Под боком

Нашёлся, холера кружевная, мне на голову. Я к такому не готов. Мендрейк подкинул задачку не из лёгких – такие решаются сложно скорее не из-за технической стороны вопроса, а моральной. Залезать на жирных волшебников и делать с ними всякое… Это дело суккубов, я же, скорее, удавлюсь, чем выполню подобный приказ. Даже при том, что Джон (пока) не жирный вовсе. Некоторые духи мою точку зрения не разделяют – им намного проще возлечь с хозяином, чем рыть траншеи или горбатится на поле без продыху. Но мерзко оно как-то… Эти межвидовые игрища не для меня. Да, вашему покорному слуге тоже приходилось попадать в подобные передряги, и, бывало, после изнурительного задания хозяева вызывали меня к себе, в покои. Ума не приложу, чем я их привлёк… Ну ладно, ладно, кого я вообще обманываю? Я был прекрасно осведомлён о том, в какое возбуждение приводит некоторых мой непокорный нрав. Ну, и сверх того, я постоянно принимал совершенные до соблазнительности облики. Красивое, блестящее, недоступное. Это то, чего каждый волшебник хочет себе больше всего на свете. И он сделает всё, чтобы это получить. Но я каждый раз хитрил – становился таким покорным, что любому наскучивала моя компания, притворялся обезумевшим, настолько задалбывал подколами, когда они представали передо мной обнаженными, что молнии так и летели градом на мою сущность. Вспоминая это, я не раз удивлялся тому, как меня любит удача – кто, как не она, помогала выживать в таких передрягах? Теперь я должен был обхитрить Ната, и тут возникала одна ма-а-аленькая проблема. Мозги у меня становятся набекрень. От долгого и частого пребывания на Земле моя сущность стала слабее, а разум помутился. Благо разговаривать связно ещё могу. А вот придумать план, чтобы убежать и не участвовать в этом безобразии, не получится. На этот раз я проиграл. Всегда получалось уходить от участи наложницы, а сейчас я кто? Мендрейковская игрушка. Как же я ненавидел его в тот момент, когда на краю Лондона заходил в небольшую лавчонку… Задача была одна – накупить всякой романтишной хрени для особенного, чтоб его, вечера, и вернуться обратно. Чтобы не светиться и не портить репутацию Джона(некоторые из духов вполне могли меня узнать), я намеренно не пошёл за покупками в центр города, а тихонько постучался в покосившуюся дверь лавки на богом забытой улице, руководствуясь наводкой одного из духов Уайтвелл. Чем хуже, тем лучше. Нат хорошего не стоит. Мне не ответили, и я вошёл сам, поразившись, насколько тонкими были стены – они походили на деревянные и картонные одновременно. По пути в помещение я наткнулся на какую-то животную маску и оскалился ей в ответ. – Чего желаете? Женщина с замызганными меховым воротником и, судя по всему, жизнью, вальяжно оперлась о стойку. Платье её прямиком из моды двадцатого века – я не сомневался, что оно подлинное, переданное по наследству от какой-нибудь прабабки. Птолемей в курточке покрутился вокруг себя. Тотемы на полках словно на меня уставились – деревянные коричневые лица. На стенах – деревянные маски подобного стиля. На разноцветную покраску этих атрибутов, наверное, не хватило бюджета, и на меня нашло какое-то уныние. Медные чаши, обереги из пучков перьев, чёрные свечи, календари по гороскопу, гадальные шары за стеклом стойки, каждый из которых освещал комнату благодаря подключенной розетке. Я угодил в логово эзотерика. Понимаете, это разновидность людей такая. Недомагия для простого народа. Иногда среди простолюдинов якобы объявлялся обладатель чакры, охотник на привидений или вовсе герой, мессия, очищающий мир от злых духов (ну-ну). Такие либо ударялись в практику, связанную с “незримой смертным” нечистью, либо