Часть 8
24 марта 2025 г., 21:43
Когда «дядя Витя» покинул наконец его палату, Серёжа уже и не думал волноваться из-за предстоящей процедуры или жалеть себя из-за невозможности сообщить всем на свете, а Гусеву в особенности, об участии в секретном проекте. Хватит и того что он родственник самого профессора Громова! А уж про Громова Гусь точно в курсе — его родители, как и у многих других одноклассников, тоже работают в «Теймере». И может быть даже Громов начальник его отца или матери! И пусть теперь только попробует Гусь назвать Серёжу Сыроглазкиным!..
Единственное, что немного смущало Серёжу, так это тот факт, что родители пригласили профессора в гости. Так-то он не особо стеснялся своего жилья, во дворе, в конце концов, все ребята жили не лучше, но приглашать такого важного человека в маленькую комнатку в бараке с общей на весь огромный коридор кухней и таким же туалетом… С другой стороны, пусть видит, как живут единственные близкие родственники. Может ему станет их жалко, и… Ну, может хотя бы денег даст? Серёжа бы тогда упросил отца купить нормальный мопед. О нормальной квартире, где у Серёжи была бы своя отдельная комната, мечтать не приходилось — Серёжин дед перед смертью выписал мать по суду, и шикарная квартира в итоге просто пропала.
Процедура по забору образцов тканей была назначена на самое утро — Серёжа даже поволноваться как следует не успел: еле выспался. А к обеду, который, как и положено в клинике, был ровно в два, он уже сидел в своей палате, в окружении родителей, новоявленного дяди профессора Громова и целой горы тарелок — того, чем обычно кормила больничная кухня, и вкусностей, которые принесли с собой родители. В теле кое-где чувствовался дискомфорт, но, как Серёже объяснили заранее, после биопсии такое нормально, а вот настроение было отличным! По словам Громова всё прошло замечательно, да и родители заметно повеселели и даже вполне дружелюбно общались с профессором.
А вот на следующий день Серёжу ждал настоящий сюрприз. Во-первых, домой из институтской клиники родители повезли его на такси. А во-вторых… Приехали они совсем не домой. То есть не в тот барак на окраине, где Серёжа жил сколько себя помнил: машина остановилась перед большой многоэтажкой. Не новостройка, но вполне себе красивый дом посреди сквера, с промтоварным магазином на первом этаже и двумя подъездами по углам, в высоту, наверное, этажей четырнадцать.
— А зачем мы здесь? — удивился Серёжа. — Мы в магазин приехали?
— Помнишь, мы обещали тебе сюрприз? — улыбаясь, подмигнул ему отец. — Вот, это он!
— Мы приехали домой, Серёжа! — обняла его мать. — Узнаёшь это место?
Серёжа огляделся. Да, он определённо бывал здесь раньше, но, кажется, мимоходом и нечасто. Потому что… это квартал совсем рядом с его школой! Только с другой стороны, не с той с которой ходит, ходил до сих пор, сам Серёжа. Так что если подумать, не так уж далеко они забрались от прежнего места жительства.
— Всего пять минут до школы, разве не здорово?! — отец похлопал его по плечу и мечтательно вздохнул, глядя на фасад здания. — Мы с матерью и думать о таком не могли!..
Близость к школе, которую Серёжа, мягко выражаясь, недолюбливал, не была так уж ему важна, но не тратить кучу времени на дорогу было и правда здорово. Но главное, теперь у них точно была своя квартира, своя кухня, свой туалет и своя ванная! В таких домах всегда всё своё — это и ребята в школе рассказывали, не ему правда, но он же слышал!.. Про свою отдельную комнату Серёжа побоялся спрашивать — после такого королевского подарка (от дяди, от кого же ещё!) жирно будет.
Пока поднимались на пятый этаж — по лестнице, лифты, по словам матери, работали с перебоями — Серёжа узнал удивительную историю их переселения. Дом этот ведомственный, принадлежит «Теймеру», и почти все его жильцы так или иначе либо работают там, либо работали, когда получали квартиру. Но, как это бывает, иногда люди разводятся, разъезжаются, переезжают в другой город, или случается ещё что-нибудь подобное. Тогда на освободившуюся жилплощадь «Теймер» заселяет другого своего сотрудника, из тех что ждут очереди. И вот одну из таких квартир и получила Серёжина семья.
— Ух ты! Это, получается, из-за моего участия в проекте мы тут жить будем?! — Серёжу охватила гордость: всё же есть и от него польза! — Больше-то никто из нас в «Теймере» не работает!
— Конечно из-за тебя! — поддержала его мать. — Витя выхлопотал!
— Но вот насчёт остального ты не совсем прав, — хмыкнул загадочно отец и открыл дверь. — Прошу!
