𝐌𝐞𝐥𝐚𝐧𝐭𝐡𝐞

      Джисон в нетерпении переминал ноги возле лифта, и ещё несколько раз нажал на кнопку вызова, словно это могло его ускорить. В тишине он внезапно услышал тихие всхлипы со стороны лестничной площадки. Убедившись, что ему это не показалось, он медленно приблизился к источнику звука и, к своему удивлению, увидел Феликса. — Что случилось? — Нет, нет, ничего, — юноша быстро вытер слёзы и встал со ступеньки. — Просто немного не по себе, подышу свежим воздухом и полегчает.       Феликс выглядел уставшим и казалось ему трудно передвигаться, поэтому Джисон подхватил юношу под руку и помог дойти до балкона. На улице было довольно светло, несмотря на поздний вечер, поэтому Джисон сразу заметил кровоподтёки на шее у юноши. Он не хотел его смущать, однако, и промолчать в такой ситуации не смог. — Это сделал Хёнджин? — Он разозлился на брата, а я... просто попал под горячую руку, — парень коротко улыбнулся, эта улыбка выдавала его усталость. — И как часто он злится? — холодно спросил Джисон, он едва знал младшего брата Ли Минхо, но уже успел возненавидеть. — Это случилось из-за того, что Глава отказался тебя отдавать, — ему не хотелось отвечать на заданный вопрос, поэтому он решил просто объяснить причину. — Хёнджин очень ждал встречи с тобой. Однако, Глава объяснил ему, что согласился отдать тебя только для того, чтобы наказать за беспечность.       Джисона удивил ответ юноши, он не ожидал что Минхо встанет на его сторону. Вспомнив свою жестокость по отношению к нему, он почувствовал укор совести. — Феликс, уходи из Виненум. Ты слишком молод... — он приобнял юношу, заметив что его глаза вновь наполнились слезами. — Я помогу тебе бежать...       Заметив, что на балконе появился кое-кто ещё, Феликс резко отодвинулся от Джисона. Обернувшись, он увидел Главу, поэтому сославшись на усталость, оставил их одних.       Минхо вопросительно приподнял бровь, но Джисон проигнорировал его немой вопрос, и откинувшись к стене, зажёг сигарету. — Почему просишь его уйти от моего брата? — Твой брат садист. — А сам-то? — Глава отодвинул ворот своей рубашки, показывая следы его недавних притязаний. — А ты хочешь от меня уйти?       Джисон плавно выпустил струйку дыма, его полуприкрытые глаза внимательно осматривали стоящего перед ним. У Минхо возникла мысль, что его провоцирует, и провоцируют очень умело. Свободная кофта в красно-чёрную полоску и облегающие кожаные штаны подчёркивали его привлекательность. Глава был из тех кто чаще всего подавляют свои истинные желания, но сейчас он не видел смысла отказывать себе в чём-либо.       Он быстрым шагом приблизился к нему и поцеловал, вбирая в себя сигаретный дым. Джисон отбросил сигарету и слегка оттянув Минхо за волосы, хриплым голосом спросил: — Раны уже зажили? Обещаю, в этот раз я буду нежнее.       Минхо демонстративно закатил глаза и собирался уйти, но пара сильных рук удержала его. — Ты ведь хочешь повторить? Ничего не помнишь, поэтому хочешь узнать каково это. — Я уже всё узнал. Так себе…       Минхо снова попытался ускользнуть, на этот раз Джисон с силой прижал его к себе и прошептал на ухо: “Узнать каково это, быть подо мной”.       Заметив, как быстро покраснели его уши, Джисон засмеялся и неожиданно для себя, почувствовал острое желание, резко заполнившее всё его сознание. Он резко приподнял лицо Минхо и отдался этому невыносимому возбуждению, несмотря на протест, он жадно впился ему в губы. Желание полностью поглотило его, он даже не замечал, что причиняет ему боль.       Как только Минхо удалось отодвинуться, он с яростью прокричал: — Ты с ума сошёл?       Джисон спокойно откинулся к стене и улыбнулся, вытирая кровь с уголка рта. — Хороший укус.       Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением удивления почти граничащим с отчаянием, когда Минхо просто развернулся и ушёл. Не долго думая, он пошёл за ним и успел войти следом в комнату, прежде чем её заперли. — Выходи, я собираюсь её закрыть, — произнёс Минхо, указывая на дверь.       Джисон защёлкнул дверной замок и направился к парню, который постепенно отступал. Резким движением он поймал Минхо и потянув на себя, мягко коснулся его губ. — Я могу быть нежным, могу сделать всё, что захочешь. Позволь доказать.       Джисон умело расстёгивал пуговицы на его рубашке, продолжая мягко целовать, опасаясь снова спугнуть. Избавившись от рубашки он опустился перед ним на колени и стянув с себя кофту, начал неторопливо снимать его штаны. Минхо завороженно смотрел на это, ощущая как сильно бьётся его собственное сердце. Ему хотелось прекратить всё и выгнать наглеца, но он был не в силах совладать с его упрямством.       Сам Джисон еле сдерживался, ему хотелось рвать зубами эту бархатистую кожу, оставлять синяки и засосы, которые никогда не сойдут, чтобы больше никто не претендовал на то, что принадлежит ему, спрятать ото всех и бесконечно заниматься с ним любовью. Это была неутолимая и необъяснимая жажда. Эту внезапную одержимость, он старался скрывать даже от самого себя.       Переместившись на кровать, Джисон достал из шкафчика оставшуюся с прошлого раза смазку. Он навис над парнем и вновь поцеловал, словно успокаивал этим невинным прикосновением. Правая рука Хана медленно скользнула к ногам Минхо, грубо сжимая внутреннюю часть бедра, а затем его пальцы быстро переместились к ягодицам. Джисон чувствовал как напрягаются мышцы парня от его прикосновений, как каждый мускул этого неопытного тела напряжен. Он также чувствовал бешеное биение его сердца. — Я думал, что ты довольно опытен, но почему ты кажешься таким напуганным? — А ты… разве не говорил что девственник? — Я этого не говорил, ты сам так решил, — улыбнулся Джисон.       Он свёл его запястья вместе и прижал к подушке у него над головой. Безжалостно впившись в его рот, он резко вошёл в него, заставляя кричать себе прямо в губы. Минхо прервал поцелуй отвернувшись от него, и попытался скинуть его с себя. — Смотри на меня, — Хан повернул его голову к себе и сбавил темп, двигаясь медленно и плавно. — Я тебя ненавижу! — И правильно делаешь, я соврал, сказав что буду нежен. Но я стараюсь, однако, если продолжишь так сжиматься, моя садистская натура возобладает.       Минхо не ответил, стараясь скрыть поднимающуюся в себе волну возбуждения. Меньше всего ему хотелось, чтобы Джисон понял, как ему нравится его дикая сторона. В душе он хотел прогнать его, но тело было слабо перед доводами разума, ему нравилось буйство Джисона, нравилось как он умудряется так мило улыбаться несмотря на взрывной характер. Как он может оставаться спокойным, пока закипает изнутри. Нравится... Осознавая абсурдность собственных мыслей, он всё же не мог противостоять его опыту. — Не будь таким наглым, я в любой момент могу отплатить той же монетой. Посмотрим как тебе понравится быть подо мной, — прерывисто произнёс Глава, напоминая Джисону, что тот его подчинённый.       Хан лёг спиной на кровать увлекая Минхо за собой, и когда тот оказался сверху, рассмеявшись, сказал: — Когда ты сверху, мне даже больше нравится.       Минхо не смог ответить на колкость, смущённый нахлынувшими чувствами. Джисон потянулся к нему, и вновь уложив спиной на кровать, нежно прикоснулся к губам. Он искусно ласкал его язык и губы, одновременно поглаживая головку его набухшего члена. Минхо потерял чувство осознанности, он казалось, был на грани безумия. Джисон лишь на мгновение отстранился от его губ, чтобы услышать желанный стон удовольствия в унисон со своим собственным.

