Fly me to the moon

      — Да что же это такое?! — от возмущения Мик вскочил с места и навис над столом начальницы и над ней самой, как готовый пикировать коршун. — В пятницу с самого утра вы посылаете меня в «Технадзор», где я убиваю по милости этих бюрократов целый день, в выходные Электроник, оказывается, проходит полное медицинское обследование, и мне к нему доступ закрыт, а сегодня я узнаю, что профессор Громов, простите, забрал его к себе домой?!       В ответ на его гневную тираду Маша только устало закатила глаза и более никак не отреагировала.       — Мария Петровна! — повысил голос Мик. — Я ведь тоже участник проекта, разве нет? Вы сами включили меня! А теперь я, получается, отодвинут, так?       Маша сняла свои огромные очки, флегматично подпёрла кулаком щёку и указала ему на стул:       — Мик, садись. Пожалуйста. Я и так устала целый день вчера пререкаться с Виктором Ивановичем, а теперь ещё ты тут сцены устраиваешь… Голова уже болит.       — Мария Петровна!.. — тихо прорычал Мик, садясь. Он действительно позволил себе лишнего, но виноватым себя не чувствовал.       — Выпей воды, — она подвинула к нему графин, — и послушай меня. Надеюсь, ты всё поймёшь правильно.       Мик налил себе полстакана и угрюмо кивнул.       — Так вот, — начала Маша. — То, что происходит с нашим проектом мне тоже не нравится. Нет, с Электроником всё в полном порядке, — она заметила как дёрнулся от её слов Мик. — Дело не в андроиде. Или киборге? Так, наверное, точнее, да. Дело в Викторе Ивановиче. Я понятия не имела, что он так поступит! Но он, оказывается, добился разрешения от Министерства взять «объект» под свою полную личную ответственность и получил от них добро составлять и менять по собственному усмотрению программу его обучения и адаптации. А вылилось это в итоге в то, что он просто взял и поселил Электроника в своей квартире! А всех остальных участников проекта, как ты, Мик, изволил выразиться, отодвинул. Да, и меня тоже! Только с медиками по телефону консультируется. Хочет всё сам контролировать, никому не доверяет, — развела руками Маша. — В результате вся Дирекция сейчас на мне, а Виктор Иванович занят только своим, — она саркастически хмыкнула, — киборгом. И повлиять на эту ситуацию я не могу. Хотя целый день вчера пыталась!       — Боги!.. — схватился за голову Мик. — Но… почему он так сделал? Ведь должно же быть какое-то объяснение?!       — Ну… — Маша кисло улыбнулась. — Виктор Иванович считает, что мальчик должен начать осваиваться в этом мире в нормальных для человека условиях. То есть дома, в семье. Так он быстрее изучит все нюансы человеческого общения… Мик, согласись, в этом есть логика.       — Общаясь с одним единственным человеком, он просто станет копией Виктора Ивановича! — негромко хлопнул ладонью по столу Мик. — Ему нужны разные люди, нужно учиться взаимодействовать со всеми…       — Ещё я буду приходить, — заметила Маша.       — И я! — решительно вставил Мик.       — Если Виктор Иванович позволит, — Маша отвела взгляд. — А пока он и мне велел ждать следующих выходных.       Не верить Маше на слово причин у Мика не было, но всё же и не проверить сам он не мог. В обед позвонил Громову и прямо попросил разрешения увидеть Электроника. Безуспешно. Громов крайне вежливо, но оттого не менее ясно дал ему понять, что в ближайшие недели это исключено. Потом видно будет. В качестве объяснения стал что-то рассказывать о теории привязанности, но Мик ничего толком не понял. Разве что обиделся задним числом: ему-то Громов даже обнять Электроника не позволял, а сам целую теорию подвёл, чтобы только забрать мальчика к себе. И как теперь на таких раскладах с Электроником сможет быть рядом Алекс?!       «Где же ты, Алекс?» — то и дело вопрошал в пустоту, чуть не плача, Мик. Вечерами он не находил себе места в осиротевшей квартире и, кое-как заглотив на ходу ужин, брал Рэсси и шёл бродить с ним по округе до самой ночи. Потом приходил и почти сразу вырубался спать. Если бы не необходимость заботиться о собаке, Мик просто бы запил, и неизвестно что вообще с ним стало бы.       