Красная лента.

«В ней есть душа, ведущая и связывающая возлюбленных, которые в прошлой жизни так и не смогли быть вместе.» Вэй Ин,недослушав Не Хуайсана до конца, позабыв о патрулях и правилах, бежал в цзинши, прокручивая такую же, как и другие глупую, но красивую легенду о них с Лань Ванцзи. Впервые эти сказки так на него повлияли. Вокруг было много адептов, но все они расступались, давая ему пробежать, предполагая, куда нарушитель держит путь. «Позже я приму любое наказание», — думал Вэй Ин, пробегая мимо брата Сиченя, рядом с покоями Лань Циженя. — «Только позже.» Он временно позабыл, что благодаря дяде его никто не будет наказывать, потому что правило по поводу бега уже как три года было убрано со стены послушания, как и другие полтысячи, раскритикованные другими орденами, в том числе и та парочка, которые Вэй Ин нарушал чуть ли не ежедневно и почти неосознанно. Руки схватились за створки сёдзё и раскрыли их почти нараспашку. Чем именно занимался его прекрасный будущий супруг, Вэй Ин не мог сказать наверняка, но он знал, что на столе, за которым в эту секунду сидел Лань Чжань, талисманов не было, как и любых других магических атрибутов, иначе бы его золотое ядро уже заинтересованно шевельнулось бы. — Вэй Ин? Что-то случилось? — Лань Чжань тихо и, скорее всего, элегантно, как все и описывают, встал из-за стола и медленно подошёл к нему. Он аккуратно положил ладони на щёки мужа и мягко, почти невесомо приподнял ленту с невидящих глаз, чтобы коснуться мокрых ресниц. — Вэй Ин. Каждый раз, когда голос возлюбленного из каменного или нежного превращался в печальный, сердце будто разрывалось на куски. Вэй Ин поднял руку и положил её поверх ладони на своей щеке, пальцы которой были покрыты такими же, как и у него, мозолями. «Кровавая лента, как красная нить, ведущая их друг к другу, заплетена в волосах младшего супруга, указывая ему путь домой, заменяя глаза.» Уголки губ немного приподнялись, впитывая каждый кусочек этой душещипательной нежности. Вэй Ин всегда следовал лишь одному правилу, которое сам для себя и установил — не врать Лань Чжаню и не скрывать от него правды. Только при нём Вэй Ин мог быть настоящим, но иногда так искренне жалел об этом, например, сегодня. Да, это был секундный, но такой неконтролируемый порыв. Кроме этого, больше всего, расстраивало и в то же время раздражало непонимание, которое проскальзывало в голосе А-Чжаня в момент их ссоры. — Лань Чжань, прости меня, — Вэй Ин уткнулся носом в ладонь супруга и прикрыл глаза, когда лента с глаз окончательно ускользнула в родные руки. — Прости меня за всё, что я наговорил. Лань Чжань застыл и промолчал, из-за чего Вэй Ин почувствовал, как холодом и страхом покрылось сердце. «Неужели взаправду не простит?» — панически проскользнула болезненная мысль, напоминая о корне проблемы. «Откуда я должен знать?! Я никак не могу в это проверить! То, что это написано на стене послушания, не значит,что вы не можете нарушать правил!» — вспоминал Вэй Ин собственные слова и пытался простить хотя бы самого себя за резкость и необдуманность этих высказываний. — Я честно не хотел обидеть тебя, — Вэй Ин тяжело сглотнул, стараясь игнорировать, как страх обвивал его конечности. — Мне самому обидно, что я... Вэй Ин закусил язык чуть ли не до крови. Стыд переполнял его, струился по каналам ци за место светлых сил, делая конечности неправильно тяжёлыми. Ладони Вэй Усяня начали медленно опускаться, но кончиками пальцев почти невесомо всё ещё касались супруга. — Что я, видимо, не доверяю тебе достаточно сильно... — сипло проговорил Вэй Ин, уже почти дрожащими руками окончательно отпуская родные ладони со всеми их известными до последней складочки изгибами. — Так, как ты это делаешь. Лань Чжань поспешил вернуться в родное тепло и быстро одну из ладоней положил на очень чувствительную, без всех этих одеяний, талию, притягивая