Прошу, почини меня…

Мин заходит к другу в аудиторию и закрывает дверь изнутри. Судя по состоянию блондинчика и по виду младшего, что сидит в своем кресле и сверлит стену глазами, разговор у них предстоит тяжелый, а лишние уши никому не нужны. — Ууууу, пиздюк, ну ты, конечно, дал жару. Тут задохнуться можно от твоих феромонов. Окна хоть открой и прибраться бы тоже не помешало, — Юнги кивает на беспорядок, что устроили эти двое, и подходит к столу, опираясь на него руками. Чонгук переводит взгляд от стены на друга, а потом на бардак вокруг, который он даже не пытался скрыть после ухода омеги. — Привет, хён. Ты почему здесь? — Да вот, знаешь, пришел пообедать с младшеньким, думал, сюрприз тебе сделаю. А сюрприз ждал меня, когда я зашел и увидел, как дикий, слетевший с катушек альфа поцелуем пожирает знакомого мне блондинчика, стоя со спущенными штанами. Фу, блять, думал ослепну, честное слово, — Юнги кривится, вспоминая развернувшуюся у этого стола картину сорока минутами ранее. — Пришлось подпирать дверь снаружи, чтобы больше никто не получил психологическую травму, — Мин притащил стул с ближайшего ряда, уселся, закидывая ноги на стол — там и так пиздец творится, хуже не станет, — и серьезно смотрит на друга. — Вы, блять, меня даже не заметили, ты о чем вообще думал? Мама лично за тебя поручилась, а ты тут со студентом развлекаешься. — Да ни о чем я, блять, не думал! Я с цепи сорвался. Снова, — Чон психует, скидывая остатки листов со своего стола. — Чёрт! — бьет ладонями по столу и пытается успокоиться, резко откидываясь на спинку кресла и устало потирая глаза. — Прости, ладно? Давно ждешь? — Давненько. Можешь не благодарить, что я отменил твою пару и развернул обратно на выход студентиков, которые ну очень рвались к знаниям. Ну или попялиться на секси-препода. Уж очень омежки расстроились, что пары не будет, — Юнги пропускает грубость младшего мимо ушей, стараясь разрядить обстановку. Он видит, что друг не в себе. — Кстати, у тебя было просто пиздецки важное онлайн-совещание, если дойдет до декана — придумай что-нибудь. — Спасибо, хен, — Чонгук потирает лицо руками и снова утыкается взглядом в одну точку. — Поделишься или будешь дальше играть в гляделки со стеной? Я уже понял, что блондинчик из клуба — все-таки тот самый студент-фотограф Ким Тэхен. Подробности будут? — спокойно спрашивает Юнги. Он сложил руки на груди, убирая ноги со стола, и выжидающе смотрит на друга. Чон тяжело вздыхает. Ему нет смысла скрывать что-то от хена, да и кому еще выговориться, если не ему? Поэтому, так и не переведя взгляд на друга, начинает говорить. — Он дал мне выбор: оттолкнуть или взять. И я не смог оттолкнуть. Не захотел. Я снова совершил ту же ошибку, хен. Мой внутренний альфа оскалился на меня, когда я с силой схватил Тэхёна за руки, моя внутренняя сущность пошла против меня ради этого омеги, понимаешь? — Чонгук говорит устало, больше похоже на то, что рассуждает вслух. Он все-таки смотрит на Мина, будто бы ищет ответы в глазах друга. — Я доминант, я старше на восемь лет, почему все летит к чертям рядом с ним? Хён, что со мной происходит? Он ломает что-то во мне, он волнует меня, я теряю контроль над собой. Мы знакомы меньше недели, а он уже перевернул мою жизнь с ног на голову. Мне это не нравится, — он смотрит на Мина с надеждой, что тот поможет разобраться. Впервые за многие годы Чонгук сам не справляется. Он не привык сомневаться в себе и своих решениях, тем более в тех, что касаются личной жизни. Он всегда держал все под контролем. Брал что и кого хотел, не боялся задеть чьи-то чувства, трахал и уходил, не оборачиваясь, даже лиц не запоминал. С Виеном же просто удобно. Они были похожи, оба искали не любовь, а взаимовыгодный брак. Единственным условием в их отношениях было отсутствие похождений на сторону. Оба — известные личности, и стать замешанными в грязном скандале равнялось испорченной репутации, поэтому оба соблюдали договорённость. До прошлой пятницы, блять. Одно слово Тэхена в СМИ, и уже завтра по ним с Чхве пройдутся асфальтоукладчиком. Всем будет похуй, даже если бы его измена не была