What was said in the woods

      Ужасный пронзительный свист прорезал воздух, так что у него начало закладывать уши кровью. В обычных условиях такой звук ничего бы не значил. Но он уже переживал это раньше. Кошмар продолжал преследовать его даже теперь, спустя годы, когда он был в безопасности в собственной постели. Сколько бы сил он ни набрал, какое бы лекарство ни принял, это воспоминание возвращалось с новой яростью. Он упал так низко, что знал это наверняка. Хуже того, он понимал: сейчас ничего не изменить. Честно говоря, это была его собственная вина — он не смог избежать этого, когда мог. Может, стоило лучше высыпаться. Должен был больше заботиться о себе, а не только о работе. Он это понимал. Но знать и делать — две большие разницы. И теперь ему приходилось расплачиваться за собственную глупость. Потому что никакая окклюменция его теперь не спасет. Стены приюта задрожали от звука, с потолка посыпалась штукатурная пыль, словно снег. Он всё ещё не решался открыть глаза, продлевая мгновение спокойствия. Как ребёнок, укрывшийся под одеялом, словно под волшебным щитом. Том тяжело вздохнул, напоминая себе, что это не по-настоящему. Больше не по-настоящему. Просто время выбрано неудачное. Когда, наконец, всё шло хорошо — даже мысль о том, что Поттер увидел его в детстве, казалась плохой — кошмары вернулись. Это было несправедливо. Мерлин. Удача у него всегда подводила, но это уже было просто комично. Если бы он мог, он бы вычеркнул то лето из памяти. Особенно теперь, когда ему предстояло справляться с гораздо более свежими проблемами. Между тем как Гарри увидел его истинное лицо, тем, что мальчик теперь играл с ним, и тем, что Орден явно что-то замышлял, Том чувствовал себя натянутым, как старая тряпка на верёвке. Сирены задались раньше, чем он успел открыть глаза и глянуть в окно. Небо над Лондоном потемнело, отливая кровавым серым — первый признак того, что всё идёт к чёрту. Тогда он не знал, что предстоит. Тем более — как страшно это будет на самом деле. Но это не имело значения. У снов свои законы, а Том мгновенно ощутил, как теряет контроль. Древнее чувство опасности взбудоражило его, и он выскочил из комнаты. Он сам не выбирал, не тогда и не сейчас. Он бежал, и старый приют превратился в размытую картину, стены рушились, удушливый дым мутил ему глаза. Миссис Коул кричала, пытаясь заставить всех спрятаться. Наверное, в тот миг это было единственное, к чему Том испытывал хоть каплю уважения. Но не важно. Снаряды падали один за другим, а они бежали, как загнанные в лес животные. Немецкие винтовки целились прямо в них, будто в беззащитных оленят. Скорее — в грызунов. Вонючих крыс, которых все хотят вытравить. Люди спотыкаются, растаптывают друг друга. Крошечные руки вцепились ему в бицепс — в хаосе он подхватил самых маленьких. Он даже не осознавал, просто действовал инстинктивно. Ему нужно было выжить, а если он не сможет — то хотя бы они. Скоро они выбежали из-под крыши, но без укрытия остались мертвыми. Более того, в приюте не было подвала, где можно было спрятаться. Нужно было перебежать через улицу — обычно пустяковое дело, но не под бомбёжкой, не со страхом, трясущимся в коленях, не в толпе, давящейся к другим домам. Том оказался последним лишь потому, что жил на самом верхнем этаже. У него было достаточно времени увидеть разрушения. Достаточно, чтобы споткнуться, когда земля задрожала под звуками приближающихся самолётов. Затем что-то взорвалось. Видение Тома побелело. Когда вернулось — он бежал к убежищу, уши звенели, как в соборе. Он задыхался, втягивая маленьких внутрь — не из великодушия, а из чистой растерянности, наполненный адреналином. Чёрт, он даже закрывал за ними дверь, когда услышал крик. — Подождите! — закричал Билли, глаза его расширились: мальчик стоял, залитый кровью, нога в странном угле. Но было уже слишком поздно. Он ощутил следующий взрыв скорее телом, чем слышал его. Осколок рухнувшей стены угодил обидчику Тома в голову. В мгновение ока мальчик закрыл глаза, кровь хлынула на мостовую. Билли мёртв. Ребёнок, с которым он рос. Тот, кто воровал у него ботинки зимами и называл его дьяволом столько раз, что счёт потерял. Теперь его не было. — Держись, Риддл! — шлёпнула его миссис Коул. Но он не мог держаться. Не когда сердце рвалось на части, а лёгкие жгло. Том глотнул, не сумев даже закрыть дверь, прежде чем миссис Коул затащила его в убежище за воротник. Она всё ещё кричала. Он этого уже не слышал. Всё вокруг смешалось в туман: звуки, запах озона и пепла вызывали тошноту. Руки дрожали, колени подкашивались, он касался ступеней подземелья, но видел только одно — как мало оставалось до смерти секунду назад. Жизнь — хрупкий огонёк, легко затухающий. Он знал это раньше. Каждый в Лондоне видел голодных бездомных, измождённых солдат. Но ему как-то упускалось из виду, что он сам может умереть в любой момент. Достаточно было мгновения, и он бы не успел отомстить Билли. Он бы не успел насладиться своей местью за все украденные пирожки. Даже будучи волшебником, Том не мог изменить ничего. Перед лицом смерти он был не сильнее магла. Ведь истинная власть — не вера и не сила. Это — неуязвимость. Которой у него не было. В первый раз за долгое время Том хотел заплакать.

