Безумцы всех смелей!

      У кровати Такумы громко — на всю гриффиндорскую спальню — тикали крошечные волшебные часы, показывая без одной минуты два часа ночи. Юджи лежал в постели, задёрнутой бордовым пологом, слепо пялясь в потолок. Рядом под расслабленной рукой лежал обрывок пергамента, исписанный их с Мегуми почерками, — тот самый, который Юджи нацарапал на уроке по Защите от Тёмных искусств, а Мегуми поймал.       Юджи иногда подносил его к глазам, чтобы убедиться: ему это всё не приснилось. Он позвал Мегуми в Запретный лес, Мегуми пришёл, а несколько часов назад — семь или около того — они впервые поцеловались.       Юджи столько раз перечитал этот клочок, что он стал идеально плоским, хотя на уроке пришлось скомкать его в шарик.       По спальне изредка прокатывался густой храп Такумы, но Юджи едва ли замечал его. Все его мысли были заняты Мегуми и тем, что произошло. И если одна его часть срочно хотела выложить всё друзьям на следующий же день, другая желала унести воспоминания о произошедшем в Запретном лесу с собой в могилу.       Они пробыли вместе час или около того — до сих пор Юджи, который и с девчонками не ходил ни на одно свидание, считал, что все эти романтичные сопли не для него, а оказалось, что очень даже для него. Они целовались, напрочь забыв про гнёзда лукотрусов, до тех пор, пока Мегуми каким-то чудом не услышал вдалеке похрустывание снега и ему не пришлось уходить обратно в замок из-за спешащей к Юджи профессора Иори.       Наверное, теперь всё изменится, размышлял Юджи. После такого-то уже невозможно будет прикинуться, что всё это только ради задания Шляпы… Ни перед друзьями, ни перед самим собой.       Он попытался представить, как проводит время с Мегуми — например, снова идёт в Хогсмид — и гуляет наедине с ним долгие часы. В «Трёх мётлах», в «Дервиш и Бенгз», в «Зонко» — везде они теперь могут быть вместе… В Хогвартсе, наверное, тоже: в библиотеке, после уроков, у Чёрного озера — в излюбленном месте всех хогвартских парочек… После того-то, что сегодня произошло, Мегуми явно ждёт, что он будет вести себя иначе.       От этих мыслей внутри что-то перевернулось — наполовину тревожно и наполовину радостно. Придётся Нобаре, Тодо и остальным провести следующие выходные в Хогсмиде без него…

***

      Всю неделю до выходных Юджи витал облаках, будто кто-то проклял его Ножным заклятьем или ещё какими-нибудь чарами вроде чар Помутнения ума. Они никак не мог ни на чём сосредоточиться, особенно если это касалось уроков.       Во вторник, на занятии по Защите от Тёмных искусств он каким-то волшебным образом перепутал заклятье и обездвижил Нобару вместо того чтобы заставить замолчать — да так сильно, что, к удивлению профессора Годжо и веселью Такумы, её не удавалось расколдовать целых десять минут. В среду на уроке профессора Гето ему разъело котёл — позже пришлось отправлять сову в Косой переулок, в «Котлы Потаж», чтобы прислали новый. А всё потому, что он — стараясь, естественно, сделать это незаметно и для слизеринцев, и для гриффиндорцев одновременно — пытался перекинуться парой слов с Мегуми, но отвлёкся, посмотрел не в тот рецепт и добавил в своё зелье порошок из корня мандрагоры вместо сока дремоносных бобов.       Свою рассеянность Юджи объяснял полной сумятицей, творившейся у него в голове. У них с Мегуми теперь что, отношения? Они — Мерлинова борода! — вместе?       