости. Я едва ли когда-нибудь еще смогу показать, какая я хорошая хозяйка и декоратор! — Она высунула язык, заставив его закатить глаза.       — Элис, куда мне поставить эту вазу? — спросил Джаспер свою партнершу.       — На пианино Эдварда! Эсме, куда ты положила столовое серебро, которое мы купили в 50-х? — спросила Элис главу семьи, которая проводила перьевой щеткой по хрустальной люстре в комнате, от которой еще сильнее отражалось сияние.       — Наверное, в шкафу, где хранится мой китайский фарфор... Розали, дорогая, не могла бы ты принести его мне и передать своей сестре?       Розали, сидевшая на диване и читавшая выпуск Harper's Bazaar, неодобрительно нахмурилась, встала и сделала так, как велела мать.       — Верх абсурда — делать из этого светское мероприятие, честно говоря... — Эдвард услышал, как проворчала Розали, отходя, и он почувствовал себя обязанным согласиться. Это была одна из худших сторон жизни семьи вампиров: даже когда они ходили в школу, а их родители занимались работой, Каллены изолировали себя от остального общества во имя защиты своих секретов, не имея возможности по-настоящему взаимодействовать с кем-то.       Последствием было одиночество.       Когда Эдвард привел Беллу к себе домой, он был смущен, увидев, как его родители чуть не сожгли кухню, пытаясь приготовить то, что должно было быть пастой, или увидев, как Элис затащила бедную девочку в свою гардеробную, словно она была Барби в натуральную величину, — конечно, не считая абсолютной холодности Розали и неловких шуток Эммета. Эдвард знал, что это случилось бы с любым парнем, приведшим свою девушку домой, чтобы познакомить её с семьей, но тот факт, что они были одинокими вампирами, делал ситуацию еще более трагикомичной.       И вот они здесь, убирают дом, который уже был прибран, готовятся к визиту трех - предположительно - людей, чтобы "поужинать" с ними. Эдвард улыбнулся, представив себе сцену, где трое людей с хорошими манерами едят из своих фарфоровых тарелок по одну сторону стола, в то время как по другую сторону он и его семья сливают кровь из туши какого-нибудь оленя или горного козла. Но его улыбка скривилась в недоумении, когда Элис практически заказала шведский стол на десять человек вместо трех, но вскоре прервала его аргумент, сказав, что не знает, какая еда им нравится, и нет ли у них аллергии на что-нибудь.       Проблемы, которые имели только люди.       — Эдвард, ты дал Гарри правильный адрес? Я боюсь, что они заблудятся, пытаясь найти наш дом... — тихо сказала Эсме, спускаясь по лестнице и заканчивая протирать люстру. — Я все равно думаю, что тебе следовало настоять на том, чтобы их подвезти.       — Гарри сказал, что они смогут найти дорогу самостоятельно... — Эдвард пожал плечами.        — Если ты так говоришь… — сказала Эсме.       — Эдвааарррд, ты видел одежду, которую я для тебя выбрала? — промурлыкала Элис, появляясь в комнате, держа ароматические свечи. — Я хочу, чтобы ты ее надел на ужин!       Эдвард хмыкнул. Элис и ее одержимость модой...       — Мне это не нужно, если ты это выбрала, я уверен, что мне категорически не понравится! — кисло возразил он, поднимаясь по лестнице в свою спальню, прежде чем он сойдёт с ума.       С семьей было немного сложно.       Будучи человеком, Эдвард был единственным ребенком своих родителей и всегда имел интровертную личность, предпочитая тишину и молчание шуму и обществу, что делало его чувствительным ребенком из-за людей вокруг него, а также их мыслей - телепатические способности, то, что он перенесет в свою новую жизнь как вампира. Однако теперь у него была семья из разных типов людей, с разными типами личностей, разными способами мышления. Были времена, когда дом Калленов, казалось, рушился и разваливался из-за споров среди бессмертных подростков, начиная с раздражающего помешательства Элис оставлять свои тюбики туши для ресниц в спальне Эдварда или Эммета, ломающего хрупкие джойстики XBox после матча с Джаспером, обвиняющих друг друга в мошенничестве.       Это была семья вампиров, отличающихся друг от друга, всегда были какие-то споры на любую тему, но больше всего Эдвард любил их, безоговорочно и он сделал бы все для благополучия этих людей. Кроме одного:       Надеть эту отвратительную рубашку с синим цветочным принтом, которую для него выбрала Элис.       Это было слишком.

