Прошу, почини меня…

Чонгук чуть вслух не взревел, когда Тэхен направился в гримерку, оставляя его за ноутбуком, на экране которого с кровати на него смотрел желанный каждой клеточкой омега. И ведь прав, чертов дьявол, если бы не команда и старшие Ким, он бы взял его на этой самой кровати, если бы, блять, не в первую же секунду, увидев тот красный пиджак на голое тело. Сука. Так не может продолжаться. Чонгук смотрит на время, уже начало десятого. Виен еще час назад написал, что хочет приехать за ним, значит скоро будет здесь. Они поедут домой и вот уже там он сбросит свое сексуальное напряжение со своим омегой, а к Киму больше не прикоснется. Хватит. Собирая аппаратуру легче не становилось, каждый раз глаза возвращались к долбанной кровати, на которой позировал Тэхен. Все внутренности скручивало от взгляда и самого омеги в момент съемки, да и после нее. Мало того, что его предает собственный член, а следом и внутренняя сущность, так теперь еще и долбанное сердце, которое до сих пор бешено стучит. Блядство. Чонгук подходит к Сокджину и Намджуну, чтобы попрощаться. Ему быстрее нужно покинуть свою студию и, желательно, собственную голову. Он направляется в уборную, чтобы умыться холодной водой и прийти в себя. Чонгук стоит, облокотившись руками по обеим сторонам от раковины, стараясь глубже дышать, чтобы успокоиться, но его одиночество нарушает звук открывшейся двери. — Милый, привет. А я ищу тебя, — Виен подходит к альфе, нежно проходясь рукой вдоль напряженной спины. — Что-то случилось? Но вместо ответа его резко хватают, заставив вздрогнуть от неожиданности, и накидываются с требовательным поцелуем. Виен поддается беспрекословно, он помнит, что у его альфы еще не закончился гон, но запаха и усилившихся феромонов не ощущает, что вообще-то странно. Они целуются до нехватки кислорода. Чонгук рычит от желания скорее трахнуть своего омегу и успокоить бешено колотящееся сердце, но становится только хуже. Губы — не те, нетерпеливые стоны — не те, а под закрытыми глазами мелькают платиновые волосы вместо смоляных. Сука. Ким будто записал свои слова на жесткий диск в голове альфы, воплощая их в реальность. Чонгук пытается выкинуть образ блондина из головы. Хватает Виена, усаживая на раковину, запускает руку в свободные легкие брюки и под белье, обхватывая чужой член рукой. Он метит каждый сантиметр шеи яркими метками, рычит, доказывая себе и своему альфе, что вот так правильно, что вот их омега, что именно Виену он должен доставлять удовольствие и от него же получать сам. Он слушает несдержанные стоны, надеясь заглушить в голове другие — бархатные, что поражают и цепляют своей нереальностью. Но когда в сознание неожиданно врывается запах сочной клубники, его пробивает разрядом тока, зрачки расширяются, как от дозы наркотика, все тело содрогается от состояния эйфории, а легкие горят огнем от неправильности возбужденных феромонов роз в воздухе. Продолжая движения рукой по инерции, Чонгук ошарашено поворачивает голову, натыкаясь на насмешливый и безжизненный взгляд карих глаз, в которых на секунду полыхает алым, и на дне которых он успел увидеть разрушенный внутренний мир. Клубника. Клубника — запах доминантного омеги напротив. Клубника — запах его истинного. Клубника — запах Тэхена. Осознание накрыло его бетонной плитой. Внутренняя сущность рычала, скалилась, была готова разорвать собственного человека в попытке защитить предназначенного, которого толком не чувствовала. А содрогающийся в оргазменных судорогах Виен только подливал масла в огонь. — Ты победил, Чонгук. Последнее, что слетело с губ его истинного прежде, чем он ушел, забирая с собой такой уже необходимый аромат клубники. Тэхен всего дважды называл его настоящим именем. Видимо, когда пытался донести всю серьезность своих слов. И Чонгук сейчас понимает, что он не победитель, он, кажется, остался в проигравших. Резко отстраняясь от Виена, Чонгук пытается переварить весь пиздец, что сейчас произошел, неосознанно пытаясь надышаться