What was said in the woods

      Пол застучал, стены зашатались, и Гарри едва различал крики где-то из глубины особняка. Они были недостаточно громкими, чтобы разобрать отдельные слова, но ясно давали понять: что-то происходит. Особенно в таком большом здании. Драко открыто хвастался, насколько угрожающим было поместье его семьи. К тому же Гарри не слышал ничего странного, кроме того, что Малфой пришел проверить его через дверь. Это означало, что что бы ни происходило, это было что-то серьезное. Настолько серьёзное, что Волдеморт, возможно, впервые отвлёкся. По крайней мере на время. Он постучал каблуком обуви по полу, а потом бросился к окну, чтобы что-нибудь сообразить. День стоял ясный, солнечный. Гарри невольно глянул на календарь: уже март. Это означало, что он был здесь почти полтора месяца. И до сих пор даже не пытался вырваться. Не то чтобы он не планировал — не то чтобы он не тренировался — но всё это казалось неискренним. Будто он не выкладывался на полную. Нет. Ему нравилось спокойствие и безопасность, которые дарила комната Тома. Он читал, тренировался и развлекался разговорами с Нагини. Впервые в жизни не происходило ничего серьёзного. Тратить столько времени на безделье с родственной душой казалось абсурдным в разгар войны. Он проклинал себя в мыслях. Конечно, всё должно было закончиться. Как он мог думать, что что-то настолько хорошее может быть настоящим? Его ждала миссия. Правда, даже её он умудрился забросить. Но что ему оставалось делать, если не свою миссию? Что бы стало с Гарри Поттером, если бы он отпустил своё звание Избранного? Возможно, ничего. Хотя он этого никогда не узнает. Он не мог оставить друзей в таком положении. Тем более когда за большинство из них охотятся ради забавы. Он качнул головой. Неважно. Возможно, если он отдалится от Тома, у него появится немного здравого смысла. А если нет… Всегда можно придумать что-то другое в своих условиях. Приложив лоб к холодному стеклу, он принялся разглядывать двор. С такой высоты было видно лишь аккуратно подстриженные изгороди и извилистую гравийную дорожку, ведущую к воротам. Ни намёка на атаку, ни признаков спасения. Но напряжение в воздухе и усиливающаяся тревога, которые он ощущал благодаря связи, говорили сами за себя. Что бы это ни было, Малфой Манор трясло до самых основ. Если бы он мог увидеть, что творится снаружи, он бы сразу понял, хватит ли у него времени. С его беспалочковой магией и, знанием, что Том пренебрегал маггловскими способами тайно улизнуть, и недавно приобретённым умением вскрывать замки — всё было в его власти. Он вздохнул и облокотился на подоконник, чувствуя под пальцами, как дёргается камень. Эмоции Тома, обычно тихо булькающие где-то в глубине сознания, теперь представляли собой клубок гнева, растерянности и на долю секунды — редкое чувство тревоги. Это обнадёживало. Если Том действительно отвлечён, у Гарри есть время. Он оторвался от окна, провёл рукой по волосам и выдохнул. Его пальцы зачесались: хотелось действовать. Незаметно взгляд скользнул к двери. Правильно ли уйти? Он обещал остаться, и за всё время в этих стенах ни разу не подвергся опасности. Хотя он сомневался, что это достаточная причина оставаться взаперти вместе с родственной душой, которая держит его в плену. С другой стороны, может, он здесь делает что-то хорошее? Может, пока Том отвлечён, стоит ударить по железу, пока горячо, и попытаться изменить его настолько, чтобы остановить войну? Ничто не было ясно. Он мог попробовать другой подход: ждать. Сидеть здесь и смотреть, как развивается ситуация. Надеяться, что помощь уже в пути и что её хватит. Или действовать сейчас, пока на ум Тома навалилась тревога, пока сам особняк дрожит вокруг. Гарри оттолкнулся от подоконника, сердце застучало в ушах. Пора приступать. Он взял одно из перьев Тома, быстро превратив его в проволочку–отмычку. Лучшую из тех, что он умел мастерить. Это заняло время, испытания и ошибки, и куда большее раздражение, чем ему хотелось бы признать, но он становился лучше. Он вставил проволочку в замок старинного окна, надеясь, что опыт вскрытия ящиков Тома окажется достаточным. Дрожь в особняке мешала, отдалённый грохот или крик нарушали сосредоточенность. Но связь всё сильнее пульсировала тревогой, и ждать было нельзя. Прошло несколько минут и вдруг — щелчок. Ещё не всё, но близко. Он скорректировал хват, чуть сильнее повернул проволочку. Сердце подпрыгнуло, он проверил ручку. Ещё один щелчок, и окно скрипя распахнулось. Успех. Груз, о котором он даже не подозревал, слетел с плеч, и Гарри резко выдохнул. Внезапно его пронзило легкое горестное чувство, но медлить было нельзя. Собравшись, он отодвинул окно. Холодный воздух и ощущение свободы ударили ему в лицо одновременно. Осторожно выглянув наружу, он прикинул высоту. Спуск требовал небольшого лазанья, но всё по силам. Тем не менее покидать это место без единого слова казалось неправильно. Хотя и смешно: жалеть об уходе из такого «роскошного» плена. Роскошь всё равно остаётся тюрьмой. Хотя Гарри почти привык к этой «комнате». Ему представлялось, как он расслабляется на диване, пока Том возится с пергаментом, их молчание едва ощущается тяжким. Вздохнув, он крепче сжал окно. По крайней мере связь понимала его. В её слабом пульсе он ощущал: куда бы ни бежал, нить всегда ведёт к Тому. Не стоит беспокоиться — это прощание не навсегда. А ещё… боль, пронзившая через медальон, не была ни гневом, ни паникой. Это было грустное смирение, осознание того, что так надо. Гарри сжал челюсти и заставил себя двинуться. Он уже не сомневался. Тем не менее взгляд невольно упал на стол. Прежде чем остановить себя, он схватил кусок пергамента и перо. Несколько секунд рука висела над листом, и наконец он написал:

