What was said in the woods

За считанные секунды свет начал обрушиваться на их убежище, заставляя Гарри мгновенно среагировать. Он едва успел заметить, как Рон выбежал из спальной, надевая обувь, с волшебной палочкой в руке и широко раскрытыми глазами. Следом за ним шла Гермиона, её растрёпанные волосы и глубокие морщины от страха выдавали внутреннее волнение. Осторожно приоткрыв створку, он заглянул наружу. То, что он увидел, наполнило его сердце таким ужасом, что оно, казалось, на мгновение перестало биться. Снаружи стояли как минимум восемь человек в характерных тёмных одеяниях, с серебряными масками, скрывающими их лица. — Пожиратели Смерти, — пробурчал он про себя, отступая в сторону. Первое выброшенное заклинание пронзило то место, где еще мгновение назад находилась его голова. Красное пламя быстро начало пожирать их палатку, затрудняя видимость и дыхание. Рон выругался и поспешно наложил заклинание Протего, побледнев от волнения. — Можем ли мы аппарировать? — крикнул он, уже задыхаясь от дыма. — Я уже пыталась! — закричала Гермиона, покачав головой. Сердце сжималось от тревоги, и Гарри крепче сжал волшебную палочку. — Я сражусь с ними, а вы двое убегайте. — Ты не можешь просто так… — начал возражать Рон, но времени на споры не было. Гарри бросился сквозь пламя, окружённый мощным щитом, не оглядываясь. Жгучее тепло обжигало его лицо, заставляя медальон болезненно пульсировать, словно требуя сдаться. Бесполезная вещица. Он никогда не был тем, кто сдаётся без боя. Хотя его врагам было всё равно на его убеждения. Большая группа противников воспользовалась открытым пространством поля, словно мишенью, и непрерывно выпускала заклинания. Почувствовав, как его волшебная палочка подёргивается в руке, Гарри поднял её выше, а его щит заискрился, отражая вражеские проклятия. Странным образом, Пожиратели Смерти действовали гораздо слаженнее, чем он когда-либо их помнил. Они двигались с пугающей точностью, распределяясь вокруг палатки. Гарри не мог допустить, чтобы они добрались туда, поэтому, стиснув зубы, он сделал то, что посчитал нужным. С размахом волшебной палочки он произнёс заклинание Инсендио, которое обожгло его пальцы и оттолкнуло нескольких противников. — Поттер! — прорычал один из Пожирателей Смерти, голос его искажала маска. Затем тот же безымянный волшебник поднял свою палочку, и Гарри едва успел уклониться в сторону, избегая яркой зелёной вспышки. — Идиот! Наш Лорд хочет, чтобы он остался жив! Сзади послышался голос Рона: — Экспеллиармус! Из руки того «идиота» Пожирателя Смерти вылетела волшебная палочка, упав в пламя позади, сопровождаясь жалким криком. Гарри посмотрел в сторону на Рона и благодарно улыбнулся. Несмотря на его приказы, Рон и Гермиона уже были рядом, подняв волшебные палочки. Не требовалось объяснять, что это значит. Хотя Гарри хотел, чтобы друзья успели убежать, его сердце переполнялось любовью к тем, кого он считал своей единственной семьёй. Несгибаемые перед лицом опасности троица, стояли плечом к плечу. Гарри искренне надеялся, что их дух поможет им справиться с любыми испытаниями. Однако у Пожирателей Смерти всё ещё было преимущество, и они использовали его со всей силой. Они наступали вместе, а их заклинания становились всё яростнее. Один из них послал по направлению к Гермионе пламя, напоминающее хлыст, на что она ответила заклинанием, вызывающим воду. Воздух зашипел, когда между ними вспыхнул пар. Рон воспользовался этим укрытием, чтобы наложить быстрое заклинание, обездвижившее ноги противника, оставив Гарри защищать фланги. Два больших валуна были почти мгновенно разрушены силой заклинаний, как только он их поднял. Бой продолжался несколько долгих минут, хаос окутывал долину, словно дым, поднимающийся от палатки, теперь сгоревшей до тла. Изможденный от переутомления, он произносил одно заклинание за другим, отчаянно