супруга настолько близко, насколько это было возможно. «Если путь окажется слишком запутанным, лента сама поведёт их друг другу, связывая нерушимыми узами. Брак является для этих людей просто формальностью, как минимум, для третьего господина Ланя точно.» Вэй Ин осторожно сделал вздох и ощутил, как успокаивающий запах сандалового дерева наполнил его лёгкие. Страх начал медленно покидать его ничтожное тело, голова аккуратно легла на чужое плечо, нос уткнулся в нежную кожу шеи, щекоча её дыханием. — Вины Вэй Ина здесь нет, — Лань Чжань, сдерживающий себя ранее, сейчас полностью раскрепостился, не переставая поглаживать чужую талию, проводя по чувствительным изгибам кончиками пальцев. — Только... Моя. — Что? Лань Чжань? — Вэй Ин поднял руки, одной пропустил через пальцы мягкие пряди волос, а другую положил поверх бурлящей реки внутри мужественной груди. Ванцзи дышал немного прерывисто, но не так, когда он возбужден. Дыхание нервно прерывалось, словно воздух переставал поступать в лёгкие. — А-Чжань, всё хорошо. Сердце ускорило свой ритм, радуя владельца, достигая его ладони через слои одежд. Они редко прибегали к прозвищам. В них было намного меньше ценности, чем в словах и действиях, а также в дыхании, сердце и душе, трепещущей рядом с любимым человеком. Но они очень нравились Лань Чжаню, особенно ласкательные. Казалось, что Ванцзи просто таял в его руках. — Гэгэ, ну ты чего? — Вэй Ин мягко отпрянул от чужого плеча,чтобы коснуться губами белой ленты на лбу, скорее поддразнивая, чем ластясь, кратко посмеиваясь над супругом. — Ванцзи. — Я виноват. Вэй Ин прав. Его ничтожный супруг — лжец, — Лань Чжань опустил голову на его плечо, боясь, что Вэй Усянь его сейчас же оттолкнёт. Руки продолжали лежать на чужой талии, но лишь придерживали её, будто ожидая, когда из них решат улизнуть. Вэй Ин на секунду понял, что его дыхание прервалось, услышав то, чего так боялся, но до самого конца отрицал. И сейчас, когда эти слова были подтверждены, что-то внутри резко замерло в работе. — Лань Чжань, — то-ли изменившийся тон голоса, то-ли сам факт того, что его супруг обратился к нему, Лань Чжань ещё немного отпрянул, убирая тепло ладони со своей груди. Сердце Ванцзи никогда не врало, и сейчас оно кричало правду. Лань Ванцзи соврал. Он не поднимал взгляда, боясь увидеть отвращение и разочарование в серебристых глазах, что под белоснежной пеленой слепоты могли обратиться в пепел, как в тот день, когда Лань Ванцзи впервые забрал чужое наказание. Это было страшнее всего остального, потому что он мог бы объясниться, но разожжёт ли это в Вэй Ине прежний, обжигающий и разрушающий притягательный огонь? Управляемый порывом отчаяния, раздражения и надежды, Вэй Усянь грубо схватил чужие руки и заставил обратно вернуться на место. Он ещё три года назад решил, что больше не позволит Лань Чжаню избегать конфликтов с ним. — Нет! Не смей снова так делать! — Вэй Ин начал намеренно напирать, поменяв их местами и толкая Ванцзи всё ближе к сёдзё, в которую Лань Чжань в итоге и уперся. — Разве ты не обещал мне держать своё слово и быть рядом?! Ванцзи, застигнутый обвинением врасплох, рефлекторно поднял свой взгляд. — Так почему ты снова бежишь?! — Вэй Ин почувствовал, как любимые губы лишь мягко легли на уголок его губ, и почти сразу же отпрянули, оставляя Усяня растерянно смотрящим в никуда. Этот необдуманный поступок был отрезвляющим сигналом. — Прости, — пристыженный голос Ванцзи заставил Вэй Ина замолчать и на этот раз обдумать свои слова. Если один из них всегда сбегает, то второй редко думает. Хотя, казалось бы, это никак к ним не относится. Пока Лань Чжань никогда не нарушал даже уже раскритикованную и отмененную часть правил, Вэй Ин являлся наиумнейшим адептом своего поколения среди всех пяти главных орденов. Вэй Ин резко понял, что устал, и снова припал к его плечу, сплетая их пальцы: «Я такой идиот. Пара, созданная на небесах? А то. Как же.» — И ты меня, — Вэй Ин спокойно выдохнул. Этот аромат сандала с самого детства внушал ему ощущение спокойствия и лёгкой оторванности от реальности. — Совсем я не подхожу для твоего праведного ордена. — Это не так, — Ванцзи медленно провёл по его волосам и мягко начал массировать корни головы, потягивая за уставшие от ленты волоски. Он мягко потянул за ленту и положил её на плечи Вэй Ина, довольствуясь неожиданной близостью.