Неделя тянулась долго, выходные ещё дольше, а в понедельник, с трудом дождавшись окончания рабочего дня, он опять подошёл к Маше.       — Мария Петровна, расскажите мне! Вы же были у него вчера? — взмолился Мик.       Маша на удивление сразу поняла о чём, вернее о ком, речь, и даже сама заварила Мику кофе — видимо, тоже хотела поговорить.       — О, да! И вчера, и позавчера, — кивнула она, ставя перед Миком чашку. — Но вот пойду ли на следующей неделе, не знаю.       — Почему? — сразу насторожился Мик.       Маша стала единственным связующим звеном между ним и Электроником, а Электроник был наполовину детищем рук Алекса, и этим Мику был особенно дорог. По сути этот андроид — единственное, что осталось ему от любимого человека. И Мик теперь только и жил в надежде хотя бы что-то услышать о нём. А тут такие заявления!       — Потому что… он меня фактически вынудил уйти! Он выгнал меня!       — Кто?.. Профессор? — не поверил Мик.       — Электроник! — воскликнула Маша.       Мик вытаращил глаза и, позабыв всякие приличия, уставился прямо на начальницу.       — Я вообще не понимаю что происходит! — Маша нервно повела плечами. — Это не научный эксперимент, это… это… это чёрт знает что такое! — фыркнула она. — Неделю назад это был спокойный наивный киборг, а сейчас!.. Сейчас это просто нахальный избалованный мальчишка! Которому Виктор Иванович всячески потакает!       Она резко встала из-за стола и подошла к неприметному шкафчику в самом углу кабинета.       — Будешь, Мик?       — Пожалуй… — Мик секунду помедлил и кивнул. Узнать больше об Элеке стоило того, чтобы ехать домой на автобусе. Да и кофе с коньяком он любил.       Маша налила себе и Мику по стопке пятизвёздочного «Арарата» и оставила бутылку на столе.       — Когда я пришла утром в субботу, — начала, немного успокоившись после первой рюмки, Маша, — они с Виктором Ивановичем играли в шахматы. И сначала всё шло довольно неплохо. Электроник поздоровался со мной, я заварила всем чай, мы немного поговорили о ерунде, а потом Виктор Иванович опять вернулся к шахматам. Элек его всё время обыгрывал, и Виктор Иванович, видимо, очень хотел взять реванш. Но Элека, тем не менее, хвалил каждый раз. И в какой-то момент, прямо посреди партии, этот… киборг берёт и просто отодвигает от себя доску! «Мне надоели шахматы», — говорит. Виктор Иванович ему: «Ну, давай поговорим серьёзно!» А он: «Не хочу серьёзно! Почему я должен всегда серьёзно?!» Нахально так, с вызовом!.. Представляешь, Мик?       Мик откашлялся и налил себе ещё коньяка. Прямо в кофейную чашку.       — Потом вообще встал из-за стола, — Маша тоже выпила и заела лимоном, Мик от закуски отказался. — Стал ходить по квартире, прятаться за мебелью и смеяться! Виктор Иванович только бегал за ним и звал: «Элек, где ты! Ты ведёшь себя нехорошо!» Я, честно, обалдела — он сам на себя перестал быть похож с этим мальчишкой. Элек, кстати, плевать на его слова хотел. Потом наконец соизволил вернуться за стол. «Исполните, —говорит, — моё желание!» Виктор Иванович, естественно, попытался его приструнить: попросил прекратить и даже приказал переключиться на другую модель поведения, есть у него такая функция. Ха! Не тут-то было! — Маша горько фыркнула. — Знаешь, что Электроник ему ответил?       — Нет! — обалдело мотнул головой Мик.       — Он улыбнулся, ехидно так… Представляешь, и этому уже научился! И говорит: «Вот видите? А я не хочу, чтобы вы мне приказывали!» Уму непостижимо, это ж андроид… киборг! Мы его с нуля создали! А он!.. В общем, дальше Виктор Иванович его уже просить стал, чуть ли не умолять. Потом зачем-то условие поставил в шахматы выиграть — ну так тот доску обратно придвинул и в два счёта его уделал, Виктор Иванович даже понять ничего не успел. Но зато опять принялся Электроника хвалить и поздравлять. Я лично считаю — зря: он и так самоуверенный, как танк! И такой же упрямый. Потому что он опять за своё взялся: теперь, мол, вы должны исполнить своё обещание! Виктор Иванович тут сразу приуныл, и я поняла, что этот разговор у них далеко не в первый раз происходит.       — И… что же хочет наш киборг? — удивился Мик.       — Вот и Виктор Иванович ему этот вопрос задал, — вздохнула Маша и обновила рюмки. — «Быть, как вы!», говорит. Виктор Иванович сделал вид, что не понял: выражайся, мол, точнее. Я тоже, по правде, не поняла. А Элек говорит: «Всегда поступать по-своему. И делать, что мне нравится. В общем, быть человеком. Хотя я и так человек, но мне надо чтобы все это признавали!» Вот так-то, Микки. Не успел, извини, «с конвейера слезть», а уже права качает.       — Во даёт парень!.. — ахнул пораженный Мик. — С характером.       — И вот откуда оно? — согласилась Маша. — Ничего подобного в его программе и близко нет. Мы вообще ожидали, что он как младенец будет… Но такое чувство, будто он все эти шестнадцать лет, ну… жил, что ли. Где-то. Как-то. В других условиях, но жил. Он производит впечатление сформированной личности, Мик. И это пугает.       — А дальше? Что дальше было, Мария Петровна? — Мик почти не глядя налил ей и себе остатки коньяка.       — Дальше Виктор Иванович попытался с ним поговорить, объяснить всё, серьёзно. Даже слишком, наверное: «Понимаешь, малыш, быть человеком — это не совсем то, что ты думаешь. Ты создан для других целей…» Элек ему даже договорить не дал: «Чтобы играть в шахматы? Я не хочу. Мне это не интересно. Даже выигрывать. Я хочу жить, как все. Как мальчишки по телевизору. Так понятно, Виктор Иванович?» Вот буквально этими словами! — Маша охнула и опрокинула стопку. — Твоё здоровье, Мик! И Виктора Ивановича!       Мик допил свой коньяк молча, а когда потом трясся домой в переполненном автобусе, всё никак не мог выбросить из головы Машин рассказ. Всю субботу Электроник требовал от профессора Громова признать его, в том числе официально, обычным человеком и доказывал, что ничем не отличается от любого среднестатистического пацана. Свои экстраординарные возможности, которые ему давала кибернетическая часть организма, при этом в расчёт брать отказывался, заявив что мало ли у кого каких особенностей, и вообще он может их не использовать. Машу на протяжении всего времени почти не замечал. Но она и не решалась вмешиваться. В воскресенье, однако, всё вышло ещё интереснее. Маша от роли простого наблюдателя отказалась и вспомнила, что она вообще-то правая рука Виктора Ивановича и его многолетний ассистент, и предложила эксперимент с проживанием Электроника у профессора Громова дома закончить и вернуть киборга в Институт. Виктор Иванович почти было с ней согласился, а вот Электроник отреагировал странно. Он как будто испугался. Самоуверенности и требовательных ноток в его речи заметно поубавилось, с Машей он стал общаться предельно вежливо, а профессору стал заискивающе заглядывать в глаза. Виктор Иванович, к Машиному ужасу, от этого взгляда просто таял и иначе как «мой мальчик» Электроника не называл. А когда Маша ещё раз напомнила о своём предложении — они как раз пили в комнате чай, расположившись в мягкой тройке вокруг журнального столика — Электроник встал со своего места и… сел Громову на колени, обвив рукой его шею. И так нежно ему улыбнулся, что Маша едва было не поперхнулась. Профессор же такой бесцеремонности не то что не возмутился, он даже не пытался скрыть своё счастье! Тоже обнял в ответ киборга и чуть ли не поцеловал его в щёку. Весь остаток вечера Электроник вился вокруг Виктора Ивановича, то услужливо подливая ему чай, то поправляя подушку за его спиной, то ласково поглаживая его руку. Но стоило Громову отойти в уборную, весь елей тут же слетел с Электроника. «Мария Петровна, — сказал он ей холодно. — Разве вы не видите, что ваши слова заставляют Виктора Ивановича нервничать? Как и ваше присутствие. Не стоит так часто утомлять его своими визитами. И я думаю, вам уже пора!» Маша на секунду растерялась от таких заявлений, но когда уже хотела поставить зарвавшегося андроида на