клубничным запахом, который стал почти неуловим. — Чонгуки, ты чего такой бешеный? Блокаторы же вроде только ослабевают, — Виен спрыгивает с раковины, убирая сухими полотенцами свою же сперму, и оборачивается к зеркалу, чтобы привести себя в нормальный вид. — Чонгукиии, ты что натворил?! У меня же съемки всю неделю, — капризно хнычет омега, разглядывая усыпанную засосами шею. — Хватит ныть, Виен! — рявкает Чонгук. Его голова начала раскалываться, альфа внутри сходит с ума, воет, скребется, рычит. Еще и Виен со своими капризами. — Я устал сегодня. Извини, мне это было нужно. Не устраивай катастрофу, визажисты все скроют, а если нет — это сделают при обработке, — уже более спокойно пытается говорить альфа. — Пожалуй, ты прав. Просто я до сих пор в шоке от твоих собственнических замашек, — Виен подходит к альфе и окольцовывает его шею, развязно улыбаясь. — Ты был таким диким! Я рассчитывал, что ты подчинишь и трахнешь меня на этой раковине, милый. Я готовился для тебя, ты можешь взять меня прямо сейчас, — проговаривает в губы, начиная посасывать нижнюю. Омега очень завелся от такого своего альфы и жаждет продолжения, но Чонгук отстраняется, аккуратно снимая чужие руки со своей шеи. — Прости, детка. Мне срочно нужно к хену. Он позвонил мне недавно, ему нужна помощь. Забыл предупредить тебя, — нагло пиздит Чон. Ему нужен друг, чтобы напиться и все переварить, только тот еще не в курсе. — Я думал, что хотя бы в гон буду важнее твоего дружка. Ты всегда бросаешь меня ради этого отбитого верзилы, — Виен не скрывает раздражения в своем голосе. С Мином у них сразу отношения не сложились. — Прикуси язык, детка. Не заставляй меня грубить. Юнги всегда будет важным человеком в моей жизни, смирись, — Чонгук наконец смывает со своих рук сперму омеги, после умывая лицо. Вся его сущность требует отмыться от запаха роз. Пиздец. — Ну мииииилый, я твой омега. Ты должен проводить со мной гон, а не скакать по городу за Мином, — включает капризную омежку Чхве. Он был воплощением стереотипов о безмозглых куклах-моделях, за исключением того, что был вовсе не глуп, а наоборот, достаточно умен и начитан. Он был расчетлив, умел манипулировать и добиваться своих целей, строя из себя дурачка. Именно поэтому он не нравился Юнги. Слишком много пафоса и лицемерия. А Чонгуку было плевать. Они были честны друг с другом, он знал Виена настоящим, поэтому его все устраивало. Но теперь, познав открытую строптивость, характерность и дерзость Тэхена, еще не зная о связывающей их истинности, Чонгука начала подбешивать эта наигранная глупость Виена, а конкретно в эту минуту вообще выводить нахуй. — Я сказал, уймись, — Чонгук давит на омегу феромонами, желая подчинения. Он сейчас не в настроении. — Что с тобой? Почему ты так груб со мной сегодня? Ты очень давно не применял на мне свои доминантные замашки, — Виен в растерянности, внутренняя сущность поскуливает от подавляющей ауры. — Я уже сказал, что устал, зачем поднимать тему с Юнги сейчас? У меня правда был тяжелый день. Я поеду сам. Извини, что сорвался на тебе, — Чонгук покидает уборную, не желая продолжать разговор. Ему вообще не до этого. Не найдя нигде Тэхена, Чонгук набирает друга, надеясь, что тот не отказался от своей идеи сходить сегодня в бар. — Привет, пиздюк. Чего надо? — Юнги в своем репертуаре. — Собирайся, мы едем в бар, хен, — без приветствий говорит Чонгук, садясь в свою машину. — Нихуя себе новости, время половина одиннадцатого, тебе же на работу завтра? И как же Виен, гон и желание трахаться всю ночь напролет? — Юнги предполагает, что друг изменил свои планы после того, как узнал, кто является родителями Тэхена, и, возможно, что-то произошло на самой съемке, судя по голосу Чона. — Это подождет. У меня сейчас каша в башке, мне нужно срочно выпить. Я еду за тобой. Буду через двадцать минут. — Понял, принял. Жду. Заехав за другом, Чонгук сухо поздоровался, уйдя снова в свои мысли до самого бара. Юнги не лезет в душу, он знает, что младший