What was said in the woods

— Чёткие инструкции, — повторил он, получив в ответ резкий кивок. — Так… и как мне это сделать? Том выглядел, мягко говоря, не впечатлённым. Даже связь между ними словно ослабла на мгновение, как бы намекая: он должен был уже знать. Почему не знал — Гарри не мог сказать точно. Хотя… почти точно. У него было предположение. То, от которого он упорно отворачивался — стоило задуматься, как живот скручивало от тревоги. Он знал, что не должен был выжить в этой войне. По правде говоря, учить его настоящим навыкам выживания — это как пилить сук, на котором сидишь. Но как бы он ни пытался это оправдать, как бы ни старался понять — осадок оставался горьким. К счастью, Том тут же стер это послевкусие своей особенно кислой миной: — Начинай медленно. — Медленно? Ну да, понял, — солгал он, закатив глаза. — Вернее, нет. Туманнее ты уже не мог объяснить. Том поджал губы, окинул его внимательным взглядом, будто оценивая. В его глазах не было злости, не было привычного огня, на который Гарри мог нажать, чтобы добиться своего. Только холодный расчёт. — Ты кричишь там, где должен шептать, дорогой. Гарри едва не поперхнулся. Тон и прозвище выбили почву из-под ног. Мозг отказывался работать, а щёки вспыхнули жаром, прежде чем он успел их сдержать. Он смотрел на Тома, разинув рот, как рыба. — У тебя много магии, это всем известно, — продолжал Риддл, голос мягкий, словно шелк. — Но ты распыляешь её на всё сразу, и в итоге она теряет силу. Он моргнул, не до конца понимая. Уловив замешательство, Том снова вызвал пламя на ладони и, не предупредив, метнул его в Гарри. Тот взвизгнул и резко отпрянул. Но огонь до него так и не долетел — потух на полпути, оставив только бешено колотящееся сердце. — Ты псих! Том лишь вздохнул, будто уже пожалел о потраченном времени. — Не понимаешь? Вся эта магия, вся эта сила – ничего не стоят без контроля. Гарри с трудом сглотнул, пытаясь унять пульс. Руки сжались в кулаки, и, хотя хотелось огрызнуться, он не мог не признать: Том был прав. Как бы ни испугался, огонь был безвреден. — А теперь, — Риддл смотрел на него пристально, — смотри, как это делается. Он вновь плавным движением вызвал искру в ладони. Та же, что и прежде — не больше огонька свечи. Но когда Том взмахнул рукой, она полетела вперёд — быстро и точно. Глаза Гарри расширились. Он следил за искрой, пока та летела сквозь воздух, управляемая и направленная, и наконец ударилась о стену. След от неё остался обугленным, идеальной круглой формы — будто вырезан с хирургической точностью. Риддл стёр его лёгким движением, и сомнений в его мастерстве без слов и без палочки не осталось. И всё равно Гарри не смог удержаться от язвительного замечания: — То есть, ты хочешь сказать, что я просто так разбрасываюсь огнём? Том медленно провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение. — В каком-то смысле – да. — То есть мне просто… — он сдержал смешок, прикрыв его кашлем, — не делать этого? — Если уж совсем просто – то да. — «Просто», — фыркнул Гарри, скрестив руки на груди. — Конечно, чего проще — взять и не делать то, чему тебя учили все учителя, и вдруг стать мастером тонкости. Прямо элементарно. Том посмотрел на него с каменным лицом: — Дело не в лёгкости, Поттер. Дело в контроле. — Ага. Контроль. То, что у меня явно есть. — Очевидно. Гарри злобно посмотрел на него, как на должника. У Риддла был особый дар — говорить, как разочарованный преподаватель, уставший от глупых учеников. — Думаешь, у меня его нет? — Думаю, мог бы быть, — размеренно ответил Том. Он сделал шаг вперёд, чуть склонив голову, будто решая, сколько сказать. Что-то в его тоне заставило Гарри остановиться. Там не было сомнений. Только уверенность. Он говорил об этом не как о надежде, а