Связующее звено/The connecting link

«Un autre remède merveilleux pour l’amour non partagé est le travail»

«Прекрасное лекарство от неразделённой любви — интенсивная работа».

Это было невыносимо и ужасно раздражало, но у неë получилось. Наконец она смогла получить от окружающих то, чего хотела. В этом ведь не было ничего сложно, можно было выполнить приказ с первого раза и не попасть под горячую руку начальницы. Просто принести всë на блюдечке, это ведь так просто. Верно? Хотя, если подумать, руки начальницы казалось всегда были горячими и под них постоянно кто-то наровил попасть. Многим чудилось, что она беспрестанно за всеми следит, и если бы вы были обычным человеком, которому удалось промыкнуть в одно из рабочих помещений, то вы бы точно подумали, что у всех работающих паранойя, или они близки к еë получению. Это ведь очевидно, она обязана была замечать ошибки. Если бы она этого не делала, то весь конвейер прервал бы работу и застопорился, чего ни в коем случае нельзя было допустить. Мир моды – не просто красивая одежда, аксессуары, причëски макияж и бренды, а действительно жестокий бизнес. Те, кто ни разу не попадал за кулисы, никогда не поймут всей полноты картины. Начинающие дизайнеры, готовые перегрызть друг другу глотки ради престижного места и признания, конкурирующие за одну аудиторию журналы, вечно занятые фотографы, модели с пищевыми расстройствами и просто несчастные люди, находящиеся в самом низу – всеми нелюбимые и "назойливые" ассистенты, от которых зависит очень, очень много. Весь персонал составляет лишь киль айсберга, в то время как на его верхушке находятся самые яркие и блистательные люди индустрии. Именно они задают модные тренды и возглавляют различного рода интриги, ища лучшее место, под итак уже палящим и сжигающим всю их мораль и принципы солнцем. Одним из таких людей является она – Баронесса Фон Хеллман. Брюнетка, способная на всë что угодно и казалось бы, имеющая всë. Отнюдь. У неё не было кое-чего. И это кое-что было очень уж желанным, но не достижимым. Думаю, правильнее будет называть вещи и людей своими именами. У неë не было Миранды. Кто бы мог подумать, но последние три года Фон Хеллман ужасно жаждала встреч с Пристли. Нет, не тех коротких и невесомых, которые бывали на неделях моды, а продолжительных и спокойных, чтобы насладиться обществом этой гениальной женщины и узнать о ней побольше. Удивительно, что кто-то вроде владелицы House of Baroness, мог думать о ком-то другом, кроме себя, но это было так. Баронесса была так серьëзно увлечена сбором информации, что за эти три года у неë появилась целая комната, связанная с Ла Пристли. Конечно, она тщательно была скрыта, а ключ от неё хранился в мелком сейфе, код от которого знала только дизайнер. Это была небольшая комната, с площадью два на два. Справа от входа в неë, вплотную к стене, стоял книжный шкаф, в котором хранилась информация от новейшего выпуска Подиума, до настоящего имени блондинки. Слева кресло, в котором Хеллман любила сидеть, читая очередной выпуск журнала. Тëмные стены придавали уют, на них висели небольшие полки, хранящие многочисленные фотографии главного редактора. Было легко узнать про любимый кофе и время прибытия в Элиас-Кларк, но вот достать фотографии Ледяной королевы, когда та была с натуральным цветом волос, оказалось намного проблематичнее. Под полками стоял светлый камин, разбавляющий мрачную обстановку комнаты, (к слову, вся мебель была из тëмного дуба). А между камином и полками находился портрет жертвы. Но Хеллман не нравилось это слово, она ведь не охотилась на неë. Это было всего лишь проявлением неподдельного интереса, и уместнее было бы слово муза. Муза, непокидающаяя еë никогда. Она была с ней везде. На работе, званных вечерах, деловых встречах и дома, не выходя из головы. Даже перед