—Позволь мне всё рассказать. Вэй Ин поднял свои руки и просунул их между стеной и лопатками супруга, ластясь к желанным прикосновениям и не желая отлипать от мужа. —Ты так просто не отвертишься, пока не ответишь на все мои вопросы. —Мгм. За дверьми раздавались тихие голоса адептов, обсуждающие последние веселые деньки в Гусу, а также возможность ночного бегства, чтобы отпраздновать окончание мучительной учёбы. Ванцзи должен был их предупредить, что так громко обсуждать нарушение правил было даже более опасно, чем их нарушение, но не решался даже двинуться с места, наполняясь запахом солнца и лета каждой клеточкой своего тела. Вэй Ин мог бы уснуть, если бы они не стояли, а сидели за столом или лежали на кровати, но терпел лёгкую сонливость, вызванную сорванным за последний год режимом. Ванцзи помнил тот день,как будто это было вчера, до самой непозволительной мелочи, помнит, как пятилетний Вэй Ин сидел в его белых спальных одеяниях и чуть ли тонул в них, потому что сильно исхудал за время, что выживал на улице, и, кроме того, был немного младше их носителя, как на уголках губ Вэй Ина оставалось немного риса, и он быстро слизывал его, довольно улыбаясь и прикрывая глаза. Ванцзи был уверен, что никогда не видел, чтобы кому-то так сильно нравилась острая еда, и что удивительно, со временем это не изменилось, хотя чаще всего Вэй Усяню приходилось есть «пресную», как он сам выражался, еду ордена. — Лань Чжань, спасибо большое за соус! Он такой вкусный! — Вэй Ин говорил это, по-новой забивая рот едой, которая уже заканчивалась после пары минут от начала завтрака. — Во время еды нельзя разговаривать, — тихо пробубнил Ванцзи, неуверенный, является ли это таким же нарушением правил и хочет ли, чтобы Вэй Ин с его удивительной громкостью и живностью, несмотря на все неудобства, связанные со здоровьем, перестал озвучивать абсолютно все свои мысли, не скрывая никаких эмоций и улыбаясь ярче, чем солнце в летние жаркие и редкие для Облачных Глубин дни. — И это тоже нельзя!? — улыбка моментально слетела с лица, а, не получив ответа, Вэй Ин мило надул щёки и снова опустил голову, будто смотрел в тарелку. — Что у вас вообще можно? Лёгкий холодок беспричинной обиды сподвигнул Ванцзи ещё плотнее сомкнуть губы и немного яростнее обычного начать жевать еду, проглатывая куски. Ощущение, как появляется тяжесть внутри желудка, заставляла Лань Чжаня взгрустнуть немного больше правильного. В конце концов, Вэй Ин даже прав, с какой-то стороны. Он не привык к их устоям, но надежда на то, что мальчик всё же останется, продолжала жить в сердце. Чужой кашель, сопровождаемый звуком падающих на стол палочек для еды, отвлёк Лань Чжаня от мыслей. Он моментально подлетел к Вэй Ину, убрал его волосы с лица и постучал по спине. Когда кашель сошёл на нет, Вэй Ин будто потерял все свои силы и откинул голову Ванцзи на плечо, хотя сделал это случайно, не рассчитывая, что он окажется позади, а не сбоку. — П-прости, — Вэй Ин сразу же вернулся обратно, на этот раз даже не горбя спину. — Не заметил, что зацепил волосы. Ванцзи на секунду стало стыдно. Он забывало недуге своего первого друга каждый раз, когда не смотрел в его глаза, да и даже так забывал, что Вэй Ин не мог заметить, как смущает его каждым свои действием и высказыванием, вплоть до краснеющих мочек ушей, сведённых бровей и непроизвольно надутых губ. —Лань Чжань, а где моя лента?