как о факте. Будто искренне верил, что Гарри способен, если постарается. И от этого хотелось принять помощь. Даже если она исходила от Волдеморта. — Ладно. Это спокойное согласие, казалось, его удовлетворило, хоть выражение лица почти не изменилось. — Теперь попробуй снова, — потребовал он. — Хочу увидеть, где ты споткнёшься. Гарри не отвёл взгляда. Слова легли на плечи, словно тяжёлый плащ. Он чувствовал жар его близости, напряжённую тишину, в которой не было места возражениям. Ну что ж. Сделав дрожащий вдох, он попытался сосредоточиться на цели. Представить, как режущее проклятие рассекло бы воздух и разрубило Тома пополам, оказалось на удивление просто. Гарри едва успел закончить мысль, как магия в нём отозвалась мгновенно — острой, инстинктивной покорностью, которая приходила только в моменты ярости или отчаяния. Воздух между ними напрягся, наполнился вибрацией чистой энергии. — Диффиндо. Рука задрожала, когда заклинание сорвалось с пальцев. Воздух рассёк свистящий звук. Это было быстро — но не так точно, как он себе представлял. Магия дрожала, пульсировала по краям. И всё же — это было на порядок выше всех его предыдущих попыток. Заклятие пронеслось у самого плеча Риддла, разрезав ткань его мантии. Узкая, ровная полоска появилась чуть ниже ключицы. Но Том не двинулся. Не уклонился. Не отразил. Просто стоял, наблюдая. Связь между ними запульсировала — сладкая волна адреналина захлестнула с обеих сторон. Эмоции столкнулись, переплелись, усилились. Это была не только его удовлетворённость, не только гордость Тома. Это было общее — удвоенное, разделённое и снова возвращённое. Их. И, Мерлин, как же это приятно. Впервые за всё это проклятое сотрудничество Гарри почувствовал, что у него ничего не отняли. Наоборот. Словно он это заслужил. Невольно он улыбнулся. — Лучше? Том внимательно посмотрел на разрез в мантии, провёл пальцем по ткани. В следующий момент всё было как новенькое. — Не идеально, — задумчиво произнёс он, уголки губ приподнялись в насмешке, — но сойдёт. — Ага, — отозвался Гарри, голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. Сойдёт. У него екнуло сердце. Это простое, лениво брошенное замечание весило гораздо больше, чем казалось. Волдеморт похвалы не раздавал. В сущности, он её никогда не раздавал — и вот Гарри её добился… На секунду ему показалось, что он на вершине мира. Нет. Пустяки. Он отвернулся от Тома и вытер ладони о штаны, стараясь стряхнуть с себя наваждение, протянутое между ними. Оно было слишком опьяняющим, слишком притягательным, чтобы от него отказаться — и слишком опасным, чтобы поддаваться. Этот небольшой жест помощи ничего не значил. Особенно на фоне всех лет боли, которые он пережил из-за этого человека. Но стоящий позади Риддл — спокойный, собранный — мешал избавиться от чувства удовлетворения. — Не отвлекайся, Гарри, — голос Тома скользнул по воздуху — низкий, почти интимный. — Сосредоточься на мне. Он резко вдохнул, но тут же нахмурился, пытаясь скрыть, насколько приятно это звучало. Насколько ему хотелось ещё. Будто он снова был тем голодным мальчиком, ворующим подгоревший бекон со сковородки — голодным до отчаяния и готовым на всё, чтобы утолить этот голод. Что-то точно было не так с его головой после той ужасной ночи, раз он жаждал этого. Или, может, он всегда был немного… сломан. Просто раньше не замечал. Как бы там ни было — остановиться он уже не мог. — Повторить? — спросил он, облизывая губы. Красные глаза проследили за движением, выжидающе. Затем чья-то рука коснулась его плеча, мягко, но уверенно, отодвигая назад. — Сначала измени стойку. Гарри с усилием сглотнул, разминая пальцы, стараясь не думать о том, как тепло ощущалась рука Тома даже сквозь ткань. Его прикосновение было деликатным, почти