Красная лента.

Эта была их самая глупая ссора, потому что впервые Вэй Ин чувствовал себя искренне виноватым, только вот не был готов это признать. Он даже не был уверен, что взбрело ему в голову, чтобы чуть ли не в открытую обвинить Лань Чжаня, брата Сиченя и, что самое глупое, дядю Циженя во лжи. Самых праведных людей в ордене! Нет. В мире! И из-за чего? Из-за глупой красной ленты? Подобная мысль побудила кончиками пальцев потянуться к волосам и коснуться ленты, подвязывающей непослушные волны. Меньше чем через пару минут Вэй Ин поднял другую руку и изо всех сил ударил себя по щеке, отвесив достаточно отрезвляющую пощечину. Это была не просто глупая лента,это было последнее, что осталось у него от матери, даже если сейчас эта вещь не имеет такой же ценности, как и раньше, она не теряла важность своего значения и оставалась единственным напоминанием, что от смены фамилии и ордена он не перестанет быть сыном Вэй Чанцзэ и Цаньсэ Саньжэнь. К сожалению, сейчас Вэй Ин уже не мог вспомнить голос матери или отца, с того момента, как они последний раз говорили с ним, прошло десять лет, и он всё ещё не знает, что именно с ними произошло и где их тела. Большая часть их вещей ушли на захоронение в ордене Цзян, а другая часть ушла Вэй Ину, как единственному сыну и наследнику. Однако вещей было не так много, чтобы деление проходило особо долго и сложно. Из всего, что досталось ему от родителей, лента не входила в этот список. Она просто всегда была с ним, с их самой последней встречи и вплоть до его переселения в Гусу Лань. В тот переломный день, когда Лань Чжань нашёл его на улицах Илина, Вэй Ин потерял бдительность, позволил себя искупать и снять красную ленту. Она была гладкой, мягкой и, по воспоминаниям десятилетней давности, очень длинной. В тот день он так и не вспомнил о своей ленте, уснув впервые за долгое время на удобной кровати. Однако уже на следующий день, когда волосы стали лезть в рот во время завтрака, Вэй Ин вспомнил о вещице, которой он, как и его мать, любил перевязывать непослушную копну. В тот день он был готов разрыдаться, когда Лань Чжань не мог найти ленту, а во время поисков ещё и никак не реагировал на его слова, продолжая перемещаться по комнате, не издавая абсолютно никаких звуков. Успокоиться получилось только когда Ванцзи вернулся к нему, перевязал волосы лентой и положил свою руку на его, давая знать, что он всё ещё здесь, как и обещал. Стоило ордену Цзян в этом году снова позвать его зажечь благовония, как в памяти возникли сомнения, что всё это время его волосы в самом деле были перевязаны той самой лентой. Вэй Ин дотронулся одновременно до ткани в хвосте и повязки на глазах, мысленно сравнивая. Ткани были разные. Клановая белая лента была чуть мягче и приятнее ощущалась на глазах, не вызывая зуд и плотно прилегая к глазам. «Красной» завязаны волосы. Ветер теребил ткань и перебирал в своих потоках непослушные прядки, выбивающиеся из ещё утром идеального хвоста, который ему, как и всегда, завязал Лань Чжань. Стыд снова настиг его, захлестнув с головой. Вэй Ин искренне чувствовал себя идиотом, как он вообще мог сказать что-то такое? Оттолкнувшись от края крыши, Вэй Ин приземлился на землю почти прямо перед комнатой наследника Цзян. Учёба приезжих учеников подходила к концу, даже не верилось, что прошёл уже год, как они приехали, не включая Не Хуайсана, который радовал своим присутствием последние два года, разбавляя скучное расписание ордена Лань. Всё это время было удивительно насыщенным, будто это всё происходило вовсе не в Гусу, а далеко за его пределами. Конечно, во многом это была его заслуга. Покрывая большую часть проступков и нарушений со стороны учеников, Вэй Ин сам мог быть наказан как минимум раз шесть. Повезло, что у них есть он, а у него А-Чжань. Спина резко выпрямилась, когда осознание резко посетило его глупую голову. Лань Чжань же теперь не поедет с ним в Юньмэн Цзян, верно? Отъезд уже через несколько дней. Неужели и правда откажет? Хотя, когда он отказывал последний раз? От этой мысли стало ещё хуже. Ванцзи и так не любил дни, когда Вэй Ин покидал Облачные Глубины с чётким намерением посетить орден Цзян, а в таких обстоятельствах он и вовсе замкнётся в себе и снова будет вести себя, как в 12 лет, до того, как впервые позволил беспризорнику дотронуться до своей ленты. Если так всё и будет, то вся поездка будет невыносима от начала и до самого конца! Нужно было сходить и извиниться, но сомнения почему-то не хотели никуда уходить. «Тогда нужно спросить напрямую!» — но ноги не сдвинулись с места. Вэй Ин продолжал стоять истуканом по середине территории