устраивали собственные курсы по защите от зла… Или открывали подобные магазинчики. В них продавались товары, способные обдурить бедных людей. Те почему-то искренне верили – если среди простолюдинов объявится человек с магическим даром, он останется помогать простому люду, а не уйдёт жить роскошной жизнью волшебников. Да такой бы только пятками засверкал, чтобы получить место в правительстве со своей новообретённой магией, поверьте. В общем, находиться мне здесь было неуютно. – Может быть, вы мистер Бернс, и пришли за молоком змеи? Чего-о? – Да я… – Деньги вперёд. Не очень то легко достать средство от обильного роста волос на груди. – Ээ, мэм, я не… Похоже, её реплика слишком меня смутила. Старею. Ну или я уже отвык от лавчонок шарлатанов. – …Мне нужно не это, а что-нибудь для… свидания. – Ааа… Так что же вы не сказали? Вы попали в лавку “Башмак Скорпиона”, а нужная вам находится по соседству. Женщина тараторила, указывая на табличку позади меня. Обернулся и, действительно – башмак. Не то, что я искал. Меня послали к двери по другую сторону коридора, и под пристальным взглядом эзотерика я её открыл. Столкнулся лицом к… давайте я скажу, что к другому лицу, хорошо? Бес парил в небе с вилами в сантиметре от меня, и, заметив моё присутствие, заверещал. Я отобрал у него оружие и покрутил вилочку между пальцев. Волшебница, одетая в кимоно с розовыми цветами, поднялась из кресла, изысканным жестом оперла руки на стол. – Здесь не место таким, как ты. Сразу углядела мой облик на других планах. – Мне нужна ваша помощь. Я пришёл с благими намерениями. – Можешь возвращаться с ними обратно в ад, демон. Ну вот что вы все сразу хамите? Понимаю, у вас тут ради безопасности собственная охрана в виде уродливой мушки беса, такие вот лавки правительство часто любит закрывать, а джинн, как я, мог бы вполне сойти за того, кто по приказу должен разрушить это заведение. Но у меня не было угрожающего вида. Наоборот, я миловидно хлопал глазками, притворяясь, что удивлен подобному недоверию. – Мадам, если бы я хотел причинить вред, от вашего бесенка уже ничего бы не осталось. – Это правда, – захныкал упомянутый, которого я уже успел пару раз ткнуть его же оружием. Женщина, заправив за ухо свои распущенные тёмные волосы, пробормотала: – И что же вам нужно от меня? Я подошёл к стопкам вульгарных открыток. – Мой хозяин… принимает у себя… даму. Ему бы не хотелось обнародовать свою личную жизнь, поэтому я пришёл сюда, подальше от любопытных глаз. Понятно объясняю? Посоветуйте что-нибудь со вкусом. Я разглядел табличку с именем на столе: “Лидия Эмберс”. Встав из-за стола, Лидия воодушевлённо хлопнула в ладоши. – Так это же замечательно! Египетский юноша отвернулся, чтобы скрыть свою кривую улыбку. Не объяснять же, что роль дамы сегодня играю я. Следующие полчаса я кивал болванчиком, пока мне втюхивали какое-то барахло. Цены были намного выше, чем я ожидал от этого захолустья, и даже немного кусались. Но кредитка Мендрейка, потеплевшая в кармане моей куртки, позволяла не волноваться и не строить план кражи. – Очень хорошо, что вы к нам зашли! Также в моей лавке и Башмаке Скорпиона, у той карги Сьюзен вы сможете приобрести приворотное зелье средней мощности, кольцо, которое делает своего обладателя привлекательным и… Уже уходите? До свидания. Если вы придёте ещё раз… Я не стал интересоваться, почему Лидия из этой лавки состоит в партнёрских отношениях со своей простолюдинской соседкой. У меня было скверное настроение и непрекращающаяся усталость, поэтому я из последних сил поплелся к дому. Летать сейчас с такими большими пакетами в моём состоянии – невозможно, поэтому я сел на остановку в ожидании автобуса.