место, вернулся Виктор Иванович. И Электроник вновь стал прежним милым мальчиком. Не дав ей и рта открыть, он умоляюще посмотрел на Громова и с дрожью в голосе сказал: «Виктор Иванович! Мария Петровна предлагает забрать меня отсюда в Институт, но мне страшно! Я совсем ещё не освоился в этом мире, он слишком большой и пугает меня… Мне нужно время. Привыкнуть жить как обычный человек… которому нужен дом и семья…» Эта перемена окончательно обескуражила Машу. «Он опасный тип, этот киборг, Мик! — сказала она в конце. — Лживый, хотя не говорит ни слова неправды, двуличный, но при этом, похоже, достаточно искренний в своей неприязни ко мне и, наверное, любви к Виктору Ивановичу. И до предела упрямый. А ещё он с поразительной скоростью учится. Его речь не отличается от нашей, он умеет общаться с людьми, он… Он как будто уже давно живёт на этом свете, Мик. И я сомневаюсь, что наши программные установки сыграли хоть какую-то роль в формировании его характера. Не исключено, что эксперимент провален, и мы создали монстра».       Мик не знал, как относиться к её словам. На счёт «монстра» она конечно, погорячилась — в ход тогда уже пошла вторая бутылка коньяка, и налегала на него в основном Маша. Но в остальном… Нет, исходя из того, что он услышал, Мик не назвал бы Элека ни двуличным, ни лживым. Просто испуганный маленький мальчик, которого грозятся забрать из привычной среды и оторвать от человека, к которому он успел привязаться (да, этим человеком хотел бы стать сам Мик, но что уж поделать!). Так стоит ли удивляться, что в такой ситуации он применяет своё единственное оружие — свой артистизм? Мик распознал его сразу — слишком хорошо он успел узнать это качество за последние годы. И знал также, насколько уязвимым может быть его обладатель, словно рак-отшельник, прячущий свою нежную натуру то в одной раковине, то в другой. И какая ответственность ложится на того, перед кем он откажется от своей брони.       А Маша?.. Маша просто ревнует. И ревность — единственная причина её резких слов.       И всё же тот факт, что Громов запер Электроника (пусть и с явного его одобрения!) у себя в четырёх стенах, Мику совершенно не нравился.       «Что если я приду к нему без предупреждения? Ведь не выгонит же он меня?» — сказал себе Мик. И решил осуществить свою идею на следующих выходных.       Время до пятницы тянулось медленно. На работе ещё куда не шло — Мик забывался, погружаясь в повседневные свои обязанности, и даже забывал порой, что вокруг всё те же кабинеты и коридоры, которыми ходил когда-то Алекс, и те же люди, с которыми он когда-то работал. Прежняя неприязнь Мика к окружению исчезла. Но дома было тяжело. Квартира, каждым своим углом и каждым предметом в ней свидетельствовала об одном — Алекс был здесь, а теперь его нет. Только навязанный ему в своё время (недавно? давно? — Мик и сам теперь не мог сказать точно) тем же Алексом питомец да мысли о новом андроиде заставляли Мика шевелиться и как-то жить дальше.       Порой Мик сам чувствовал себя роботом, словно у него была программа, не отработать которую он не мог, даже если не хотел. А он и не хотел, она сама толкала его, вынуждая совершать действия, говорить слова и обдумывать мысли.       Андроид Электроник прочно поселился в его голове. По сути не андроид, как правильно определила его сущность Маша, а киборг, то есть человек. Мальчик. Серебряный мальчик. Так тесно связанный с образом Алекса, что Мик не всегда мог понять, где в его представлении заканчивается один и начинается другой. Элек и Алекс перетекали друг в друга и не давали Мику окончательно поверить, что всё, что случилось с ним после смерти шефа, было лишь игрой его заболевшего разума и воплощением тоски по ушедшей, так и не высказанной единственной своей любви.       Такое состояние незаметно лишало его полноценной жизни. Эмоции постепенно притуплялись, а может уходили вглубь его существа, но и чувства зато приносили куда меньше боли.       — Виктор Иванович, — Мик вынуждено улыбнулся. — Я хочу поговорить с вами.       