Пытаясь примерить эту новую информацию на себя, влезть в шкуру человека, который с кем-то… ну, вроде бы как встречается, было неловко, и Юджи старался не навешивать раньше времени ярлыков на то, что между ними произошло. Но одновременно — это было и ново, и волнующе, как если бы он глотнул «Феликса Фелициса», но так и не сообразил, что делать. В его сердце поселилась маленькая тайна, что-то, о чем знали только двое. Это странным образом грело душу, и когда Юджи сталкивался с Мегуми в коридорах, когда им удавалось урвать несколько минут, чтобы поболтать перед входом в Большой зал, когда Юджи ловил его взгляд через стол на обеде или ужине, ощущение усиливалось.       — Уверен, что тебе стоит слушать Такуму и Тодо? — недовольно шепнула однажды Нобара, когда они возвращались в гостиную Гриффиндора после тренировки по квиддичу, проходя мимо Большого зала. — Я, конечно, понимаю, это не моё дело, но… тебе самому не кажется, что ты как-то излишне увлёкся этими встречами? — Она стрельнула глазами в сторону стола Слизерина — туда, куда секундой ранее смотрел сам Юджи. — Помнишь, что ты не обязан таскаться за Фушигуро?       — Конечно, — поспешно ответил Юджи. — Я и не таскаюсь за ним. Вообще-то.       — Ты так пялишься на него, как будто со дня на день объявишь о помолвке. — Нобара фыркнула. — Я уже начинаю верить, что тебе самому это нравится.       — Пялюсь? — удивился Юджи, внутренне содрогаясь: если уж такая мелочь не укрылась от чужих глаз, то что говорить об остальном?..       — Ага. Так что постарайся выпытывать у него данные о некой, — Нобара закатила глаза и изобразила пальцами кавычки, — стратегии — если она вообще существует — не на глазах у кучи студентов.       — Это уж как получится. — Юджи ловко свернул на движущиеся лестницы за потайным коридором в надежде, что Нобара отстанет и ему удастся избежать обличающего и не самого приятного разговора.       — Скоро об это будет говорить вся школа, помяни моё слово, — сварливо заметила она, невольно прочитав мысли Юджи и при этом не отставая от него ни на шаг. — Этот план Такумы и Тодо ещё выйдет нам боком перед следующим матчем. И, во имя Мерлина, если мы проиграем… — Она сердито вздохнула; перчатки загонщика, висевшие на её плече, беспокойно закачались. — О том, что ты вполсилы целился бладжером в ловца Слизерина, или поддавался ему, или ещё чёрт знает что, будет болтать весь Хогвартс.       — Поэтому нам лучше не проигрывать, — ответил Юджи излишне бодро, пропуская её под потайным гобеленом первой. — Ты будто не знаешь, что если выиграем — обязательно скажут, что всегда знали, что у Гриффиндора самая лучшая команда, что в нас всегда верили и всё такое.       — Если выиграем, — передразнила Нобара. — Но один плюс, в общем-то, есть… Может быть, Такума прав, и, если слухи распространятся слишком быстро, этого Фушигуро выпрут из команды.       — Думаешь, такое действительно может произойти? — как бы невзначай спросил Юджи, стараясь звучать равнодушно.       — Кто знает? — сворачивая за ещё один потайной гобелен, пожала плечами Нобара. — Попробуй распутай этот клубок змей ещё и узнай, что там в мозгах у слизеринцев, и за что они способны исключить…       Юджи промолчал и молчал до тех пор, пока они не достигли входа в гриффиндорскую гостиную.       — Лабардан, — сообщил он пароль портрету Полной дамы, и перед ними тут же открылся круглый проход. — И всё же, — шепнул он Нобаре, пролезая внутрь, — каковы шансы, что у него будут из-за меня проблемы?       — За него переживаешь? — Нобара приподняла бровь. — Лучше переживай за нас. Фушигуро способен поймать снитч куда быстрее Юты.       — Я не о том. Это не по-спортивному, — мотнул он головой, — устранять соперников такими методами.       — Никто не собирается этого делать, Юджи, — устало вздохнула Нобара. — Просто будь осторожен, ладно? Думай о себе, а не о Фушигуро… Если у него возникнут проблемы, решать всё равно будет сестра Маки, эта Май, она ведь их капитан… Если узнает, конечно, а она не узнает, если сама не увидит. — Нобара хмыкнула. — Или ей не донесут.