правдой. Желтой прессе только дай повод, а тем более с их кристально чистой репутацией. Этого нельзя допустить. С Кимом нужно покончить. Но что делать с этой необъяснимой тягой к нему — Чонгук не знает. — А чем плохо слететь иногда с катушек, Гуки? Ты почти десять лет держишь свои эмоции под замком. Тогда, в душевой, ты закрылся в себе. Только блондинчику, видимо, похуй на выстроенные тобой стены, он рушит их, даже не подозревая об этом. Но разве то, что ты испытываешь рядом с ним, плохо? — Юнги внимательно наблюдает за другом, и ему не нравится то, что он видит. Чонгук уже все для себя решил, просто ждет его поддержки. Не в этот раз. Он хочет для Чона лучшего, поэтому учавствовать в том, как тот рушит свою жизнь, не станет. Попробует направить, но не более. — Связь с Кимом — ошибка. Мне достаточно того, что я испытываю к Виену. А что касается чувств… они однажды сломали меня, я больше этого не позволю. — Тебя сломала твоя навязчивая идея истинности. Ты хочешь сказать, что любил Йонга? Брось. Ты любил мысль, что встретил истинного, что все насмешки вокруг были пустым звуком. Ты думал, что обыграл всех, а по факту обыграли тебя. Вот, что тебя сломало, а не чувства, Гук, — Мин знает, что давит на больное, но он пытается достучаться. — Ты взрослый мужик, так почему ты так сильно боишься признать, что что-то чувствуешь? — Да потому что нет, блять, никаких чувств, — Чонгук повышает голос. — Мы виделись три раза, два из них только безумно трахались. Это животное желание, инстинкты. Всё! Я должен думать о Виене и свадьбе, а не о малолетнем омеге, который мне нахуй не сдался. — Не пожалей потом, — Юнги серьезно смотрит на друга и понимает, что тот совершает огромную ошибку. — Да вы издеваетесь, — Чонгук нервно смеется. Его выводит из себя тот факт, что хен только усугубляет ситуацию, заставляя его еще больше сомневаться в своем решении. — Ты случайно с Тэхеном лично не знаком? Говорите одними словами. — Видимо, мы с блондинчиком понимаем больше, чем ты, — все так же спокойно отвечает Юнги, не обращая внимания на истерику младшего. — Ну так забирай его себе. Он ненасытный, горячий и любит большой член. Я поделюсь, мне не жалко. Устроите с твоим любящим секс истинным и его лучшим другом жаркий тройничок, может, чему научите, — срывается Чон. — Закрой рот, Чонгук! Не смей приплетать сюда Чимина. Я не посмотрю, что мы друзья, и разнесу тебе ебало, — предупреждающе рычит Мин, его глаза опасно блестят. — Если ты не удержал свой член в штанах, не вини в этом омегу. Он не твоя вещь, чтобы им делиться. Ты был у него первым и, думаю, что пока единственным, поэтому заткнись нахуй и думай башкой, что несешь. Не опускайся в моих глазах. На эмоциях язык сработал быстрее мозга. Чонгук понял, что проебался. — Прости, хен, я не прав, — смотря на Мина с искренним сожалением. Он не имел права срываться на хена и, тем более, затрагивать его предназначенного. — Я ненавижу терять контроль, ненавижу чувствовать себя беспомощным, а именно это сейчас и происходит. Я просто хочу свою спокойную и стабильную жизнь с Виеном, как раньше, без этих американских горок, — Чонгук прикрывает глаза, чтобы выдохнуть. Как же он блять устал. — Я не могу избегать Кима, он мой студент. Но если он будет лезть в мою жизнь, я избавлюсь от него. Я не могу уйти сам, потому что обещал твоей матери, но смогу добиться отчисления Тэхена. — Твоя жизнь, тебе решать. Сопли тебе потом вытирать не буду, — Мин решил сменить тему. Он понял, что тут разговаривать бесполезно, друг уже все решил. — Извинения приняты. Ты утомил меня серьезными разговорами, пошли пожрем, а? Я вообще-то за этим и приехал. — Ты прав, сейчас приберусь и идем, — Чонгук берет себя в руки после тяжелого разговора и поднимается с места, начав наконец убирать последствия их с Тэхеном секса. — Платить, кстати, будешь ты, — оповещает Мин. — С хуя ли? — А кто будет оплачивать мои охранные услуги, пока ты тут развлекался? Ты знаешь, сколько стоит час моего времени? — Юнги складывает руки на груди, с укором смотря на младшего. — Понял. Справедливо. — Кстати, какие планы на вечер? Может