—повернулся назад Вэй Ин, но смотрел скорее за него, лишь предполагая, где находился человек с нежными руками, что продолжали лежать у него на спине. Ванцзи поднялся, сразу же направившись к стулу, на котором лежали только-только высохшие нищенские тёмные одежды,которые всё ещё походили на старые, из-за чего совершенно не нравились Лань Чжаню. В его представлениях Вэй Ин намного лучше и правильнее выглядел в белых клановых одеяниях, которые подчеркнули бы его миловидную внешность и сделали бы его аристократически красивым. Даже в спальных одеждах он выглядел как наследник, а не просто мальчишка с улицы. Только вот проблема была в другом. Ленты ни на одеждах, ни между, ни под ними не было, хотя Ванцзи уверен, что отдавал брату всё, и лента точно была на месте. — Лань Чжань..? — неуверенность в голосе мальчика побудила Лань Чжаня ещё раз перепроверить одежды, расправить их, потрясти на случай, если она запуталась где-то в тканях, и сложить обратно, чтобы не оставлять их разбросанными. Тревога ощутимо тронула его грудь и напомнила об уже долго молчавшем Вэй Ине. Он сидел с поникшей головой, придерживая волосы за головой в одной руке, и засовывал в себя еду чуть ли не силком, не пережевывая, а лишь глотая, будто Вэй Ин боялся, что это его последний завтрак. Ванцзи на трясущихся ногах подбежал к нему, на ходу снимая налобную ленту. Он сам положил свою руку поверх ладони Вэй Ина и заставил его положить палочки обратно на стол, стараясь не замечать сильно испуганные глаза. — Л-Лань Чжань? Ванцзи перехватил непослушные локоны и сразу же пропустил свою лобную ленту под ними, чтобы потом посильнее затянуть. — Прости, — взгляд Лань Чжаня сам упал на только что завязанный, немного кривой хвост и лобную ленту, которой совершил непозволительную вещь. — Н-Нет! Это ты прости! — Вэй Ин закрыл лицо руками, будто не хотел, чтобы его было видно. — Ты дал мне одежду, еду и крышу над головой! А я так себя веду! Прости! Только не выгоняй меня... Ванцзи на тот момент потерял дар речи и ничего не смог ответить. С его лентой в волосах, в этом кривом, повязанном на скорую руку хвосте, Вэй Ин выглядел непозволительно замечательно, и только слёзы в его глазах делали этот образ невообразимо печальным, напоминая о матери, которая, даже улыбаясь, не могла спрятать грустные до сумасшествия пустые глаза, которые ему, как ребёнку, ещё были непонятны. В тот день душа Лань Ванцзи была отдана, когда в серебряных глазах показались облака туч, а в них дождевые капли. Он никогда не рассказывал, что в тот день перевязал волосы Вэй Ина своей клановой лентой, а потом на протяжении трёх часов стоял перед стеной послушания и впервые отрабатывал наказание за правило, которое через полдня нарушил ещё раз. Сейчас в волосах Вэй Ина красная лента, которую Ванцзи купил по тому, что смог запомнить: такого же материала, почти той же длины, той же ширины. Каждый, кто видел их в тот день, провожал их удивлённым взглядом, пока свою ленту он не смог заменить красной, которая не могла заменить потерянную и не имела того же значения. Лань Чжаню было стыдно, и чуть ли не каждый день он вспоминал, что когда-то эти волосы обматывала его налобная лента. А сейчас перед ними полные кружки с остывшим чаем. Обычно Ванцзи не нарушал правило разговоров во время еды, но на этот раз он позволил себе забыть о нём. Голос чудом не дрожал, особенно когда дошло до описания момента с решением объявившейся проблемы. Кровь быстро поднялась выше, наливая краснотой мочки ушей. Не имея сил столкнуться с разочарованным взглядом Вэй Ина, Лань Чжань опустил голову, продолжая до того момента, пока его не перебили. — Лань Чжань... Посмотреть на супруга Ванцзи не смел, сжимая под столом кулаки от своего страха перед следующим вздохом. — Почему ты так долго молчал? — Вэй Ин снова закрыл лицо в руками, стараясь скрыть красные