***

Прикатив в особняк, я запихал свою ношу в шкафчик у порога и прошёл в гостиную. На часах почти девять. Мендрейк говорил, что сегодня приедет в восемь. Это очень рано, учитывая его частые приходы к полуночи в последнее время. Впрочем, он сам виноват. Можно закончить большую часть работы у себя в кабинете, как это делают другие волшебники. Возможно, в будущем мой хозяин так и начнёт делать, но ему так хотелось выглядеть в глазах других прилежным мальчиком! По этой же причине он работал не покладая пера – слишком многим он не доверял и отвергал любую помощь. В конце концов, подчинённые спихивали на него более мелкие поручения, а Джон только и рад был. Чем больше работы – тем ближе продвижение по службе. Вот только со своими нагрузками он угробит себя намного раньше… И тут вступаю я, весь такой красивый и соблазнительный, на кухню, снимать рабочее напряжение Натику. Тот стоял, опершись о барную стойку, одергивая себя, чтобы не погрызть кончик ручки. Я сел на стул рядом, начал насвистывать веселый мотивчик, чтоб развеселить синющего от работы волшебника. По-видимому, это его не устроило. – Бартимеус, ты напрягаешь, – наконец выдавил он. – Да-а? – Спросил, руками проводя по гладкому камню столешницы. – А я думал, что сегодня наоборот нужен здесь для того, чтобы помочь тебе расслабиться. На последних словах шутки ради я опустился до шёпота. Это заставило юношу вздрогнуть. – Т-точно, ведь сегодня... Я и забыл. Забыл? – Сейчас доделаю работу, а потом решим насчёт остального… Хм, интересно. Забыл. Забыл... Он забыл о своей безумной просьбе. Замечательно. А я, получается, напомнил?! Суууука... Вот я вам говорил, я же говорил, что перестал соображать?! Так оплошать – не в моём стиле! Как же я смог... – Но если у тебя не то настроение, – настойчиво протянул египетский юноша, – и ты вообще устал, мы можем ничего не проводить... Да, знаю, знаю, Иное место звало меня и уже периодически мерещилось, но мне так неохота было проводить свидание с Мендрейком именно сегодня... Может, послезавтра... А там я уговорю его отпустить в Иное место пораньше, так как моя сущность уже никуда не годится... – Нет. Всё в порядке. Ты только что вернулся? Иди наверх, в спальню, скоро тоже поднимусь. Я уходил таким подавленным, что только потом осознал, как дрожал голос Джона на этих словах. Спальня Мендрейка была открыта для меня благодаря произнесенному им заклинанию. Я бывал здесь только во время ремонта, но не присутствовал при отделке. Видимо, настолько волшебник боялся разных жучков и магических подлянок в своей комнате, что к её ремонту привлёк простолюдинов. Комната находилась под самой крышей, поэтому часть потолка была под наклоном. В ней несколько окон выходило на большую часть Лондона, и египетский юноша с любопытством заглянул в одно из них. Что-то это мне напоминало… Скинув прихваченное на ходу барахлище из лавки Лидии, я осмотрел помещение оценивающим взглядом. Кажется, успею потренировать ещё свой танец перед приходом… Моим приходом, судя по тому, насколько эта ситуация сводила меня с ума. Встав перед зеркалом, Птолемей начал менять черты. В целях экономии сил, новое обличие не слишком отличалось от прежнего – смуглая девушка в белых одеждах и золотом на руках подбоченилась, при этом нога выставлена вперёд, вылезая из разреза во всю длину юбки. Чего я наделал-то... Нату же перед такой красотой не устоять! Девица слабо