Серёжа вошёл и ахнул. Квартира была большая, чистая и светлая. Из кухни вкусно пахло выпечкой, везде горел свет, а в комнатах — их было две! — стояла новая мебель. Впрочем, старый Серёжин письменный стол был тоже на месте.
— Значит, у меня теперь своя комната?! — воскликнул Серёжа и плюхнулся на свой (новый!) диван. Потом увидел в углу свою гитару, взял её и ударил, смеясь, по струнам. — Чёрт, ну классно же! — а потом вспомнил: — А насчёт чего я не прав, пап?
— Насчёт того, что больше никто из нас не работает в «Теймере».
— Да ну! Не может быть!
Серёжа сразу вспомнил и про Гуся, и про других одноклассников, которым в тайне завидовал.
— У «Теймера» большой автопарк, грузовой в том числе, — сказал отец. — Так что я теперь там. Пока просто водитель. Но платят уже больше!
— А я в переводческом бюро, — немного смущённо улыбнулась мать. — Занимаюсь техническими переводами… Но пока просто английский вспоминаю, а то столько времени прошло!
Да, родители его не обманули — у них действительно начиналась новая жизнь. Серёжа чувствовал себя, словно Золушка из сказки, но которую не просто позвали во дворец на бал, а прямо сразу выдали замуж за принца и оставили жить в королевских покоях. И хоть никаких принцев и принцесс на горизонте не наблюдалось, Серёжу это ни капли не печалило — дворец-то уже был в его распоряжении!
Потом мать позвала всех на кухню, где достала из духовки огромный пирог с капустой, но когда сели пить чай, выяснилось, что чая, собственно, и нет — забыли купить.
— Я сбегаю! — сам вызвался на радостях Серёжа. — Я знаю, тут булочная рядом! — тут же оделся, взял у матери деньги, выскочил на лестницу и, перепрыгивая через ступеньку, бросился на улицу.
Булочная была за углом, у самой школы, Серёжа даже шапку надевать не стал — не успеет замёрзнуть. Пока стоял в очереди, ещё и запарился совсем, обратно так и шёл в расстёгнутом пальто и с шапкой в руке: а чего, два шага до дома же! Сначала подумал подняться на лифте, но потом вспомнил, что по слухам они часто ломаются, а застрять, не поев пирога, была так себе перспектива. Да и в самом деле, что он, пенсионер, что ли, на пятый этаж ногами подняться не может?
Где-то в районе второго этажа Серёжа услышал за спиной быстрые шаги и тяжёлое дыхание и остановился, пропустить вперёд неизвестного жильца, раз уж тот так спешит. Но когда обернулся, так и застыл с открытым ртом — сам не понял, от испуга или от радости.
— Сыроежкин! — Макар Гусев, а спешащим жильцом оказался именно он, тоже встал на середине пролёта и уставился на Серёжу выпученными глазами. — А ты что здесь делаешь?!
— Я?.. — от неожиданности Серёжа растерялся. — Из булочной иду… домой.
— К кому? — серьёзно спросил Макар, и Серёжа растерялся ещё больше. Действительно, а к кому? — Так это… ко мне, — сообразил он наконец.
— А может ко мне? Ты же из булочной, значит булки несёшь! Вот и тащи ко мне свои булки! Я люблю свежее! — Гусев вдруг заржал и смешно задвигал бровями, а руками стал изображать будто жамкает что-то мягкое.
— Я… э-э… У меня чай, — не нашёлся что ещё ответить Серёжа и почувствовал, как краснеет. Всегда с этим Гусём так — вечно дураком себя чувствуешь, а ему весело. — А сам-то ты чего здесь делаешь?! — решил всё-таки перехватить инициативу Серёжа.
— Я? — Гусев резко перестал смеяться и посмотрел на него как на идиота. — Я живу здесь, Сыроежкин. И всегда жил. Это теймерский дом, здесь ещё Чижиков мелкий живёт, а в соседнем подъезде Кукушкина с Корольковым. Это ты к Чижикову, что ли, чаи гонять намылился?
Гусев насупился и сжал кулаки, а Серёжа по опыту знал, что такое обычно ничем хорошим никогда не заканчивается. Чижиков, которого кроме самого Гусева, все почему-то звали Рыжиковым, учился на два класса младше и был больше приятелем Макара, чем Серёжи. Собственно, Серёжа с ним практически и не общался никогда, только привет-пока говорил. Зато Гусев его опекал, по крайней мере следил, чтоб мелкий не прогуливал уроки, отбирал сигареты, если видел его курящим, и никогда не дразнил. Возможно, потому что оба они были рыжими и с головы до ног в веснушках.