***

      Ранним утром Минхо проснулся от лёгкого шума. Медленно сев в кровати, он понял - то был шелест листов. Хан просматривал бумаги на длинном столике и, заметив движение на кровати, с широкой улыбкой обернулся к Минхо: — Доброе утро! Выспался? — Что делаешь? — Не спалось. Стало интересно, из-за чего ты постоянно так устаёшь. Эта писанина действительно вгоняет в тоску.       Минхо лёг обратно на подушку и с головой накрылся одеялом. — Больно сидеть? — усмехнулся Джисон, — Скажи, а всем Главам приходится постоянно проверять столько бумаг? — Нет, — пробурчал Минхо из-под одеяла. — Почему у других меньше работы? — Мои люди сейчас готовят новое орудие, поэтому я обязан ознакомиться с документами. Проверить все отчёты. — Зачем? — напряжённо спросил Джисон.       Минхо медленно сел и устало произнёс: — Потому что моё подразделение самое слабое. Несмотря на множество попыток, испытания нового оружия себя не оправдывают. Мои предки умели делать смертельные яды и были очень могущественны. Но сейчас… мы не создаём ничего впечатляющего. Остальные в этой стране очень могущественны. Я узнал что Райфл желают получить контроль над всеми подразделениями, и боюсь, они начнут с нас. Ведь Виненум известен по всей стране как Подразделение, создавшее препарат усиливающий половое влечение... И ни на что более не способное. Я устал, дай мне поспать, — с этими словами, Минхо прижал к себе колени и рухнув обратно на кровать, вновь накрылся одеялом.       Джисон не стал его тревожить и быстро сделав фото нескольких образцов и макетов, беззвучно вышел из комнаты.