«Не злись, Том. Мы оба знаем, что меня не суждено было держать в клетке слишком долго. К тому же какая мне польза от бессмертного старика вроде тебя?»

Искренне твой, Гарри.

Он уставился на страницу, и грудь болезненно сжалось. Нет, он не мог оставить ему что-то подобное. Он вычеркнул строчку и попытался снова.

«Не ищи меня…»

Его время истекало. Том мог появиться в любую секунду. И всё же Гарри не мог написать что-то настолько вызывающее. Волдеморт всё равно поступит по-своему. Качнув головой, он решил попробовать в последний раз.

«Не злись. Мне нужно разобраться самому.»

Искренне твой, Гарри.

Его пальцы крепче сжали перо, и он добавил, почти вопреки своего здравого смысла:

«P.s. Не убивайся.»

Это было максимально близко к признанию заботы, на которое он был готов. Сделав последний вдох и испачкав пальцы чернилами, он взобрался на подоконник и начал спускаться вниз. Стены особняка были сложны для манёвра — многочисленные декоративные окна и водосточные желоба лишь мешали. Но у Гарри за плечами были часы, потраченные на лазанье по заборам и прочим постройкам во время побегов от Дадли. Даже с сердцем, будто прилипшим к нёбу, он быстро продвигался вниз. Наконец босые в носках ступни коснулись холодного камня. На земле дело пошло легче. Стараясь не привлекать внимания, он пригнулся и ползал по земле. Это замедляло его, но защищало, когда вокруг взрывались огромные окна без предупреждения. Камень под ним дрожал, а он порезался о битое стекло пару раз. Все обстоятельства вместе делали невозможным оставаться тихим. И всё же он стиснул зубы и молчал. Он понятия не имел, где Том. Обнародуя своё местоположение перед случайным Пожирателем, он обрек бы себя на смерть. А перед Волдемортом – на нечто куда более болезненное. Катастрофа бы грозила ему, если бы он наткнулся на Темного Лорда. И, скорее всего, к концу дня его робы будут безнадёжно испорчены. Тем не менее при любых раскладах он должен был обогнуть здание. По крайней мере до тех пор, пока не увидит фонтан, о котором говорил Драко. С русалками, вырезанными по бокам, — явный признак, что он близок к заднему выходу усадьбы. Это был менее опасный путь, чем главный вход, как втолковывал ему Малфой. Главные ворота были защищены древними чарами, выстраивавшимися веками. А задний выход знали лишь Малфои и их друзья. А теперь — и Гарри. Конечно, его хитрый побег не сводился к простой прогулке прочь. Во-первых, внутри всё ещё бушевала схватка. Окна этого монстра были гигантскими, и от них было некуда спрятаться. К тому же он слышал тревожно знакомые голоса на фоне. Хотелось верить, что это лишь воображение, но Гарри не мог не прислушиваться. Тем более когда на кону стояло так много. И вовремя, потому что в следующий миг сквозь хаос прорезал голос резкий и властный, словно нож: — В подземелья! Если он здесь, нам нужно... Это была Гермиона. Она звучала испуганно, но жива и невредима. Гарри вздохнул с облегчением. Его не бросили. Его друзья не пострадали и не были заперты. Они здесь, и они пришли за ним. Ему повезло с такими друзьями. И, хотя это не входило в его планы, он не мог оставить их на территории врага. Глотнув, Гарри принял решение. — Псс! — прошептал он, стараясь не выдать себя сторонникам. — Миона? Рон? Очередной