— Да нафига он мне? Мелкий слишком! Чё я с ним делать-то буду? И чай мне с ним пить не интересно, — Серёжа понимал, что говорит что-то не то, но на Макара его слова произвели положительное впечатление. Дуться во всяком случае он перестал и слушал его с интересом. — Я к себе вообще-то иду, понял! Потому что мои родители тоже в «Теймере» работают, просто недавно, и мы сегодня только переехали!.. То есть не сегодня, а несколько дней назад, я не знаю, я в больнице был, сегодня выписали…
— А чего в больнице? — перебил его Гусев. Подошёл к Серёже совсем близко, почти вплотную, и стал зачем-то пристально разглядывать его лицо. — Заболел, Сыроега?
— Н-нет… — сказал Серёжа и сразу засомневался в своих словах: стало так жарко, как будто и вправду температура поднялась. Вот же Гусь, придурок, накаркал! — Просто… на обследовании был.
— И что? Обследовали?
— Д-да… В порядке всё со мной. Чё ты привязался, а? — Серёжа сглотнул противный комок в горле и отступил полшага назад.
— А чё тогда голый и без шапки в мороз ходишь, после больницы? Совсем ку-ку?! — проигнорировал его слова Гусев. Потом по-хозяйски обнял Серёжу, прижал к себе и кивнул наверх: — Пойдём, покажешь, где живёшь, болезный.
Больше с Гусевым Серёжа не спорил и ничего толком не говорил — мысли все как-то резко закончились, а от тепла Макарова тела стало совсем горячо, даже пот прошиб. Какие уж тут разговоры, не заболеть бы на самом деле! Макар, правда, что-то ему говорил, пока они поднимались, но Серёжа только кивал невпопад — у него вдобавок ко всему ещё уши заложило и голова немного кружиться начала. Чтоб он ещё раз зимой без шапки на улицу вышел!..
— Вот… Пришли, — Серёжа остановился перед дверью, облизал пересохшие губы и шумно выдохнул. — Вот здесь мы теперь живём. Квартира двадцать восемь. Ну… всё, пока?
Гусев вместо ответа развернул Серёжу к себе и снова принялся изучать его лицо.
— Чёт не нравишься ты мне, Сыроега, — выдал он наконец. — Не долечили тебя. Вон уже и вспотел весь, и физиономия малиновая.
Гусев приложил ладонь к его лбу, Серёжа вздрогнул.
— Ну чего ты дёргаешься, как ужаленный? — вздохнул Макар. — Температура у тебя. И глаза блестят. Ложись иди.
Серёжа, теперь уже и сам уверовавший в свою внезапную болезнь, кивнул:
— Ага… Ты тоже… иди. Пока, М-макар.
Макар, однако, отойдя от него на пару метров, уходить никуда не торопился.
— Чего ты… не уходишь? — удивился Серёжа.
— Так я пришёл, — пожал плечами Макар и достал из кармана ключи. — Я живу здесь. Ты в двадцать восьмой, я в двадцать девятой. Соседи мы с тобой, Серёг.
Серёжа тихо ахнул.
— Мои говорили мне, что вместо Ивановых кто-то въехал, но я сам только утром со сборов вернулся. Смотрю, а тут ты!.. Повезло.
Гусев стал открывать свою дверь, а Серёжа нажал на кнопку звонка. Повезло? А кому? Уж не Серёже точно — Гусь ему теперь вообще проходу не даст! Гусеву, получается, повезло? А в чём?
Дома Серёжина болезнь как-то быстро и незаметно прошла сама по себе без всякого следа, и чай с пирогом он сел пить полностью здоровым. А вечером, уже в кровати, собираясь первый раз на новом месте спать, Серёжа думал, что же он хочет увидеть во сне. Ведь как известно, что в первую ночь приснится, то и сбудется. И Серёжа принялся представлять себе мопед, новенький и блестящий, только что с конвейера. Как здорово будет рассекать на нём летом, всем на зависть! Он отвернулся к стенке и закрыл глаза — в своём воображении он нёсся по дороге, и только ветер в ушах свистел. Серёжа вытянул руку, пытаясь повернуть руль, но рука лишь коснулась ковра у его кровати, сразу же вернув его из фантазий в реальность. Что, впрочем, тоже было неплохо — ведь в реальности у него теперь своя собственная комната! И это куда важнее нового мопеда, Серёжа в этом не сомневался. Подумать только, собственная комната в отдельной квартире со всеми удобствами! Соседняя квартира за стенкой, двадцать девятая, должно быть такая же удобная, и вообще точно такая же, просто расположена зеркально. Серёжа представил комнату, которую скрывает от него стена: ведь наверняка же и мебель в ней стоит так же, просто потому что это самое удобное расположение мебели. А значит, и спальное место, диван или кровать, тоже должно быть тут, прямо за его стеной с вот этим вот ковром. И там, на той кровати лежит сейчас Макар и, наверное, тоже собирается спать… И если подумать, то отделяют их с Серёжей друг от друга всего лишь несколько сантиметров стены. Пятнадцать или двадцать, совсем немного, меньше чем даже бывает между людьми, лежащими в одной постели. Серёжа прижал ладонь к стене, и Макар в его воображении сделал точно так же. Стена с ковром от их прикосновений стала тоньше, прозрачнее, пока совсем не исчезла, и вот уже они с Макаром лежали и смотрели друг на друга, и Макар гладил Серёжин лоб и говорил, что надо лечиться, а Серёжа улыбался и ничего не говорил: он знал, что он здоров. Засыпать так оказалось удивительно приятно и радостно…
Приснился Серёже, естественно, Гусь.