поделится, когда созреет. Они располагаются за самым дальним столиком в баре, как обычно заказывают бутылку виски и закуски. Когда официант приносит алкоголь и лед, Чонгук сразу наливает на два пальца стакан себе и другу. Не закрывая бутылки, он осушает первый, наливает второй, так же выпивая залпом. Налив третий, он наконец-то закрывает бутылку. Юнги смотрит на эту картину молча, но ахуевая и задаваясь вопросом, что могло произойти, что Гук в таком состоянии? — Тэхен — сын Сокджина, — наконец-то начинает говорить Чонгук, смотря на хена. — Я знаю, — на непонимающий взгляд друга поясняет: — Чимин сказал, когда ваша съемка уже шла. Он, кстати, тоже не знал, что фотографом будешь ты. И что, ты настолько ахуел от семейства Ким, что решил нажраться? — кивает Мин на стакан в руках друга. — Тэхен — мой истинный омега с доминантным геном, хен, — Чонгук произносит на одном дыхании. Он до сих пор не верит, что это все правда. — А, понятно. Удивлен, что он тоже доминант, — Юнги спокойно отпивает из своего нетронутого стакана, не изменившись в лице. Чонгук немного теряется от спокойствия друга. Его только это удивило? Они, конечно, не эмоциональные омеги, да и сам по себе Мин достаточно сдержанный человек, но чтобы, блять, настолько? Никакой реакции абсолютно? Просто понятно? Чон вглядывается в лицо друга и остатками функционирующего мозга пытается мыслить логически. Тут что-то не так. Мин изначально слишком отстаивал омегу, пытался подтолкнуть к нему, интересовался их ситуацией. Так не было ни с одним из бывших любовников Чона. — Ты знал, не так ли? — Чонгук уверен в своем предположении. Он спрашивает исключительно для галочки. Более того, он уверен, что информатором оказался не Чимин. — Как давно? — С момента, как ты рассказал про поведение своей сущности. Я испытывал то же самое к Чимину, только в разы сильнее, потому что почувствовал связь сразу, — Юнги нет смысла врать. — Почему не сказал? Ты, блять, видел, что я с ума от своих мыслей схожу, почему ты ничего не сказал мне, хен?! — Чонгук ударяет кулаком по столу. Он места себе не находил, мучился, не понимая себя и своего альфу, а хен знал и молчал. — Успокойся и не фокусируй на себе всех в баре, Гук, — пусть ночью вторника бар и был полупустым, однако внимание той малой части присутствующих Чонгук привлек, а им это ни к чему. Всё-таки не последние люди в обществе, и не хотелось бы, чтобы завтра в интернете гремели какие-то слухи. — Сказал бы я, и что? Ты бы поверил? Окей, ты мог проверить, а дальше что? Ты с пеной у рта доказывал, что нахуй тебе истинность не нужна, что тебе нахуй не нужны чувства, и Тэхен тебе не сдался. Это было только между вами, и раз блондинчик решил молчать, значит не мне открывать свой рот. Я просил тебя к себе прислушаться, просил подумать хорошенько, ты сделал? Ты как баран уперся, что тебе нужно думать о свадьбе, а все, что между тобой и Тэхеном — ошибка. Ты, блять, сущность свою не послушал, так чего ты хочешь от меня? Чонгук осушает залпом еще два стакана. Юнги прав во всем. Абсолютно во всем. Он сам виноват в этой ситуации. — Он сразу все понял, ведь так? — Чонгук сам не понимает зачем вообще это спрашивает. — Ты считаешь, что ты настолько ахуенен, что девственный омега просто так рискнул бы прыгнуть в постель с доминантным альфой в гон, тем более с тем, которого впервые видит? — Юнги удивляется тупому вопросу друга. — Почему он в принципе решился на секс? Он же был на блокаторах, он знал, что я ничего не почувствую, он не должен был, — этот вопрос мучает его до сих пор. Он помнит растерянные голубые глаза, полные слез, когда уходил. — Нет, Гук, все не совсем так. Ты же почувствовал, как действует на организм первый вдох феромона истинного? — Чон кивает. — Ощущение, что ты принял что-то очень сильное, эйфория парализует все тело. Он спал с тобой не просто потому, что захотел с тобой переспать. Он спал с тобой, как твой омега, потому что чувствовал себя обязанным помочь своему альфе. Блондинчика настолько