взрыв потряс особняк. Поток искр осветил небо, золотистые всполохи прорезали дневное солнце. Он пригнулся, накрыв голову руками. Чары ослабевали. Он вспомнил, что это означало присутствие Ордена. — Ты слышал? — спросил Рон. Они пришли не только за Гарри. Они пришли за Томом. Богу лишь известно, что Волдеморт сделает с ними. Конечно, каждый из них сталкивался с Пожирателями Смерти, но они ещё не сражались с ним лично. — Тс, Рон! — шипнула Гермиона. — Мы не знаем, кто там. Здесь слишком опасно задерживаться. Гарри выглянул из-за разбитого окна, выставив лучшую улыбку. — Так же опасно, как прийти сюда? Гермиона вздрогнула, указывая пером прямо на него, а потом оба окаменели. Воцарилась гробовая тишина. — Гарри? — голос Гермионы дрогнул, когда она осторожно приблизилась, широко раскрыв глаза от неверия. Она быстро оглядела обстановку, выискивая угрозу глазами. Он невольно улыбнулся: — Лично я. Из-за каменного столба показался Рон, его рыжие волосы узнавались даже при приглушённом свете. Глаза сразу уцепились за Гарри, а лицо растаяло в смеси растерянности, облегчения и злости. — Чёрт, во что ты одет? Гарри внимательно оглядел себя. На нём была любимая бордовая мантия, теперь в нескольких местах порванная и испачканная. — Долгая история. Тем временем Гермиона смотрела на него, будто читала лицо, пытаясь убедиться, что это действительно он. — Мы думали… Гарри, мы думали, что ты… — она захлопотала, голос дрожал от волнения. Она выглядела иначе, чем в последний раз: усталой, но решительной, её лицо светилось напряжением битвы. Рон тоже изменился: обычно беззаботный, теперь он был серьёзен, готов к бою. По сравнению с ними Гарри чувствовал себя чистокровным баловнем удачи на отдыхе. — Со мной всё в порядке, — солгал он. На самом деле он чувствовал себя отдохнувшим, как никогда за последние годы. — Выглядишь не очень, Гарри, — резко сказал Рон и вышел из-за колонны с поднятой палочкой. — Это место действует на тебя странно. Ты ведешь себя неузнаваемо. Он кивнул. Рон был прав. Но сейчас не время об этом говорить. Слышались шаги. И на разговор не было ни секунды — пора было действовать. — Я знаю, — согласился он, сжимая сердце на воспоминание, — но я знаю, как отсюда выбраться. Времени мало. Друзья переглянулись, словно договорившись без слов. Гермиона кивнула, и сказала уже более ровным голосом: — Поговорим позже. Гарри кивнул и повёл их прочь. Вскоре все трое оказались снаружи. Рон шёл следом, оглядываясь по сторонам, настороженно, ни на миг не теряя бдительности. Гермиона прикрывала тыл. Сейчас это не шло у них также легко, как было раньше. Гарри чувствовал напряжение между ними, но сейчас не было времени для разговоров. Звуки битвы всё усиливались. Чем ближе они подходили к заднему выходу, тем ощутимее становилось, как рушатся защитные чары — воздух дрожал от магии, рвущей стены на куски. Повернув за очередной угол, он увидел каменных русалок — их застывшие взгляды будто подгоняли его. И всё же в груди что-то ёкнуло. Опасность подползла под воротник. Он знал, что это значит. — Пригнитесь, — прошептал он, останавливая Рона рукой, из-за чего Гермиона врезалась в них с тихим «ух». — Почему мы остановились? — прошипела она, и Гарри тут же закрыл ей рот ладонью. Мгновенно