Громов удивлённо поднял брови, потом нахмурился, потом быстро оглянулся в глубь своей квартиры, вышел на площадку и прикрыл за собой дверь.       — Здравствуйте, Мик! Не ожидал вас увидеть. Здесь.       — Я знаю, — кивнул Мик. Возможного конфликта с Громовым, как и отказа с его стороны, Мик не боялся. Он запланировал себе на сегодня определенную последовательность действий и отступать от неё не собирался.       — Зачем вы пришли?       — Я хочу увидеть Электроника, профессор.       — Нет, Мик, это исключено! — Громов энергично замотал головой. — Сейчас нет и в ближайшее время тоже. Не принимайте это на свой счёт, но я пока и с Машей общение Элека хочу ограничить.       — Почему?       — Почему?.. — Громов замялся. — Так в двух словах объяснить трудно. Дело в том, Мик, что Элек оказался не совсем таким… точнее совсем не таким, каким мы себе его представляли до включения. Он не действует в соответствии с заложенными в него параметрами. Не нарушает прямо свои ограничения и не игнорирует заложенные установки, но… Как бы это сказать? Он несколько отклоняется, от них, немного… Обходит. Вроде ничего критичного по мелочам, но в целом это совершенно другая личность, не та, которую мы пытались сформировать.       — Может быть я смогу помочь? — Мик шагнул к двери. — Или хотя бы оценю насколько всё плохо. Взгляд со стороны вам не помешает, профессор!       — Нет-нет, Мик, не сейчас! — Громов преградил ему путь. — У вас нет ни знаний, ни опыта для этого. Кроме того, это во многом моя ошибка, и я сам должен постараться её исправить.       — Виктор Иванович! — повысил голос Мик. — Ошибкой будет изолировать Электроника от людей и не дать возможности им исправить ситуацию. Верните его в Институт, если не доверяете мне. Там достаточно квалифицированных специалистов!       — Мик, — в голосе Громова послышалась сталь: — Нет. Сейчас нет, — и добавил чуть мягче: — Но обещаю, вы ещё будете задействованы в нашем проекте. На следующем этапе адаптации и обучения Электроника вам будет поручено очень ответственное дело. Даю вам слово, Мик.       «Всё-таки выгнал!.. — вздохнул Мик, заводя мотор. — Что ж, вечно он его прятать всё равно не сможет. А я подожду!» — и плавно вырулил со двора на проезжую часть.       Мик всегда был упорным и терпеливым человеком и ждать умел хорошо. Он знал, что легко ему не будет, но даже мысли о том, что их новая встреча с Электроником не состоится, не допускал. А ещё он понимал, что, наверное, чересчур сильно привязался к мальчику: никаких объективных причин для этого у него не было. Да, этот андроид — дело всей жизни Алекса, но он не сам Алекс. Алекс умер, исчез из жизни Мика навсегда, он никогда его больше не увидит. Только если задуматься об этом всерьёз, можно сойти с ума от отчаяния, можно даже что-нибудь с собой сделать! Так не такой ли уж великий грех будет уйти с головой в новую привязанность? Пока ещё зыбкую и призрачную, в которой нет ничего определённого, но которая помогает существовать хоть как-то. Его Серебряный мальчик стоит где-то высоко на крепостной стене и трубит в свой рог, призывая гарнизон взяться за оружие, а жителей — готовиться к обороне. Но на самом деле бой давно окончен, крепость стала руинами, и горн звучит только для Мика. И Мик слышит этот звук. Он обязательно доберётся до старого замка, пройдёт сквозь непролазную чащу и сумрак ночи, преодолеет все препятствия, пока не окажется у ворот цитадели. Туман рассеется, солнечные лучи прогонят мглу, и на старой башне зазвонят колокола. Мик посмотрит вверх и увидит на крепостной стене его, своего Серебряного мальчика. И Серебряный мальчик тоже увидит Мика — отнимет от губ свой рог, улыбнётся приветливо и махнёт ему рукой. Подняться на стену будет делом пары минут — Мик с лёгкостью взбежит по каменным ступеням и наконец обнимет того, встречи с кем он так долго ждал. И скажет: «Привет, Элек!» А потом они будут вместе стоять на стене и смотреть в даль. Она будет светлой, прозрачной и чистой. И может быть, тогда Мик почувствует, что может быть счастлив. Кто знает, ведь есть такой шанс?       