захлестнуло инстинктами и твоими феромонами, что он забыл, что сам сидит на таблетках. Пирожок сказал, что Тэхен понял это только после того, как ты ушел, оставив его в номере одного. В голове Чонгука калейдоскопом проносятся все воспоминания, связанные с Тэхеном. Его поведение, глаза от тех ярко-голубых полных счастья, до пустых разрушенных карих с красным отливом. Сознание оглушает почти каждая фраза омеги, они набатом бьют в мозг, заставляя помнить все: — Я — Ким Тэхен. И я никуда не отпущу тебя от себя…. — Я не мог по-другому, и я доверяю тебе. Не сдерживай себя, я все выдержу, — шепотом заканчивает Тэхен…. — Знаешь, я всю жизнь мечтал подарить девственность своему истинному, чтобы никто до него меня не касался. Лучший друг стебался надо мной, что так и помру девственным цветочком, а тут ты…. — А как же ты? Мы? — хриплым голосом интересуется омега… Последнее, что видит Джейкей, — это хрустальные слезы, стекающие по прекрасному лицу. — Я…я староста, меня зовут Ким Тэхен… — Спасибо, господин Чон, вы очень внимательный и заботливый альфа, вашему омеге безумно повезло. Я обязательно схожу в медпункт, но, боюсь, мне там не помогут, — омега поворачивает все те же безжизненные глаза и еле слышно произносит: — Не все могут починить то, что сломано… — Действительно, где я и где Чхве Виен, так? Меня трахнуть можно только в беспамятстве…. — Я не хочу больше слышать твои отмазки, Джейкей. Оттолкни меня сейчас или неси ответственность за последствия… — Да, я псих, но полностью принадлежу и подчиняюсь тебе… — Не смей прикасаться к нему в гон, не смей снова трахать его после меня. Если я узнаю, я никогда тебя уже не прощу. Твой гон только для меня. Либо я, либо жри блокаторы, но не пачкайся этим омегой, не поступай так со мной, Чонгук…. — Ты будешь дрочить на эти фото, но тебе будет недостаточно. Ты будешь думать обо мне, втрахивая Виена в кровать, но всё будет не тем после меня. Пресно и скучно. Потому что никто и никогда не станет мной. Я создан для тебя, — по коже Чонгука пошли мурашки от этих слов. — Тебя тянет ко мне. Если бы мы были здесь одни, ты бы уже давно был глубоко внутри меня, Джейкей. Снова. Условия те же, мой альфа: оттолкни меня, сделай мне больно, заставь меня отступиться. Ты уверен, что выиграешь эту битву? — Ты победил, Чонгук… Как же он проебался. Чон хватается за голову. Он, блять, не понимает, что делать теперь со всем этим. Он оставил идею истинности девять лет назад в общей душевой спортивного зала университета. Он сделал себе имя, построил отношения, не искал чувств, готовился к свадьбе и созданию семьи, собирался дальше строить карьеру. Почему сейчас?! Почему вот так?! Почему они оба должны проходить через это? Поток его мыслей прерывает голос хена: — Как ты вообще узнал? Он собирался до завтра подумать, как тебе сказать и стоит ли вообще лезть в твою жизнь с истинностью. — Ты, я смотрю, дохуя о нем знаешь, Юнги, — Чонгук осушает очередной стакан. — Я даже не знаю, стоит мне сказать судьбе спасибо или нет. Ведь тут, блять, все всё решают за меня. Что мне рассказывать, когда рассказывать и рассказывать ли вообще. Пиздато живу, можно вообще ни о чем не думать, за меня все сделают другие. — Закончил? — Юнги спокойно реагирует на выпады друга, он не представляет, что ощущает сейчас младший. — Нет, блять, я только начал, — психует Чонгук. Его выводит, что все изначально пошло по пизде, что он нихуя не знает, что делать дальше. — Интересно, как я узнал? Романтично, блять, как пишут в романах, вознося великое чувство. Прямо как мечтал все детство. Я, блять, накинулся на Виена в туалете студии, потому что всю съемку провел с ебучим стояком и колотящимся сердцем из-за Тэхена. Я доказывал себе, что мне эти непонятные чувства не всрались, что вот он — Виен — мой омега. Обсосал ему всю шею метками, феромонами его окружил, пока дрочил ему, чтобы сущности своей донести, что вот, у нас уже есть омега, что нельзя смотреть на другого, что все неправильно, нельзя, блять, что