в бар сходим? Нажраться что-то хочется. — Что, твой персиковый мальчик тебя уже утомил? Быстро, — беззлобно подкалывает хена Чонгук. — Утомил меня один безмозглый альфач, а с пирожком все прекрасно. Он написал, что сегодня останется у друга, — Мин специально умалчивает, что тот самый друг — Тэхен. Не хочет снова поднимать ту же тему. — Скоро начнутся плотные тренировки, хуй знает, когда еще смогу спокойно напиться и расслабиться. Пиздец, что бойцом, что тренером — никакой свободы. — Не могу, хен. У меня сегодня несколько индивидуальных съемок и VIP-съемка в пять вечера, быстро точно не освобожусь. Я чуть о ней не забыл, уже обещал Виена забрать, а пока ты не зашел, напоминание на телефон пришло, — посмеиваясь с ворчливого друга, говорит Чонгук. — Ооо, и кто наша звездочка сегодня? — Ким Сокджин. Хочет семейную фотосессию к своему юбилею. — Он по-прежнему отказывается работать с другими фотографами? — Ага. В прошлый раз он сказал мне, цитирую: «Мой милый мальчик, только ты можешь передать через камеру мою неземную красоту». — Ох уж эти самовлюбленные актёришки, — ржет Мин. — Будто ты его не видел. Он в свои почти сорок пять лет также шикарен, как в двадцать пять, — Чонгук действительно восхищается красотой омеги, тот по-прежнему привлекает огромную аудиторию к каждому проекту, в котором снимается. — Согласен. Но все равно он слишком самовлюблен. — Хах, это точно, но работать с ним мечтает вся Корея, а он во мне души не чает, поэтому для него я свободен, даже если трахаюсь, — оба альфы прыскают от смеха. — Я закончил, можем идти. Блять, как же хорошо, что у меня сегодня только две пары по расписанию. — Ага, а по факту одна, — стебется Юнги. — Ладно, погнали. *** Тэхен рвал и метал еще несколько часов после того, как ушел от Чона. Он на эмоциях рассказывал Чимину, что произошло в аудитории, пока они неслись по городу в сторону дома, кроя при этом альфу трехэтажным матом. Чимин всю дорогу просидел, вцепившись руками в кресло своего пассажирского сидения, и молился всем богам, чтобы выжить. Таким злым он Тэхена не видел никогда, поэтому смог выдохнуть лишь когда машина наконец припарковалась возле его дома. — Сегодня я останусь у тебя. Ты слишком взвинчен, еще хуйню какую-нибудь выкинешь, — сказал Чимин, отстегивая ремень безопасности. — Будешь останавливать, запрешь меня в комнате и станешь охранять? — съязвил Тэхен. — Ты что, дебил? Я собираюсь принимать непосредственное участие в случае чего, — подмигивает с ухмылкой Пак. Тэхен обожал Чимина за это. Тот всегда умел разрядить обстановку и поддержать в своей манере. — Ладно, я заеду за тобой к десяти вечера, — предупреждает Ким. — Почему так поздно? — Ты же знаешь моего папу, Чим. Он не успокоится, пока все не будет сделано идеально, и он лично это не проконтролирует, — вздыхает Тэхен, уже предвкушая, как сегодня заебется. — Да, ты прав. Ладно, в любом случае скучать без тебя я точно не буду, — воодушевлённого произносит Чимин. — А вот это уже интересно. Что собрался делать? — Тэхен заметил, как слишком уж засветился его друг. — Я все расскажу, кроха. Но давай вечером и, думаю, нам нужно напиться перед этим, — Чимин хочет наконец рассказать о Юнги, а учитывая, что тот оказался другом истинного Тэ, он обязан это сделать. Может альфа сможет как-то помочь? — Мне стоит переживать? — Нет, Тэ. Все хорошо, не парься. Просто нам обоим это нужно, –Чимин крепко обнимает на прощание друга. — Хорошо, ты прав. Напиться — это идеальный план. До вечера. Я позвоню, как буду выезжать. Тэхен направился домой, запихивая подальше мысли о случившемся. Время пострадать и побеситься у него еще будет, а вот если он не успеет собраться, получит от папы таких пиздюлей, что забудет собственное имя. Его за три месяца оповестили о планах на сегодняшний день, поэтому как бы сильно папочка его ни любил, все равно три шкуры спустит за опоздание. Так что пиздастрадальчество оставляем для виски и Чимина.