***

      За вымерзшими стрельчатыми окнами кружились хлопья снега. В замке чувствовалось неминуемое приближение Рождества: Большой зал по обыкновению украсили двенадцать рождественских елей, гирлянды и венки из остролиста обвили лестничные перила, серебряная мишура и нетающие сосульки украшали портреты, а в шлемах пустых доспехов зажгли негаснущие свечи (чёртов Пивз иногда доставал их оттуда и начинал жонглировать ими — к ужасу первокурсников — над их же головами). К тому же, кто-то (многие ученики думали, что это была идея профессора Годжо) развесил во всех коридорах омелу — так часто, что Юджи выворачивал зигзаги, лишь бы не попасть в заторы: некоторые девочки как бы невзначай оказывались под пучками всякий раз, когда на горизонте возникал какой-нибудь симпатичный старшекурсник.       Юджи с этим везло — его никто особенно не подкарауливал — поэтому тайными пустыми коридорами ходить не пришлось. Зато Мегуми, в отличие от него, повезло меньше:       — Говоришь, Хана зацепила тебя под омелой по пути сюда? — хитро сощурился Юджи, не в силах сдержать наползающую на губы улыбку, когда они с Мегуми встретились в самом дальнем и непопулярном у студентов фойе перед походом в Хогсмид. Юджи изобразил на лице деланную задумчивость: — Хана, Хана… Хана Курусу, вроде? Это та блондинка из Пуффундуя?       — Да, — Мегуми надвинул на лицо шарф, — поэтому мы идём другим коридором. Боюсь, она там и всё ещё меня караулит.       — Не знал, что ты боишься… пятикурсниц? Четверокурсниц? Она вроде миленькая, насколько я помню, — весело поддел Юджи. — Как ангелочек.       Мегуми косо на него взглянул:       — Не понимаю, почему тебе весело, — сказал он серьёзно, когда они завернули в заброшенный пустынный коридор, ведущий к выходу из замка. — Имей она хоть ангельские крылья, я бы не стал целовать её под омелой, потому что она — не ты.       Юджи прикусил язык, чувствуя, как внутри, против воли, ширится тепло, которое — ещё чуть-чуть и окрасит щёки в цвет смаковницы: прямота Мегуми иногда казалась ему поистине сногсшибательной. Благо, они только что вышли из дубовых дверей замка на заснеженный двор, и всё можно было списать на мороз, но Юджи, бредя по глубокому снегу, на всякий случай подтянул шарф повыше, едва ли не на самый нос.       — Всё хотел тебя спросить, — пробормотал он в шарф, пытаясь осторожно перевести тему, — э-э… тебе ничего не будет, если твоя команда по квиддичу увидит нас вместе? Мегуми удивлённо на него взглянул:       — Нет?       Юджи внутренне выдохнул.       — А должны? — уточнил Мегуми. — Почему ты спрашиваешь об этом?       — Я подумал, — нервно усмехнулся Юджи, — может, им не понравится, что ты гуляешь с соперником, и они могут…       — Им плевать, — отрезал Мегуми и тут же перевёл тему: — Пойдём лучше по этой дороге.       Он достал волшебную палочку и направил её на снег, который сразу начал таять под их ногами, — тем самым давая понять, что не намерен продолжать тему квиддича.       — Ладно, — пожал плечами Юджи. — Куда сегодня хочешь пойти?       Весь путь до волшебной деревни они перебирали всевозможные варианты — от бара «Трёх мётел», который Мегуми в очередной раз назвал шумным, до трактиров и даже магазина Ренки Рабблхаузера, куда уже не хотел идти сам Юджи — фигурки домашних эльфов в натуральную величину, которые там продавались, казались ему поистине жуткими и напоминали настоящие чучела.       — У нас никогда не было домашнего эльфа, — признался он Мегуми, когда они проходили по полной народу Главной лице Хогсмида. — То есть, я знаю, обычно они живут в древних волшебных семьях, но есть в этом что-то… жестокое? Как будто насильно удерживаешь прислугу, которая отказывается принимать оплату.       — Да, — рассеянно согласился Мегуми, оглядываясь по сторонам.       — Слушай, — неловко начал Юджи. — Раз мы никак не можем определиться… Пойдём прогуляемся в общественный сад, а там решим, куда дальше?       