все уже решено. А потом я почувствовал клубнику: яркую, сочную, самую, блять, вкусную на свете клубнику, она была повсюду и меня накрыло. Я, сука, почувствовал истинного, пока дрочил жениху член в ебучем толчке. Вот как я узнал, Юнги. Нравится история?! — Чонгук снова выпивает стакан, его колотит от всей этой сраной ситуации. — Что с Тэхеном? — Юнги напрягся из-за услышанного. — Откуда я, блять, знаю? Он вылетел из туалета, когда Виен кончил мне в кулак. Я искал, когда вышел, но его уже нигде не было, а номера у меня нет. Тебя только это интересует? Как я, тебе похуй? — Что ты знаешь о последствиях измены в истинной паре, ебаный эгоист? — серьезно спрашивает Мин. — Меня это никогда не интересовало. У родителей не было с этим проблем, и я никогда не задумывался, что предназначенные могут изменять, а тем более, что у этого есть последствия, — озадаченно произносит Чонгук. Ему очень не нравится вид напряженного хена. — Все могут изменять, Чонгук. Истинность — не гарантия верности, только из-за истинности у этого могут быть очень хуевые последствия, я бы сказал, непоправимые, — Юнги продолжает, видя, как напрягся Чонгук. — Если вы — истинная пара, и один из вас застанет или почует измену своего предназначенного в период течки и гона, это убивает уязвимую циклом внутреннюю сущность. Она исчезает из-за невыносимой боли навсегда. Теперь ты, блять, понимаешь, почему мне похуй сейчас на твои внутренние метания и я интересуюсь Кимом? — рявкает Юнги. — Пиздец, — Чонгук ошарашен от услышанного. — Сейчас, подожди, — альфа быстро прокручивает в голове последнюю встречу с Тэхеном. — В туалете я ощущал его омегу, очень-очень слабо, но ощущал. — Хорошо, — Юнги расслабляется, значит, последствия не настолько необратимы. — Откуда ты вообще все это знаешь? — спрашивает все еще шокированный Чонгук. — Я сам встретил истинного, и если ты забыл, я ко всему подхожу ответственно. Поэтому раз уж меня не обошла матушка-природа стороной, я должен был знать все об этой связи, — Чонгук согласно кивает. Он вот об этом не думал. — Но Тэхен ведь понимал, что гон я провожу с Виеном, почему моя внутренняя сущность только сейчас так сильно отреагировала на его состояние? — продолжает сыпать вопросами Чон. — Потому что истинность работала односторонне. Ты причинял боль его сущности, да, но так как твоя еще не признала в нем истинную пару, ущерб был минимальный. Какие последствия будут сейчас, я без понятия, — Юнги выпивает второй стакан, подавленный осознанием серьезности ситуации. — Домолчались, блять. Почему он сразу обо всем мне не сказал? — Чонгук устало трет глаза. Как теперь все это разгребать? — А ты дал ему сказать? — Юнги в упор смотрит на друга, уже зная ответ. И Чонгук понимает, что нет, не дал. В отеле он сразу категорично высказался по поводу мечты Тэхена об истинном и об истинности в целом, не дав даже оспорить свое мнение, а дальше вылезла история с помолвкой и свадьбой. — Мне нужно поговорить с ним, — Чонгук не видит другого выхода. — О чем ты собрался с ним говорить? Отменишь свадьбу и побежишь с блондинчиком на свидание? Или скажешь все забыть и не трогать тебя? Ты сам-то решил, что будешь теперь делать? Ему хуево, Гук, гораздо хуже, чем тебе сейчас. Оставь его в покое. Дай вам обоим наконец время отдохнуть, — Юнги видит, что Чонгук мечется, что он потерян, и в таком состоянии он может только усугубить ситуацию. — Боже, ты не говорил, что истинность — настолько сильная связь. Меня просто разрывает, альфа рвется к нему, хочет искупить вину, защитить от боли. Я и до этого не мог спокойно реагировать на Тэхена, но сейчас какой-то пиздец, — Чонгук понимает, что друг прав. Какой смысл срываться к омеге, если он сам в себе разобраться не может, что он даст Киму? — Ты не интересовался, а я не говорил. Псевдоистинность оставила на тебе свой отпечаток, поэтому зачем мне было лезть к тебе под кожу со своей исповедью? — пожимая плечами говорит Мин, отпивая несколько глотков. — Что делать-то собираешься? — Для начала нужно в голове все уложить, потом буду со всем разбираться. Хорошо завтра нет пар у группы Тэхена. Нам лучше не видеться пару дней. Ты прав, нам обоим нужно время, — Чонгук устало вздыхает. Ему просто нужно отпустить ситуацию, напиться и отдохнуть, а когда шоковое состояние отпустит, будет решать проблемы. — Я всегда прав, пиздюк. За это и выпьем, — Юнги поднимает вверх свой стакан, чокаясь с другом. Он переводит тему разговора на свои тренировки с новыми бойцами, заставляя друга выдохнуть хоть на время от собственных мыслей.