***

      Когда наступило 6:50 вечера, Эдвард спустился по лестнице из своей комнаты и обнаружил свою семью уже в гостиной. На нем была простая белая рубашка, темные джинсы и итальянские кожаные туфли — подарок, который Эсме сделала ему на прошлое Рождество. Эсме и Карлайл сидели на диване и говорили о ситуации, которая произошла с доктором на работе, оба были одеты в элегантную повседневную одежду. Элис поправляла подушки, пока Розали укладывала волосы перед зеркалом, Джаспер и Эмметт, в свою очередь, говорили о вчерашнем бейсбольном матче.       Элис посмотрела на него и нахмурилась.       — Где рубашка, которую я для тебя выбрала?       — Я разорвал и спалил ее. — Эдвард скривил губы, сидя на подлокотнике кресла и наблюдая, как Элис скорчила рожицу, как это сделал бы ребенок, если бы его желание было отклонено.       — Эдвард, дорогой, сыграй мне мою любимую композицию на пианино. — Эсме улыбнулась ему.       Эдвард кивнул, не в силах отказать Эсме в этой маленькой просьбе, подходя к величественному черному пианино сбоку от лестницы. Разминая пальцы — что было излишне, конечно, но это являлось для него своего рода ритуалом на протяжении более ста лет — он открыл крышку, а его длинные бледные пальцы пробежались по клавишам из слоновой кости и черного дерева музыкального инструмента, наполняя гостиную сложной и расслабляющей мелодией.       Одним из преимуществ вампиризма является количество времени, которое он мог посвятить любой деятельности, которую ему хотелось изучить: он научился играть на пианино, когда был человеком, но сейчас, более века спустя, он может считать себя настоящим виртуозом. Он также научился играть на других инструментах, таких как виолончель, скрипка и гитара, а также обнаружил страсть к изучению иностранных языков, таких как португальский, испанский, французский и итальянский, а недавно Эдвард начал углубляться в сложный мандаринский. Вампир также питал страсть к автомобилям и археологии.       Но не только у него были разные увлечения.       Розали увлекалась автомобилями и моторами, поступив на специализированный курс в Массачусетском технологическом институте. Эмметт любил любую физическую активность и всегда организовывал игры и спортивные состязания для всей семьи. Джаспер, как и Розали, любил автомобили, особенно мотоциклы. Эсме, с другой стороны, была талантливым дизайнером интерьеров и, когда семья переезжала, всегда удивляла всех своими проектами для их нового дома. Страстью Карлайла, конечно же, было спасение жизней.         Мысли Эдварда, как и его музыка, были прерваны тремя тихими ударами в стеклянную дверь, заставив Калленов почувствовать что-то похожее на испуг (который они не чувствовали десятилетиями), поскольку никто из них не слышал звука приближающейся машины, не говоря уже о звуке шагов. Глаза Элис расширились, но она покачала головой, направляясь к вестибюлю особняка.         — Добрый вечер, Элис, надеюсь, мы не опоздали, —  услышал Эдвард голос Гермионы.       — Нет, вы, ребята, прибыли вовремя... Но ведь это обычное дело для британцев, не так ли? — Девушка хихикнула.       — Привет, Элис, —  сказал Гарри.       — Привет!   — пробормотал Рон.       Эдвард встал из-за пианино и через секунду уже был рядом с братьями и сестрами, чтобы приветствовать гостей. Он нервничал.       — Следуйте за мной! —  воскликнула Элис.       Эдвард глубоко вздохнул, уже чувствуя сладкий и мягкий запах Гарри, а также гораздо менее приятные ему запахи, исходившие от Гермионы и Рона.       Через несколько секунд трое посетителей появились у входа в гостиную вместе с Элис, все трое были одеты в тяжелые драповые плащи. Рон был в темно-синем, Гермиона в ярком оттенке красного, а Гарри — в изумрудно-зеленом, который подчеркивал его глаза.       — Могу ли я повесить ваши плащи? Они прекрасны, где вы их купили? — спросила Элис с искренним интересом.       — Конечно, спасибо... — улыбнулась Гермиона, расстегивая плащ и обнажая свое черное платье с короткими рукавами.       Гарри и Рон сняли верхнюю одежду, обнажив свои повседневные наряды. Рон был одет в черное, а Гарри — в светлые тона. — Мы купили их в Лондоне.       Карлайл и Эсме подошли к гостям, тепло им улыбнувшись.       — Добрый вечер и добро пожаловать в наш дом... Меня зовут Карлайл, а это моя супруга Эсме. — Патриарх семьи протянул руку Гарри, который тут же пожал ее, а затем Эсме. Эдвард внимательно изучил выражение лица Гарри, проверяя, отшатнется ли он от холодной температуры каменной кожи вампира, но, к его удивлению, Гарри и его друзья просто вежливо улыбнулись родителям.       — Приятно познакомиться, мистер и миссис Каллен. Меня зовут Гарри Поттер. Это мои друзья, Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли. — Гарри улыбнулся, указывая на них двоих, а затем посмотрел на остальных молодых вампиров. — Добрый вечер всем.       Эдвард кивнул.       — Зовите нас Эсме и Карлайл, Гарри... Пожалуйста, входите. Не хотели бы вы освежиться? — предложила Эсме, направляя всех троих к дивану.       — Нет, спасибо, может быть, позже... — сказал Рон, удобно устроившись на диване, за ним молча последовал Гарри.       — Миссис Каллен, я имею в виду Эсме... Мы принесли это вам. — Гермиона подняла маленькую коробочку и протянула ее Эсме, которая с любопытством на нее посмотрела. Эдвард мог поклясться, что руки девушки были пусты еще несколько секунд назад.       Эсме открыла коробку и удивленно подняла брови. Эдвард увидел ее содержимое: пирог с красными ягодами.       — О, это так мило, но я боюсь... — тихо сказала Эсме, стараясь не показаться грубой.       — Не волнуйтесь. — Гермиона улыбнулась ей. — Вы сможете его попробовать.       Эсме и Карлайл в неверии нахмурились, когда Элис взяла коробку и посмотрела на ее содержимое.       — Ваш дом такой красивый... Такой светлый и открытый... — Гермиона улыбнулась, оглядывая комнату и окна во всю стену.       — Спасибо... — Эсме польщенно улыбнулась.         — Вы ожидали увидеть готический замок? — усмехнулся Эммет, заставив всех рассмеяться.       — В некотором смысле... Это как-то необычно думать, что вампиры живут в таком месте... — Гарри улыбнулся хозяевам. Эдвард беспокойно поерзал, заметив, что это был первый раз, когда мальчик произнес слово «вампир», в их отношении.       — Я прекрасно понимаю, — Карлайл улыбнулся мальчику.       — Пианино прекрасно! — Гарри посмотрел на инструмент.       — Да, это Эдварда, он семейный музыкант... — сказала Эсме. — Ты играешь?       — Немного... — Гарри слегка покраснел. — Но я не так уж хорош... У меня слишком маленькие ладони.       — Ты скромничаешь! — Гермиона гордо улыбнулась другу. — Гарри — превосходный пианист...       — Не мог бы ты оказать нам честь, сыграв для нас? — Эсме улыбнулась мальчику.       — О нет, но может быть, в следующий раз! — Гарри хихикнул, покачав головой, заставив некоторых Калленов сдержанно улыбнуться.       На мгновение воцарилась тишина, никто не знал, что сказать.       — Итак... Не хочу показаться грубым, но... — начал Рон, глядя на вампиров. — Зачем вы пригласили нас сегодня вечером?       Губы Эдварда сжались в тонкую линию, увидев объективность рыжеволосого парня, который все еще не сводил с них глаз.       Розали, которая до сих пор стояла молча, села на диван перед тремя незнакомцами, скрестив ноги, с выражением насмешки на ее ослепительно красивом лице.       — Очень хорошо... Мы хотим знать, кто  вы и что вы делаете в Форксе, и откуда вы знаете о нас. — сказала Розали, ее голос был грубым и холодным. — «И они не уйдут отсюда, пока не скажут правду». — Эдвард услышал ее мысли.       «Вся сердечность сошла на нет…» —  Эдвард прочитал мысли Элис, когда она нахмурилась, глядя на сестру.       — Черт возьми, я так и знал! Я же говорил вам двоим, не так ли?! — Рон повернулся к Гермионе и Гарри, его голос был полон беспокойства и недоверия. — Нам следует наложить на них обливиэйт и убраться отсюда как можно скорее!       «Обливиэйт? Что это?» — подумал Эдвард, немного сбитый с толку.       — Рон, в этом нет необходимости, — спокойно пробормотал Гарри, глядя на всех, и в частности на Эдварда.       — Кроме того, они просто пытаются защитить себя... — сказала Гермиона своему парню, который закрыл рот на ее логические доводы. — Мы бы сделали то же самое, если бы кто-нибудь узнал о нас...       — Она права... — тихо сказал Карлайл, приближаясь к ним троим. — Мы просто хотим понять ситуацию, в которой мы оказались... Как вы, надеюсь, понимаете, наша тайна имеет колоссальное значение.       — Когда кто-то начинает задумываться о нас, например, о том, что мы не стареем, мы уезжаем из города, чтобы начать все заново. Обычно это занимает четыре-пять лет. Мы живем здесь, в Форксе, чуть больше двух лет, — тихо сказала Эсме. — У нас никогда не было такой проблемы, по крайней мере, в последнее время... — Эсме посмотрела на Эдварда, который пристыженно опустил глаза.       — Мы полностью понимаем эту конкретную ситуацию, — Гарри сочувственно улыбнулся женщине.         — Ты понимаешь? — насмешливо спросила Розали.       Гарри вздохнул и посмотрел на белокурую красавицу.       — Да... У нас похожий опыт, — загадочно пробормотал Гарри, заставив Эдварда раздумывать о смысле слов.       Они тоже много переезжали?       — Сколько тебе лет? — спросил Джаспер, заставив зеленоглазого мальчика принять более официальную позу. Рон и Гермиона молчали, наблюдая за своим другом и глядя на светловолосого вампира.       Сколько лет было Гарри? Какое это имело значение в тот момент, когда... И вдруг Эдвард затаил дыхание и широко раскрыл глаза, наконец поняв, что Гарри имел в виду в своей предыдущей речи.  Розали, Эммет и Элис, по-видимому, еще не поняли этого.       — Мне 17 лет, — пробормотал Гарри, его голос звучал сдержанно.       Джаспер моргнул, глядя на молодого человека.       — Как давно тебе 17? — Вопрос вампира повис в комнате, создав мертвую тишину.       Другие братья и сестры Эдварда потрясенно посмотрели на троих посетителей, наконец поняв, куда Джаспер клонит. Карлайл и Эсме стояли совершенно неподвижно, как статуи.       Гарри вздохнул, провел рукой по своим темным волосам, немного нервничая.       — 55 лет. — Голос Гарри звучал спокойно, и разум Эдварда взорвался от смысла сказанного.       Это не может быть возможным, это не должно быть возможным. Это было просто невозможно.       Эдвард нахмурился, его разум все еще осмысливал услышанное, пытаясь убедить себя, что он неправильно понял.       — Я тебе не верю... — Розали покачала головой. — Ты лжешь!       — Ваши сердца бьются... Ваши глаза нормального цвета. Вы не вампиры, — сказал Эммет, выражая нечто похожее на шок.       — Мы НИКОГДА не говорили, что мы вампиры, — осторожно сказала Гермиона.       Эдвард глубоко вздохнул, почувствовав запах Гарри, подтверждающий, что он все еще человек.       — Кто ты? — наконец заговорил Эдвард, его вопрос был адресован Гарри.       Наступила минута молчания, которая показалась целой вечностью.       — Мы волшебники, — тихо сказал Гарри, складывая руки на коленях.       Эдвард недоверчиво моргнул, почти уверенный, что расслышал неправильно. Прежде чем он успел попросить повторить сказанное, Эмметт начал неудержимо смеяться, положив руки на живот и прислонившись спиной к ​​спинке дивана.       Розали так же лукаво рассмеялась, откидывая назад свои светлые волосы. —       — Вы что, думаете, мы идиоты? — с холодом сказала она наконец, глядя на трех подростков. — Мы хотим ответов!       Гермиона презрительно подняла брови, подняв руку к камину, но все еще сохраняя зрительный контакт с Розали. Карие глаза девушки, прежде нежные и дружелюбные, приняли свирепое, почти жестокое выражение.       — РЕДУКТО! — раздраженно воскликнула Гермиона, отчего три хрустальные вазы яростно взорвались тысячами осколков, разлетевшихся по полу вместе с цветами.       Все вампиры инстинктивно отпрянули, пораженные тем, что они только что увидели. Эдвард медленно повернул голову, чтобы увидеть реакцию своих братьев и сестер, понять, видели ли они то же самое, что и он. Эмметт сжал челюсти, а Розали была в полном шоке. Элис ахнула от удивления, а Джаспер с озадаченным видом продолжал смотреть на камин. Карлайл был поражен, а Эсме была ошеломлена.       