взрыв сотряс землю, воздух наполнился пылью и обломками. Гарри ощутил, как ударная волна прошла по костям, а грохот отдался в груди. Он узнал это заклинание, это было конфринго. Лёгкий гул силы, точность заклинания — всё это было слишком знакомо. Даже без их связи он бы понял. Это была не битва, а расправа. Слишком много звуков разом исчезло под одним безжалостным всплеском магии. Один против многих. Понимание ударило, как пощёчина. Том был совсем рядом. Прямо за стеной. Ничего не подозревая. Гарри взглянул на Гермиону и Рона — они лежали на земле, глаза распахнуты от шока. Приложив палец к губам, он молился хоть какому-то божеству, чтобы молчания оказалось достаточным. И тут что-то оборвало бой. Смех женщины и заклинание: — Круцио! Чей-то крик боли разрезал воздух, словно нож мясника. Потом — звон стекла, шаги… но больше не было ни одного вопля. — Белла, прекрати, — прошипел Волдеморт, и в голосе его прозвучала угроза. — У Августы может быть информация, которая нам нужна. — Информация? — послышался старческий голос — скорее всего, это и была Августа. — Том, ты и сам знаешь, ты обрёк моих детей на участь хуже смерти, — процедила она. — У меня для тебя ничего нет. — Как ты смеешь так с ним разговаривать! — взвизгнула Беллатриса. От Тома хлынула волна раздражения — резкая, как укол. На мгновение Гарри даже подумал, что он наконец-то прикончит Лестрейндж, как та заслужила. — Не глупите, леди Лонгботтом, — сказал Волдеморт тоном, почти ласковым, но фальшивым до костей. Всего несколько часов назад такой холодный голос был бы немыслим. Но человек за стеной был уже не тот Том Риддл, которого Гарри знал. Хотя он ещё мог вспомнить мягкое прикосновение его пальцев к своей шее. Этот Том был Лордом, Тёмным прежде всего. — Возможно, я даже пощажу твоего бедного… как его зовут? Невилл? — с издёвкой бросил Волдеморт. — Если ты поможешь, конечно. Бабушка Невилла? Гарри сглотнул. Сердце сжалось. Господи… почему Том такой? Почему его родственная душа постоянно творит то, что он не в силах простить? Руки чесались чтобы что-то сказать, что-то сделать. Наконец-то действовать. Но Гарри знал — у него не было шансов против Тома. Не без палочки. Он принял решение и махнул рукой, показывая путь. Рон с Гермионой молча кивнули, лица бледные, глаза расширены от ужаса. Они поглядывали на окно, будто говоря: Ты с ума сошёл. Нас найдут. Понимание, в общем-то, логичное. Встреча с Волдемортом — последнее, чего им хотелось. Но они не знали Тома так, как знал его Гарри. Он знал, насколько тот бывает сосредоточен. Это было его слабым местом. Волдеморт терпеть не мог отвлечений. А значит, выбраться можно было, только пока он был занят. Если они тронутся прямо сейчас, в момент паузы, он услышит шаги. Но и позже — было не выходом. Том обязательно прикажет обыскать территорию, отправит Пожирателей в поисках хоть чего-нибудь. Вот почему Гарри выжидал момент. — Только через мой труп, — услышал он. Том хмыкнул. Гарри почувствовал его намерение убить, даже без всякой связи. — Как пожелаете. — Сейчас, — прошептал он и бросился к ближайшим кустам. Все трое успели укрыться. Но Гарри не был уверен, стоило ли оно того — ослепительный свет непростительного словно светил им под ноги, выдавая каждое движение.