***

— Если я добавлю хотя бы один палец... Ты сможешь, наконец, получить желаемое удовольствие, — дразнящим голосом произнёс Хёнджин. — Или я могу сильнее надавить здесь, — продолжил он, выполняя обещанное движение. — Ааах, нет, не надо, — Феликс сжал мышцы живота и крепко стиснул зубы, чтобы сдержать накатывающие волны оргазма. — Хорошо, тогда я не буду тебе помогать, это будет твоим главным наказанием на сегодня, — Хёнджин ослабил толчки, замедлив движения, он победоносно наблюдал за тем, как Феликс сам насаживается всё глубже.       Тело парня судорожно изгибалось, прося большего, он прикрыл лицо руками от охватившего его стыда и вздрогнул от неожиданности, когда тёплая ладонь коснулась его подбородка, приподнимая лицо. — Малыш, ты сегодня такой сексуальный, — голос его звучал непривычно ласково.       Хёнджин взял Феликса за руку и протянул его ладонь к своего пульсирующему члену. — Это мучение не только для тебя, смотри, я страдаю не меньше.       Феликс отдёрнул руку словно это действие его обожгло. Мягкие губы Хёнджина коснулись его груди, тёплый язык скользнул по затвердевшим соскам. Юноша прикрыл глаза и, после долгого и утомительного противостояния с собственным разумом, осевшим голосом произнёс: — Хорошо, сделай это. — Сделать что? — Хёнджин ехидно улыбнувшись, посмотрел в блестящие глаза Феликса. — Позволь мне кончить, — простонал Феликс, после признания своего поражения, он чувствовал, что больше никогда не сможет смело смотреть ему в глаза.       Хёнджин не спешил нападать, он завороженно смотрел на краснеющее лицо, выразительные глаза, обнажённые плечи медового цвета, словно боялся упустить хотя бы малейшую часть этого прекрасного тела. На его лице отразилось необузданное желание, одновременно пугающее и притягивающее Феликса, который неосознанно трясся, часто забывая равномерно дышать, из-за чего на его шее проступала пульсирующая вена, делая его более желанным для увлечённого наблюдателя.       Хёнджин нежно прикоснулся к его груди, прямо около сердца, кожа под пальцами оказалась гладкой и приятной, что вызвало у него новый прилив возбуждения. Ладонь опустилась на его упругие ягодицы. Он целовал, трогал, мял податливое тело Феликса, которого охватило острое волнение от смелых прикосновений.       Тяжёлое дыхание Хёнджина выдавало его напряжение, он хотел прямо сейчас войти в послушно лежавшего под ним юношу. Глава быстро избавился от своей одежды. Заметив, что парень закрывает лицо, он убрал его руки, посмотрел в глаза покрасневшего от стыда Феликса, и, нежно убирая сбившиеся волосы со лба, с насмешкой сказал: — Ты такой похотливый Ли Феликс. Покажи мне насколько ты меня жаждешь.       Феликс хотел ответить оскорблением, но вовремя сдержался, понимая, что сейчас не лучшее время злить человека, обладающего полной властью над ним. Не дождавшись ответа, Хёнджин медленно надел презерватив, наблюдая за ожидающим его действий парнем. Специально растягивая время он неторопливо смазал пульсирующий от возбуждения член и, раздвинув ноги застывшего парня, вошёл лишь на несколько сантиметров.       Из-за неприятных ощущений, из горла Феликса вырвался крик: — Ааа, постой... — он попытался остановить Хёнджина, но он, и так еле сдерживающий себя, удержал его за руки и толкнулся вперёд.       Когда возбуждённая плоть проникла на всю длину, Феликс издал ещё более оглушающий крик, думая, что его разорвали изнутри. Он дрожал от раздирающей боли, чувствуя себя таким беспомощным. Хёнджин не двигался, давая время привыкнуть. Он надеялся, что сегодня ему будет не так больно, но, видимо, ошибся.       Немного помедлив, он начал двигаться, придерживая Феликса за талию. Парень издал болезненный стон, но как только боль немного стихла, юноша почувствовал зарождающееся удовольствие, а его бёдра начали двигаться в такт равномерным толчкам. Это было странное, ранее неизведанное для него чувство, словно внутри него начал закручиваться тугой узел, который жаждал наконец быть развязанным, обещая оставить после себя небывалое удовольствие. Хёнджин погладил его по щеке и коротко поцеловал.       Положив ноги Феликса себе на плечи, Хёнджин начал двигаться быстрее, он становился всё ненасытнее, продолжая резкие толчки. Только что излившийся юноша, был уже близок к потере сознания, когда почувствовал, как нечто жидкое и тёплое стекло по его ягодицам. Хёнджин тяжело дыша упал на подушки с довольной улыбкой, которая вызвала у Феликса новый прилив стыда. Он видел на простыне следы крови вперемешку с их спермой, и хотел было бежать отсюда со всех ног, но провалился в сон раньше, чем успел двинуться.       На следующий день, после бурной ночи, Феликс в приподнятом настроении гулял по парку, расположенному перед центральным зданием Виненум. За парком давно никто не ухаживал, трава заросла, делая это место более похожим на дикую природу. Но юноша этого не замечал, он медленно шёл сквозь заросшую сорняками тропинку, так же как не заметил что его окликнули. Но когда его ухватили за локоть, он испуганно обернулся и, облегчённо вздохнул, когда увидел Джисона. — Что с тобой? Не слышал, что тебя зовут? — Я не услышал… — произнёс юноша с виноватым видом и неловко почесал затылок. — Сегодня. — А? Что случилось? — Ты уходишь сегодня вечером. — Я не хочу уходить. Мне нравится… — Феликс замялся и не смог продолжить. — Тебе всего шестнадцать. Для этого, — Джисон указал на красные отметины на его шее, — слишком рано. — Я в порядке, правда, — жалобно настаивал Феликс. — Это приказ!       Глаза юноши вмиг наполнились слезами, но он не посмел их показывать, поэтому быстро отбежал от Джисона вглубь сада.