ухмыльнулась. Может, и танец не надо слишком сильно репетировать? Сколько раз я махал лапками перед людьми, импровизируя? Этого было достаточно, чтобы собрать тонну восхищения. Я решил, что лучше потратить время на тщательное оформление спальни. Девица достала несколько букетов цветов и положила на стол. Боги, кажется, я в этих пакетах и корень мандрагоры отыщу, сколько ж накупил… Когда Натаниэль за дверью предупредил, что входит, пальцы у меня слегка дрожали. Унять свои нервы не удавалось, и пришлось скрестить руки на груди. В целом, приготовления готовы. Маленькое шоу, маленькое шоу… Только и всего, Бартимеус. И он от тебя отстанет, на день отпустив домой. Волшебник, низко опустивший голову, с порога направился к неприметному шкафчику с виски, и я встал перед ним, раскинув руки. – Не-не, ты будешь пить не это. И этим вечером ты от начала до конца слушаешься меня, понял? Тут Мендрейк оглядел меня с головы до ног. Задержался на открытом животе и длинных волосах, что шёлком спадали по плечам и рукам. Вы не подумайте, я был одет довольно прилично по сравнению с обликами, которые в шутку показывал Джону(некоторые были и вовсе без одежды!), но его смутило не это. Я выбрал такой вид, чтобы сделать ему приятно, и в этом контексте волшебник смотрел на девицу в совершенно новом свете. Не так, как на очередную проказу или желание покрасоваться, которые положено хладнокровно игнорировать. Сейчас ему действительно интересно, как я выбрал выглядеть для него. Браслеты звенели, пока я ногтём тянулся почесать шею. Мендрейк оттянул пальцем свой ворот – я увидел, как он сглотнул. Да-да, Натти-бой. Прекрасная женщина специально для тебя. Я проводил подростка до столика, и легонько толкнул волшебника в плечо, заставляя упасть на диван. Это не было сложно – он вдруг сделался необычайно податливым. Девица откупорила бутылку вина(хорошего и, насколько я знаю, одного из любимых у Мендрейка). Потом мне пришлось сесть на колени у столика, чтобы налить темноватую жидкость в бокалы. Один из них двумя руками я передал хозяину, изобразив томную барышню. Нату осталось лишь растерянно пялиться на вино – настолько его выбила из колеи та обстановка, в которой он оказался. Я тоже был поражён. Думал, что он будет строить из себя надменного сноба, как по учебничку. Кстати, он попытался так сделать, гаркнув: – Бартимеус, о твоём вчерашнем задании… – Джон, я говорил, чтобы ты сейчас слушался меня. Мой голос немного низкий для девушки, но очень ей подходил. Она покачала указательным пальцем перед самым лицом юноши. – На данный момент я приказываю тебе захлопнуть пасть. И палец чёрным коготком прошёлся по щеке ошарашенного хозяина, пока девица опустошила второй наполненный бокал. “Ты сошёл с ума?” – говорили глаза Мендрейка. Мне захотелось рассмеяться – чёртов алкоголь. Он всегда действовал на джиннов очень быстро. Сущность моментально начала выветривать всю ядовитую хрень, что проглотила, так, чтобы мальчишка не заметил. Я выполнял всю эту дуристику, чтобы впечатлить. Все эти действия – тоже часть шоу. Наверное, Джон это понял и вдруг обмяк на подушках. Он, видимо, слишком устал, чтобы строить из себя волшебника. Я может даже посочувствовал бы Мендрейку, не находись я в том бедственном положении, в которое он меня загнал. Стол и полки в комнате были уставлены аромасвечами. Никакого розмарина и прочей гадости, которую любят туда