***

Гарри проснулся с резким вдохом, руки всё ещё дрожали. Он глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Кошмары были для него не в новинку. Обычно он кричал во сне, пока кто-нибудь не приходил и не будил его, или пока сам не просыпался от ужаса. Но этой ночью всё было иначе. Он покачал головой. Ничего хорошего не выйдет из попыток вспомнить кошмары. Что он будет делать с этими мрачными воспоминаниями? Лишится сна, который ему так необходим для отработки безпалочковой магии завтра? Нет уж. Лучше забыть. Потянув плечи, он собрался вновь заснуть, как вдруг почувствовал тяжёлое дыхание у себя на шее. Затем, без предупреждения, за его спиной что-то зашевелилось, прижимаясь к нему. — Нагини? — позвал он, голос всё ещё сонный. Тишина. Он нахмурился, заметив, что комната погружена в густую темноту. Слишком рано для возвращения змеи, особенно учитывая, что она обычно охотится по вечерам. Странно. Если это не Нагини, то что же тогда обвивает его талию, сжимая так, что могут остаться синяки? Нет. Гарри застыл, подумав о ещё одном существе, способном проникнуть в эту комнату, но это было невозможно. Конечно, Волдеморт не стал бы его обнимать, даже после кошмара. Этот человек холоден, как камень, безжалостен и непреклонен. Простые человеческие страхи его не касаются. Очевидно, это должна быть Нагини. Вероятно, она вернулась раньше обычного и немного перестаралась. Ошибка, которую легко исправить. — Нагини, мне действительно нужно поспать, — пожаловался он самым холодным тоном. Но хватка на его талии только усилилась. Он почувствовал, как пальцы вцепились в его — вернее, Тома — пижаму. — Отпусти! — приказал он, пытаясь отрицать очевидное. Его усилия были напрасны, потому что через мгновение он ощутил, как человеческое лицо прижалось к его шее с жалобным звуком. Не совсем всхлип, но близко к тому. Осознание того, что происходит, ударило его, как сбивший с ног бладжер. Инстинктивно он хотел отстраниться, оттолкнуть этого человека — этого монстра — подальше от себя. Может, ударить локтем Волдеморта в рёбра и скатиться с кровати? Жаль, что сильные эмоции, пронизывающие их связь, не позволяли ему этого. Он напрягся, не зная, что делать. У него не было палочки, чтобы наложить успокаивающее заклинание, и никакого опыта в утешении людей. Особенно таких, как Том. — Ладно, хватит, — попытался он освободиться, неловко поворачиваясь, чтобы взглянуть через плечо, но его остановила волна ужаса. Тихий, дрожащий вдох, подозрительно напоминающий его имя, внезапно прозвучал, и их связь, молчавшая несколько дней, внезапно наполнилась чувствами. Это было похоже на то, как будто он снова тонет в ледяном озере, как будто сражается с тысячами дементоров в одиночку. Вспышки войны мелькали перед глазами, мешая сосредоточиться. Взрыв за взрывом разрывали ткань его разума, едкий запах дыма наполнял лёгкие. Не говоря уже о панических криках, сливающихся с его собственными. И бомбы. Так много бомб, от которых он должен был убегать. Гарри видел улицу, женщину и того мальчика — кровь Билли, растекающуюся по старой булыжной мостовой. Чёрт. Был ли сон Риддла реальным воспоминанием или нет — это было ужасно. Гарри с трудом сглотнул, заставляя себя вернуться в настоящее. Так продолжаться не может. — Том, проснись, — умолял Гарри, теперь тише. Он не был уверен, хочет ли избавиться от боли или помочь. В конечном итоге, это не имело значения. Их связь сделала их единым целым, и чувства больше не просто исходили от него — они сотрясали его кости, заставляя сердце биться, как пойманную в клетку птицу. — Гарри? — голос Тома сорвался на его имени. Он был тихим, едва слышным, и это заставило что-то в Гарри сжаться. Против здравого смысла он прошептал в ответ: — Я здесь, — хотя это ничего не изменило. Пальцы Тома всё ещё вжимались в его талию, и мужчина сворачивался в клубок, теперь уже открыто всхлипывая. Не говоря уже о всепоглощающей панике, в которой Том его топил. Гарри