Сказания Снежного племени

Кругом сплошная темень, а потому спутать день с ночью гораздо легче, чем кажется. Чимин, вроде, слышал, как Юнги возился с другой стороны постели и вышел из комнаты, а потом пришел вновь, поцеловал и сказал, чтобы Чимин поспал подольше, и куда-то исчез окончательно. Сам мальчишка без зазрений совести валялся на кровати до самого обеда, а когда всё же соизволил открыть глаза, ещё несколько минут сидел на краю высокой постели, елозя тапком по полу. Горячий цикорий с корицей и травками — всё, что ему нужно, чтобы начать этот ленивый день. Укутавшись в теплую овечью шкурку — подарок мамы Юнги на свадьбу — он вышел посидеть на порожке дома на заднем дворе, чтобы медленно и с неохотой проснуться и решить, чем занять себя в течение дня. Дальше козырька носа не сунул — снег валил крупными хлопьями, застилая и так плохой обзор белой завесой, и в такую погоду Чимин точно не ждал гостей. Тэхен мялся на их веранде и тут же скользнул в натопленную гостиную, когда Чимин открыл для него дверь. Поспешив к столу, омега поставил на него горячую железную форму с ещё дымящимся малиновым пирогом и тут же одернул руку и затряс обожженными ладонями в воздухе. — Только испек, свеженький, — облизнувшись от запаха любимых сладостей, Чимин поставил свою пустую кружку на полку и тут же забыл о ней, спеша поставить чайник, пока друг располагался на стуле, скинув шубу на спинку и подкасав рукава. — А как же дети, они сладкое не любят? — полюбопытствовал Чимин, присаживаясь напротив и заглядывая под салфетку, накрывавшую цельный пирог. — Не-а, они совсем как Чонгук, без конца трескают свежие овощи и фрукты. Я, конечно, рад, что у меня растут такие здоровые волчата, но куда ж свой кулинарный талант девать-то? — В меня, — Чимин гордо огладил свою грудь, мол, вот он рыцарь, что поможет справиться Киму с этой нерешимой проблемой, а потом оба засмеялись. — Так вот, зашел, думаю, надо восстановиться после пьянки с помощью сладенького, — как только Чимин поставил между ними несколько глиняных баночек с разными засушенными ягодными листьями, веточками и цветами, Тэхен сам замешал себе чай по вкусу и, плеснув кипятка, тут же отпил, не дождавшись заваривания, чтобы согреть горло, а то он так спешил, чтобы доставить пирог теплым, что надышался студеного воздуха с улицы. — Альфы ускакали на охоту, видно, тоже от похмелья отходят. — На охоту? — Чимин озадаченно пытался вспомнить, что именно ему сказал Юнги эти утром. Какая охота в полярную ночь, да ещё и в снегопад? — Ну, это как я услышал, — Тэ абстрактно провел рукой в воздухе с зажатым в пальцах куском пирога. — Вроде альфы так хорошо отметили, что успели набедокурить, и их повели на исправительную прогулку — проветрить голову и сделать полезное для деревни. — Это, конечно, больше похоже на правду, — Чимин ещё раз обернулся на окно, но погода не стала лучше. Остается надеяться, что Юнги ушел не надолго, чтобы проконтролировать пленное шествие хмельных альф, негоже надолго оставлять свою омегу сразу после свадьбы. Вдруг кое-что вспомнив, Чимин лукаво оглядел Тэхена, решая, стоит ли спрашивать у него подобное. — Слушай, а ты приносишь Чонгуку с охоты повязки? Поперхнувшись на его вопрос, Тэхен нахмурился и застучал себе по груди, а потом сделал ещё один обжигающий глоток кипятка. — Ни разу не приносил. — Мне Юнги как-то сказал, что это традиция. Но я почему-то на площади, когда рейды возвращались с охоты, видел очень мало замужних пар. После свадьбы что, встречать альф уже не нужно? — Чимин задумчиво погладил подбородок, явно сомневаясь в своих догадках. Тэхен оглядел его сверху донизу, а потом его лицо озарила заискивающая, изрядно довольная улыбка, и он чинно переплел пальчики вместе и подался к нему ближе. — На самом деле, я, конечно, жду его с охоты, только не на площади. — А почему? — Ну, могу рассказать… *** Профилактическая