***

Чимин выходит на улицу, после того как получил короткое сообщение от Тэхена в 22:40 с кратким «жду». Мало того, что задержался, так еще и не предупредил, что едет. Чимин вылетел в первом, что попалось под руку. Он жопой чует, что на съемках что-то произошло, и его прекрасный зад как всегда оказался прав. Из машины вываливается в стельку пьяный Тэхен с полупустой бутылкой коньяка. Глаза Пака расширяются до состояния аниме. Как он, блять, вообще доехал??? Тэхен еле стоит на ногах, придерживаясь за открытую дверь машины, и весело раскачивает в воздухе той самой несчастной бутылкой. — Чиминиииии, а вот и я, — хихикает Тэхен. — Это я, блять, вижу. Ты почему пьяный за руль уселся, придурок?! — Чимин стоит, как вкопанный, его потряхивает от мыслей, что могло произойти. — Я не …ик…уселся. Я пил …ик…за рулем, — Тэхен пьяно улыбается, смотря на друга. — Чиииииим, а Чонгук теперь ….ик…тоже знает, что мы …ик…истинные, представляешь? — Так, понятно. Поехали тебя откачивать, потом расскажешь. Куда, блять?! Я поведу! — Чимин подходит к собиравшемуся сесть обратно за руль другу, закидывает его руку себе на плечо, помогая дойти до пассажирского сиденья. — Ты же не куришь, почему вся машина воняет сигаретами? — Чимин строго смотрит на довольного друга. — А я раньше…ик…и не трахался, но начал же, — Тэхен заливается смехом, пока усаживается на пассажирское сиденье. — Видимо, все совсем хуево, кроха, — бубнит себе под нос Чимин, пока обходит машину и занимает место водителя. Тэхен уснул сразу же, как только они выехали в сторону квартиры. Ехать по пустому городу минут сорок, поэтому, когда Чимин наконец припарковался около нужного здания, друг успел немного прийти в себя. По крайней мере, шел своими ногами и без поддержки. Они молча поднимались в лифте, а когда попали в квартиру, Чимин сразу утащил друга в ванную, заставив отмокать под контрастным душем. Сам же поплелся готовить похмельный суп. Слава богу, что холодильник Тэхена всегда был забит до отвала, родители позаботились. Спустя почти час, когда Тэ наконец-то вышел из душа похожим на человека, суп уже ждал его на столе. Чимин также молча дождался пока друг поест, убрал все со стола, взял для себя бутылку соджу, и оба пошли в спальню, на кровать к Киму — их любимое место для разговоров. — Рассказывай, пока я не убил тебя, — Чимин до сих пор не может переварить, как этот придурок додумался вести машину в таком состоянии. — Лучше бы убил, — Тэхен развалился на кровати, смотря в потолок. Тэхен воспроизводит в памяти события вечера после его побега из студии: сел в машину, отъехал достаточно далеко, припарковался и рыдал, как никогда в своей жизни. Его наизнанку выворачивало от случившегося. А когда истерика более-менее отступила, глаза наткнулись на магазин рядом с дорогой. Он решил просто заглушить всю ту боль, что испытывал. Хорошо, что он изначально ехал в сторону друга. Сейчас он понимает, каким опрометчивым был поступок, ведь по его вине могли пострадать другие. — Ты так легко не отделаешься, рассказывай, что сделал этот уебок на этот раз, — Чимин отпивает прямо из бутылки, чтобы успокоиться. — Блять, я даже не знаю с чего именно начать. Слишком дохера произошло за последние часы, — Тэхен вздыхает и усаживается напротив друга. — Пропусти момент, когда ты узнал, что он ваш фотограф, а дальше по существу. — Откуда ты это знаешь? — Тэхен ошарашено смотрит на друга. — Я потом объясню. Рассказывай. — Хорошо, но