сглотнул, не зная, что делать, как остановить это. Вся эта ситуация была настолько чуждой; от рук, обнимающих его, как спасательный круг, до тяжёлого дыхания, которое можно было принять за тихие рыдания. Ничто в этом не имело смысла. — Том, — снова позвал он, на этот раз твёрже, одновременно пытаясь вырваться из крепкой хватки. — Ты меня душишь. Приди в себя. В ответ он получил лишь новую волну боли, которую пришлось стиснув зубы пережить. — Я сказал, отпусти! Но как только он это произнёс, медальон опасно задрожал, предостерегая его от необдуманных действий. Это было даже не тонко, с жгучим ощущением, проникающим прямо в сердце. Но сохранять хладнокровие казалось невозможным перед лицом такого страха. — Ну же, — сказал он, разжимая пальцы Тома, сжимающие его талию, — проснись. Мгновение ничего не происходило. Всё становилось хуже, и он чувствовал, как разваливается на части, пытаясь сохранить сознание. Тем временем Риддл дрожал, по-детски пытаясь ухватиться за любую часть Гарри, до которой мог дотянуться. Было нелогично, что Том так цеплялся за него. Они были врагами. Они ненавидели друг друга настолько, что готовы были убивать. Но, видя Риддла, сведённого до такого состояния из-за того, что он вообще не должен был испытывать... Гарри не мог не захотеть спасти его. Разве он не боролся, чтобы защитить многих, подобных им, от такой же участи? Не думая, Гарри наклонился ближе, его дыхание колыхнуло выбившиеся пряди волос на бледном лице Тома. Медленно, осторожно, как будто приближаясь к пугливому животному, он протянул руку, колеблясь, прежде чем положить её на плечо Тома. — Всё в порядке, — тихо сказал Гарри. — Я рядом. Внезапно алые глаза распахнулись. Риддл издал резкий, надломленный звук и резко отпрянул, ударившись затылком о спинку кровати. Его пальцы дрожали, колеблясь между сжатием в кулаки и попыткой вновь ухватиться за Гарри. На мгновение, сбивающее с толку, Гарри увидел под маской властного Лорда Волдеморта нечто иное. Под ней скрывался страх. Преодолевая собственный дискомфорт, он смягчил голос, подняв ладони в примиряющем жесте, стараясь выглядеть как можно менее угрожающе. — Это всего лишь я. — Гарри? — спросил Том, голосом, едва превышающим шёпот. Он не звучал угрожающе, даже не выглядел таким, глядя на него. Гарри почувствовал жалость к нему. Возможно, именно поэтому он не отстранился, хотя знал, что должен был. — Да, это я, — ответил он, внезапно пересохшим горлом. — Это был всего лишь кошмар. Том вздрогнул, и его выражение лица ожесточилось. — Просто кошмар? — фыркнул он. — Серьёзно? Его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но он замолчал, сглотнув. Что он мог сказать? Что он хотел помочь, но не знал как? Было бы легко солгать. Сказать, что всё это не имеет значения, что ему всё равно на Тома и его детские страхи. Но их связь останавливала его, и он не смог произнести ни слова. — ... Тишина повисла в комнате, почти оглушительная, и Гарри лихорадочно искал, что сказать, чтобы её нарушить. — Это было на самом деле, не так ли? Глаза Тома на мгновение расширились, слёзы собрались в уголках при этом напоминании. — Какая тебе разница? Гарри отпрянул, словно обжёгшись. Ему бы и не было дела, если бы его не разбудил Лорд Волдеморт, цепляющийся за него, как ребёнок, отчаянно ищущий утешения. Волдеморт поморщился, его лицо быстро менялось от образа монстра к человеку быстрее, чем Гарри мог осознать. По напряжённой челюсти можно было понять, что он услышал эту конкретную мысль Гарри через их связь. — Это не похоже на тебя — терять контроль таким образом, — заметил он, пытаясь рационализировать ситуацию. — Ты здесь, плачешь, связь вышла из-под контроля, и вдобавок ты дрожишь. Конечно, мне не всё равно! — Я не плачу, — заявил Том, щеки которого блестели от свежих следов слёз. — Конечно, — пробормотал он, голос был мягким, несмотря на его старания. — А я — зубная фея. Ссора так рано утром заставляла его чувствовать, будто