***

— Привет, пирожок, — Мин нежно целует истинного в лоб, аккуратно приобнимая. — Я рад, что ты все-таки нашел для меня время сегодня. — Привет, хен, — омега каждый раз внутри радуется как ребенок, когда альфа так трепетно его касается. Он привык к тому, что его хотят, но не к тому, что трясутся над ним, как над хрустальной вазой. И он соврет, если скажет, что ему это не нравится. — Не говори так, у меня всегда есть для тебя время, но ты же видел в каком состоянии был Тэ. Он неуправляем, если его довести. Я думал, мы в этот раз разобьемся, пока доедем до дома, таким бешеным я его еще не видел, — вздыхает Чимин, отстраняясь от альфы. Они очень сблизились за эти несколько дней, стараясь как можно чаще списываться или созваниваться, но встретиться удалось всего два раза. Поэтому поняв, что Тэ освободится поздно, Пак сразу же предложил альфе приехать. Они неспешно прогуливаются по парку недалеко от дома омеги. Юнги сорвался в ту же секунду, как только получил сообщение от Чимина, бросив недовольного Чонгука с недоеденным обедом. Как мальчишка, честное слово, бежит по первому зову. Но он только рад, потому что видит, что омега тоже тянется к нему. — Ты знал, что он будет гнать? — Конечно, знал, ты думаешь, я просто так бежал за ним? Он всегда выплескивает свои эмоции или в клубе, или за рулем. Как ты понимаешь, вряд ли бы он пошел в клуб в полдень. Правда в этот раз я ахуел от скорости, на которую он сорвался. — А если бы вы разбились? Почему не отговорил ехать? — Мин напрягся. Он действительно видел состояние блондинчика, в таком вообще-то за руль не садятся, а ведь рядом был Чимин. — Бесполезно, он слишком упертый. Все, что я мог — это сесть рядом, чтобы он знал, что несет ответственность еще и за меня. Он очень редко срывается, но я знаю, как действовать, не переживай, — Чимин неуверенно переплетает с альфой пальцы в попытке успокоить взволнованного Юнги. — Ты настолько ему доверяешь? Это, блять, не игры, Чимин, — Мин сам не заметил, как начал злиться и повысил голос. — Настолько, раз доверяю свою жизнь! Не лезь в это, я не ребенок и знаю, что делаю, — на повышенных тонах ответил омега, выдергивая руку. Он делится с альфой не для того, чтобы слушать нравоучения. Даже если Юнги прав, он никогда не поступил бы иначе. Они с Тэ всегда будут рядом, чтобы ни произошло. — Ты прав, извини, — Юнги останавливается, разворачивая к себе омегу, извиняясь поглаживает плечи. — Когда я представил, что могло что-то случиться, меня перемкнуло, но я тебя понимаю. Я бы тоже сидел рядом, будь на месте блондинчика Чонгук, — Чимин кивает, принимая извинения. — Кстати, ты ведь не сказал господину Чону о том, что услышал в коридоре? — Пак уверен, что нет, но все равно хочет услышать подтверждение. — Блять, пирожок, перестань. Я старше Гука на три года. Если ты будешь называть его при мне «господин Чон», я начну чувствовать себя педофилом, честное слово, — возникшее между ними напряжение тут же лопнуло. — Мы еще не спали, чтобы вы переживали об этом, господин Мин, — хихикая, говорит Чимин, проговаривая обращение игривым голосом. — Черт. Это не должно звучать так сексуально. — Мы позже это проверим наверняка, — многообещающе поиграл бровями омега. — Так ты не сказал? — Даже если бы сказал, он бы не поверил. А если бы и поверил, твоему другу это вряд ли поможет. — Почему? — Чимин искренне не понимает. Разве, узнай Чон правду, это не решит их проблему? — Это не моя история. Скажу только, что однажды он уже обжегся истинностью и теперь слишком рационально подходит к теме отношений. — В смысле истинностью? Как это могло произойти? Предназначенный ведь может быть только один? — Пак ахуел от услышанного и только больше запутался. — Повторюсь, пирожок, — это не моя история. А судя по тому, что я сегодня видел в его глазах, вряд ли у них что-то выйдет, — Юнги не видит смысла давать ложных надежд, Чонгук явно показал, что свою позицию не изменит. — Тэхен ему расскажет в любом случае, то что сегодня наговорил господ… — Чимин тут же исправляется, увидев насмешливый и предупреждающий взгляд альфы, — кхм…то, что сегодня наговорил Чонгук, Тэхен это так не оставит, твой дружок еще намучается. — Чимин ни секунды не сомневается в своих словах, он видел решимость в глазах друга и желание отыграться. — Твой