What was said in the woods

      — Можно ли лишиться девственности во сне? Ведьма поперхнулась и чуть не свалилась с уступа. Гарри вздрогнул, инстинктивно протянув руки, чтобы удержать её, но она уже откинулась на спину, уставившись на него во все глаза. — Что?! Её паника была столь явной, что Гарри поморщился. Глаза Гермионы готовы были выскочить из орбит. Он вздохнул, сожалея, что не нашёл более изящных слов. — Ты меня прекрасно слышала. — Нет, не уверена, что услышала, — попыталась она уклониться, но, встретив его уничтожающий взгляд, тут же сдалась. — С чего ты вообще это спросил? Он взъерошил волосы, глядя куда угодно, только не на лучшую подругу. — Поверишь, если скажу, что из-за Луны? Гермиона тяжело вздохнула, словно решив, что лежать на песке — самое подходящее занятие после того, как Гарри вывалил на неё это… с потрохами. Что до него самого, он сильно сомневался, что это хоть как-то поможет. — Нет. — Я так и думал, — пробормотал он, уставившись на свои колени. — И это действительно тот способ, которым ты решил прервать наше молчание? — спросила она после паузы, заполненной лишь криками чаек. Он пожал плечами, надеясь, что она заметит это краем глаза. — Это самое ужасное, чем я могу тебя ошарашить, не превращаясь при этом в размазню. Так что… Она фыркнула. — Настолько все плохо? Подумав с мгновение о какой-нибудь язвительной колкости, он решил промолчать. Это был лучший ответ, которым он мог удостоить её вопрос. — Он же не заставлял тебя? — выдохнула она. Гарри покачал головой. — Принуждение — не его цель, — он замолчал, не зная, как подступиться к тому, о чём действительно хотел поговорить. — Именно поэтому я смог сбежать, понимаешь? — Да уж, и именно поэтому он не даёт тебе прохода через эту связь, — сухо прокомментировала Гермиона. Теперь его очередь было поперхнуться, чувствуя, как краска заливает уши. —Откуда ты знаешь? —Да брось, Гарри, — сказала она с предельным раздражением. — В доме все знают. Он обмяк, размышляя, убьёт ли прыжок со скалы его одного или и медальон тоже. Судя по случаю в озере, вероятно, никого. Гермиона уловила эту перемену в нём и тут же привстала, что вызвало новую порцию покачивания и испуганных взвизгиваний. По крайней мере, пока он снова не удержал её рукой. —Не о том, с кем именно ты общаешься! Все знают лишь, что у тебя связь с тем, с кем ты разделяешь душу. — Луна знает. — О… — Да, вот именно, «о», — пробормотал он. — Представь моё удивление, когда она дала мне почитать «Красавицу и Чудовище». Большие карие глаза уставились на него, и он буквально видел, как за ними вращаются шестерёнки. —О боже, — затем Гермиона глубоко вздохнула, упираясь ладонями в песок, чтобы обрести точку опоры. — Это так… Гарри, мне так жаль. — Не стоит, — сказал он, и губы его против воли дрогнули в улыбке. — Этого было не избежать. — Как ты можешь так говорить? — спросила она, и в её голосе прозвучала укоризна. Словно он мог бы устоять перед искушением такой связи. — Как я могу? — гневно отозвался он. — Гермиона, его душа внутри меня. Он не удержался и ткнул пальцем в свой шрам,словно это могло объяснить то, чего он не в силах был выговорить. Ведьма фыркнула. —Он тебя не контролирует. — Неужели ты действительно так думаешь, Миона? — Думаю, — заявила она, и её пышные волосы в этот момент напоминали львиную гриву. — Более того, я в этом уверена. — Она схватила его за руку, хотя это успокаивало, пожалуй, больше её саму, чем его. — Ты добрый, Гарри. Вы абсолютно разные. — Она покачала головой, сжимая его ладонь крепче. — Прости, что не сказала тебе этого после того, как ты разнёс комнату. Я была в шоке. — Абсолютно разные? — он усмехнулся, пытаясь скрестить руки, но ей удалось удержать его. — Гермиона, единственное, что отличает меня от него — это то, что я встретил тебя и Рона. И даже если для тебя это что-то значит — мы с ним всё равно познанные души! — Познанные души, но не копии! — Я понимаю, как он работает, — признался он наконец, вырывая свою вспотевшую ладонь из рук Гермионы, — потому что я работаю так же. — Возможно, это было правдой очень давно, — согласилась ведьма, хотя и не без доли сарказма, — но с тех пор он давно стал чудовищем. Гарри промычал, с лёгким удовлетворением отмечая, что они подобрались к самому главному. —Не для меня. Гермионе понадобилось не больше мгновения, чтобы сложить пазл. —И выглядит он для тебя иначе, да? — Совершенно иначе. Гермиона сглотнула и кивнула. —Ты расскажешь Рону? — Судя по твоим словам, — он рассмеялся, легонько подталкивая её, — он уже и так в курсе. — Рон — не самый удачный пример для сравнения! — взвизгнула она, оскорблённо и в то же время игриво отмахиваясь от его руки. — Его эмоциональный диапазон — не больше чайной ложки!