Гарри лишь вздохнул, подняв руку и сделав круговое движение в сторону осколков.       — Репаро! — голос Гарри звучал спокойно, и Эдвард наблюдал, как осколки перегруппировываются, склеиваясь, пока не обретают форму ваз, на которых не осталось ни единой трещины, словно они были совершенно новыми.       — Вингардиум Левиоса... — равнодушно пробормотал Рон, заставив розы взлететь в воздух над головами Калленов, кружась в цветочном вихре, пока одна за другой не наполнили вазы, которые вернулись на свои прежние места.       В комнате снова воцарилась тишина, вампиры были встревожены и испытывали смешанные ощущения, став свидетелями того, что трое людей в комнате не были обычными.       — Как… — Эдвард попытался что-то сформулировать, но не смог. Слова вылетели из его головы.       Гермиона выдохнула, взяв под контроль вспышку своего гнева.       — Как и говорил Гарри, мы волшебники, — сказала она коротко. — Я ведьма.         — Но уж точно не те, которые вы себе представляете... Так же, как вампиры не испытывают отвращения к чесноку и не умирают с кольями в груди, — сказал Рон, обнимая Гермиону, которая держала руку Гарри.         — Мы… — Гарри слегка улыбнулся. — Немного отличаемся…       Карлайл моргнул, глядя на трех подростков.       — За свои почти четыреста лет я никогда ничего подобного не слышал... — сказал он затравленным голосом.       — Магическое сообщество замкнуто и чрезвычайно секретно, гораздо более, чем вампирское, — сказала Гермиона. — И более организовано. Мы знаем, как хранить тайну. Вот почему мы знаем о вас больше, чем вы о нас.       — Вот почему я не могу прочитать ваши мысли... или Элис не смогла увидеть ваше прибытие... — Эдвард наконец смог сказать что-то связное.       — Да... — сказал Гарри, повернувшись к Элис. — Ты можешь видеть будущее?       Элис открыла рот и наконец вспомнила, как пользоваться голосом. — Это не то же самое, что видеть конкретное событие в будущем... Это скорее способность видеть возможности, которые могут произойти... Будущее вечно изменчиво, — сказала она, широко раскрыв глаза.       — Интересно... Определенно эффективнее, чем способности Флоренца... — скривилась Гермиона.       — Прошу прощения? — спросила Элис, чувствуя себя потерянной.       — Наш старый профессор прорицаний, — ответил Гарри.       — Профессор? — спросил Карлайл. — У ваших людей есть что-то вроде...       — Школы? О, да... — гордо сказала Гермиона. — Гарри, Рон и я учились в Хогвартсе, в Шотландии. Именно туда отправляются ведьмы и волшебники из Соединенного Королевства, после...       — После определенного возраста! — Гарри прервал свою подругу, которая быстро замолчала. Эдвард понял, что есть еще секреты, которые они не раскроют, по крайней мере, этой ночью.       — И есть ли еще такие места по всему миру? — с любопытством спросила Эсме.       — Ну, есть Шармбатон во Франции, Дурмстранг в Восточной Европе... Дай-ка подумать... — Гарри почесал подбородок. — О да, Кастелобрушо в Бразилии...       — А Соединенные Штаты? — заинтересованно спросил Джаспер.       Гермиона, казалось, задумалась, решая, делиться ли такой информацией.       — Да... Их всего две в Массачусетсе: Ильверморни и Институт ведьм Салема, последний только для женщин», — сказала девушка, загибая пальцы. — И один в Гриндейле, Академия невидимых искусств.       — Увлекательно! — сказал Карлайл, падая в кресло, его разум кипел сомнениями и вопросами.       — Все ведьмы и волшебники умеют блокировать свой разум? — спросил Эдвард.       — Нет... Только те, кто изучает тонкое искусство Окклюменции, которое заключается в умении воздвигать ментальный щит, чтобы защитить нас от возможных захватчиков... — сказал Гарри. — Как ты, например.       Эдвард беспокойно пошевелился.       — Откуда ты узнал, что я пытался это сделать? — спросил Эдвард.       — Каждый раз, когда ты пытался прочитать наши мысли, мы чувствовали удар по нашим ментальным щитам... — сказала Гермиона. — Как на уроках английского. Твоя атака была сильнее, потому что ты сосредоточился именно на мне... Если бы ты нашел меня хотя бы 30 лет назад, ты бы, наверное, добился успеха.       