друг имеет полное право рассказать правду, но предупреждаю, Гук сказал, что избавится от него, если блондинчик будет лезть. И его связи ему позволят, как минимум, выкинуть того из универа, — но Юнги удивленно вскидывает брови, когда слышит звонкий смех Чимина. — Ой, хен, я тебя умоляю. Он ничего не сделает крохе, даже если Тэ сядет ему на лицо прямо в кабинете декана, — на вопросительно-ахуевший взгляд альфы он продолжает. — Ты знаешь, кто у Тэхена родители? И вот этот хитрый прищур омеги не сулит ничего хорошего, Мин жопой чует. — Кто? — все же спрашивает. — Знаешь актера Ким Сокджина? Хотя, кто его не знает, — говорит Пак, а Юнги уже понимает, что услышит дальше. Пиздец. — Так вот, Ким Сокджин и его муж, министр здравоохранения Ким Намджун, являются самыми любящими и заботливыми на свете родителями крошки ТэТэ, — подмигивает Чимин, открывая секрет семейного древа своего друга. — Поэтому Чонгук ничего ему не сделает. Кроха, конечно, никогда не втянет своих родителей, чтобы как-то насолить Чону. Он не капризный и избалованный ребенок, несмотря на свое положение и юный возраст, но предупреди своего друга, что разбираться с Тэхеном ему придется самому. — В этом нет необходимости, пирожок. Думаю, он уже сам все понял, — Мин весело усмехается. Какой же, блять, сюрприз ждет его младшего. — Как? — Чимин не понял усмешки альфы, он чего-то не знает? — Сейчас у семьи Ким фотосессия, не так ли? — Мин прикинул, что уже около семи вечера, поэтому, дождавшись непонимающего кивка омеги, весело спрашивает: — Угадай, кто фотограф? — Пиздец, — выдыхает ошарашенный Чимин. — Это точно, пирожок. И очень жаль, что я лично не увидел выражение лица Гука, — ржет Мин. — Главное, чтобы они не убили друг друга на этой фотосессии. — Думаю, они скорее потрахаются, — оба смеются, зная, как проходят встречи их друзей. Хотя вероятность первого тоже крайне велика. — Пошли покормлю тебя, пирожок, а дальше придумаем. *** Тэхен, как никогда, радовался тому, что собирать его сегодня будет профессиональная команда. На пути домой он понял, что перестал видеть дорогу от еле сдерживаемых слез, поэтому свернул с трассы в сторону леса, заезжая поглубже. Он вылетел из машины громко крича и рыдая, потому что, сука, больно. Он обещал себе, что больше никто не увидит его разбитым, но как бы он ни храбрился, он все еще маленький и хрупкий омега. Да, он сам сделал этот шаг, сам был инициатором, потому что, услышав слова альфы, что тот не отвечал за свои действия, когда спал с ним, в голове была лишь одна цель — опровергнуть. Потому что задело, да. Потому что ревность сжирает, потому что тянет к Чонгуку и ему выть хочется от этого. Тэ никогда не думал, что истинность — настолько сильная связь. Это не любовь, а что-то намного глубже, что душу выворачивает от желания быть ближе. Но несмотря на свою тягу, он ведь давал Чонгуку выбор, давал возможность остановить все, оттолкнуть, да что угодно, блять. Какого хуя этот чертов альфа сначала подпустил к себе, а потом отмахнулся, как от назойливой мушки, причиняя боль словами?! В общем, больше часа Ким поддавался эмоциям и самокопанию, а когда пришел в себя, то понял, что его зареванную морду спасет только господь Бог. Поэтому, влетая в гримерку фотостудии, где папа запланировал фотосессию, он молился всем высшим силам, чтобы родителей не было. И, наверное, сегодня жизнь над ним уже достаточно поиздевалась, потому что молитвы были услышаны. Родители попали в непредвиденную пробку из-за какой-то аварии на дороге, но обещали скоро приехать. Тэхен ездил по ушам своему сегодняшнему визажисту — девушке-омеге, что у него отвратительная аллергия, оправдывая ей покрасневший от рыданий нос и такого же цвета припухшие глаза. Одежду уже доставили, так как отец отправил образы заранее, чтобы папа не переживал лишний раз. В общем, спустя полтора часа работы профессионалов, случилось чудо и к приезду семьи Тэхен уже выглядел, как модель с обложки журнала VOGUE, сумев полностью скрыть следы своей недавней истерики. Тепло встретив родителей, они начали болтать на отвлеченные темы, пока Кимов старших готовили