***

В тот же вечер Рона усадили по-турецки на его же кровать, предварительно наложив на всю комнату заклятие «Оглохни». Он выглядел слегка не в своей тарелке, водя глазами с Гарри на Гермиону, словно те собрались кого-то прикончить. Гермиона — практичная и стоическая, как всегда — заставила его поклясться не перебивать, пока Гарри не закончит. Если честно, это было не лучшим решением. Наблюдать за тем, как лицо лучшего друга перебирает все цвета радуги, — сомнительное удовольствие. Особенно когда ты по сути объясняешь ему, что Тёмный Лорд, с которым вы должны сражаться, в твоих глазах всё больше становится материалом для отношений, а не для убийства. Он был уверен, что всё кончится плохо. Гарри поражался, как это Рон не взорвался на полуслове, не треснул его по голове и не выбежал из комнаты. Вместо этого его друг дождался конца, его лицо скривилось, словно он наступил в гномью какашку. —А чего это я вроде как понимаю тебя? Гарри моргнул, неуверенный, правильно ли он расслышал. Не иначе, это следует считать чудом? — Сейчас не время для шуток, Рональд! — прошипела Гермиона. Но Рон уже поднялся и принялся мерить шагами пространство перед кроватью. —Я не шучу, — в его голосе звучала неподдельная серьёзность, словно он находился на поле боя. — Иначе зачем бы магия соединила их? Гермиона, кажется, не купилась на это. Она поджала губы, устало следя глазами за перемещениями Рона. Выглядело это так, будто у них этот разговор происходил уже много раз. —У магии иногда нет ни смысла, ни причины. — Ты же знаешь, как они общаются, — указал он, — особенно в тот самый день. — Рон сделал особый акцент на последнем слове, вкладывая в него весь возможный смысл. — В какой день? Они оба уставились на него, напялив улыбки, не доходившие до глаз. Было до боли очевидно, что они привыкли обсуждать это, словно его здесь нет. Потому что его и не было. По крайней мере, последние полтора месяца. Он был слишком занят Томом, чтобы многое помнить. — В тот день, когда ты торговался за нас, — проговорила Гермиона, и голос её прозвучал натянуто. Его лучший друг фыркнул, и на его лице застыла смесь оскорблённого недоверия. —Скорее уж флиртовал за наши жизни. — Эй, — возмутился Гарри, чувствуя себя задетым. — Я все еще здесь! Рон окинул его оценивающим взглядом. —Да, здесь. — Хватит смотреть на меня, как на шахматную фигуру, — сказал Гарри, и по спине у него пробежала неприятная дрожь. Друзья переглянулись — один из тех многозначительных взглядов, которые Гарри никогда не мог расшифровать. И вдруг ему резко перестало нравиться, куда заходит этот разговор. — А, может, ты ею и являешься, — пробормотал Рон, задумчиво почесывая подбородок. — Кто сказал, что Король не может сам забрать другую фигуру? — Пожалуйста, не относись к этому как к игре, Рон, — откашлялась Гермиона, похлопывая Гарри по колену. Но тому от этого ни капельки не полегчало. — Нет, это не игра, — признал рыжий. — Это война. Ах, да, война. Ещё одна вещь, о которой Гарри почти забыл за время пребывания в особняке Малфоев. — Гарри — не оружие! — Я не говорил этого, — другой волшебник остановился, и глаза его загорелись торжествующим светом, словно он пришёл к какому-то глубокому прозрению. Гарри даже не понял, когда это случилось. — Но это не значит, что мы не можем использовать эти новые знания. — Эм? — начал он, нервно почёсывая шею. — Всё в порядке? — Это смотря как посмотреть, — Рон бросил взгляд на всё более раздражённую Гермиону. — Каковы пределы этой связи?