***

Он ненавидел так называемый Орден Феникса. С тех пор как Дамблдор придумал эту идею, она была у него в ребре. Сначала облавы. Потом политические акции. Муди убил Розье. Потом стариков Поттеров, а затем Гарри. А теперь вот это. Они каким-то образом заставили защиты Малфоев разориться изнутри. Том сжал зубы, кровь бурлила слепой яростью от наглости этих тараканов. Но то, что действительно вывело его из себя при виде ещё целых стен, оказалось хуже. Орден сумел уйти. Пожиратели — никчёмный сброд — схватили едва двоих. Это было ничтожно мало. Их некомпетентность поражала. Беспрецедентна. Его старые подчинённые, его рыцари, никогда бы не допустили такой ошибки. Оставить свои опорные пункты так без присмотра было унизительно. Это посылало ясный сигнал: они слабы. Лорд Волдеморт не простит этого. Кто-нибудь ответит. Да что там — многие. Новые Пожиратели без вожака сбились бы с пути, как овцы без пастуха. Особенно Люциус. Том получит удовольствие, терзая этого дурака. Но и это не оправдывало всего. Несмотря ни на что, он был мозгом операции. Он должен был предвидеть неудачу Люциуса. Но не предвидел. Неужели он расслабился? Том сжал кулаки от одной этой мысли. Он прошёл сквозь руины особняка, презрительно осматривая обломки. Может, это вселило бы страх в сердце глупцов-Малфоев. Сейчас Том не мог тратить на них время, но всё, что происходило пассивно, было приятным бонусом. Были дела поважнее. Как Гарри. Мысленно проверив свои чары на подавленные сигналы, он убедился, что тот цел и невредим. Том облегчённо выдохнул. Всё в порядке. Гарри не похищали, и это было главное. Если его чары не сработали, значит, Орден не нашёл его. Конечно, никто не стал бы искать узника где-либо, кроме подземелий. Том не удержался от лёгкой усмешки. Кто бы мог подумать, что заключить Поттера в его собственной комнате — окажется гениальным ходом? С этим грузом со плеч Том попытался примерить более приветливое выражение. Гарри не понравилось бы, если он выглядел слишком кровожадно. Мальчик наверняка был встревожен и растерян, как щенок. Надев маску безразличия, он открыл дверь: — Гарри? Ответа не было. Он осмотрел комнату. Всё стояло как прежде, без единого следа драки, без обугленных пятен. Даже простыни были взъерошены так, словно Гарри просто вышел в ванную. Это не имело смысла. Заклинания были целы, их никто не нарушил. Гарри не могли просто так увезти, и никто не проникал в эту часть особняка. Так почему он не здесь? Том тщательно охранял свою комнату. При входе или выходе кто-либо, кроме него и Нагини, должен был вызвать сигнал. Гарри не мог так просто сбежать. И всё же Гарри исчез. Мысль потрясла его. Как он, Темный Лорд Волдеморт, позволил этому случиться? Нужно было подготовиться лучше. Гарри всегда был упрям и раздражал своим непослушанием. Но это… Это было оскорблением. Он всё ещё ощущал слабый след присутствия мальчика — едва уловимый, как запах духов на старом халате. Тончайшая нить, но достаточная, чтобы вернуть воспоминание. Достаточно, чтобы обмануть себя мыслью, что Гарри только что ушёл. Оцепенев, он едва заметил движение в углу поля зрения. На столе лежал клочок пергамента. Записка. Тело само по себе двинулось к ней, пока он не решился заглянуть. Надпись была небрежна, буквы царапаны так, будто его родственная душа научилась писать только вчера. И кое-где он пытался что-то закрасить, но слова всё равно читались. Том уставился на текст, перечитывая снова и снова. Никакое повторение не могло объяснить поступок мальчика. После вчерашнего. Всё было рассчитано как последний гвоздь в крышку гроба. Даже Нагини сказала, что пора признать: что-то есть, по крайней мере со стороны Гарри. И Том согласился. Он был уверен, что Господь наконец-то попался на крючок. Что даже с взорванной дверью Избранный останется. Но это оказалось не так. Том закрыл глаза, пытаясь заглушить пустоту внутри. Ничто не изменит случившегося. Гарри сбежал. Он там, на свободе. Без палочки и в окружении врагов, готовых их убить. Том не выдержал. Он рухнул в кресло, и пергамент выпал у него из рук.