к съемке. Они обсуждали прошедший день, при этом обмениваясь комплиментами в адрес друг друга. Тэхен, попав в привычную атмосферу семейной идиллии, наконец-то смог окончательно успокоиться и вернуть свой привычный образ веселой язвочки. Помните, что Тэхен думал, что жизнь решила помиловать его на сегодня? Забудьте. Закончив последние штрихи с образом, Сокджин взял под руку своего сына, выводя из гримерки к уже полчаса ожидающему их в первой локации мужу. А локаций, к слову, запланировано на сегодня около шести. — Милый, поверь, ты будешь пищать от восторга, когда получишь готовые фото. Я нашел это сокровище год назад и напрочь отказался работать с другими фотографами, — вещал по сотому кругу старший омега сыну. — Да-да, пап. Я помню, как ты сияешь после каждой работы с этим твоим сокровищем, — незаинтересованно отзывался омега. Его больше привлекают пейзажи, чем закрытые студии. Ему нравится, как в фотографии можно передать то, на что обычно никто не обращает внимания. Конечно, он после учебы также планирует работать со знаменитостями, но его стиль будет абсолютно отличаться от тех, что сейчас имеются, Тэхен в этом уверен. Поэтому несмотря на то, что на слуху, конечно же, много именитых фотографов, но есть всего несколько, за работами которых Тэхен действительно наблюдает. — Нет, ты не понимаешь, милый. Джейкей действительно безумно талантливый молодой человек, поэтому мы сегодня обязательно сделаем тебе индивидуальный фотосет, — продолжает щебетать старший омега, даже не заметив, как вздрогнул и чуть запнулся на ходу сын, услышав знакомое имя. — Ох, а вот и он, сейчас я вас представлю, – подходя к спокойно беседующим альфам, сообщает Сокджин. — Добрый вечер, мой милый мальчик. Извини за опоздание. Пробки, — Сокджин уже на протяжении года проводит все свои фотосъемки исключительно с этим человеком, поэтому по обоюдному согласию они давно ушли от формальностей, общаясь больше, как хорошие знакомые. — Позволь представить тебе моего любимого и единственного сына Ким Тэхена. Думаю, с моим супругом вы уже успели познакомиться, — хихикает Сокджин. — Добрый вечер, Джин. Ничего страшного, я все понимаю. В любом случае, я освободил под вашу съемку весь вечер. Не переживайте, мы все успеем, — Чонгук приветливо улыбнулся старшему омеге и перевел наконец взгляд на того, от кого бешено, что неожиданно, зашлось сердце и моментально встал член. Сука. Ну потому что, как можно быть настолько божественно сексуальным, вашу мать?! За что судьба так жестока?! Почему именно он оказался сыном Сокджина?! Почему Сокджин решил работать именно со мной, блять?! А если бы я успел переодеться в костюм после тренировки? Как бы я сейчас оправдывал ебучий стояк?! Боже, какой он красивый. Бляяяять. Обо всем этом думает Чонгук, пока с абсолютно спокойным выражением лица смотрит на ошарашенного омегу и говорит: — Сокджин, мы с Тэхеном уже знакомы, — на вопросительный взгляд обоих старших Кимов, Чонгук поспешил объясниться. — Так вышло, что с этого семестра я временно преподаю на факультете Тэхена. Веду дисциплину фоторетуши. Хочу сказать, неудивительно, что у таких родителей, вырос очень умный и безумно красивый сын. Я уверен, снимки выйдут потрясающие, — Чонгук сам в ахуе, как сумел удержать спокойный голос, потому что мозг плавится от возбуждения. Его и так безумно тянуло к этому омеге, но то, в каком образе предстал Ким сейчас, просто сносит крышу. А Тэхен, взяв себя в руки, заткнул бешено бьющееся сердце и жалостливо скулящего омегу, который снова выполз из укрытия. Сучка в нем потерла ручки с ядовитой усмешкой. Он видел пожар на дне черных глаз. Вот сейчас-то он отыграется за сказанные альфой слова. Посмотрим, Джейкей, насколько я тебе не нужен. С этими мыслями омега ярко улыбнулся своей милой квадратной улыбкой. Улыбнулся так, что сердце альфы пропустило удар. Чонгук видел эту улыбку лишь раз, позже стерев ее слезами в номере пятизвездочного отеля. — Господин Чон, как тесен мир. Рад вас снова видеть, — омега перевел взгляд на Сокджина. — Папа, господин Чон сегодня провел такую интересную лекцию. Он умеет так доходчиво