Мегуми кивнул, и они свернули на соседнюю улицу. Ветер почти успокоился, а в саду, который не пользовался особой популярностью у жителей Хогсмида и который давно приспособили под своеобразный рассадник ингредиентов для зелий, его не было и подавно — сквозь густые заросли сложно было подобраться к гуляющим по его периметру.       Юджи размеренно шагал по почти нетронутым дорожкам, занесённым снегом, молча пялясь под ноги. Мегуми шел рядом, тоже молча. По краям узеньких витиеватых троп высились заросли магических растений — Юджи не был силён в травологии, но, кажется, тут росли самые простейшие и безобидные: волшебная рябина, несколько горячительных деревьев, листья которых вызывали неконтролируемый смех, заунывники, прыгающие поганки и ещё парочка, названий которых он не помнил. Дважды или трижды Юджи показалось, что он видел высунувшуюся из кустов похожую на картофелину голову садового гнома.       Стояла плотная тишина, не считая их общего — одного на двоих — дыхания. Под подошвами ботинок похрустывал снег. Юджи, скованный невесть откуда взявшимся смущением, помалкивал, лихорадочно выуживая из головы тему для разговора.       Странно как-то: вроде уже целовались, а рядом друг с другом до сих пор неловко…       — Ты спрашивал про мою команду, — Мегуми первым нарушил молчание; Юджи от неожиданности даже не сразу понял, о чём речь, — почему?       — Ну, я уже сказал, — нашелся он, — мы соперники в квиддиче. Кто знает, может, тебя будут спрашивать, почему ты тусуешься со мной и всё такое.       — Ты спросил это, потому что этим донимают тебя?       — Не то чтобы… — промямлил Юджи.       Мегуми хмыкнул:       — Стоило догадаться, — помедлив, он добавил: — Думаю, ты можешь передать своим — я не уступлю Юте, даже если ты будешь умолять меня на коленях.       Юджи не смог сдержать улыбки:       — Я бы и не заикнулся никогда. И вообще…       — Давай договоримся, — перебил его Мегуми и неожиданно замер посреди тропинки, прямо под кустом с белыми ягодами, показавшимся Юджи смутно знакомым. — Не знаю, что будет потом, но я никогда не стану тебя просить уступить мне победу. И надеюсь, ты…       — Я тоже не буду тебя просить, — быстро ответил Юджи, сам не понимая, почему чувствует себя уязвлённым. — Выиграем — отлично, не выиграем — ну, что ж, придётся Тодо с этим смириться и искать место в «Пушках Педдл» после школы, чтобы выигрывать кубки там. И ты мне не поддавайся. — Он подмигнул. — Понял?       — Не буду, — кивнул Мегуми; голос его при этом звучал чуточку мягче.       Они немного постояли в молчании, каждый думая о своём. Юджи, не зная, куда деть глаза, уставился на распустившийся над их головами куст. Глупо всё это как-то, странно. Разговоры эти ещё, квиддич… Когда они целовались, там, в Запретном лесу, всё было куда проще.       Откуда-то подул лёгкий ветер, смахнув с белой грозди снежную шапку.       — Это же… — нахмурился Юджи, разглядывая ягоды, и раньше, чем он узнал их, Мегуми вполголоса подтвердил его догадку:       — Омела.       Как-то незаметно он стал ближе, чем секунду назад, и всё произошло само собой: руки коснулись взволнованные прохладные пальцы, словно Мегуми секунду назад держал их в снегу, и Юджи осыпало мурашками — от затылка до самых коленей.       Ещё миг они смотрели друг другу в глаза, нестерпимо приближаясь, а потом Юджи встретил губами губы Мегуми и провалился в тёмный горячий колодец, где не было ничего, кроме рук Мегуми, дыхания Мегуми и его прикосновений.       Юджи ни с чем не мог сравнить это ощущение: поцелуи с ним были ни на что не похожи и напрочь вытравливали из головы все мысли. Казалось даже, что это волшебнее, чем все заклинания, которые он когда-либо произносил. Дюйм за дюймом исследуя рот Мегуми, Юджи чувствовал: он тонет в неизвестном до сих пор наслаждении, которое невыносимо росло, ширилось, раздавалось и заполняло собой всё тело.       