душа готова покинуть тело и пуститься в пляс. Честно говоря, всё, чего он хотел, — это сдаться. Но он был слишком напряжён, чтобы снова заснуть, а это не принесло бы ему ответов. — Это связано с тем, как ты продолжаешь «глючить», как сломанный телевизор? Человеческий взгляд Тома скользнул к Гарри, выражение было непроницаемым. Вопрос, казалось, сбил его с толку, его выражение смягчилось от гнева к недоумению, прежде чем превратиться в понимание. — Нет, — сказал он, затем нахмурился. — Хотя, возможно, и да. — Ты загадочен, — пожаловался Гарри. — Разве ты не должен мне за это? — он указал на кровать, молча пытаясь передать ощущение застоявшегося отчаяния в воздухе. — Разве ты не утешал меня из доброты своего золотого сердечка? — Ха! — Гарри хлопнул себя по колену в преувеличенном жесте веселья. — Я сделал это, потому что ты пытался раздавить меня во сне, как младенец. Глаза Тома сверкнули чем-то опасным, но его плечи опустились мгновение спустя. Обычная острота его языка, казалось, притупилась от усталости, и он на мгновение закрыл глаза, прежде чем заговорить. — Это было на самом деле. Всего три слова, но они тронули его сердце почти так же сильно, как и беспомощные, покрасневшие глаза. — Зачем тогда начинать новую войну? Том перевёл взгляд на тени на стене, позволяя вопросу повиснуть в воздухе, прежде чем ответить своим собственным: — Кажусь ли я тебе всё тем же беспомощным сиротой, каким был когда-то? — Да? Волдеморт смерил его взглядом, выглядя готовым проклясть его до забвения. — Нет? — он поспешно поправился, не желая закончить ночь под пытками. — Просто... Всё это кажется таким сложным, и я не понимаю. — Тебе и не нужно понимать. — Но я должен, — возразил он, впервые радуясь, что прочитал что-то из того, что дала ему Гермиона. — Мы не выживем с этой связью, не научившись управлять ею. Любая книга о родственных душах скажет тебе это. Волдеморт, насколько это было возможно, воспринял правду с достоинством. Он лишь нахмурился, серьёзно кивнул, не направив на Гарри ни одного проклятия. — Хорошо. Хочешь понять, Поттер? — Риддл спросил, его голос был ядовитым. — Тогда пойми вот что: я рано усвоил, что никто не придёт тебя спасать. — Это неправда, — возразил он. — Я спасал множество людей раньше, включая тебя. — Ты просто потакал мне, Гарри, — сказал Том, голос его опустился до опасно низкого тона. — Ты не особенный. На мгновение Гарри онемел от удивления. Сырая горечь в голосе Тома, гнев, казавшийся проникающим до костей, — с этим не поспоришь. — Так ты обычно позволяешь людям успокаивать тебя после таких кошмаров? — поддразнил он, отчаянно пытаясь игнорировать жжение в щеках. Что-то мягкое закружилось в их связи, пробуждённое его вопросом. Это ощущалось как тепло. Как солнечный свет, пробивающийся сквозь одно из окон в башне Гриффиндора. Но эта мягкость рассыпалась, как только голос Тома прозвучал в тишине. — Ты слишком много себе позволяешь. Гарри замер, слова проникли глубоко, словно осколок стекла.На мгновение Гарри показалось, что между ними возникло нечто настоящее — более осязаемое, чем их переплетённые души или связь, которую они никогда бы не выбрали добровольно. Но это ощущение было мимолётным, как мыльный пузырь, лопнувший на ветру. Резкие слова Волдеморта мгновенно разрушили этот момент, который они могли бы... Он остановил себя, не позволяя завершить эту мысль. Построить отношения с Томом было бы невозможно, как бы он ни старался. С таким монстром в роли родственной души нежность оставалась лишь мечтой, которую не стоило лелеять. Тем не менее, казалось, что они сделали шаг вперёд! Если не в понимании друг друга, то хотя бы в сосуществовании. Но услышав такую бессмысленную жестокость от Тома, Гарри уже не был в этом уверен. Отгоняя разочарование, он повернулся на бок, полностью игнорируя всё ещё дрожащую родственную душу. Если он действительно ничего не значит, пусть Риддл сам справляется со следующим кошмаром.