пихать. Ароматы шоколада и карамели разносились вокруг невидимым для людей туманом. На всякий случай часть из них я подвинул поближе к Джону – мало ли он по пьяне их опрокинет и подожжёт дом. Вечер бы удался. Ещё я купил подсветку – та создавала в спальне нужную атмосферу, меняя стены комнаты то на жёлтые, то на лиловые или синие... Букеты стояли в вазах с магическими камнями. Они светились и мерзко пищали, поэтому повернувшись к ним, я слегка погрозил кулаком. Неприятные звуки прекратились. Я вынул один цветок лотоса из вазы и воткнул себе в прическу. – Предлагай идеи. – Для чего? – Ты просил шоу. Что именно мне показывать? Вот я тут в одном захолустье прикупил арфу… Могу побренчать чуток. Парень задумчиво покусал губу. – А ты… Хорошо играешь? – Ты ещё спрашиваешь! Даже правители древности на многие свои пиршества призывали меня, чтобы я исполнил… – Нет. Не играй. Я… Никакой живой музыки. Окей. Девица пожала плечами. – Тогда как насчёт танца? – Хочешь станцевать? – Мы же это сегодня обсуждали! Ты успел забыть? И музыка будет не живой. Я врублю диск. Против этого Мендрейк не возражал, но был удивлен наличию магнитофона в комнате. Данную бандурину приобрёл также ваш любимый Бартимеус, в той же лавке Лидии. Даже не поворачиваясь к новой технике, я нажал на нужную кнопку. Полились звуки восточной музыки. Жаль, что не мои любимые частушки… Но не будем унывать. Ножку подвинем, и это движение плавно перейдет по бедру в руку. Джинны всё прекрасно помнят, и сущность не забыла плавные изгибы танца. Шаг вперёд, назад, два вперёд… теперь присядем и поморгаем. Да, наверное, я милашка. Посмотри же на меня, хозяин, оцени мою внеземную хореографию и отпусти домой великодушно. Нат распробовал вино, его одобрительный кивок перетёк в икание, когда он взглянул на мой танец. Сейчас у него челюсть отпадёт от красоты, которую я ему дарю, вот увидите. Руки вскинулись вверх, и тут же волнистыми движениями заторопились вниз. Одновременно я крутил запястьями, чтобы кольца браслетов бряцали подобно хвостам гремучих змей. Побрякушки на поясе юбки добавляли шума к ускоряющемуся ритму музыки. Я заподозрил неладное на середине танца, когда девица покрутились пару раз вокруг своей оси. Всё было сделано правильно, клянусь, но у Натти отчего-то задёргался глаз. Есть вероятность, что он у него просто зачесался, но я не могу отрицать, что это проявление – реакция на моё представление. Только не говорите, что ему не понравилось! Я так старался отработать на свой заслуженный отпуск, и всё насмарку? Девица понаблюдала ещё. Кажется, волшебник периодически отходил от гримасы к выражению блаженства на лице. Непонятно, то ли мой танец порождал периодическое отвращение, то ли ему просто стало дурно, а потом полегчало… Чего ж я ему такое натанцевал то? Когда смотришь на чужое выступление, понять косяки проще. Но я не наблюдатель, а, увы, исполнитель. На шестом плане я вырастил себе третий глаз на стебельке, и отправил его под потолок, чтобы увидеть общую картину. Итак, я посмотрел на себя со стороны. Мама дорогая... Неудивительно, что Джон так хмурится. Вот так и знал, надо было уделить время и немного потренироваться! От накопившейся за годы усталости меня шатало, а отвыкшая от танцевальных телодвижений сущность грациозными, ломаными движениями дёргала конечностями, всё никак не попадая в ритм. Выйди я с таким выступлением на улицу, точно б нашёлся