В ушах звенело, сердце лихорадочно ударялось о рёбра. Их губы нетерпеливо соскальзывали то к подбородку, то к шее, то к линии челюсти, но неизменно заново друг друга находили; Юджи не успевал дышать, у Мегуми, казалось, на вдох не было ни шанса. Они так тесно прижимались друг к другу, что между ними не осталось ни капли свободного пространства.       Мегуми проник пальцами под зимнюю мантию Юджи, стиснув на спине ткань джемпера. Его рука не дрожала, но нечто маленькое и острое импульсом кольнуло Юджи в крестец, побежало по позвоночнику и тоненькой иглой вонзилось в солнечное сплетение. Дыхание стало жёстче, быстрее, поцелуи — жарче и смелее. Юджи казалось, он плавится и кипит внутри, как бурлящее на огне зелье.       Ало-золотой шарф повис на плече, изумрудно-серебристый потерялся из виду где-то в сугробе, под ногами. Движения Мегуми стали порывистее, болезненнее, будто ему приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы себя сдерживать. Он судорожно выдохнул Юджи в губы, прижал ладонь к его пояснице, и Юджи едва не захлестнуло раскалённой волной встречного тепла, которое без предупреждения провалилось вниз, куда-то в район живота, а потом — горячей тяжестью — в пах.       Уши и скулы залил жар. Мегуми, что-то прочитав на его лице, пошевелился, скользнул ладонью к груди Юджи и медленно повёл её вниз, замерев у самой кромки джемпера. В эту секунду Юджи понял, что есть на свете вещи куда более ошеломляющие, чем поцелуи, способные увести его в такие дебри, откуда уже не будет дороги назад.       Внутри что-то с треском раскололось, посыпалось, как снег с ветки дерева, и всё произошло одновременно: ноющий жар внизу живота отяжелел, заволок разум Юджи, заставив податься вперёд, прямо в ладонь Мегуми, внезапно соскользнувшую на ширинку его брюк.       — Хочешь, пойдём в «Три метлы»? — ворвался в уши тихий вздох. — Там, на втором этаже, можно… То есть… Там есть комнаты…       Юджи вдруг окатило отрезвляющим холодом, и он внезапно осознал себя в пространстве чётче, чем хотелось. Они в общественном саду Хогсмида, только что целовались, а теперь ему предлагают уединиться. И не где-то, а… Горгона его задери, как они… как он вообще к этому пришёл?!       Слова Мегуми повисли в воздухе проклятьем: пришлось осознавать и их, и то, что он перешёл уже все возможные границы, куда заступать совершенно не стремился. Как-то всё это слишком стремительно…       — Погоди, — хрипло выговорил Юджи, отстраняясь. — Я…       Это же было задание чёртовой Шляпы, думал он судорожно. Ну, увлёкся немного, кто бы на его месте не увлёкся? Но теперь… Какая моча гоблина ему в мозг ударила?       Он аккуратно вывернулся из объятий, и его тут же пробрал озноб. Без рук Мегуми под своей мантией, без его тела, которое мгновениями ранее прижималось к его, Юджи до сих пор не замечал, как в саду на самом деле холодно. Стало горько, грустно, непонятно. Мегуми напряженно смотрел ему в лицо — синие глаза не снимали с мушки, словно записывали каждое микродвижение, как на колдокамеру.       — Извини, — деревянным голосом выговорил он. — Зря я это предложил.       — Да нет, — невесело усмехнулся Юджи. — Всё ведь к этому и шло, верно ведь? Ну или точнее, должно было… Вот чёрт.       Возбуждение, ещё недавно топившее его в текучем жаре, напрочь захватившем тело, бесследно стёрлось. Чтобы чем-то занять руки, Юджи принялся заматывать вокруг шеи съехавший шарф. Определенно: то, что между ними происходит, принимает слишком уж серьёзный оборот.       Нужно было всё обдумать: в отличие от Мегуми, он на такое не способен…       Нет, совершенно не способен…       Как назло, рядом послышались чьи-то бодрые голоса: видимо, в сад пожаловал кто-то из жителей деревни.       — Пойдем отсюда, — сказал Юджи, запахивая мантию, и они молча двинулись к выходу на Главную улицу.