***

Книга наконец-то зависла в воздухе! Гарри с торжествующей ухмылкой наблюдал за тем, как она неуверенно парит. Пока всё шло по плану. Волдеморт был слишком поглощён своей работой и, к счастью, не засыпал, так что у Гарри было достаточно времени для практики. Конечно, он всё ещё не нашёл способа сбежать, но он над этим работал. Не то чтобы он мог просто уйти, когда жизни Рона и Гермионы были на кону. Кроме того, у него всё ещё оставались желания, и Риддл вряд ли просто убьёт его. Это давало время на планирование и тренировки, даже если прогресс был мучительно медленным. С такими темпами ему может понадобиться вечность, чтобы достичь чего-то полезного. — Сосредоточься, — пробормотал он, когда книга закачалась в воздухе. — Поттер? — раздался удивлённый, приглушённый голос из коридора. Тяжёлый том о кровавой магии, который он левитировал, с грохотом упал на пол. Гарри узнал бы этот надменный, аристократический тон где угодно. Он принадлежал определённому блондину с фамилией Малфой. Сердце Гарри забилось быстрее — смесь облегчения от знакомого голоса, надежды получить новую информацию и паники от того, что появление Малфоя могло означать неприятности. Тем не менее, от этого не уйти, и Гарри не собирался упускать такую возможность. Не когда это могло означать, что он узнает, где находится. Это была бы первая полезная информация с тех пор, как Нагини сказала ему, что он может тренироваться. — Малфой? Это ты? — прохрипел он, голос звучал так, будто он давно не говорил по-английски. — Да, — последовал короткий ответ. — Мерлин, я не поверил, когда тётя Белла несла всю эту чушь о том, что ты греешь ему постель... — мальчик осёкся, затем тихо добавил: — Ты жив. — Ага, — выдохнул Гарри, оглядываясь через плечо, словно Волдеморт мог материализоваться из воздуха и сказать ему, что он идиот, раз разговаривает с Малфоем из всех людей. — Разве ты не на встрече книжного клуба с Томми и Нагини? — Я не настолько высокопоставлен, — фыркнул Малфой. — Откуда ты вообще об этом знаешь? — У меня есть свои источники, — похвастался он, хотя даже для него самого это прозвучало неубедительно. — Он обычно всё записывает в календаре, представляешь? Малфой резко рассмеялся, звук был приглушён толстым деревом. — Значит, он действительно спит здесь? То есть, слухи правдивы? Ты и он? Пальцы Гарри дёрнулись. Нельзя было сказать, можно ли доверять блондину, но у него не было лучших вариантов. — Мы родственные души, — признался он, слово тяжело слетело с его языка. — Родственные души?! — голос Малфоя повысился на октаву, пронзительный, как у Толстой Леди. — А что ты думал? — спросил Гарри, касаясь гладкой деревянной двери, желая врезать по ней, как по лицу этого остромордого гада. Жаль, что он был заперт здесь. — Он использует меня, очевидно. Держит в живых, потому что думает, что может... ну, я не знаю. Комната погрузилась в тишину, но Гарри почти чувствовал недоверие Малфоя через дверь. — Это безумие. — Ты мне это говоришь? — покачал головой Гарри, решив, что ссора с Малфоем — последнее, что ему сейчас нужно. — А ты что здесь делаешь? — Пытаюсь не быть убитым, — протянул слизеринец. Гарри практически услышал, как он закатил глаза. — Я никогда не думал, что найду тебя здесь... — В поместье? Малфой хмыкнул. Последовала долгая пауза. Затем, понизив голос, он спросил: — Сколько ты здесь уже? — Примерно три недели, — он замялся. — Первые несколько дней был без сознания. — После того... — Малфой ахнул. — Я знал, что он не отпустит Уизли и Грейнджер так просто! — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Гарри, пальцы сжались в кулаки. — Что с Роном и Гермионой? Что ты знаешь, Малфой? Малфой раздражённо вздохнул. — Ничего определённого. Он просто отменил приказ убивать при встрече, заменив его на «поймать живыми или