***

Он уставился на небольшую деревянную дверь, губы его сложились в тонкую ниточку. В последний раз, когда ему пришлось выйти и заняться такими приземлёнными делами, как самостоятельные поиски, он убил пятнадцать наглых чистокровок. Сомневался, что род Селвинов вообще когда-нибудь оправится. На сей раз, однако, он не мог позволить себе так слепо растрачивать ресурсы. Не то чтобы у него было на это время. Он тонул в совещаниях и бумажной работе. Такова была цена за одновременный запуск множества его планов. И без того всё было достаточно плохо, без дополнительных осложнений. И всё же именно осложнения, вызванные побегом Гарри, привели его сюда. И ему приходилось находить время для всей этой работы, параллельно разыскивая Гарри. Мерлину одному известно, что происходило с ним, где бы он ни был. Связь была до горького насыщена переполняющей тоской, которая грозила уничтожить их обоих, если Том не найдёт свою вторую половину в ближайшее время. Это был не просто вопрос времени — это был вопрос первостепенной важности. Он не виноват, что все его приспешники не смогли найти Гарри. Неблагодарные, ленивые ублюдки, все до одного. Неужели так трудно отыскать единственного другого достойного человека в Британии? От волшебника так и прет магией — он словно светящаяся вывеска. И всё же дни шли, а его вторая половинка будто сквозь землю провалилась... Никто не нашёл Гарри. Ни Кэрроу, ни Лейстренджи, и уж тем более Северус — а Том-то знал, что тот, по крайней мере, компетентен. Хотя, конечно, двойному агенту можно доверять ровно настолько, насколько его можно швырнуть. Но его приказы не были предложениями. Когда он говорил, что мальчик должен быть у него ещё вчера, он блядь не шутил. Одних наказаний оказалось мало. Он назначил награду, хотя даже это эти кретины с мозгами, затупленными до смерти, не могли понять. Ясно же сказано: «разыскивается живым», а какой-то наглец всё равно осмелился спросить, не проще ли прикончить Поттера. Терпение лопнуло, и он просто убил его, даже не утруждая себя тем, чтобы скормить дрянное мясо Нагини. Волдеморт не мог с этим смириться. Пришлось брать дело в собственные руки. В худшем случае, Гарри использовал заклятие Фиделиус. Это было бы сложнее всего отследить, размышлял он. Хотя, зная о неудачном опыте родителей мальчика с этим заклятьем, Том в этом сильно сомневался. Том поклялся себе, что на этот раз Гарри не сбежит. Он в этом уверен. Лорд Волдеморт не настолько глуп, чтобы повторять одну и ту же ошибку дважды. Но чтобы удержать мальчика, его нужно было сначала найти. А это, как выяснилось, было весьма непросто. Что и привело его к нынешнему местоположению. Хогвартс. Их любимый замок. При любых других обстоятельствах он с удовольствием прогулялся бы по залам, терроризируя население и наслаждаясь атмосферой. Но сегодня он был здесь по менее приятной причине. Любой другой, кого он мог бы послать к Минерве, наверняка привел бы ведьму в ярость. Не то чтобы была гарантия, что он сам этого не сделает. Минерва МакГонагалл всегда была вспыльчивой, а с их последней встречи прошло долгих шестьдесят лет. Но он не мог отступить сейчас. Слишком многое было на кону. Впрочем, неважно. У него было достаточно сведений о всех близких знакомых Гарри. Это было только началом. Придав своему выражению лица нечто нейтральное, Волдеморт постучал в дверь. — Минерва? — позвал он. — Я знаю, ты там. Ни один звук не выдал удивления Минервы его внезапным визитом, но дверь медленно скрипнула, приоткрывшись на щелочку, чтобы она могла устроить ему испепеляющий взгляд. — Ты последний, кого я ожидала сегодня увидеть. — Взаимно.