***

      Вечером, в башне Гриффиндора, Юджи сидел в уютном кресле напротив весело трещащего камина и, припоминая в деталях день с Мегуми после того, как они выбрались из сада, размышлял, правильно ли он поступил.       Стоило им выбраться на Главную улицу Хогсмида, Мегуми снова предложил зайти в «Стипли и сыновья», но заведение оказалось закрыто, и им пришлось сунуться в душное и битком набитое кафе под названием «Чайный пакетик Розы Ли», где было настолько тесно и шумно, что поговорить им толком не удалось. После они скомканно попрощались, и Юджи ушёл к друзьям в «Три метлы», где ему тоже не удалось отвлечься от своих мыслей.       Им он объявил, что не собирается ничего узнавать про стратегию слизеринцев — это их, впрочем, не расстроило, потому что никто в здравом уме не рассчитывал, что у плана Такумы были реальные шансы.       — Будем работать своими силами, дружище, — подмигнул ему Тодо и в один глоток осушил целую бутылку сливочного пива.       — Жаль, — отозвался Такума, подперев щеку кулаком, — хотя, может, у нас есть ещё возможность…       — Оставьте его, — отмахнулась Нобара. — Лучше займись тренировками и прекрати строить воздушные замки, что состав слизеринцев изменится к матчу… Рассчитываем на себя, как обычно.       Юджи пытался вникнуть в разговор, но до самого возвращения в замок так и не смог избавиться от гнетущих мыслей. Одна его часть жалела Мегуми и хотела продолжать с ним встречаться, другая же… другая считала, что он зря пользуется парнем. Если бы не Шляпа, он бы в жизни на него не посмотрел в романтическом ключе. Он вообще не планировал ничего серьезного. Он…       Скрипнуло соседнее кресло, выдернув Юджи из размышлений, тихо мякнул полосатый, похожий на жмыра кот. Касуми, уместившись рядом, робко улыбнулась Юджи и уткнулась в раскрытую на коленях книгу.       Юджи вежливо улыбнулся в ответ и уже думал удалиться в спальню мальчиков, как, кое-что припомнив, резко приземлился обратно в кресло:       — Слушай, Касуми, — начал он осторожно, — помнишь наш разговор, когда ты призналась, что помогла мне вытянуть из Шляпы имя Фушигуро Мегуми?       Касуми замерла, уставившись в книгу, но Юджи видел: её глаза застыли и перестали бегать по строчкам.       — Так вот, — Юджи неловко откашлялся, — ты так и не ответила, почему.       Минута, кажется, прошла, пока Касуми наконец не открыла рот:       — Ну, — она со вздохом захлопнула книгу, — сейчас это, наверное, уже не имеет значения… Тодо так и не нашёл того кентавра и, думаю, искать уже не будет, а значит, нет больше никакого смысла выполнять задание Шляпы, верно? — Она смущённо взглянула на Юджи. — Теперь это ведь неважно?       — Не знаю, — Юджи пожал плечами, — но, наверное, ты права. Некоторыми вещами невозможно увлекаться вечно. Видимо, пришёл черед Шляпы отойти следующему поколению Безумцев… А почему ты спросила?       — Это было моим заданием, — помедлив, призналась Касуми. — Шляпа попросила меня сделать так, чтобы Мистер Цилинь пригласил на свидание слизеринского ловца, и постараться сделать это тайно. — Она горько усмехнулась. — Но я, кажется, провалила задание. Ты ведь заметил.       — Нет, — поражённо отозвался Юджи, — ты отлично постаралась! Кроме меня действительно никто ничего не заподозрил… Спасибо, что сказала, Касуми.       Касуми снова сдержанно улыбнулась и умолкла, вновь погрузившись в книгу. А Юджи продолжал смотреть в огонь, медленно соображая, на какого обвислого Мерлина Шляпа это устроила?..       Пора, видимо, узнать ответы на этот вопросы самому и наведаться в Выручай-комнату… или Туда, Где Всё Спрятано.