доносить материал, что он отпечатывается глубоко внутри сознания, — восхищено произносит Тэхен, краем глаза замечая, как дернулся кадык альфы. — Да это же здорово, что такой профессионал будет вести одну из важнейших дисциплин, — восхищался Джин. — Я безумно рад. — Это действительно хорошая новость. Я видел все фотосессии мужа в твоем исполнении, Чонгук, и хочу сказать, что ты отлично знаешь свою работу и, думаю, сможешь достойно передать свой опыт и свежий взгляд подрастающему поколению, — вставил свое слово Намджун. — Спасибо за комплимент. Мне приятно это слышать от таких уважаемых людей. Пожалуй, приступим к съемке? — Да, ты прав. Время — деньги, как говорится, — подхватил Сокджин, направляясь с мужем к своим местам в первой локации. — Я надеюсь, ты постараешься для меня, Джейкей. Я сегодня был очень старательным, когда отсасывал твой вкусный член, — шепнул осторожно Тэхен, чтобы его услышал только Чонгук, а потом, как ни в чем не бывало, направился за родителями. Сука. Сука. Сука. Чонгук дал себе минуту, чтобы выдохнуть и выкинуть из головы блядскую картинку мокрого подбородка, заплаканной мордашки и растраханых губ. Омега действительно очень старался. Взяв наконец себя в руки, он приступил к съемке, которая, зная Сокджина, продлится не меньше трех-четырех часов. И эти часы оказались худшими в жизни альфы. Нет, конечно, сама съемка проходила идеально. Семья Ким смотрелась гармонично во всех подобранных образах. Оба старших Кима умели работать на камеру. Это и понятно, учитывая их положение в обществе, оба с камерой на «ты», а Тэхен… А Тэхену и делать ничего не нужно. С его красотой, харизмой и умением себя подать, камера в него влюбилась бесповоротно. На каждом кадре омега был просто неотразим. И ровно на столько же, блять, жесток. Он заигрывал с Чонгуком через фотоаппарат, как сущий дьявол. То сексуально закусит губу, то подмигнет, то задницу свою ахуенную оттопырит, что Чон больше никого в кадре не видит. И каждый ведь раз вместе с Сокджином подходил, якобы проверить, как получаются кадры, и прижимался всегда слишком близко, что дыхание замирало. Закончив с третьей локацией, пока Джин проверял получившийся материал, а Намджун задержался со сменой образа, Тэхен неожиданно подошел к Чонгуку, схватив за стояк (ну потому что блядский третий образ возбуждал каждую секунду) на пару секунд, выбив этим жестом весь воздух из груди альфы. Потом так же резко отстранился и едва слышно произнес: — О женихе, наверное, думаешь, Джейкей, — вздохнул наигранно грустно, вильнул задницей и ушел обратно к Джину. Что младший Ким творил на индивидуальной съемке — было отдельной пыткой. Если бы не родители, он бы точно устроил обнаженку для альфы. Пусть оба образа не были откровенными, в них был откровенен сам омега, а локация с кроватью заставляла кипеть и мозг, и член. Подойдя проверить последние кадры на рабочем ноутбуке, Тэхен нагнулся как можно ближе к уху Чонгука, направляя взгляд в экран, и низким бархатным голосом зашептал: — Ты будешь дрочить на эти фото, но тебе будет недостаточно. Ты будешь думать обо мне, втрахивая Виена в кровать, но всё будет не тем после меня. Пресно и скучно. Потому что никто и никогда не станет мной. Я создан для тебя, — по коже Чонгука пошли мурашки от этих слов, — тебя тянет ко мне. Если бы мы были здесь одни, ты бы уже давно был глубоко внутри меня, Джейкей. Снова. Условия те же, мой альфа: оттолкни меня, сделай мне больно, заставь меня отступить. Ты уверен, что выиграешь эту битву? — Тэхен отстранился, видя, как тяжело дышит мужчина, прикрыв глаза, и как сжимаются в кулаки его ладони. — Спасибо, господин Чон. Вы действительно профессионал в своем деле, — произнес Тэхен уже обычным будничным голосом и на пятках развернулся в сторону гримерки, оставив альфу обтекать. Как же было тяжело. Тэхен чуть с ума не сошел от такого долгого нахождения рядом с истинным, когда почти каждый взгляд альфы был направлен на него. Все тело горело под этим взглядом, а внутренний омега бегал, радостно виляя хвостиком. Он видел глаза, полные восхищения и желания, он видел, как Чонгук