хотя бы один умник, кто вызвал бы мне скорую. А Джон, похоже, успел проглотить побольше вина. И вошёл во вкус, так сказать. Проникся кривобокой “грациозностью” Урукского, чтоб её. Он подвинулся и наклонился ко мне поближе – наверняка чтобы посмотреть горящим, загипнотизированным взглядом. Руки его соскочили с колен и неловко поехали вниз. Так бы дурень и свалился на пол, но я придержал его за плечи, откинул обратно на спинку софы. Мда. Из нас он пил один(выпаренное из моей сущности вино не в счёт), это был его третий бокал, а вело нас так, словно мы на пару уже пятую бутыль хлещем. Неудобно как-то. Получается, я налажал, а Мендрейку это понравилось только сквозь призму его пьянства. Ну ничего. Главное попасть домой, а как я этого добьюсь, не так уж и важно. Пришлось отыгрывать цирковой номер до конца. Я изящно(надеюсь) поклонился и потушил все свечи, что расставил на столе. Синий свет падал на их стекло и струйки дыма, а я приближался к дивану. Сейчас придётся засосать это недоразуме. Вполне неплохое завершение вечера. Знаю, вы во мне разочарованы – поцеловать такое. Но я осведомлен о натуре волшебников лучше вас. Все они поцелуя жаждут. И каждый приказывает. Даже Мендрейк так поступит, но я его опережу. Есть такое слово, знаете...? Доминирование. На этом поле я – игрок, я веду, а Джон – временный подчинённый. Удивлены, да? Но если я доведу до того, что волшебник начнёт приказывать мне и здесь, не смогу предугадать, что он потребует в следующий раз. Тогда поцелуями я не отделаюсь. Вы что думаете, Джон правда такой невинный ягнёнок, который сдержится при виде соблазнительной женщины и удовлетворится танцульками? Номер у меня вышел херовый, но моя фигура, шарм, который я пытался создать, зачаровывают всё равно. Честное слово, рано или поздно меня заставят с ним возлечь. Я выбираю поздно. Наконец за этот долгий вечер я присел на диванчик. Мендрейк заинтересованно повёл головой, подбородок приподнялся, подчиняясь прикосновению моей ладони. Придерживая его лицо, я внимательно рассматривал мальчишку. Уж не знаю, насколько убедительно получилось изобразить заинтересованность с придыханием, однако я старался, да и Джон задышал в унисон. Пора. Со скоростью подержанной тачки я приближался, облизывая губы. Мендрейк дернулся пару раз, пробежал взглядом по предметам вокруг – чудо такое, неужели тебя аромасвечи не успокоили? – но всё-таки потянулся в ответ. Вдох – и синяя жилетка натянулась, обрисовывая плоскую грудь. Вполне неплохо смотрится, только я расстегнул пару пуговиц, эстетики ради. Эфир – что-то вроде магии, что витает в воздухе комнаты. Витает и блестит, но его никто не видит. Как и мою сущность, что этот эфир создавала. Ещё немного, и Джон схватится за неё в воздухе, поймает пустоту, ведь я не дам схватить, и упадёт, одинокий. Но мне плевать. Однако, я тянусь к нему, потому что это "условие". “За каждый такой вечер ты получишь сутки в Ином месте.“ “Вот так просто?” Чаши с цветами, красивая девушка, дорогое вино – всё освещали свечи, погружая остальной мир во что-то неважное. Мир за дверью, Бартимеус – внутри. И он заправил волосы за ухо, решаясь. Слегка толкнув волшебника на подушку, я склонился над ним, пытаясь красиво изогнуть спину, словно кошка, пока моя пятая точка должна была слегка приподняться. Губы, его губы. Поцелуй, который должен выйти сладким. Внезапно послышался хруст моего позвоночника.