ища выход. Несколько оставшихся Пожирателей Смерти выстроились в строй, и одна из них, по всей видимости лидер, использовала Тёмный Знак для вызова подкрепления. Одно заклинание Бомбарда — и через мгновение противников стало всего пять, затем четыре, а после изнурительного обмена проклятиями — только три. — Мы не сможем держать их вечно! — крикнула Гермиона, голос её дрожал, когда она без слов направила заклинание, рассекающее воздух прямо в чью-то грудь. К сожалению, её цель увернулась. — Что это, какой-то чертов спецназ?! — выругался Рон, — Что нам делать? Глаза Гарри метались, отчаянно ища хоть что-то, что могло дать им преимущество. Рельеф долины был неровным, валуны разбросаны по округе, а укрыться почти некуда. Может быть, если они сумеют нарушить строй Пожирателей Смерти или оторваться на достаточное расстояние, им удастся аппарировать… Им было нужно было быстро уходить, если они хотели выжить. Несмотря на то, что их шансы казались неплохо сложенными, три противника спереди могли задержать время до прибытия подкрепления. Время работало против них – почти не было шансов убежать достаточно далеко, чтобы избавиться от чар против аппарации. Закрыв на мгновение глаза для передышки, он принял решение, не дав себе возможности передумать. — Взбирайтесь на возвышенность! Я вас прикрою! — крикнул он, отражая струю фиолетового света. — Сейчас же! — Опять это! — резко воскликнул Рон, оглушая очередного нападающего. — Мы не оставим тебя! Гермиона резко схватила Рона за руку, её взгляд, полный решимости, несмотря на усталость. — Гарри прав! Нам нужна более выгодная позиция, иначе мы пропали! Волшебник, алея от смущения, коротко кивнул, его губы сжались в тонкую линию. Гарри с трудом сдерживал чувство отчаяния, пытавшееся задушить его при виде происходящего. Не успев осмыслить, он уже применял ряд разоружающих заклятий, чтобы отобрать достаточно времени для безопасного отступления Рона и Гермионы. Но не все попались на этот трюк. Один из противников произнёс отвратительное Депримо, которое Гарри пришлось нейтрализовать, отправив камень, чтобы заблокировать его, в результате чего неудачное заклятие рассыпалось, как стекло. Когда он, защищая глаза, оглянулся назад, его оппоненты уже превратили землю под ним в лед. Опора под ним стала ненадёжной, и практически не удавалось увернуться, как он привык. Изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, он смог лишь парировать хорошо сработанным Сектумсемпра, осторожно отступая назад. К счастью, его атака попала прямо в грудь цели. Жалко, что последние двое не споткнулись или не помогли своему товарищу. Вместо этого один из них выпустил болезненно-жёлтую струю света, от которой Гарри пришлось уклониться, и он поскользнулся на льду. Трещина. Затем еще одна. Сердце Гарри утонуло, как будто опустилось на дно океана, и он замер. Он мельком взглянул на отступающие силуэты своих друзей, а надежда порхала в его животе, словно птица в клетке, чтобы тут же быть раздавленной при виде этой сцены. На небольшом холме стояло как минимум ещё семь Пожирателей Смерти, безжалостно нападающих на Рона и Гермиону. Он допустил ошибку, и уже было слишком поздно её исправить. Они оказались загнанными в угол, враги окружали их, как кошки играют с мышами. Худшее было то, что его друзья могли сейчас погибнуть – и погибнут, если он ничего не предпримет. И всё это – его вина. По спине побежал холодный пот, а волосы прилипли к лбу. В ужасе он беспомощно задыхался на земле. — Ты проиграл, Поттер! — насмешливо провозгласила одна из двух Пожирателей Смерти, с пронзительным голосом, сверлящим его уши. — Наш Лорд скоро будет здесь, и тогда ты встретишь свой ужасный конец! Её соратник злобно засмеялся в ответ, приблизившись к Гарри, выпустив Инкарцерус, который промахнулся едва ли не на волосок. Обездвиживающие и оглушающие отражались ото льда, пока