***
Снег растаял так рано, что Мик, не дожидаясь особого тепла, выкатил на радостях из гаража свой байк и ездил теперь только на нём. Дорога на работу и с работы занимала не более двадцати минут, и времени, чтобы целиком посвятить его любимому человеку, у Мика стало ещё больше. Правда именно общение с Алексом приняло теперь несколько специфический характер. По причине его крайней занятости. Днём шеф обретался в Институте, занимаясь какими-то своими делами и прячась периодически от Громова, а вечерами и в выходные почти всё время сидел за своим письменным столом в кабинете и работал со скопированным Миком проектом «Электроник». Листы фотокопий летали в воздухе, потом в строго определенном порядке складывались в стопки, а сам Алекс изучал то один раздел проекта, то другой, делал карандашом пометки у себя в блокноте и сосредоточенно думал. Иногда задавал вопросы: чаще риторические вслух, реже — вполне конкретные Мику. Мик тогда изо всех сил напрягал свои умственные способности и старался выдать максимально точный и развернутый ответ. В один из таких вечеров Алекс спросил: — Как ты думаешь, Микки, если мы в тайне от Громова и его людей изменим программу, есть шанс, что они этого не заметят? — Боюсь, что нет, шеф, — подумав, сказал Мик. — Громов с Машей лично занимаются отладкой, и перед тем как загрузить всё программное обеспечение андроида, проверят его несколько раз. У них разработана специальная система тестов каждого параметра, и я не представляю, как её можно обойти. Стамп согласно кивнул и снова задумался. Вид, однако, при этом у него был скорее озадаченным, чем расстроенным. — Я знаю, ты хочешь вернуть разработку к своей первоначальной идее: сделать полностью управляемый организм, — позволил себе прервать его размышления Мик. — Но я честно не представляю, как это можно провернуть за спиной Громова и его команды. — Именно это — никак, — уверенно произнёс Стамп. — Но кто сказал, что я не могу получить доступ к тому управлению, что будет реализовано? В конце концов, не зря я вот уже три месяца каждую свободную минуту сижу и разбираюсь с громовскими алгоритмами. В них полно слабых мест и нечётких условий. — Прости, но я этом не уверен, — расстроился Мик. — Те модули, с которыми работал я, таких проблем не имели. И я боюсь, что нет в программе этих дыр, понимаешь, Алекс? Нет! — Ты не видишь всей системы в комплексе, Мик, — покачал головой Стамп. — Как ты знаешь, технически «Электроник» больше киборг, чем андроид. Он человек-робот. Я в своё время хотел, чтобы «человек» в нём подчинялся «роботу», то есть операторам. Витя же сделал так, что «робот» будет подчиняться «человеку». Но при этом в «человека» будет уже вшита заданная операторами база. Оперативного управления не будет: Громов раз и навсегда задаёт набор условий, по которым будет развиваться «личность» андроида, и то, каким способом она впоследствии будет управлять своей электронной частью. Мне это не нравится, но это и есть то самое окно возможностей для меня. Используя его, я взломаю систему. И получу доступ к управлению не машиной, а человеком. — Но человеком нельзя управлять таким образом, Алекс! — не выдержал Мик. Шеф, как будто совсем потерял связь с реальностью! — У человека для этого нет ни рычагов, ни кнопок! Личный пример, убеждение, шантаж и подкуп — вот и все способы управления людьми! — Глупости! — Стамп только рукой махнул. — Именно кнопка есть у каждого! Тщеславие, жадность, честолюбие… И это только первое, что приходит на ум. А ты перечислил лишь способы нажатия на неё. Человеком управлять не так сложно, как кажется. Тем более человеком-роботом! Но… я немного о другом. Я прошью ему свою базу. Как? Пока не могу сказать. Но возможность для этого есть.