пятна, которыми покрылось лицо. Смущение сжирало его изнутри, словно мантрой повторялось в сознании одно и то же предложение по миллиону раз: «Лань Чжань повязал свою ленту, когда им было по шесть.» Когда Вэй Ин говорил о детских рассказах матери и отца, сравнивал себя с сильными, как небожители, заклинателями, спасающими милых адептов именитых орденов, и сам ни раз шутил, что у Лань Чжаня уже есть опыт в спасении людей, поэтому теперь он должен найти себе также и невесту. А потом так же громко возмущался, что пока что не надо, потому что сначала Вэй Ин собирался найти себе такую же, как Ванцзи, заклинательницу, добрую, милую, возможно, немного молчаливую, и обещал, что будет защищать её так же, как они друг друга. Конечно, он был ребёнком и даже не знал, что существуют «обрезанные рукава». Да и даже когда узнал, никогда не причислял себя к ним, и сейчас ничего не изменилось. Вэй Усяня никогда не привлекали парни, только Лань Чжань, когда-то спасший его, над которым он беззлобно потешался и всё время поддразнивал, посмеиваясь над тем, как от обычных прикосновений начинало гореть его лицо, а следом ускорялось биение сердца. Далеко не сразу он заметил на многие действия и слова Ванцзи такую же реакцию и у себя самого. Только когда в его мировоззрении появилось место не только для Лань Чжаня так такового, но и для других адептов, тогда ему и стало известно о прозвище, которое прицепилось к ним: «нефритовые рукава». Другие дети над ними открыто потешались, что было и есть совершенно нечестно по отношению к его лучшему другу. Защищал его Вэй Ин, пока под руками ни оказывалась чужая плоть, а его руки ни окрашивались красным. Об этом он даже не знал, поэтому бить продолжал, пока его не переставали отталкивать, потому что на своём горьком опыте знал, что это значит, что победа уже за ним. Так Вэй Ин выживал на улице и терпел побои от других. Достаточно перестать двигаться и по возможности даже дышать, и все мигом уходили. Вэй Ин долго не мог понять, почему его не наказали за нарушение правил, и только через несколько часов узнал от Лань Сиченя, что Лань Чжаня наказали вместо него. Это был последний раз, когда он в самом деле лил слёзы, а не привлекал внимание или дурачился. С того момента он больше не пытался общаться с другими адептами праведного ордена и завести среди них друзей,а потом и вовсе пришёл к выводу, что может, пока его будущий супруг рядом, ему не так уж и нужно это «общение», и пусть старший брат говорил, что это необходимо. Вэй Ину во многом было по боку на ту часть Сиченя и дяди Циженя, где они пытались его поучать. — Не был уверен, — пристыженно, полушёпотом проговорил Лань Чжань, пряча взгляд. Вэй Ин немного привстал и быстро пересел к супругу, придерживаясь одной рукой за стол, чтобы об него же случайно не споткнуться: — Мой глупый супруг, — Вэй Ин положил свою голову на чужое плечо без капли стеснения и светло улыбнулся. — Уже как почти десять лет только мой. Проговорил он и тихо посмеялся, когда почувствовал, как его обняли и на этот раз тоже уткнулись лицом в его шею, мягко щекоча кончиком носа нежную кожу. — Лань Чжань! — более громкий смех наполнил комнату и также прервался, когда Вэй Ин, сам того не заметив, уже оказался прижатым к полу и целуемым в губы. Это уже было не то же самое, когда Ванцзи оставлял лишь отголоски мягких прикосновений на шее или лице, а нечто звериное. — Мой милый глупый супруг. Обращение потухло в комнате, оставляя за собой приглушенный стон, потонувший в поцелуе. Вэй Ин камнем опускался на дно, но каждый раз приходил к выводу, что не жалеет об этом. Если он будет тонуть с Лань Ванцзи, то он не против, даже если в один момент они решат, что таких поцелуев, иногда сопровождающихся быстрым удовлетворением друг друга, станет недостаточно. Лента Лань Чжаня соскользнула со лба и оказалась у Вэй Ина руках. — Лань Чжань, — на