он изо всех сил пытался убежать. — Не нужно убегать, парень! Ты уже мёртв! — Нет. Так не могло всё закончиться, подумал он, стиснув зубы. Шансы были против них, и, несмотря на все слухи, у Гарри не было никаких сверхспособностей. — Нет? — враг засмеялся хриплым смехом. Он был всего лишь обычным мальчиком из Суррея, противостоящим опасному волшебному миру, который он так и не понял до конца. Ещё хуже, и шрам, и связь с родственной душой начали пульсировать от настолько сильного раздражения, что глаза наполнились слезами. Волдеморт возмущался, и это могло стоить Гарри жизни. — Нет, — начал он, поднимая ещё один щит вокруг себя. Заклятия срывались, словно салют, освещая долину смертоносными лазерами, но его движения становились всё более медлительными. — Твой Лорд хочет, чтобы я остался жив, — говорил он, ум его работал бешено. Лидер Пожирателей Смерти содрогнулась от этих слов, её движения на долю секунды замедлились. Стоп. Он действительно хочет этого? В голове Гарри зародилась гениальная, безумная идея, растущая медленно, словно самый прекрасный из цветов. Возможно, она расцвела бы, если бы вопль боли Гермионы не пронзил воздух, остановив любые дальнейшие мысли. — Да, — согласилась женщина, теперь всего в нескольких шагах от него, её волшебная палочка была наготове, а голос источал кровью, — но он не хочет их. Мозг Гарри работал на пределе, когда он смотрел на наступающую Пожирательницу Смерти, её серебряная маска сверкала в зловещем свете. Он крепче сжал волшебную палочку, ища знак, лазейку – что-нибудь. В последний раз он попытался аппарировать, но из него вышли лишь несколько искр, а палочка треснула, как сухая ветка. Дыхание его учащалось, горечь заполняла грудь, и только медальон, разрядив электрическим разрядом прямо через сердце, вернул ему воспоминания. Холодные, расчётливые слова пронеслись в его голове. — Что если я исполню твои три желания? О, нет. Ответ не мог быть именно таким. Просить помощи у мучителя было бы безумно, но что ещё он мог сделать? Что если Гарри вот-вот потеряет своих близких из-за собственного эго? Даже если шанс был крошечным, практически нулевым, он должен был попробовать. Волдеморт любил, когда люди сдавались ему. Но если не ради своей жизни, которая всё равно казалась обречённой, он всегда мог бороться, чтобы спасти других. Была одна истина, которую Гарри знал наверняка – её нельзя было согнуть под себя. Всё остальное могло пойти к чёрту, но он не остановится ни перед чем, даже если для этого придётся разрушить мир, если это поможет сохранить его семью. Но как же призвать ту неуловимую родственную душу? — Ты мог бы легко вызвать меня, если бы совершил то, что вызвало эти видения, – мелькнул в его памяти голос медальона. Кровь забурлила в его голове, уши зазвонили, и Гарри почувствовал, как в глубине разума ворвался поток энергии, словно тяжелая железная дверь внезапно распахнулась. Волшебная палочка ведьмы была готова нанести решающий удар — но прежде чем она успела ударить, он ринулся в бой. В одном стремительном движении он поднял руку, направив не на неё, а на ледяное пятно прямо под ней. — Диффиндо! — прокричал он. Заклинание, разрезавшее лёд, разрушило его, и она с испуганным криком потеряла опору. Когда она споткнулась, Гарри повернулся к её товарищу, подняв повреждённую палочку. — Экспульсо! — отозвалось его слово. Затем, словно одержимый, он сделал то, что поклялся никогда не делать. Он схватил цепочку, висящую на его шее, и с отвратительным скрипом вырвал медальон из груди. — Гарри, нет! — голос Рона прорезал воздух, умоляя, прося его не делать этого. После этого послышались приглушённые женские крики, вероятно, от измученной Гермионы, но внимание Гарри сузилось до одного. Что бы они ни говорили, и даже если после этого они возненавидят его, он не мог позволить, чтобы всё закончилось так. Он предпочёл бы