я тоже жду ответов, — Тэхен строго смотрит на Чимина. — Короче, я от обиды за утро решил поиграть с ним прямо в студии. Флиртовал, заигрывал и все по списку в моем стиле, только еще хуже. В конечном итоге я добился, чего хотел. Видел, как его трясёт от моего присутствия рядом и поэтому, со спокойной душой отомщенного, бросил его со стояком и пошел переодеваться. Но я, блять, так заигрался, что забыл вовремя принять таблетки, и у меня вылезли признаки течки. Я был уверен, что Чонгук уже уехал. Я видел, как он со всеми прощался, поэтому, выпив подавители, спокойно пошел в туалет, чтобы привести себя в порядок. Но застал там своего собственнически рычащего истинного, надрачивающего своему женишку. Как ты понимаешь, он меня почувствовал. Когда Чонгук обернулся, и мы столкнулись взглядами, меня током прошибло, а Чхве накрыло оргазмом, — грустно усмехается Ким. — Я сразу ушел. Ехал к тебе, не выдержал, за пару километров от твоего дома остановился, проревелся и напился. Как ты куришь? Это же отстой! — Тэхен берет бутылку из рук друга и делает глоток. Всё равно хуже уже не станет. — Ты как? — все что сумел выдавить из себя Чимин. Его убила эта история, за что его крохе вся эта хуйня? — Плохо. Я плохо, Чим. А внутренняя сущность будто исчезла, я чувствую ее, но она далеко и молчит, абсолютная гробовая тишина, — по лицу Тэхена начинают стекать слезы. — Я не знаю, смогу ли вылезти из этого дерьма. В моих планах просто выпить, нажраться я уже успел, поговорить с тобой, а завтра после универа пойду к врачу. Я должен с этим что-то сделать, — Тэхен говорит спокойно. Несмотря на слезы, весь вулкан эмоций он уже выплеснул наедине с собой, это лишь жалкие остатки. — Поговори с отцом, он найдет лучшего врача, — Чимин очень переживает за состояние друга, внутренняя сущность — это серьезно. Есть люди, их, слава богу, крайне мало, которые теряли ее по различным, но всегда очень тяжелым причинам. Говорят, что это как потерять часть себя. Многие так и не смогли смириться: кто-то сходил с ума от оглушающей пустоты, кто-то заканчивал жизнь самоубийством. Чимин не хочет такой участи для друга. — Нет, Чим. Я не буду втягивать сюда родителей. Я не ребенок, и у меня уже есть хороший врач. Тем более, я не хочу вредить Чонгуку. Как ни крути, но до сегодняшнего дня он понятия не имел, что мы истинные. Поступал, как моральный урод, да, но он не знал, какие у этого последствия. Я предупреждал его, что не прощу, если он сразу после меня побежит к Чхве, просил, чтобы не проводил с ним гон. Возможно, это было эгоистично с моей стороны просить о таком, не объясняя причин, но мне просто нужно было время. Сука. Все между нами слишком быстро. Сколько прошло? Четыре дня? А по нам уже можно целую книгу написать. Я просто растерялся, а теперь расхлебываю. Ты был прав, я должен был рассказать раньше. Наверное, мы бы всего этого избежали, но это не отменяет того, что он вытирал об меня ноги. Теперь он все знает. Ему было насрать на истинность? Хорошо, пусть остается так же. Потому что мне она теперь тоже в хуй не уперлась. Студент — преподаватель? Отлично. На этом все. Конец. Пускай женится, мне плевать. Мне главное — не потерять себя, — Тэхен делает сразу несколько глотков. Ему необходимо было выговориться. — Ты уверен, что сможешь его отпустить? Что справишься с этим? Судя по вам, это слишком сильная связь, от нее не избавиться по желанию. Ты знаешь, я всегда буду рядом, но я переживаю за тебя, кроха, — Чимин берет друга за руку, поглаживая в знак поддержки. — Я ни в чем не уверен, Чим. Я не знаю, что со всем этим собирается делать Чонгук, но я хочу думать о себе, — Чимин кивает, признавая правоту слов друга. — Так откуда ты узнал, что именно он проводил съемку? Я тебе точно не мог этого сказать, — Тэхен хочет перевести наконец тему, но видит, как тушуется его друг. — Тэ, давай в другой раз об этом, — Чимин отпускает руку Тэхена. Он решает, что нынешняя ситуация — не лучшее время для его истории. — В чем