неощутимым — ровно настолько, чтобы направить. Но для Волдеморта, который терпеть не мог физический контакт, это было поразительно. — Это обязательно? — спросил он напряжённо. — Да, — голос Риддла не оставлял места для спора, особенно когда его пальцы задержались у горла. — Хорошая стойка помогает с атакующими заклятиями — позволяет магии течь свободно. — Конечно. Проблема ведь в этом, а не в моём полном отсутствии контроля, о котором ты твердил весь день. Том хмыкнул, будто обдумывая, а его большой палец лениво скользнул по ткани на груди Гарри. И тот замер. Не из-за прикосновения, хотя и оно его сбило с толку. А потому что... Это ведь должна быть мантия Тома. Потому что обязана быть. Почему кто-то вообще стал бы давать пленнику свежую одежду? Объяснения этому не было. Но теперь, заметив это, Гарри не мог перестать об этом думать. Волдеморт дал ему чистую одежду. И, что страннее всего — за последние дни она стала сидеть на нём всё лучше. Словно была сшита специально по его меркам. В точности под его вкус: достаточно свободная, чтобы не мешать движениям, но достаточно прилегающая, чтобы не свисать с плеч, как мантии Риддла. Он больше не мог это выносить. — Знаешь, пожалуй, я слишком устал, чтобы продолжать, — голос дрогнул, и он отступил назад, чувствуя, как связь между ними сжалась в пружину. Что-то тревожное мелькнуло в том, как губы Тома сжались сильнее, как едва заметно изменилось его положение — будто внутри него шла борьба. — Устал? Гарри сжал челюсти, изо всех сил стараясь не выдать ничего. — Я же сказал. Связь дрогнула от этих слов, отправив по его позвоночнику ледяную дрожь. Было странно — чувствовать чужое разочарование, чужую растерянность так ясно, будто это были его собственные чувства. Ещё страннее было осознавать, что принадлежали они тирану с каменным сердцем. Волдеморт не испытывал такого. И уж точно не выражал этого — даже перед своей парой. А значит… это было манипуляцией. Эта мысль ударила, как обухом по голове. Не желая снова утонуть в чужих эмоциях, как в прошлый раз, он резко развернулся на пятках. Паника и инстинкт полностью захватили разум. Прежде чем он осознал, что делает, дверь в ванную уже распахнулась. Руки дрожали, а дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, заставив стены задрожать. Может, обжигающий душ сможет смыть с него грехи.

***

Пальцы впивались в плоть ладони, и Том мог только выругаться сквозь зубы. Он снова потерял равновесие — всё тело дрожало, мысли рассыпались, как пепел на ветру. Перед глазами стоял огонь. В ушах — только крики. А в груди — страх. К несчастью, это становилось почти обыденностью. И всё из-за одного Гарри Джеймса Поттера. Его так называемой родственной души. Возможно, это просто записано у него в крови — быть настолько невыносимым. А может, небеса создали его с единственной целью: вывести Лорда Волдеморта из себя. Одно было ясно наверняка — выбросить этого мальчишку из головы не представлялось возможным. Особенно ночью, когда Том снова просыпался в холодном поту, а перед глазами всё ещё пылали кошмары прошлого. Почему, когда он, наконец, получал всё, о чём мечтал, на поверхность всплывали давно похороненные ужасы? Должно быть, дело было в Поттере — единственном нарушителе его идеального порядка. Сначала этот несносный мальчишка просто вторгался в его сны, как и любая другая родственная душа. Волдеморт пытался запугать его, шептал, манипулировал… Всё безрезультатно. Потом Гарри начал торговаться, исподтишка пробравшись в его покои. В его жизнь. Том не остановил его вовремя — и теперь расплачивался. Поттер не только носил один из крестражей в груди, но ещё и умудрился сдружиться с Нагини. Он резко выдохнул. По крайней мере, мысли о своенравной родственной душе помогали