Эдвард кивнул, вспомнив сцену в классе.       — Значит, вы волшебники и ведьмы... и бессмертные... — сказала Розали, широко раскрыв глаза от удивления.       Гарри глубоко вздохнул.       — Да… Что-то вроде того.       — У меня так много вопросов... — сказал Карлайл, потирая руки.       — Мне жаль, но я не думаю, что мы полностью сможем удовлетворить ваше любопытство— сказал Гарри.       — Потому что…? — спросил Джаспер.       — Потому что некоторые секреты мы не можем раскрыть… — размышлял Гарри       — Правильным решением было бы стереть вам память и сделать вид, что ничего этого не было! — нахмурившись, сказал Рон.       — Обливиэйт? — повторил Эдвард услышанное ранее.       — Заклинание забывчивости, — объяснила Гермиона.       — Околдовать нас? — нервно спросила Розали. — Ты действительно околдовал бы  нас?!       Гермиона посмотрела на вампиршу.       — А в худшем случае ты попытаешься убить нас. Так что не делай из себя жертву, — резко ответила ведьма.       Розали закрыла рот.       «Еще есть время попробовать... Я сломаю шеи вам троим за секунду!» —  услышал Эдвард мысленный рык сестры.       — Очень невежливо с твоей стороны думать о таких вещах... Мы на самом деле ничего не сделали тебе и твоей семье, — сказал Гарри, глядя на Розали, но его лицо стало довольно мрачным. — Не заставляй нас менять свое мнение.       Эдвард расширил глаза, а Гарри снова молча посмотрел на него. Возможно ли, что он...       — Да, Эдвард... — Гарри повернулся к нему. — Я телепат, или, лучше сказать,  легилимент... Но я не такой, как ты. Мои способности немного более «элементарны», так сказать... Мне нужно поддерживать зрительный контакт, чтобы иметь доступ к твоему разуму.       Эдвард ошеломленно посмотрел на мальчика.        Он задался вопросом, если он...       — Да... Я читал твои мысли, несколько раз... — прошептал Гарри. Эдвард отвернулся, скрывая мысли. Он привык иметь такую ​​власть, всегда входить в личную жизнь людей, знать их секреты.  Но теперь ситуация изменилась, и жертвой оказался он.         Он чувствовал себя голым и незащищенным.         В комнате повисла тишина, пока ее не прервала Гермиона.       — Я думаю, мы сможем прийти к соглашению с вами. Мы не заинтересованы в разглашении вашей тайны, мы ничего не скажем... — сказала она.       — Но мы просим того же взамен, — закончил Гарри.       — Нет, конечно... — быстро ответил Карлайл. — Не стоит беспокоиться... Но у меня есть только один вопрос.       — Все в порядке...       — Откуда вы узнали, что мы вампиры? — спросил доктор.       — Ну... — Гарри вздохнул. — Я впервые заподозрил это в кафетерии, когда Эдвард попытался прочитать наши мысли... Я... я знал, что он, или, скорее, вы, ребята, не были обычными людьми.       Эдвард склонил голову.       — Я заметил, какие вы бледные, какой нечеловеческой красотой обладаете, и вы не ели в столовой. Мы знали, что у вампиров красные глаза, но когда мы увидели, что у вас золотые, мы поняли, что ваш рацион состоит не из человеческой крови, — объяснил Гарри.       — Вот именно! — сказал Карлайл под впечатлением. — Так это значит, что вы, ведьмы, уже знали о вампирах?       — Да... Ваш вид известен нам уже тысячелетия, — объяснила Гермиона, и в ее голосе зазвучало волнение от возможности рассказать о своих знаниях.       — В обществе даже ходит легенда, что первый вампир на земле появился из-за проклятия, произнесенного волшебником.       — Удивительно! — сказал Карлайл.         — Как ты получил подтверждение того, кто я? — спросил Эдвард.       — Это было на уроке биологии...       Эдварду стало неловко.       — Ты бурно отреагировал на меня, перестал дышать и отодвинулся от меня как можно дальше. Я подумал, что мне лучше покинуть класс, потому что мой запах вызывал у тебя отвращение, — добавил Гарри.       Глаза Элис расширились.       — Отвращение?! О нет, он... — начала она, но тут же замолчала, когда Эдвард бросил на нее убийственный взгляд.       «Извини!» —  произнесла она мысленно.       — Ну, а после этого... — сказал Гарри, спокойно улыбаясь. — Я воспользовался заклинанием, чтобы мой запах потерял свою силу и не беспокоил ни твою семью, ни тебя.       — Я думаю, мы все согласны, что мы удивлены, — сказала Эсме, улыбаясь, меняя тему. — Эдвард, почему бы тебе не показать дом нашим гостям, пока мы с Элис подготовим столовую?       — Тебе нужна помощь? Подать на стол? — предложила Гермиона.       — Ты хочешь помочь ? — с восторгом спросила Эсме.       — Конечно, и я могла бы объяснить про пирог, — сказала она, потянув рыжеволосого за руку. — Давай, Рон.       — Но я хотел...       — Давай, Рональд!       — Ладно, ладно…       Гарри неуверенно смотрел, как его друзья исчезают вместе с Элис и Эсме, и оглянулся на Эдварда, который приближался к человеку.       — Ну... Да ладно... Показывать-то особо нечего, если честно, — сказал Эдвард, опустив взгляд в пол.       Гарри сделал глубокий вдох, идя рядом с вампиром, который вел его через особняк, пока не остановился в углу, уставившись на стену любопытным взглядом. Эдвард посмотрел на мальчика и понял выражение его лица.       — Я знаю... Это иронично, не правда ли? — сказал Эдвард, мягко ухмыляясь деревянному кресту.       — Очень! — Гарри тихо рассмеялся. — Чье это?       — Оно принадлежит Карлайлу, или, скорее, отцу Карлайла, священнику из Англии семнадцатого века. Это единственное напоминание о его происхождении, которое он смог сохранить, — объяснил Эдвард.       — Здорово... Я слышал, что это отпугивает вампиров... — Гарри стрельнул зелеными глазами в сторону Эдварда, который, если бы у него еще были такие способности, покраснел бы.       Эдвард глубоко вздохнул и подвел Гарри к ближайшей фреске.       — А вот и гордость дома, — он указал на фреску с разноцветными аксессуарами.       — Шляпы выпускников? — недоверчиво спросил Гарри.       — Образование важно! — саркастически сказал Эдвард.       — Фу… А я-то думал, что я несчастен… — ответил Гарри.       — Есть ли у тебя и твоих друзей что-то подобное?       Гарри покачал головой.       — Нет... Мы с друзьями сожгли свои от злости и скуки, — рассмеялся он.       — Возможно, тогда я последую той же традиции, — Эдвард улыбнулся, глядя себе под ноги и чувствуя, что Гарри наблюдает за ним.       — Эдвард?       — Да?       — Тебе не нужно отворачиваться от меня... Я не буду читать твои мысли... — прошептал Гарри. — Я извиняюсь за то, что делал это.       — Все в порядке, просто... Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что кто-то может читать мои мысли...       Эдвард посмотрел на волшебника, позволил себе блуждать по чертам лица Гарри, дружески улыбаясь, но, к его удивлению, Гарри оставался с серьезным и отстраненным выражением лица.       — Все в порядке? — спросил он подростка.         Гарри закрыл глаза, глубоко вздохнул и слегка улыбнулся.       — Да, конечно... Все прекрасно, — сказал мальчик, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Эдварда с некоторым удивлением. — У меня есть вопрос...       — Конечно...       — Насколько отвратительно я пах для тебя? Я имею в виду, это, должно быть, был отвратительный запах, раз ты так отреагировал... — Гарри усмехнулся.       Эдвард моргнул, готовясь ответить Гарри и сказать ему что-то вроде: «Нет, ты действительно приятно пахнешь» или «Ты пахнешь как рай», но его прервала Элис.       — Эй, вы двое, немедленно в столовую — Она лучезарно улыбнулась, ведя двух мальчиков туда, где собрались остальные.         Эдвард задавался вопросом, почему он и его семья сидят за обеденным столом с тарелкой и столовыми приборами перед ним. Это казалось совершенно глупым, как будто они на самом деле обедали с людьми... Он наблюдал, как Эсме подает Гарри, Гермионе и Рону еду, которую заказала Элис, и гадал, придется ли им есть это.       — Эдвард, мы попробуем пирог, который Гермиона так старательно готовила... — Эсме улыбнулась сыну, увидев замешательство на его лице.       — Но...       — Не волнуйся, — сказал Гарри, сидевший рядом с ним, — Этот пирог  особенный.       Эдвард скептически посмотрел на него, когда ему подали кусок пирога. Он почуствовал запах вишни, клубники, запах печеного теста, муки, масла, яиц... Это выглядело — и было — обычной человеческой едой. Он скривил рот, не желая есть это.       — Давай, попробуй, — подбадривал Гарри, словно ребенок.       Эдвард кивнул, боясь, что ему придется искать способ избавиться от еды в своем желудке позже, как это было, когда Эмметт бросил ему вызов съесть кусочек пиццы в школьной столовой. С подозрением взглянув, он взял ложку в рот, положив еду под язык. Тщательно пережевывая, как произошло нечто удивительное.       Еда превратилась во что-то похожее на кровь, но он все еще чувствовал сладкий, сочный вкус красных фруктов и терпкой массы. Глотая жидкость, он чувствовал утихающее жжение в горле, то, что он научился игнорировать за десятилетия, испытывая облегчение, как будто это был бальзам.       — Эдвард широко раскрыл глаза, глядя на свою семью.         Один за другим Каллены пробовали пирог - Розали была последней, неохотно попробовав его по настоянию Эммета - и они были в восторге. Джаспер, у которого всегда были проблемы с диетой на основе крови животных, закончил первым, и Эдвард почувствовал приятное чувство душевного спокойствия.       — Из чего сделан этот пирог? — спросил Карлайл, осматривая еду.       — В основном из обычных ингредиентов, но с небольшой дозой зелья, имитирующего кровь, — гордо сказала Гермиона.         — ЭТО ОХРЕНЕННО ВКУСНО!!! — сказал Эмметт, с легкостью пережевывая еду.       Вскоре между Калленами и волшебниками завязался дружеский разговор, и даже Розали и Рон стали немного более восприимчивы к этому взаимодействию. Когда наступило восемь вечера, трое волшебников поблагодарили их за еду и последовали за вампирами в гостиную.       — Спасибо за еду, она была очень вкусной, — сказал Рон с улыбкой на лице, заставив Эдварда понять, что он из тех, кто любит вкусно поесть.        — Нет, спасибо вам за пирог... Я никогда не думала, что что-то подобное может существовать, — сказала Эсме с улыбкой.       — Если позволите, я могу дать вам флакон с этим зельем. Так что вы сможете приготовить любую человеческую еду, чтобы утолить жажду. Гермиона улыбнулась вампиру.       — О, мне бы очень хотелось иметь такой! — Эсме широко улыбнулась открывшимся возможностям.       — Вам правда нужно идти? Еще так рано... — обратилась Элис к троим.       — К сожалению, да. У нас есть... Обязательство, — сказал Гарри, глядя в окно, из которого открывался вид на лес, затем перевел взгляд на Элис, которая была несколько опечалена внезапным отъездом гостей.       — Но увидимся завтра в школе, да? — заверила ее Гермиона.       — Разумеется! — воскликнула Элис. — Я принесу вам плащи.       — Нет, все в порядке, тебе не нужно этого делать, — улыбнулась Гермиона, щелкнув пальцами.       Вскоре три плаща пролетели по дому и мягко приземлились на плечи трех волшебников.       — Это ТАК круто! — прошептал Эммет Эдварду, широко раскрыв глаза.       — Тогда всё. Спокойной ночи и спасибо за всё, — сказал Гарри, переводя взгляд на Эдварда.       — Эдвард, проводи наших гостей, — сказал Карлайл.        — Нет, в этом нет необходимости. Увидимся позже!       С тихим звуком хлопка подростки исчезли, Каллены с удивлением поняли, что они одни в гостиной.         — Волшебники... Я никогда не думал, что узнаю что-то столь шокирующее — Карлайл провел рукой по светлым волосам.       — Я говорю то же самое, — сказал Джаспер, заложив руки за спину и обдумывая стратегически прошедшую встречу.       — По крайней мере, мы знаем, что они не представляют для нас угрозы... Все снова будет хорошо, — сказала Эсме, садясь рядом с мужем.       Розали обошла комнату, обхватила себя руками и наконец сказала:       — Будет? Будет, правда? — Ее голос был серьезным и тихим. — Они что-то скрывают. Мне кажется, мы даже верхушку айсберга не увидели в отношении них... Что-то подсказывает мне, что нужно быть осторожнее.       Эдвард моргнул, взглянув на хрустальные вазы, которые были разбиты и магически переделаны, и почувствовал, как дрожь пробежала по его телу. Это был один из редких случаев, когда он соглашался в чем-то с Розали. Часть его разума говорила ему, что нужно быть осторожнее и отойти подальше. Но другая часть хотела подойти к ним, узнать ответы, узнать больше... Особенно Гарри.