Прошу тебя, пойми меня.

Два человека шли по серому коридору, вдоль стальных дверей по обеим сторонам, на которых ничего, кроме порядковых цифр. Никаких имён, информации. Здесь ты не человек, а очередная цифра. Над головой, мигая, светили лампы. Весь этот интерьер вводил в тоску и угнетённое состояние. Надзиратель, мужчина лет тридцати, с небольшим пивным животом, насвистывал какую-то весёлую песенку и вовсе не следил за преступником. Второй же шёл следом, тяжёлой постопью, сложив руки за спиной. Мужчина, казалось, хотел выглядеть значительно меньше. Он ссутулился, низко опустив голову, и старался не отставать. Его печальный взгляд был устремлён на бетонный пол и не поднимался ровно до того момента, когда к ним присоеденился ещё один. Второй надзиратель был немного выше и стройнее своего коллеги. На его моложавом лице расплылась весёлая улыбка. Несмотря на все это, о нем говорили, как о самом жестоком среди всех. Избивал непослушных он все с той же улыбкой, поэтому, только услышав его шаги, Оскара передергивает. — Куда это ты его ведёшь? — Второй догоняет первого и хлопает его по плечу. — Да к нему посетитель пришёл. Он же у нас знаменитость. — Первый кивает в сторону Оскара. — Да, знаменитость. — Хихикнув, согласился второй. — Кто на этот раз? — Все тот же. — Буднично отвечает первый. — А, тот симпатичный? — Второй ловит на себе подозрительный взгляд первого и чешит затылок. — Да шучу я. Эй, Оскар! — Он оборачивается назад и смотрит на писателя. — Это один из твоих "мальчиков"? И как он? Хорош в постели? — Он снова жутко смеётся, а Оскара пробирает дрожь. Симпатичный? Пришёл Бози? Неужели он все же решил его навестить? Тогда придётся переписать письмо. Они доходят до очередной непримечательной двери и останавливаются. Первый открывает дверь и пропускает Уайльда внутрь. Только ступив в комнату, Оскар поднимает взгляд и встречается глазами с Робби. Подтянутый, сохранивший на своём лице остатки молодости, мужчина резко поднялся на ноги. Его чёрные волосы уложены, а небольшие усы слишком выделяются на бледной коже. Его плечи гордо расправлены. От него веет теплом и уютом на несколько метров, а приятный аромат любимого парфюма заполнил собой всю комнату. На нем чёрное пальто, а небольшой цилиндр лежит на столе, прямо возле аккуратной стопки книг. Робби коротко кивает в знак приветствия и дожидается, когда надзиратель покинет комнату, оставив их наедине. Временной отрезок он знает наизусть. Час. Всего один час в неделю и ни секундой больше. Они оба стоят неподвижно, пока не захлопнется дверь. — Оскар. — Росс кидается к нему и, обхватив за талию, помогает дойти до стула и усаживает. В его голосе плохо скрываемая грусть и тревога. Видеть Оскара таким каждый раз больно. — Мой милый Робби, я так рад тебя видеть. — Оскар натянуто улыбается, пытаясь скрыть разочарование. Конечно, это Росс. Они же сами сказали, что "тот же". На что он рассчитывал? — Я вижу. — Со вздохом говорит Робби и садится напротив. Его внимательность делает ему же только больнее. Ждали явно кое-кого другого и, к сожалению, он знает имя. — Нет, правда, я очень рад. — Заметив, как расстроился посетитель, писатель старается извиниться. — Каждый твой приход словно глоток свежего воздуха. — Что ж, пусть будет так. — Росс улыбается уголками губ и толкает в его сторону стопку. — Я принёс все, что ты попросил в письме. — Спасибо. — Оскар расплывается в искренней улыбке и забирает себе книги, начинает их перебирать, читая названия и авторов. — Не знаю, что бы я делал без тебя? Теперь будет чем скрасить свое одиночество. А то мне редко получается побеседовать с людьми и, мне кажется, что я теряю способность чётко выражать свои мысли. Хорошо, что мне разрешили писать письма и ещё кое-что очень важное. Робби, — он отрывает взгляд от очередной обложки и поднимает его на мужчину напротив. Встретившись с внимательным взглядом ясных глаз, Оскар замолкает, слова застряют комом в горле, а мысль о том, что Роберт, когда-нибудь, будет так смотреть на другого — возвращается. Это было бы логичнее и проще. Но, — я мог бы тебя, в очередной раз, попросить, чтобы ты сделал копию, когда я закончу, и отправил одни листы Бози? — То самое, что ты сейчас пишешь? — Робби вспоминает последнее письмо. — Конечно, я сделаю все, что ты попросишь. — Спасибо. — Тихо говорит Оскар. На Робби всегда можно было положиться. Этот внимательный и добрый мужчина сделал для него столько, что ему никогда в жизни не расплатиться, и это заставляет слезы навернуться. Росс всегда любил его такой преданной и чистой любовью, что Уайльд чувствует себя грязным и негодным. — Оскар, — Робби тянет руку и кладёт её поверх широкой кисти, а в его голосе звучит беспокойство, — что случилось? — Прости меня. — Голос Оскара подавлен. Он откладывает в сторону книгу и кладёт вторую ладонь поверх кисти Роберта, сжимает пальцы. — Я так перед тобой виноват. — Тебе не в чем передо мной извиняться. — Голос Робби звучит мягко, а сам мужчина, вместе со стулом, пересаживается поближе. Он тянет свободную руку и обнимает Оскара, заставляя его голову лечь на плечо. Он гладит коротко подстриженные волосы и нежно целует в висок. — Все будет хорошо. Я подыщу тебе жилье, ты выйдешь и снова будешь писать. Мир заждался и соскучился за своим гением. Вот увидишь, твои пьесы ещё будут ставиться в театрах, а книги будут раскупаться. В его объятиях было так тепло и уютно, что Оскар успокоился. Он уткнулся в изгиб шеи и глубоко вдохнул приятный аромат. Какой бы была его жизнь, если бы с ним рядом был Робби? Он бы точно не сидел сейчас в тюремной камере, забытый и отверженный всеми. Они могли бы быть такими счастливыми, что это только больше разрывает его сердце. Оскар протягивает руки и обнимает мужчину, сильнее прижимая его к себе. Времени у них кастрофически мало, и ему чертовски хочется обнимать его всю оставшуюся жизнь. — Робби, скажи мне,... — Слова звуками царапают горло, но ему, правда, необходимо знать ответ, — Ты нашёл себе кого-то? — Нет. — Этот вопрос вселяет в его душу слабую надежду. — Я... я бы хотел знать, если ты себе кого-то найдёшь. — Оскар бы хотел сказать ему, как сильно он боится этого дня, но смелость покинула его. — Обязательно. — Вздыхая говорит Робби и слабая надежда потухает. Время, словно играет с ними в свои дурацкие шутки и пролетает слишком быстро. Оба вздрагивают, когда слышат, как открывается дверь. Они нехотя отпускают друг друга и прощаются. Оскар поднимается на ноги и устало плетется ко второму. Тот кидает короткий и похотливый взгляд на Роберта, что совершенно не нравится Уайльду, но он молчит. Просто позволяет ему одеть наручники и послушно выходит, гонимый чужой рукой в спину. Выходя, он забирает с собой только лёгкий шлейф фантомных следов чужих рук. Даже книги потом заберут надзиратели, перепровярят на наличие запретных слов и только потом вернут ему. Роберт же остаётся сидеть на месте ещё несколько долгих минут. Он собирается с мыслями и силами, а после, все же поднимается и уходит.