закалка, к счастью для всех, много времени не заняла. А то, что же это такое, если все альфы будут страдать от похмелья, кто выйдет на охранные посты, чтобы защищать деревню. Юнги с помощью Чонгука отвели молодых женихов не в самые дебри леса и наказали без добычи не возвращаться. Это, конечно, было поводом для хвастовства, особенно когда вожак добавил, что всю добычу они смогут забрать к себе в дом и подарить своим омегам, так что альфы, нахохлив хвосты, старались как могли. Некоторым, однако, было так плохо после вчерашнего, что всё, на что хватало с виду больших и крепких оборотней — это на дохлую белку или перемерзнувшую от холода куницу, и они, валясь от усталости и боли в теле после вчерашних подвигов, молили отпустить их домой под общий издевательский смех остальных мужчин. У самого Юнги охота заладилась. Держа в голове лишь то, что дома его ждет его уютный, маленький супруг, он удачно поймал двух кабанов с мыслью не только показать пример малышне, но и приготовить своему омеге вкусный сытный ужин. Вернулись они все ранним вечером, тут же встречаемые толпой молодых супружниц и супругов, которые после веселой гулянки комфортно отоспались в теплых кроватках и пришли встречать своих защитников. Также среди толпы юных омег были и родители альф, в особенности мамы. Они готовились дать сыновьям хорошую взбучку, взбеленившись, как только в деревне все узнали, зачем именно вожак повел всех молодых альф с горы. То, что Юнги не нашел среди толпы встречающих свою омегу, неприятно отозвалось в груди, но он решил, что Чимин вполне мог ещё спать, поэтому, одиноко дойдя до дома, оставил на заднем дворе свою добычу и обернулся уже на пороге дома, стряхивая с волос снег и нападавшие иголки. Судя по тому, что в доме пахло выпечкой, которой не было перед его уходом, омега уже проснулся. Альфа собирался пойти сразу на второй этаж, чтобы найти своего ненаглядного, когда с сомнением замер, потянув носом и отчего-то улавливая запах Чимина в на вид совершенно пустой гостиной. Рядом с камином были навалены шкуры и пледы, принесенные с их постели, только самые большие от самых опасных зверей, которых Юнги когда-либо удавалось поймать. Чимин сидел в этом большом гнезде спиной к нему, смотря на дверь и явно ожидая, что Юнги войдет через неё. Однако, учуяв его крохотным носом, омега развернулся к нему, пробежался светящимися от ярких всполохов огня глазами по телу альфы, всё ещё испачканном кровью привлекательно пахнущим охотой. Юнги с интересом ждал, что будет дальше, привалившись плечом к стене и сложив на груди руки с массивными мышцами, от вида которых Чимин облизнулся и, боря в себе смущение, пытался вспомнить всё то, что собирался сделать. Тэхен вообще сказал ему полностью раздеться и ждать своего альфу у входа, чтобы он мог обнюхать его, убедиться, что в его отсутствие омега не был тронут, что он покорно ждал его и преподносит себя в качестве трофея за хорошую охоту. Ведь альфы, пребывая долгое время в шкуре волка, становятся больше подвержены животным инстинктам, и именно такую встречу своей омеги они ценят больше всего. Однако Чимин постеснялся и всё-таки надел рубашку, зато внизу был полностью обнажен, чего пока не было видно за его смущенно сжатыми бедрами. Подавляя в себе неловкость, Чимин постарался проникнуться возбуждением от опасной игры и перевернулся, изящно вставая на колени, и, вытянув руки перед собой, улегся грудью на мягкий мех и отставил бедра, показывая альфе абсолютно всё. — Альфа? — он мурлыкнул из-за плеча, переступая на коленках, когда Юнги всё ещё без движения стоял у камина. Теперь, когда Юнги сам понимал, что можно, он больше не держал в узде своего внутреннего волка, и всего на секунду он овладел разумом альфы настолько, что Юнги не помнил, когда упал рядом с омегой с весьма неприятным стуком о половицы и потянул его за лодыжку ближе к себе, а после