гостиничных комнат. А к чему вообще приведёт этот разговор? Зачем он так нужен, если каков бы не был исход, Вэй Ин не сможет даже обидеться на Лань Чжаня? — О чём думаешь? — голос Не Хуайсана резко вытащил его из раздумий. Удивительно, насколько слабое ядро было у второго наследника ордена Не, раз уж его даже почувствовать было сложно. Вэй Ин был искренне рад, что в таком состоянии его нашёл не Цзян Ваньинь, он бы точно напал изо спины, чтобы в очередной раз попробовать обмануть его улучшенные органы чувств и чувствительное к чужой энергии ядро. Например, как сейчас. — Угу, слушай у меня вопрос, — Вэй Ин немного наклонился, чтобы показать, как же сильно он увлечён разговором. Конечно, план был неплохим, но снова строился на недооценивании сил одного из лучших мечников во всём заклинательском мире. Может Вэй Ин и не обладал хорошо развитым ядром, а бессмертия ему было не видать, как и зрения, но все сильные стороны своего организма он использовал на максимум. — Я думал, вы перестали меня недооценивать, — полушёпотом сказал Вэй Ин прямо на ухо и радостно почувствовал, как дрожь прошлась по телу собеседника, выдавая его причастность к этому нападению. К слову, нападения изо спины на противника не в качестве самообороны, запрещены орденом. Это прописано на стене послушания. Вэй Ин резко повернулся назад и отклонился вправо, отслеживая золотым ядром и всем физическим телом силу меча и энергетику наследника ордена Цзян. Его движения были точны, но какой-то мягкости в них определенно было недостаточно, поэтому Вэй Ин мог легко его запутать, выскальзывая из его рук шёлковой лентой. Перехватив запястья и заломив их за спину, Вэй Ин изо всех сил надавил на и так падающее тело и пригвоздил его к земле, усевшись сверху. — Ты так уже делал! — Вэй Ин улыбался во все зубы и смеялся, слыша потуги Цзян Чэна выбраться. — Вам надо больше практики, Цзян Ваньинь. — Лань Усянь! Вэй Ин засмеялся так громко, что это точно разлетелось на ближайшие несколько дворов. Если бы сейчас с другого конца ордена пришёл Лань Цижень, то Вэй Усяню пришлось бы снова искать спасения у Лань Чжаня. Цзян Чэн прервал свою тираду оскорблений, заметив резкое изменение в поведении друга. Обычно светящаяся светом улыбка слезла с лица, а брови сошлись на переносице, как у Второго Господина Ланя. Неожиданно он стал в самом деле похож на адепта ордена Гусу Лань. Он с напряжённым вздохом слез с Цзян Чэна и поднялся, отряхиваясь от пыли. — У нас сегодня есть какие-нибудь планы? — Лань Ин попробовал улыбнуться и протянул Цзян Чэну руку. — Не-а, сегодня мы собирались пойти на реку, — Не Хуайсан переложил закрытый веер из одной руки в другую с негромким хлопком. — Помнишь? Мы предлагали ещё тебе позвать Лань Ванцзи. Улыбка застыла стеклянной маской и медленно спала с его губ, оставляя их болезненно поджатыми. Вэй Ин не мог справиться со стыдом и тревогой, даже если знал, что Лань Чжань в самом деле любит его и не разорвёт их помолвку спустя почти четыре года, как о ней впервые зашёл разговор. Но, что если он сильно обижен сейчас? Может, стоит позвать его на реку, там уже всё и разъясниться? — Что-то не так, Лань-сюн? — Не Хуайсан, не дожидаясь ответа, сразу же посмотрел на Цзян Чэна, будто тот мог перевести это странное молчание Ланей на обычный язык. Однако они оба сомневались, что с этим навыком есть кто-то, кроме самих адептов ордена Лань. — Ты сам не свой, — подтвердил его слова Цзян Чэн. Вэй Ин, не ожидая волнения со стороны наследника ордена Цзян, поднял голову в сторону голоса. — И не надо так реагировать! Ты знаешь, о чём я! Конечно, Вэй Ин знал, но сказать, что они с Лань Чжанем в самом деле поссорились, означало признать, что они сейчас в обиде друг на друга. Хотя это не так. Точнее, не совсем так, даже если Лань Ванцзи обижен на будущего супруга, то его супруг обижен только на себя. Он через силу поднял уголки губ и попытался уйти от темы, не теряя спокойствие в голосе. Последнее чего ему хотелось, чтобы они поняли: — Нет нужды волноваться. Просто возникли некоторые сложности, однако они решаемы. Лицо Цзян Чэна было впервые таким скривлённым, в то время как глаза Не Хуайсана были почти искренне напуганы, но он был просто удивлён настолько грамотной речью своего лучшего друга. К счастью, Вэй Ин этого не видел, иначе точно посмеялся бы над кривыми лицами друзей. — Да что с тобой?! — Цзян Чэн собирался схватить его за воротник ханьфу, но Вэй Ин скорее рефлекторно, чем обдуманно, отбил его ладонь одним резким взмахом руки и отклонился назад, элегантно вернувшись в то же положение. Сердце звучало где-то в висках, заглушая здравый рассудок. Уже