дело? Мы всегда были откровенны друг с другом, — Тэхен начинает переживать, впервые Чимин боится с ним чем-то поделиться. — Поверь, кроха, я очень хочу тебе все рассказать, но сейчас точно не самое подходящее время. — Не неси хуйню, Чим. Ты всегда меня поддерживаешь, и я не хочу стоять в стороне, пока в твоей жизни явно что-то происходит. — Ладно, — Чимин прикрывает глаза и, набрав побольше воздуха. произносит на одном дыхании: — Я тоже встретил истинного, — и тут же делает глоток из бутылки. Тэхен смотрит на друга и хлопает своими круглыми удивленными глазами. Он молчит несколько минут, а потом с радостными воплями накидывается на друга. — Боже, Чиииим, это же здорово, — Тэхен крепко обнимает ошарашенного Пака. — Я очень рад. Рассказывай, как это случилось? Когда? — Тэхен замирает, как и Чимин. — Стоп, твоя течка была несколько месяцев назад, ты что, все это время молчал? — Тэхен отсаживается на свое место и складывает руки на груди, недовольно взглянув на Чимина. — Блять, конечно нет, Тэ. Все оооооочень сложно. Чимин рассказывает все с самого начала: как впервые увидел Юнги на чемпионате, но ничего не понял, потом о встрече в клубе, о драке, о том, как альфа признался во всем в машине. В общем все, кроме того, что Юнги является другом Чонгука. — И ты веришь ему? Вы вместе? — Тэхен, выслушав историю немного охренел, конечно, но, судя по его собственной ситуации, удивляться не приходится. — Да, верю, и да, думаю, вместе. Во-первых, ему нет смысла мне врать. Он взрослый серьезный альфа, зачем ему это? Ради секса? Боже, да я ему и так собирался дать в ту ночь, — Тэхен ржет с друга. — Во-вторых, хоть я и не почувствовал связь, но внутренняя сущность все равно реагирует на него. Я безоговорочно доверяю Юнги, я чувствую себя с ним в безопасности. Это что-то необъяснимое, но меня тянет к нему, как магнитом. Даже не познакомившись с ним нормально, когда я танцевал и увидел его, омега во мне уже к нему тянулся, — Чимин безумно рад, что наконец-то может всем этим поделиться и счастлив, что Тэхен спокойно, даже с энтузиазмом принял эту новость, несмотря на то, что творится с ним самим. — Интересно, с Чонгуком было так же? — Тэхен невольно проецирует поведение внутренней сущности Чимина на Чона, ведь их ситуации очень похожи. — Не знаю, кроха. Но раз уж мы вернулись к твоей теме, то это еще не вся история. Юнги — лучший друг Чонгука. — Пиздец, ты шутишь? — Тэхен заливается смехом. — Так вот откуда ты узнал, кто был нашим фотографом. Блять, что за сценарий к дешевой дораме? — Я серьёзно. Они, можно сказать, всю жизнь знакомы и дружат семьями. И если быть совсем честным, то все это, можно сказать, из-за меня, — на вопросительный взгляд Тэхена, Чимин продолжает: — Чонгук оказался в ту пятницу в клубе, потому что его потащил Юнги, чтобы со мной познакомиться. Если бы не я, с тобой сейчас было бы все хорошо, — Чимин расстроенно опускает голову. Он уже много раз думал об этом, когда узнал, что Чонгук пришел ради Юнги, а тот ради него. — Ты совсем идиот, Чимин? — Тэхен пододвигается, поднимает голову друга, заглядывая в покрасневшие глаза. — Если бы не ты, мы бы с ним скорее всего никогда не встретились, и я дальше бы грезил мечтой об этой встрече. То, что у нас происходит пиздец — это исключительно наша с Чонгуком вина. Я благодарен твоему альфе и тебе, что я смог хотя бы на одну ночь окунуться в те чувства, что испытал рядом с предназначенным. Что будет дальше — никто не знает, но я по крайней мере знаю, кто он, Чим, — Тэхен нежно гладит друга по щекам. Чимин кивает на слова Кима. — Давай напьемся, а? Слишком много всего навалилось. Я, блять, сначала стрессанул, когда увидел твою пьяную рожу за рулем, потом ахуел от твоего рассказа, а потом снова стрессанул, когда понял, что после всего этого должен рассказать тебе про встречу с истинным, — Тэхен ржет в голос от откровений друга. — Давай, Чим. К черту все, завтра отлежимся, а дальше будем жить эту жизнь, как умеем. Пошли возьмем еще бутылку.