сном женщина засыпала с мыслями о ней. Скорое начало недели моды только разогревало интерес и добавляло азарта. Хотелось выделиться, хотелось, чтобы ей понравилось. Конечно, Фон Хеллман не нужно было чьë-либо признание, но... Спросите, почему всë это продолжается три года? Да потому, что именно в ту неделю моды, эго брюнетки растоптали, оскорбили и унизили еë. Ещë никто и никогда не смел так отвратительно высказываться о еë работах. Но Миранда стала исключением. Она посмела сказать, что работы были скучными и почти ничем не отличались от прошлой коллекции, цвета не сочетались, а модели будто впервые ступили на подиум. И каждое слово, вырывавшееся изо рта критикующей, всë больше давило и с силой отпечатывалось в памяти. С этого момента дизайнер решила, что отомстит обидчице. План состоял в том, чтобы найти как можно больше информации и ударить по самому больному месту, когда представится удобная возможность. Но Баронесса заигралась, и что-то пошло не по плану. В какой-то момент, она позвала в свой кабинет двух девушек и попросила держать в секрете то, о чëм она говорила. Она попросила их уволиться и обещала написать рекомендательное письмо каждой. Но они обязательно должны были устроиться ассистенткой редактора в какой-либо популярный модный журнал. На выбор давалось несколько, но обязательным был только один – Нью-Йоркский Подиум. Почему не Лондонский Подиум? Женщина объяснила это тем, что выпуски из Штатов самые продаваемые на рынке и там, как она узнала, как раз освободилось одно место. Одна из девушек по имени Джессика решила выбрать поездку в Нью-Йорк, а Баронесса обещала, что возьмëт на себя оплату билетов и первую неделю проживания в США. Всю эту демогогию брюнетка объяснила тем, что подумывала о создании собственного журнала, но для этого, нужно было узнать, что происходит у конкурентов. И молодые особы сразу клюнули, писав заявление об увольнении чуть ли не под диктовку начальницы. По сути, вторая девушка была не нужна, и давно надоела Хеллман, но выслушивать очередные истерики о желании продолжать работать совсем не хотелось. А тут она сама пишет прошение об увольнении, да ещë с такой радостью, из-за того, что может быть "полезна" для руководства. Просто отлично. Когда Джесс приняли на работу, то она наконец стала полезна. Сначала дизайнер невзначай интересовалась ситуацией в журнале, а потом стала нагло выпрашивать самую сокровенную информацию о редакторе, намереваясь выяснить как можно больше. Так она узнала рабочий телефон, адрес и служебную машину Пристли. Потом получилось узнать дату еë дня рождения. Оказалось, что Миранда не любит его праздновать. Как странно. Фон Хеллман постоянно устраивала пышные мероприятия в честь себя, а каждый еë день рождения полностью отличался от предыдущего. Затем выяснилось название любимого ресторана и нелюбимых цветов. Хм, фрезии. Цветы как цветы, ничего удивительного. Что ж, если уж разговор зашëл про цветы, то оказалось, что Миранда отлично разбирается во флюрографике. Многие цветы на фотографиях Подиума были подобраны не только из-за цвета или красоты, но и из-за их смысла. То, как много знала Миранда, и то, как она применяла эти знания во вне, вызывало яркий восторг в Баронессе. Зная, что Пристли отлично разбирается в этом, она решила действовать. Приказав Джону найти лучший флористический салон, она запланировала дату доставки и указала точное время. Букет выглядел интересно и необычно. 20:00 06.09.2006, Нью-Йорк, 129 East 73rd Street, Верхний Ист-Сайд. Огромный букет, из восьмидесяти пяти цветов. Шестьдесят белых, как снег гардений, и точечно разбросанные, кроваво-красные анемоны. И небольшой вклад отправителя – чëрная карточка, которую украшала белая буква М. И ничего больше. Оставалось ждать назначенной даты и надеяться на то, что подарок был оценëн.