никак» после того, как один налёт пошёл наперекосяк. Слова пронзили Гарри, как ток. — Я был там. — Ты был... что? — Малфой звучал искренне ошеломлённым, его тон колебался между шоком и ужасом. — Это был ты? Гарри прижал руку к гладкой деревянной двери, древесина была прохладной под его ладонью, в то время как в его сознании всплывали образы той хаотичной ночи. — Угу, всё из-за одной ошибки, представляешь? Ответа не последовало, но Гарри всё ещё видел тень Малфоя по ту сторону двери, поэтому продолжил: — Я пытался вытащить их оттуда, но было уже слишком поздно. Очередная пауза от Малфоя, и Гарри почти слышал, как слизеринец пытается осмыслить его слова. — Ты уложил дюжину Пожирателей Смерти, прежде чем сдаться? Зачем? — мальчик звучал недоверчиво. Гарри глубоко вздохнул, глядя на дверь перед собой, словно она могла предложить ему какой-то выход. — Гермиону пытали, у меня не было выбора! — Это не повод продавать себя ему, — рявкнул Малфой, его голос был резким. — Если хочешь выиграть войну, нужно быть умнее. Какой смысл быть умным сейчас? Он давно понял, что с Волдемортом ничего не связано с интеллектом или тактикой. Он был неизбежен. Они были неизбежны. От медальона, застрявшего глубоко в его груди, до общих снов и мыслей. Прислонившись спиной к двери, он вздохнул, желудок сжался от тревоги. Ему не нравилось полагаться на этого блондина, не нравилась мысль быть ему чем-то обязанным. Но у него не было других вариантов, а этот разговор ни к чему не приводил. — Я знал, что он не убьёт меня, — рассудил он, правда была горькой на вкус. — Итак, ты хочешь помочь мне или нет? — Для такого, как он, просто быть родственными душами недостаточно, — резко бросил Малфой, — а я мало что могу сделать. — «Недостаточно?» — Гарри хотелось усмехнуться. Связь с Волдемортом была его единственным козырем. Если бы он только мог найти способ использовать её против Тома... Но сама мысль об этом вызывала в груди странную боль. — Мне многого не надо, — сказал он, бросив взгляд на сложный оконный засов, — просто книгу о взломе замков. Малфой рассмеялся, звук был приглушён, но в нём явно слышалась насмешка. Его пальцы отбивали ритм по полу, что раздражало Гарри. — Поттер, это тебе не игра. Тебе нужно что-то посерьёзнее, чем фокус из маггловского цирка, — замолчал, будто обдумывая что-то, — Тёмный Лорд не держит пленных просто так. Гарри сглотнул, осознавая, что Малфой прав. Его план сработал бы только из-за извращённого чувства контроля Волдеморта. Тот не просто наблюдал за ним, как за слугой, а держал рядом, как нечто ценное. В каком-то странном повороте судьбы Том считал Гарри безопасным. Чёрт возьми, он даже спал с ним в одной постели. Он нуждался в Гарри, хотел того или нет. Даже сейчас невидимая нить между ними натягивалась с каждой секундой разлуки. — Я не знаю, почему он меня держит, — признался Гарри, — но это не только из-за власти. Это что-то... другое. Малфой фыркнул, презрение сквозило даже сквозь толстую дверь. — Что, ты теперь его трофей? Питомец? Спустись с небес, Поттер! Гнев вспыхнул в Гарри, необузданный и яркий. Не думая, он ударил кулаком по двери, ощущая, как вибрация проходит по руке. Он представил, как Малфой вздрагивает по ту сторону, и это принесло мрачное удовлетворение. — Принесёшь мне книгу или мне рассказать ему, что ты замышляешь? — его голос стал низким и опасным, как у Тома, когда тот угрожал. Аристократичный ублюдок задохнулся от возмущения: — Ладно. Гарри хотелось, чтобы всё было иначе, но угроза была необходима. Ситуация и так была шаткой, а Малфой только мешал. Тем не менее, когда тишина повисла между ними, Гарри почувствовал укол вины. Он не привык манипулировать людьми, использовать страх как оружие. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, а Гарри был в отчаянии.