перепачканными в животной крови руками большими пальцами раздвинул пухлые манящие ягодицы. Чимин издал приглушенный плаксивый стон и переступил на коленках, повиливая бедрами, и из его влажной дырочки вышли первые капельки смазки. — Захотел встретить меня по всем традициям? — голос альфы стал низким и рычащим, гораздо сильнее напоминая голос его волка, который раньше никогда не показывался Чимину. Скомкав подол рубашки, Юнги убрал её до лопаток. — Дразнишь своего альфу. Закусив пальчик, Чимин прижался щекой к шкурам, любопытный узнать, что будет дальше. Тэхен сказал, что дальше альфа сам всё сделает, но что такое «всё», ему не сказали. Он ахнул, сжимая кулачком шкуры, когда его колечко мышцы облизали, а затем ещё и ещё раз. Чимин сжал ноги, чтобы слегка потереть вставший член, и его большой волк заметил это и сильной рукой сначала отвел в бок его бедро, проникая языком вглубь дырочки, а потом с неприсущей Юнги резкостью перевернул его обратно на спину. Альфа изучал его цепким, внимательным взглядом, словно оценивал крохотную жертву перед тем, как сожрать. Он угрожающе навис сверху, тяжело опираясь на кулаки, и Чимин замер, боясь что-то ему сказать, его руки нерешительно сжались на рубашке и он, одновременно вопя внутри от ужаса того, что он делает, приподнял подол, показывая альфе свой красивый округлый животик и чуть выше, доходя до мягкой плоти груди и малиновых сосочков. Делая всё это, омега ни на мгновение не разрывал с ним зрительного контакта. Наконец, внимание альфы привлекли его действия и тот дернул носом, затем опустился к его острой коленке, замечая на них крохотные царапинки от стояния на досках, и широко облизнул их, убирая любую грязь от ранок, ухаживая. Затем опустился ещё ниже, его массивная грудь вздымалась и попадала с каждым вдохом, пока альфа обнюхивал его между ног, подтверждая, что запах всё ещё чистый и невинный. Эта традиция не означала, что альфы упрекали своих омег в неверности, а лишь подпитывала гордость волка, что он боролся с хищниками за такой ценный трофей, которого теперь, хорошо поохотившись, был достоин. Чимин не мешал ему, нежно поглаживая свои вставшие соски и слабо пощипывая их, пока горячие волны дыхания на головке своего члена и дырочке заставляли его сильнее возбуждаться. Наконец, когда альфа закончил, его плечи опустились и расслабились, он, как большой кот с заискивающими глазами поднялся выше по его телу рядом поцелуем-бабочек сначала на паху, потом животе и талии, притерся нагретой щекой к холмику мягкой груди и достиг его губ, прихватывая их в поцелуе. Но Чимину было этого мало, поэтому он вплел пальцы в чужие волосы и потянул Юнги на себя, углубляя поцелуй. Альфа подхватил его под бедра, тесно прижимаясь своим голым пахом к чужому, пачкаясь в непомерно льющейся омежьей смазке. — Ты возьмешь меня сейчас? — оторвавшись от его губ, Чимин возбужденно выдохнул ему в губы и захотел потереться сам, вращая бедрами, но поза была совершенно неудобной и не оставляла места для маневров. Юнги коснулся губами его уха, а потом, вновь уложив его на шкурки, зарылся большой ладонью ему в намытые душистые волосы, устраивая в большой руке маленькую голову. Весь Чимин был таким миниатюрным рядом с большим волком, что подстегивало альфу лишь пуще его оберегать. — Только в мягкой, удобной постели, — Юнги не составило труда подняться с ним на руках, придерживая омегу под голову и попку. Тот ему помог, тут же оплел руками и ногами, и весь путь в спальню не давал ему покоя, покручивая задом и то и дело цепляясь крохотной мошонкой за изливающуюся предсеменем крупную головку альфу, заставляя его рычать и кусаться. Укусы альфы покрывали плечики и шею Чимина к тому времени, когда он разлёгся на постели, тут же раскрывая ноги. Первым делом Юнги разорвал мешающую рубашку, пуговицы водопадом посыпались на пол, и альфа накинулся на него, обнимая