умереть. С дрожащими руками Гарри приложил хоркрукс к своему лбу, шёпотом произнося имя родственной души, словно насмехаясь над молитвой. — Волдеморт. — Пожалуйста, приди, — прошептал он бессильно, — всего лишь сейчас. Сначала воцарилась тишина, затем снова раздались крики. Но Волдеморта нигде не было видно. Несмотря на уверения безумца, ничего не происходило. Гарри уставился в зелёный камень, который зловеще мерцал, и его сердце сжималось. — Том, пожалуйста. Мне нужен ты, — заплакал он, голос его дрожал. Когда медальон уже утратил силу, он стал прыгать в его руке, обжигая пальцы, словно взбешённый, как избалованный питомец, требующий чего-то. Чего-то, на что Гарри не был уверен, что у него хватит смелости. Ещё одна волна душераздирающих криков убеждала его в необходимости действовать. Отчаявшись и оказавшись в ловушке, он глубоко вздохнул, пытаясь забыть то, что пообещал Гермионе. Бегство от собственной души казалось бессмысленным. Надеясь спасти ведьму, он сделал всё, что мог придумать, чтобы удовлетворить связь и заставить Тома сдвинуться с места. Потребность действовать охватила его, и он почувствовал, как сжимается грудь от предчувствия того, что собирается сделать. Отвращение к себе заставило его поцеловать медальон, и имя Волдеморта соскальзывало с его губ так мягко, словно он звал возлюбленного. Несколько мучительных секунд прошло в тишине. Гарри хотел расплакаться, осознавая, что даже в этом его обманули, как вдруг земля под ним начала дрожать. Он сдержал крики, вонзая руки в холодную землю. Медальон выскользнул из его рук и вновь вонзился в его грудь, заставив его вздохнуть и сжаться от боли. А потом, словно по волшебству, весь звук исчез. В воздухе воцарилось зловещее шипение, предвестник беды. Вдруг не было ни ветра, ни дрожи, ни криков боли – ни протестов. Земля, можно сказать, перестала вращаться – все они застыли на месте, лишённые воздуха. Три удара сердца, четыре – его кровь зашипела, предчувствуя приближение кого-то. Гарри почувствовал, как задрожало всё его тело – оно уже знало, к чему он готовился ещё до того, как сам решился. Чистая, неограниченная сила потекла в долину, не давая никому сдвинуть и пальца. Первым отреагировал его шрам, пронзив его внезапной молнией прямо в голову. Затем Пожиратели Смерти начали падать на землю с болезненными стоном. Всё вокруг окутался чёрным дымом – новая, бесшумная форма аппарирования, предназначенная для демонстрации почти божественного статуса её обладателя. Казалось, он заново создавал себя из дыма, идеально выстраивая каждую частицу – каждую мышцу. Это напоминало, но одновременно не походило на встречу в кладбище. Дым, угроза, безвыходность ситуации. Отличалось лишь то, как неожиданно тепло разлилось в нём, когда он взглянул на того человека. Гарри не ожидал почувствовать облегчение, глядя на убийцу своих родителей, но прилив адреналина остановил ужас, сковывавший его горло. На несколько секунд Гарри поклялся, что перед ним предстало нечто иное, чем лысое змееподобное существо. Он бы поспорил своей правой рукой, что увидел неотразимого Тома Риддла, скрытого за миражом дыма и лжи. Он моргнул. Пожиратели Смерти, теперь ползая по земле, дрожали под тяжестью этого неземного присутствия. Рон и Гермиона всё ещё находились на холме – избитые, но живые, их лица были масками ужаса и растерянности. Гарри отвернулся, не готовый встретиться с их пристальным взглядом. — Поттер, – прошипел Темный Лорд, голос его был настолько угрожающим, что у Гарри мурашки побежали по коже. На мгновение он забыл, насколько иным может быть его родственная душа в реальности. — У меня нет времени разбираться с тобой, так что ты скоро умрешь, – продолжил Волдеморт, нахмурив брови. У кончика его палочки вспыхнул зеленый свет, а его широко приоткрытый рот издал искривленную улыбку. Гарри не смог удержаться – он рассмеялся прямо в