***

      Остановив Феликса перед кораблём, готовым к отплытию, Хан заговорил: — Знай, это не твоя вина. С остальным я разберусь. — Спасибо, — слабо произнёс юноша, вид у него был подавленный, словно он оставлял позади целую историю. Пусть не самую радужную, но его тянуло обратно.       Джисон заметил его колебания, и хоть он этого не понимал, всё равно похлопал парня по плечу и одобряюще кивнул: — Если тебе когда-нибудь захочется вернуться, я не буду против. Если ты важен для него, я сам помогу вам воссоединиться.       Взгляд Феликса мгновенно преобразился. Одобрение Хана было очень важно для него. — Сейчас ты слишком юн, и мог неправильно понять собственные чувства. Он плохо к тебе относится, и так как это был твой первый опыт, ты положительно принял даже такое отношение. Но в будущем, я позволю тебе самому решать. А сейчас не грусти из-за этого.       Феликс крепко обнял его, пообещав что грустить не будет, и с улыбкой поднялся на борт. С палубы мальчишка прокричал, махая на прощание: — Я обязательно вернусь!       Джисон простоял на берегу некоторое время, глядя вслед уплывающему кораблю. В его руках завибрировал телефон. «— Я отправил Феликса домой, не смей его винить. Без него я бы не справился так быстро. — Удалось что-нибудь выяснить? — Они и правда создают оружие, однако, не могу с уверенностью сказать, что у них есть планы на нас. В этой стране и так всё нестабильно, чтобы покушаться и на другие. Мне нужно больше времени. — Босс, мы все ждём вашего возвращения. Я отправлю других, более опытных, чем Феликс. Если кто-нибудь прознает что вас нет в стране, этим могут воспользоваться. — Не могу! Как только уточню, для чего и против кого Виненум изготавливают настолько мощное оружие, тогда и вернусь. И ещё, я пришлю тебе несколько фотографий, пусть наши люди посмотрят и выяснят в чём дефект. — Как прикажете!»       Скинув звонок, Джисон бесцельно вглядывался в горизонт, казавшийся бесконечно далёким.