Громов явился на работу одиннадцатого, около пяти. Мик, в компании Рэсси проведший все майские у родни и ещё толком не включившийся в рабочий процесс, даже не сразу осознал этот факт. А когда сообразил, что вот она, отличная возможность узнать новости об Электронике из первых рук, позвонила секретарша и сообщила, что Виктор Иванович ждёт Михаила Николаевича на совещание у себя в кабинете. Срочно.       — Добрый вечер, Виктор Иванович! — Мик кивнул профессору и обвёл взглядом кабинет.       Никого, кроме Громова, его верной помощницы и самого Мика тут не было. Маша коротко взглянула на вошедшего Мика и уставилась в окно, нервно покусывая нижнюю губу. Громов кивнул Мику в ответ, жестом показал на стул рядом, шумно выдохнул через нос и упёрся взглядом в свои сложенные в замок руки. Никаких бумаг, даже неизменного кожаного блокнота, с которым он не расставался на совещаниях, видно не было. Да и сам Громов был непривычно напряжён, если не сказать больше. У Мика нехорошо засосало под ложечкой, но обратиться к начальству первым он не решился, и не в субординации тут было дело.       — Что ж, раз все в сборе, начнём! — Громов резко отклонился на спинку своего кресла. — Итак, как вы догадались, речь пойдёт о нашем Электронике. — Мик замер. — И ситуация с ним сложилась… — Громов замолчал, подбирая слова, а Мик перестал дышать. — В некотором смысле… непредвиденная.       — Он… здоров? — просипел, не в силах и дальше выносить неизвестность, Мик.       — Что? — Громов встрепенулся, удивлённо хлопнув глазами. — Со здоровьем у Элека всё просто отлично.       — Ну и славно!.. — Мик почувствовал, как понемногу приходит в себя. Что, в конце концов, может быть важнее здоровья?!       — А вот в остальном… — продолжил Громов, — всё не так однозначно. И у меня появился план, как продолжить обучение и адаптацию Электроника в… соответствующих его уровню развития условиях.       — Виктор Иванович, вы расскажите Мику вкратце предысторию, — пока Мик пытался сообразить, что бы значили слова профессора, взяла слово Маша. — Он как никто должен знать, с кем мы имеем дело.       — Конечно, — вздохнув, согласился Громов. — Сейчас вы всё сами поймёте, Мик. Итак, первое и, пожалуй, самое важное — Электроник совершенно неуправляем. И второе, он… ведёт себя странно.       — То есть? — беспокойство сменилось любопытством и даже некоторым предвкушением: не свидетельствуют ли слова Громова о том, что Алекс всё же каким-то образом смог изменить его программу? Да, он хотел как раз управления, но что если Громов просто не знает, как именно теперь надо управлять?       — Ну… — Мику показалось, что Громов смутился. — Элек действительно очень привязался ко мне. Как и я к нему, что уж скрывать?! Но это не совсем та привязанность, о которой я сначала думал и даже желал её… В целях гармоничного формирования человеческой личности, разумеется! Понимаете, Электроник как будто… считает меня своей собственностью, что ли. И это немного нервирует. Меня.       — А в чём это выражается, Виктор Иванович? — задала наводящий вопрос Маша, которая, судя по всему, всё уже знала и так.       — Он… — Громов пожал плечами и как будто задумался. — Как вы уже знаете, единственное, что не устраивает Элека в его теперешней жизни, так это отсутствие человеческого статуса. В остальном он всем доволен и очень не хочет ничего менять. С Машенькой, правда, они ещё не совсем наладили контакт…       Маша громко и с сарказмом хмыкнула.       — Но в целом он не чурается людей, — бросив на неё виноватый взгляд, продолжил Громов. — Несколько раз даже предлагал мне позвать Мика на чай…       — Вот! — Мик даже не поверил своим ушам. — А вы меня даже на порог не пустили, Виктор Иванович! А ведь Элек помнит меня!       — Вас, пожалуй, забудешь! — усмехнулся Громов. И добавил уже серьёзно: — Я не просто так обещал вам, что вы будете задействованы дальше, Мик. Наберитесь терпения, всё скоро узнаете.       