лицо этому идиоту. Ни стоять на коленях, ни ползать, ни плевать кровью, ни умирать – в тот миг всё было неважно. Он знал, что несмотря на все шансы, он всё равно будет насмехаться над этим нелепым человеком, стоящим перед ним. — О, Том, – с насмешкой произнёс он, – разве ты не понимаешь? Ноздри Волдеморта расширились, и он мельком взглянул на шею Гарри, где цепочка, словно ошейник, отчётливо выделяла его перед внимательными глазами окружающих. — Да, – подтвердил он с садистским удовлетворением, задаваясь вопросом, не станет ли это последним разом, когда он сможет испытать подобное чувство, – это я. Волдеморт закрыл глаза, пытаясь заглушить смертельное проклятие, ещё не успевшее полностью сформироваться, на его лице читалась боль. Разочарование от того, что он не смог убить, звучало в его самой глубине. — Ты говорил, что у меня будет три желания, если я вызову тебя, – поспешно добавил он. На самом деле, он говорил ерунду, еле собирая воедино слова, которые Том передавал ему в мире снов, как собака, получившая кость. – Так вот, я здесь. На мгновение выражение Тома изменилось: брови раздвинулись, а губы медленно поднялись – это была скорее гримаса, чем улыбка, но они были так близки, что Гарри почти мог почувствовать на вкус эмоции Волдеморта. Раздался едва уловимый кашель, который Гарри понял – человек хотел засмеяться. И в его груди зашипела весёлая искра, лёгкая и воздушная, как свежий ветерок. Связь между ними зазвучала, открываясь во всей своей широте, и чувства потекли, как река. Этого было достаточно, чтобы заставить Гарри рискнуть и приблизиться к Волдеморту. Казалось, близость разрушила последние обороны, оставив обоих уязвимыми – горько-сладко быть известным, но не любимым. — Поттер, – протянул Риддл, вновь обретая хладнокровие, – Гарри, дорогой, действительно ли сейчас время умолять о своей жизни? Гарри покачал головой, пытаясь развеять дрожь, вызванную этим тёплым обращением. — Ты ранишь меня, я бы никогда не поступил так, – ответил он. На лбу чудовища выпучилась вена, а его магия превратилась в силу, способную сжать Гарри так, что тот едва мог устоять – хотя и не собирался пытаться. Ведь под внешним раздражением, под маской равнодушия, скрывалось нечто иное. Гарри содрогнулся, тяжело дыша. Как будто им удалось установить связь глубже, чем его разум был готов признать, их самые сокровенные тайны обнажались перед ними. Хотя чувство, исходившее от Тома, было новым, оно было настолько явным: теплое, нежное и всепоглощающее, как объятия Молли Уизли. — Не хочешь ли ты рассказать, что заставило тебя побеспокоить меня в столь поздний час? Особенно когда я вот-вот собирался ложиться спать, – прошептал Волдеморт, едва слышно в оглушительной тишине. — Ты обещал мне кое-что, а теперь смеешь жаловаться? – поднял бровь Гарри, его фальшивая дерзость звучала искренне под действием адреналина, – не вини меня за то, что я воспользовался шансом, когда именно ты раздаешь одолжения. — Ха, – пробормотал Волдеморт, продвигаясь вперед, опускаясь так низко, что его дорогие черные мантии оказались в грязи. — Удивительно, – заметил он, – а я думал, что в тебе еще есть хоть капля здравого смысла. — Что? – переспросил Гарри. — Но вместо этого ты ползешь по грязи, растрачивая свой потенциал на... – Волдеморт поднял взгляд на холм с кислым выражением, – рыжего и какой-то грязнокровки. — Они моя семья, – просто сказал Гарри, – только трус оставляет свою семью умирать. — Вот как? – пролепетал Риддл. – Посмотрим. Заканчивая разговор, старший волшебник неспешно повернул свою палочку в сторону холма. Зеленый свет озарил её кончик, направленный прямо на Рона, который выглядел необычайно бледным. Гарри не смог сдержаться. Красный налил его зрение, сведя всё его бытие к этому моменту. Не раздумывая, он схватил за запястье Волдеморта изо всех сил. — Дорогостоящий ход, – произнес он.