***

Подсветка продолжала работать, но в ней уже не было смысла – атмосфера безбожно испорчена. – Каким образом у джинна вообще может ломить спину? Длинные пальцы неуверенно двигались по лопаткам. Я разозлился. – З-з-заткнись. Это ты виноват в том, что я оказался в таком состоянии. Конечно, на мой упадок сил повлиял не только Мендрейк, но и волшебники до него, которые всё чаще меня вызывали в последние лет двести. Но эта скотина добила меня окончательно и будет оплачивать компенсацию в полной мере. – Да хватит меня щупать! Дави ладонью посильнее и разминай! – Я не должен таким заниматься. Правильней позвать Кормокодрана или… – Ага, ну да. Тем самым унизив ослабевшего Бартимеуса. У джинна разболелась спина, помогите! Думаешь, они хохотать потом когда-нибудь надо мной перестанут? Нет. Так что исправляй свои ошибки сам. Мендрейк привык игнорировать, притворяться статуей и молчать в ответ на все мои обращения, любую просьбу. Но сегодня явно не тот день. Я знал, что не был простым слугой, и все действия волшебника, его поведение – лишь защита. Сегодня мне позволили её немного сломать, сделав Натти посговорчивее. Он произнёс: – Ты так себя ведёшь оттого, что по твоим словам я должен тебя сегодня слушаться? – Не-ет. Я так себя веду, потому что мне больно! Я бы никогда не узнал, что у меня может отваливаться поясница, если бы меня на каторге не держали! – Ты не выполняешь ничего сложного, – пробормотала эта… гадина. Я аж укусить его руку захотел – та как раз массировала плечо. – Я бы тебя без еды и сна пару лет подержал, а потом посмотрел бы, как ты лампочки в доме меняешь. Ты б уже сдох, потому что вам, людям, не продержаться без подпитки сил и дня. Я не человек, но тоже не бесконечен. Когда закончусь, тебе придется подмести мой прах и пересыпать в вазочку. Ты этого и добиваешься! А что, удобно – наш любимый министр всегда хотел, чтобы старина Бартимеус сопровождал его везде. Удобный способ содержания без отправки в Иное место… – Бартимеус! – Да что Бартимеус? Разминай сильнее! Дальше мы молчали(удивительно). Мне никогда в это не верилось, но если пожмякать болевые точки, боль проходит. И ощущения такие… Будто спина нагревается чуть больше, чем должна. Меня разморило практически до состояния дрёмы. У Джона получалось всё лучше. Лопатку даже почесал, когда я попросил. Потрясающе… Мне стало немного легче. Сущность поглощала аромат карамели от свеч, хоть дышать было и необязательно. Продлить бы этот момент, не думать о бесконечной череде заданий и просто быть самим собой… – Ты сегодня выглядел подавленным. Надеюсь, мои кривляния помогли почувствовать себя лучше, иначе я не знаю, как ещё выполнять твоё задание. – Так ты знаешь, что с танцем вышло ужасно? – Да, успел посмотреть со стороны. Мендрейк не осмелился спрашивать, я не пояснил. Девица от души потянулась, раскинув руки и ноги, заставив волшебника чуть отпрянуть. Удобная всё же тут кровать. Матрас только кажется жестким. И плед мягкий на ощупь – я не мог удержаться, всё время водил по нему руками. Чувствовал себя не в своей тарелке, конечно, но только поначалу. Мне было удобно. Сквозь окно и полупрозрачные шторы пробивалось полнолуние, от которого невозможно было оторвать взгляд. – Ты прав, я очень вымотался на работе. Оказывается, Джон смотрел в ту же сторону. На Луну. Он уже не дурил и не лыбился, так как успел слегка протрезветь. – Но похоже, мне уже легче. Я смог отдохнуть. И после этих слов волшебник с гораздо большим усердием взялся за мою спину. Когда Луна почти скрылась из виду, я попросил остановиться. – Всё, мне уже щекотно, хватит. Можешь не продолжать. Мендрейк кивнул, осев на кровать размякшей грудой. Руки его уперлись в матрас позади, а голова слегка откинулась. Глаза его закрылись. – Отлично. Иди в пентакль. Я помолчал. Потом помолчал ещё больше. Сначала вовсе не поверил. – Правда? Ты меня не обманываешь? Не перепил ли ты? Хотя неважно… Меня хоть в таком состоянии домой отправляй, только заклинание правильно скажи. И я бодренько соскочил на пол. Длинные грабли Мендрейка действительно творят чудеса, спину уже не так сильно тянет! – Я же обещал, – вздохнул Нат. Потом я с нетерпением подскакивал, утопая в слогах латыни. Они плавали возле моих ушей, с усердием проедали цепи призыва. Этот кошмар закончился. Наконец-то. И мне не пришлось делать что-то отвратительное. Надеюсь, так будет и дальше. А сущность постепенно растворялась, собираясь пройти сквозь стихийные стены. На сутки я впервые за пару лет стал свободным.