Мик выдохнул и прикрыл глаза.       — Но что меня здорово беспокоит в поведении Электроника, — вернулся к тому, с чего начал Громов. — Это его отношение ко мне. Да, мы прекрасно с ним ладим, и, не буду лукавить, общение с Элеком доставляет мне большое удовольствие, но… Иногда оно слишком уж… близкое. Как будто он и в самом деле считает, что может чуть ли не распоряжаться мной! Он всегда вежлив, я бы даже сказал ласков, но он постоянно пытается мной командовать, пусть и неявно, управлять!.. Он не признаёт даже моего личного пространства! Подходит, прикасается когда ему вздумается, обнимает, берёт за руки… Нет, в этом не было бы ничего плохого… Но он делает это слишком часто! А ещё садится ко мне на колени и так смотрит в глаза… Мне трудно описать словами этот взгляд. А ночью он… — Громов откашлялся и понизил голос. — Приходит и ложится ко мне в постель.       Маша показательно охнула и закатила глаза. Мик просто пришёл в ужас:       — Зачем?! — воскликнул он так громко, и так искренне, что Громов принялся оправдываться:       — Нет, не подумайте ничего дурного, — замотал он головой. — Мальчик просто боится. Он так и говорит: «Мне страшно, Виктор Иванович! Я не хочу, чтобы вы отдавали меня в этот Институт, я хочу быть тут, с вами!» И я просто не могу его выгнать. Хотя каждый раз очень деликатно напоминаю, что у него есть своя кровать.       — Ему пять лет?! — не выдержал Мик. — Зачем вы ему позволяете такое?!       Громов по существу не ответил ничего, но и дерзость со стороны подчинённого, а Мик всё же знал своё место, тоже проигнорировал. Зато подала голос Маша:       — Да что тут непонятного, Мик? — печально усмехнулась она. — Всё ясно как день: Виктор Иванович привязался к Электронику. Он для него как сын, а детям позволяют многое. Зря всё-таки мы сделали его мальчишкой!..       — Со взрослым я бы не справился, — поморщился Громов. — Элеком всё-таки можно ещё как-то манипулировать, как и любым подростком. А здоровый мужик с его возможностями, который при этом тоже творит что хочет, это вообще беда. Его из лаборатории-то выпустить было бы страшно…       — А вот девочка была бы послушной и милой!.. — с нескрываемым сожалением парировала Маша. Громов, однако, продолжать спор не стал:       — Машенька безусловно права, — согласился он вместо этого. — Я действительно очень привязался к нему. И это совершенно никуда не годится: как учёный я теряю объективность и не могу беспристрастно продолжать исследования. Поэтому вынужден признать: Элек не может и дальше у меня оставаться.       — Давайте я его к себе возьму! — Мик аж на месте подскочил. — Виктор Иванович, у меня хорошие условия! У Элека будет отдельная комната, а ещё у меня есть собака и мотоцикл! Знаете, дети обычно любят собак… И мотоциклы тоже! Я его водить научу!..       — Мик, Мик! Успокойся, что с тобой? — еле сдерживая смех, замахала на него руками Маша. — Сядь, пожалуйста! Причём здесь вообще собака и мотоцикл?       Мик нехотя опустился на место.       — Право же, Мик, ваш энтузиазм похвален, но… — Громов тоже заметно повеселел. — Но я думаю, у меня есть идея получше.       — Вернёте Электроника в Институт? — на всякий случай уточнил Мик. Такой вариант его вполне бы устроил — как участник проекта он сможет навещать Элека хоть каждый рабочий день!       — Нет! — Громов сдержанно улыбнулся. — Сейчас этого не будет. Во-первых, потому что Элек сам не хочет, а насиловать его волю я не собираюсь — это противоречит всему замыслу нашего проекта, а во-вторых, потому что никакого развития его личность в стенах лаборатории не получит. И раз уж Электроник показывает такие поразительные результаты в плане обучения и адаптации к окружающей обстановке, я принял решение продолжить, так сказать, испытания в полевых условиях.       — Это как?! — в один голос спросили Мик с Машей.       — Пусть сам попробует найти своё место в жизни, — торжественно произнёс Громов. — При нашей, разумеется, помощи. И под нашим же чутким наблюдением.