***

Пот струился по лбу Гарри, и он дрожал, едва стоя на ногах. Это было настоящей пыткой. Никто никогда не говорил ему, что колдовство может быть таким трудным. Всё его тело казалось свинцовым, магия текла медленно, сопротивляясь его приказам, словно упрямый зверь, отказывающийся подчиняться. Гарри резко выдохнул и опустился на пол, прислонившись к стене. — Бесполезно, — пробормотал он, сердито глядя на свои пальцы, будто они были виноваты в его неудаче. — Это и так очевидно, — раздался прохладный, шелковистый голос из дверного проёма. — Ты всё делаешь неправильно. Гарри поднял глаза и увидел Тома, небрежно прислонившегося к косяку. Это был именно Том Риддл, а не Лорд Волдеморт. Тот, чья красота была опаснее его палочки, чьё обаяние было тщательно продуманным оружием. Но знание этого не мешало Гарри смотреть, как волосы Тома элегантно спадали на лоб, а взгляд был скорее тёплым, чем пугающим. Это было тревожно. Гарри сидел на полу, как побеждённый солдат, в то время как Риддл возвышался над ним, готовый нанести удар. — Что? — спросил он, голос предал его на полуслове. Том не ответил сразу. Он просто наклонил голову, изучая Гарри, как недостающий фрагмент головоломки. — Ты вливаешь в заклинание абсурдное количество магии, — протянул Риддл. — Это всё равно что пытаться вышивать кружево молотком. Что? Зачем он это говорит? Почему Волдеморт вообще здесь? Он должен был быть на своём собрании Пожирателей, сея ужас. Вместо этого он стоял здесь, наблюдая за непослушанием Гарри, и ни капли гнева не ощущалось через их связь. Том вздохнул, глядя на неудачную попытку Гарри выполнить режущее заклинание. Обугленный пол был тому доказательством, и мужчина выглядел неудовлетворённым. — Неудивительно, что ты вымотался, сражаясь с моими приспешниками, — пробормотал он. Это задело. Гарри не нужен был напоминание о своей посредственности перед своим так называемым равным. — Я... — начал он, пряча лицо в коленях, униженный и не зная, что делать. Он сражался изо всех сил во время того рейда. Он продержался дольше всех. И теперь Риддл осмеливается называть его слабым? Нет, он так не думал... Связь была почти безмолвной, пульсируя приятно, а не поднимаясь к гневу. Хотя спокойствие Волдеморта не гарантировало мира, это немного успокаивало Гарри. — Ты? — спросил Риддл, оттолкнувшись от косяка и войдя в комнату. На этот раз в его тоне не было насмешки. Он звучал раздражённо. — Я... — снова запнулся Гарри, отказываясь смотреть на мужчину, пока искал подходящий ответ. К сожалению, его мозг был слишком занят обработкой абсурдности ситуации, чтобы придумать что-то. Пытается ли этот человек помочь? Издевается ли он? Более важно, почему он не злится? Когда ответа не последовало, Волдеморт фыркнул, скрестив руки. — Ладно, изматывай себя. Гарри не выдержал. Его голова резко поднялась, смесь недоверия и негодования сделала его безрассудным. — А тебе-то что? — выплюнул он, резко и язвительно, желая, чтобы Том почувствовал на себе его же методы. — Это ты держишь меня взаперти, как домашнюю кошку! На мгновение Волдеморт не ответил, его лицо исказилось в гримасе. Они оба знали, что он никогда, ни за что на свете, не признается в заботе о ком-либо. Даже о Нагини, которую он практически баловал. — Магия требует не только силы, но и изящества, — наконец произнёс Том, затем, с вздохом, который умудрился звучать одновременно устало и театрально, подошёл ближе. — Что? — повторил Гарри, затаив дыхание, его глаза следили за каждым движением. — Если ты настроен быть идиотом, я хотя бы постараюсь уберечь тебя от самоубийства, — объяснил мужчина. — Простая магия без палочки не сможет преодолеть мои защитные чары. — Я на это и не надеялся, — сухо ответил Гарри. Волдеморт лишь бросил на него взгляд, прежде чем продолжить: — Ты изматываешь себя, потому что думаешь, что сила — ответ на всё. — Разве это не так? — спросил Гарри, глядя на свои руки. — Именно так Снейп учил нас невербальным заклинаниям. Риддл покачал головой с насмешливым выражением: — Северус великолепен в зельях, но вот преподавание... — ...