за лопатки и поясницу, призывая омегу прогнуть спинку для него так, чтобы мужчина смог уделить внимание его возбужденный крохотный груди. Пока альфа был занят, целуя и посасывая его кожу, Чимин самостоятельно выпутался из рукавов и выкинул тряпку на пол. Волосы Чимина были таким длинными и поскрипывающими от чистоты, настоящей гордостью не только его, но и своего альфы, что любил пропускать их сквозь пальцы, но сейчас они постоянно мешались, где-то неприятно натягивались за спиной Чимина. Заметив его дискомфорт, Юнги, не прерывая поцелуя, перевернул омегу на себя и осторожно скрутил его локоны себе на руку, а затем одной красивой волной перекинул Чимину на плечо. Тот отстранился от него, весь взъерошенный и прекрасный. Он хотел альфу так сильно после того, что они делали в гостиной, и стимуляции груди, что начал пачкать смазкой низ чужого живота. Зная, что Юнги может ещё долго изводить их обоих прелюдиями, Чимин самостоятельно насадился на крепкий ствол, прихватывая его за спиной ладошкой, одним плавным скольжением опускаясь прямо на пах альфы. Тот рыкнул, но подавил в себе желание толкнуться. Пробуя новые ощущения, Чимин впился коготками в грудь альфы и сжал попку, а затем сделал плавное движение бедрами и случайно позволил члену выскользнуть. Головка до дрожи приятно с натугой прошлась по внешним краям дырочки и замерла у копчика. — Давай я, — Юнги привлек его к себе на грудь, надавив на спинку, и огладив дырочку, вошел повторно, неглубоко, но достаточно, чтобы Чимин почувствовал распирание и укусил его крохотными появившимися клычками. Альфа мелко толкался внутрь девственной попки, узкой и невероятно скользкой, плотные внешние края дырочки слово засасывали его в себя, и Чимин постанывал, не жалея альфу, в порыве страсти царапал ему плечи появившимися коготками, как у кошки, остренькими, оставляющими неглубокие, поверхностные ссадины, порой до крови. Юнги не замечал легкой боли, покалывание на коже лишь распаляло его больше. Его омега так восхитительно пах и стонал для него, открытый и просящий, но со своей искринкой, в то же время дикий и необузданный. Его строптивая волчица с хорошенькой мордочкой, которая так красиво искажается во всхлипе, когда Юнги насаживает его полностью и садится с ним на постели, широко расставляя ноги и крепко сжимая пухлые ягодицы. Не в силах сдержаться от переполняющей грудь любви, альфа ещё раз поцеловал его, и Чимин, прекратив терзать его кожу от непривычной, накрывающей с головой стимуляции, и вертеться на члене, тесно обнял его за плечи. Памятуя о волосах, альфа уложил их на бок и закинул ножку омеги высоко себе на талию. Так член проникал глубоко и приятно для обоих. В преддверии оргазма Чимин куснул его за губу и взрыкнул, но его рычание было милым, похожим на хнык, и альфа понял его без слов, задвигавшись чуть быстрее, и принялся поглаживать давно требующий внимания небольшой член. Когда омега кончил чуть раньше него, альфа без вопросов окончил рукой и прижался к омеге, шумно переводящему дыхание, раскинув руки во все стороны. Заметив, во что превратилась гладкая белая кожа альфы, испещренная лишь парочкой шрамов и кучей царапин, Чимин надул губы и ласково облизал каждую царапинку, до которой смог дотянуться, извиняясь перед своим альфой за боль. Тот не мешал ему заниматься своими омежьими делами, покорно лежа на спине, поскольку, если он пытался двинуться, то омега начинал бурчать и пихать его в плечи обратно на постель. Когда закончил, облизнувшись от капелек крови на губах, Чимин уложил подбородок ему на грудь, и альфа почесал его в том месте, где у волков обычно располагаются ушки. Приятный массаж тут же расслабил волчонка и тот расплылся на нем, а потом широко зевнул и устроился у него под боком. Облизнув пальцы, альфа потушил горящую свечу на железной подставке и оплел своего драгоценного мужа собой, устраиваясь ко сну.