прогнать мрачные образы из головы. Полумесяцы, выдавленные ногтями в ладонях, болели, но эта боль была заземляющей. Настоящей. В отличие от шёпотов прошлого, царапающих сознание, в отличие от тяжести зелёных глаз в снах. Этого хватило, чтобы снова почувствовать почву под ногами и бросить взгляд на Гарри. Золотой мальчик не спал — притворялся, дыша слишком ровно, с напряжёнными плечами. Будто связи, отдающейся горечью, было недостаточно, чтобы выдать его. Он не смотрел на Тома уже неделю. Неудивительно. Этот идиот был упрям, как осёл. Любая обида, в его глазах, требовала сотни искуплений, прежде чем он соизволит снова повернуться в его сторону. Даже уроки магии не смягчили его. Поттер всегда был таким. Слишком эмоциональным. Слишком упрямым. Но теперь Волдеморт не мог позволить себе недооценивать его. Не после того, как тот сумел переиграть его на его же поле. Пальцы снова сжались — но на этот раз он не впился ногтями в кожу. Бессмысленно наказывать себя за то, что уже свершилось. Связь была создана. Она стала неразрывной. Даже одолев смерть, были законы жизни, которые Лорд Волдеморт не мог обойти. Но Гарри всё ещё мог оказаться ценным союзником. Будь то из-за магического потенциала, преданности… или просто как вместилище для души — Том должен был его заполучить. Если разорвать связь невозможно, её хотя бы можно подчинить. И если Гарри думает, что сможет вечно скрывать то, что между ними, — он жестоко ошибается. Контроль. В этом — ключ. Неважно, сколько времени потребуется. В отличие от Поттера, Том умел ждать. А он всегда получал то, чего хотел.

***

Разрезать обложки книг и подменять страницы стало куда проще, с тех пор как Том научил его основам безпалочковой магии. Гарри ухмыльнулся, с удовлетворением глядя на маггловскую книгу о взломе замков, которую достал Малфой. Хорошо, что Волдеморт так его недооценивает. Пусть это и было оскорбительно — думать, что он, Гарри Поттер, не усвоит ничего из бесконечных речей о «контроле». Он тихо хохотнул, представляя выражение оскорблённого достоинства на лице Риддла, когда тот, в конце концов, узнает, как его родственная душа выскользнула из-под его опеки. Не то чтобы это случилось прямо сейчас... Не раньше, чем он найдёт Рона и Гермиону. — Чего это ты смеёшься? — донёсся голос из-за стола, где восседал Том. Гарри пожал плечами. — Да так… Просто вид Тёмного Лорда, планирующего встречи в календаре, сам по себе комичен. — … — лицо Тома в тот же миг омрачилось, брови сошлись на переносице. Гарри почти ожидал, что тот в раздражении вернётся к своей змееподобной внешности, но этого не случилось. — Это удобный инструмент для организации. — Это инструмент старика, — фыркнул Гарри. — … — на этот раз молчание было ещё громче. По крайней мере, Нагини довольно зашипела, посмеявшись. Гарри мысленно дал змее «пять», машинально потянувшись к своей кружке с чаем. В духе истинного слизеринца, Риддл выбрал этот момент, чтобы нанести ответный удар: — Печально, что именно тебе пришлось застрять со стариком, — язвительно заметил он. — А я ведь уже планировал наши следующие спарринги. Гарри едва не подавился чаем, ошарашенно распахнув глаза. Мысль грохнула в голове, как набат. — Это был не единичный случай? — Я похож на человека, который делает что-то «один раз»? — с сухой насмешкой отозвался Том. — У тебя всё ещё недостаточно навыков, а я не могу позволить себе такую обузу. — Обузу, — повторил Гарри, пробуя слово на вкус. — Значит, вот кто я для тебя. Через связь он почувствовал удивление Волдеморта — тот явно ожидал вспышки гнева, а не сдержанной реакции. Как будто для него злость Гарри была чем-то… желанным. — Да, — спокойно подтвердил Том. — Не уверен, что это лучше, чем быть пешкой, — задумчиво сказал Гарри. — Но сойдёт.