не его сильная сторона? — закончил Гарри. — Именно. — Том махнул рукой, очищая центр комнаты с такой лёгкостью, будто это ничего не стоило. У Гарри скрутило живот. Ему было ненавистно, насколько всё это легко давалось Риддлу — как воздух подчинялся его воле без малейшего сопротивления. В сравнении с ним он был всего лишь испуганным ребёнком, пытающимся не утонуть. — Кроме того, — продолжил тот, заметив, как внимание Гарри начинает рассеиваться, — упор только на силу воли, силу духа, силу веры отдаёт риторикой Дамблдора, — он закатил глаза, сделав ещё какой-то жест рукой, смысл которого Гарри не уловил, — Это звучит достойно. Но только в теории. На практике — смертельно опасно. Челюсть Гарри напряглась. — Сомневаюсь, что ты бы понял, откуда он исходил. — Я многое понимаю, — резко парировал Том. — Он был твоим учителем ровно так же, как и моим. — Это неважно. — Ещё как важно, Гарри, — Риддл смотрел на него свысока, и в его взгляде плескалась жалость. — В твоём возрасте я тоже пробовал этот путь. И мог погибнуть из-за гордости этого старика. Гарри поморщился, ощущая, как где-то глубоко поднимается чувство вины. Дамблдор и правда любил держать в тайне вещи, которые могли быть опасны — как для Гарри, так и для других учеников. Чувство предательства со стороны бывшего директора ему было не чуждо. Но вот так поливать его грязью... Это казалось неправильным. — Вставай, — сказал Том. — Если так и дальше пойдёт, ты сам себя уничтожишь задолго до того, как приблизишься к моей гибели. И где тогда окажемся мы, а? — Мы? — Гарри захрипел, отшатнувшись. — Никакого «мы» нет. Никакого «мы» нет. Он сказал это всерьёз. И всё же, когда Риддл посмотрел на него с выражением, которое иначе как тоской не назовёшь, вся его решимость пошатнулась. А потом чары рассеялись. Том медленно выдохнул, лицо стало непроницаемым: — Как скажешь. Тон его был нарочито спокойным, но Гарри по коже побежали мурашки. Это была не привычная высокомерная насмешка, не ледяная игра, полная скрытой угрозы. Нет. Это было что-то совсем иное. Что-то, что вызывало тревожный вопрос — Что он знает, чего не знаю я? Гарри сжал зубы. Это неважно. Какое-то время Том позволил ему сохранить дистанцию, и между ними воцарилась почти уютная тишина. Но ненадолго. Как только дыхание Гарри выровнялось, Риддл протянул к нему руку. Не чтобы коснуться — просто чтобы что-то показать. Он раскрыл ладонь, и в центре её вспыхнул огонь. — Сосредоточенность — самый полезный инструмент волшебника, — объяснил он, позволяя пламени танцевать между пальцами. Гарри не мог отвести взгляда. Он наблюдал, как огонь изгибается и кружится, словно живое существо в руках Тома. Всё выглядело таким естественным. Его враг владел магией с такой лёгкостью, будто это не стоило усилий. В то время как Гарри едва не падал в обморок, пытаясь сделать нечто в сто раз проще. На фоне этого его жалкие попытки беспалочковой магии казались вознёй младенца. Внезапно Том щёлкнул пальцами. Огонь исчез, оставив лишь дымок в воздухе. Гарри моргнул, осознав, что снова отключился. — Как я и говорил, — протянул Риддл, — ты слишком быстро теряешь фокус. — Я пытался, — соврал Гарри, чувствуя, как щеки заливает жар. — Ты пялился, — возразил Риддл, устало зажав переносицу. — Неважно. Это лишь доказывает мою точку зрения. Магии всё равно, насколько ты стараешься — она откликается на ясные приказы. Это должно было быть легко — отбросить всё как очередную ложь. Гарри был бы не первым, кого Волдеморт пытался обмануть, и уж точно не последним. Но в словах Тома было что-то... искреннее. К тому же Гермиона всегда говорила, что ему не хватает контроля. Но Гарри не слушал. Теперь жалел. Может, если бы он больше занимался, пока жил в палатке, сейчас всё было бы иначе. В любом случае, практика не повредит. Особенно если от неё может зависеть жизнь. — Ясные приказы, — повторил он и получил короткий кивок. — Так... как это делается?