даже не волновала лента в волосах. Только простит ли Лань Чжань за столь низкое обвинение? — Мы... — Вэй Ин неожиданно запнулся и замолчал, немного склонив голову. — Немного повздорили. — С кем? — Цзян Чэн бросил взгляд на ещё более ошарашенное лицо Не Хуайсана, после чего снова сосредоточил всё своё внимание на Вэй Ине, чьи губы только больше поджались, будто он не хотел, чтобы чьё-то имя само вылетело в воздух и осталось унесённым ветром. Пришедшее осознание оказалось для Цзян Чэна ещё неправильнее, чем поведение Лань Ина. — Божья кара! Неужели с Ванцзи?! Одно его имя заставило чувство вины вспыхнуть с новой силой. Их последняя ссора была вызвана тем, что Лань Ванцзи начал избегать Вэй Ина после встречи с главой ордена Цзян. Это было за пару недель до того, как они объявили о своих чувствах, заранее привязав ленты на запястья друг друга. Лань Чжань был уверен, что единственной причиной, почему Вэй Ин не принял приглашение ордена Цзян на обучение, было его давнее обещание, когда при первой встрече,охваченный чувствами, слова сами выпрыгнули из груди: «Если ты заберёшь меня с собой, я всегда буду рядом!» Это было по-детски, но с того момента обещание переросло в ненасытное желание: теперь быть с Лань Чжанем стало необходимостью. — Как это вообще могло произойти?! — воскликнул Цзян Чэн, — Да! Чтобы вы вдвоём, и поссорились!? — Не Хуайсан будто подпрыгнул от нетерпения. Ни такта, ни совести. — Говори давай! Ты же не думаешь, что у нас так много времени?! Вэй Ин захотел сбежать.«Сплетничать запрещено», — прозвучало в голове голосом Лань Чжаня, будто прерывая его до того, как совершиться ещё одна ошибка. Почему-то сейчас хотелось всё спихнуть на правила, и просто закончить этот раздражающий разговор. — Да так пустяки, не сошлись во мнениях, как и всегда! — Как и всегда!? — вспыхнуло ещё больше удивления в этом выкрике. Лань Ванцзи плотнее сомкнул губы. Правила, которые он нарушал чуть ли не еженедельно с того момента, как официально провозгласил Вэй Ина своим будущим супругом, крутились в голове кубарем: «Подслушивать запрещено. Поддаваться злости запрещено. Лгать запрещено», — но Ванцзи продолжал стоять за другим, более плотным деревом, слушая слова о себе. Вэй Ину страшно, и этот страх чуть ли не ментально передавался Ванцзи из-за того, что эта ложь затянулась на десять лет, и теперь пришло её время быть раскрытой. Но этим утром язык прилип к нёбу, стоило только упомянуть о красной ленте. Не может же он сказать, что тогда, в тот самый день, когда Вэй Ин переступил границу ордена Лань, когда он в первый и последний раз снял свою ленту, она куда-то исчезла. Конечно, через некоторое время Ванцзи построил свою теорию, полагая, что её унес ветер, но это было невозможно подтвердить, поэтому и говорить об этом он не смел. — Ну не как и всегда! — светлый голос Вэй Ина осветил его разум. — Бывает так, иногда! В шутку! Говорю же, по пустякам! — Да то, что вы ссоритесь уже удивительно! — первым воскликнул Не Хуайсан. — Причину ты говорить не будешь, как понимаю?! — следом крикнул Цзян Чэн. Тишина водой наполняла сосуд тревожности и вытесняла оттуда воздух, оставляя только страх. Ванцзи знал, что ему нужно рассказать раньше, чем это сделает кто-то другой. Но уйти он не мог, любое его движение заметили бы, как бы он не был аккуратен. — Лань-сюн, тебе стоит рассказать, — Не Хуайсан положил свою руку на плечо Вэй Ина. — Может, мы сможешь чем-то помочь? Задорный, лишь немного приглушённый смешок вырвался с родных мягких губ. Лань Ванцзи прикрыл глаза и сосредоточился на дыхании и звуках. И то, и другое существовало ради одного человека, и ради него было готово умереть. — Уж Цзян Чэну ли мне советы в любовных делах раздавать? Громкий, звонкий смех прерывался только раздражающим, немного хриповатым голосом наследника Цзян, но не заглушал его. Все эти крики были настолько тихими, что растворялись в заливистом смехе, разлетевшемся по округе. «Запрещено кричать и суетиться без причины», — правило, которое было сокращено вдвое, когда Вэй Ин снова его нарушил из-за громкости своего голоса. Старейшины узнали об этом только через три года, и с тех пор Вэй Ин перестал быть просто мальчиком, который каким-то образом привлёк Лань Ванцзи, тогда он стал их проблемой, которую они были не в силах решить. Теперь можно было шуметь и бегать, Вэй Ин делал это всё время. Он делал это сейчас. И Лань Чжань любил его всем сердцем, даже если говорил это лишь раз в год, обещая никогда не переставать это делать. «Запрещено распространять сплетни и лгать», — это правило никак не менялось. Ванцзи знал, что он обязан рассказать правду.