выдохе прошептал Вэй Ин, зная, что их окно сейчас открыто, и обнял супруга за шею, схватив ленту в две руки. — Перевяжешь потом волосы своей лентой? Молчание на секунду заполняло их комнату, и Вэй Ин чудом не сорвался на стон, когда рука Ванцзи незаметно переместилась ниже и провела прямо по возбуждённому органу, вырывая из него тихий скулёж, сопровождаемый тяжелым в некоторых местах дыханием. — Всё, что захочет Вэй Ин, — Лань Чжань накрыл знакомые до самой тонкой трещинки губы, всё ещё смущаясь смотреть ниже доверчивых полуприкрытых глаз, раскрасневшихся щёк и блаженной улыбки, которая была дороже всего ордена и любого другого адепта. — Всё, что скажешь, всё сделаю. — Больше не скрывай, — дыхание Вэй Ина сбилось, его слова прервал резко вырвавшийся стон, который точно можно было услышать на улице или за дверью в соседней комнате. — Ничего и никогда, обещаешь? Его ханьфу немного распахнулось сверху и Ванцзи спускается немного ниже, оставляя мягкие поцелуи на груди, немного посасывая нежно-розовые бусинки и продолжая ласкать нижнюю часть тела. Вэй Ин не мог что либо сказать, только немного прикусить внутреннюю сторону ладони. — Обещаю, — Ванцзи на секунду прикрыл глаза, когда Вэй Ин запустил ладони в его волосы, останавливаясь на полпути, хотя знал, что дальше они пока что не осмелятся зайти. Да и заговорить об этом так открыто, как было последний раз, уже точно не выйдет. Хотя иногда Лань Чжань не мог смотреть на супруга и не представлять, как повторит то, что было изображено в сборнике, подсунутом ему Не Хуайсанем, когда они впервые пошли в Цайи. Они закончили вместе, наполняя комнату их дыханием. Ванцзи посмотрел на немногочисленные отметки и немного загрустил, зная, что они скоро исчезнут. Вэй Ин не торопился открывать глаза. Его одежды были чистыми, в отличие от Ванцзи, даже не собирающегося снимать нижние одеяния, поэтому испачкавший в собственных выделениях. — А теперь мой прекрасный супруг должен выполнить обещанное, — он немного приоткрыл глаза, чтобы не уснуть, получив достаточно долгожданную разрядку после всех дневных тревог. Улыбка на его устах сжигала сердце Ванцзи, он взял Вэй Ина за протянутые руки и вернул в вертикальное положение, почти сталкиваясь носами, а по хитрому прищуру и появившемуся оскалу понял, что на это и был расчёт. Лань Чжань мягко притянул Вэй Ина ближе, самую малость направляя. Их языки коснулись друг друга, а потом пустились в лёгкий танец на крыше, сопровождающийся лёгкой эйфорией от того, что их могут заметить так же, как и сейчас могли слышать. У них нет времени сомневаться, что они не будут первыми и последними друг у друга во всём, даже мысли такой допустить не могут. Их жизни завертелись вокруг друг друга с первой встречи, и никто из них уже не представлял, что могло бы быть по-другому. Ванцзи забрал из ладоней Вэй Ина свою клановую ленту ордена, собираясь повязать покрепче и поровнее, а не так, как в первый раз. Вэй Ину на полсекунды показалось, что он даже мог бы отличить разницу, но в итоге принял, что сам себя обманывает, зато сердце точно знало правду, так и просило показаться так другим, чтобы знали, кому второй Господин Лань отдал свою душу, сердце и будущее, и его не волновало, что все и так всё знали. — И как я выгляжу?! — молчание заполнило комнату и только сердце выдавало спутника, продолжавшее биться о грудную клетку с непозволительной силой. «Как тот, чья жизнь имеет больше ценности, чем любого заклинателя. Как тот, кому я отдам свою жизнь и буду жить», — Ванцзи перехватило дыхание, когда Вэй Ин нашёл свою клановую ленту и заместо того, чтобы повязать её себе на запястье или убрать куда-нибудь, чтобы не потерять, мягко провёл по лицу, пока не дошёл до лба и не поднёс свою ленту. — И я тоже твой, — полушёпотом выдал Вэй Ин, завязывая свою ленту на чужом лбу и оставляя поцелуй на щеке. — Был, есть и буду.