старается держать себя в руках и как откровенно хреново у него это получается. Нет, конечно, у других присутствующих фотограф не вызывал никаких вопросов, но Тэ видел его насквозь. Он видел, как дергался кадык альфы от легких заигрываний с камерой, как часто тот хватался за бутылку воды, желая сделать очередной глоток. Боже, какое это было удовольствие и мучение одновременно. Хотелось ближе, хотелось касаний, хотелось снова окунуться в омут с головой. Было безумно тяжело сдерживать себя. Наконец-то он может выдохнуть и собираться домой. Спустя тридцать минут, когда макияж был полностью смыт, а образ заменен повседневной одеждой, Тэхен почувствовал то, что чувствовать вот вообще не должен был. Блять. Эта встреча и игры с Чонгуком настолько поглотили его, что он пропустил прием долбанных блокаторов. Тэхен нервно хватает свою сумку, находит необходимые таблетки и быстро выпивает нужное количество. Тело начинает гореть от повышенной температуры, отчего на лбу появляется испарина, сзади чувствуется липкость, а запах усиливается. Нужно срочно в уборную. Сука, как хорошо, что Чон свалил. Буквально пятнадцать минут назад Тэхен видел в приоткрытую дверцу гримерки, как альфа прощался с его родителями. Он еще не решил, хочет ли сейчас раскрывать их истинность, а значит времени подумать есть до завтра. Следующий шанс доказать, в случае чего, предоставится только через три месяца, после блядской свадьбы. А как это сделать правильно сейчас, Тэхен просто не знает. Слишком много успело произойти между ними, и того настроя, как после первой совместной ночи, парень уже не испытывал. Он вообще не уверен, что это нужно альфе. Да, он влечет Чонгука в сексуальном плане, но есть ли за этим что-то большее или ему просто кажется? Со всеми этими мыслями Тэхен спешно залетает в уборную и столбенеет. Прямо напротив него, сидя задницей на раковине, стонет, откинув назад голову, тот самый Чхве-красавчик-жених-Виен, пока Чонгук, по-звериному порыкивая, вылизывает ему шею, оставляя дорожку ярко-бордовых отметин на коже. Одна рука альфы крепко вцепилась в бок омеги, пока другая надрачивает ему же член. В воздухе витает яркий насыщенный запах роз, феромоны которого кричали о том, как сильно Чхве возбужден, и легкий, едва слышимый запах мяты. Они настолько были друг в друге, что даже не заметили, что больше не одни. Болезненный скулеж — последнее, что почувствовал Ким от своей внутренней сущности. Тэхен просил доказать, что не нужен, просил оттолкнуть, просил сделать больно. Что ж… Чонгук сделал все одним ударом. Ким сломался в эту самую секунду. Его маленький омежка сломлен окончательно, а он стоит как вкопанный и глаз не может оторвать от того, как руки альфы дарят наслаждение другому. Блять, он ведь просил не бежать в чужие объятия после него. Мерзко. Как же, сука, мерзко и больно. Даже если Чонгук ему не принадлежит, неужели самому не противно?! Неужели альфе действительно настолько похуй на то, что происходит между ними? Настолько, что он трахает одного омегу днем, а другого ночью? Тэхену плохо морально, хотя его лицо не выражает ни единой эмоции, и кроет физически от приступов течки — подавители не успели подействовать. Сегодня судьба решила все за него. Запах сочной клубники сгустился от разочарования и обиды, перекрывая удушливый запах роз и легкий мяты, заполняя собой пространство. Альфа делает резкий вдох, продолжая быстрые движения рукой по члену, и так же резко поворачивает голову, встречаясь своими ошарашенными красными глазами с расширенными зрачками, с улыбающимися пустыми глазами Тэхена, поблескивающими алыми всполохами. Чонгук понял. Почувствовал. В этот момент Виен громко вскрикивает, содрогаясь в руках альфы от оргазма, выкрикивая его имя, так и не открыв глаз. А Тэхен горько усмехается, не отрывая взгляда от своего истинного, и шепчет одними губами: — Ты победил, Чонгук. Он покидает уборную, уверенный, что альфа его понял. Не прощаясь с родителями, Тэхен вылетает из здания, прыгает в машину и срывается с места. Он даст себе эту ночь, чтобы побыть жалким и слабым, а завтра все изменится. С Чонгуком покончено.