***

Чай был недостаточен, решил Гарри. Дела вышли из-под контроля настолько, что даже горький кофе казался лучшим вариантом. Он был готов ко всему: к крикам, укусам и слезам. Но он не был готов к тому настоящему допросу с пристрастием, который ему устроил Рон. Иногда он забывал, что именно Гермиона нашла в Роне. И тогда такие вещи напоминали ему, что его лучший друг беспощаден. Не всегда. Вовсе нет. Обычно Рон был непутёвым и безобидным. Самый безрассудный и склонный сачковать из них троих. Но это в обычной ситуации, а нынешняя была на них совсем не похожа. И теперь, когда Рон сосредоточился на ней и принялся разрабатывать стратегию... Пощады не было. Просто Гарри до этого лишь мельком сталкивался с этой его стороной во время их шахматных партий. — Гарри, — попробовал Рон, прозвучав непозволительно бодро для столь раннего часа. Тот вздохнул, маскируя раздражение, возясь с чайником. —Я же сказал «нет». — Ты сказал, что подумаешь об этом утром. — Сейчас же до рассвета ещё черт знает сколько, — огрызнулся он, волны тревоги Волдеморта — то тихой, то не очень — передавались ему через связь, — и мы не спали вообще, потому что ты продолжал задавать идиотские вопросы! — Но он-то спит! — не сдавался волшебник. — Самое время проверить мою теорию. Ещё бы. Гарри пробормотал что-то невнятное, заставив Рона нахмуриться. — Что? — нетерпеливо спросил рыжий. — Да нет же… — он взъерошил волосы. — Он плохо спит. Скорее уж Том сидел, сгорбившись над своим столом, и ворчал о некомпетентных прихвостнях. Гарри почти физически ощущал министерские бумаги в его руке, видел морщину на лбу и Нагнини, свернувшуюся кольцом у его кресла. Но его крестража было недостаточно, чтобы Риддл потерял концентрацию. Единственное, что прежде могло его отвлечь… что ж, сам Гарри. Его дразнящие намёки. Его вопросы о беспалочной магии. Его пристальный взгляд. Он вздохнул, заставляя себя не думать об этом. Волдеморт попросту не ложился, чтобы избежать мыслей об их утреннем «разговоре». Он проигнорировал щемящую грусть, отозвавшуюся в нём при этой мысли. Рон насмешливо приподнял рыжую бровь, изображая недоверие. —Полагаю, мне не стоит спрашивать, откуда ты это знаешь? Гарри простонал, мысленно прикидывая, можно ли вылить кипяток на лучшего друга. —Отстань. — Да брось, — не унимался тот, — если мы раздобудем информацию о нём, будет проще составить план. Последовавший закатывание глаз Гарри было неизбежным, как и средний палец, показанный Рону прямо перед тем, как он налил себе кофе. Затем он проигнорировал все вопросы, с лёгким вздохом потягивая тёмный горький напиток. Ему уж точно не нужно было больше подробностей о Томе — он и так всё знал. От того, как тот предпочитает чай, до того, как он выглядел плачущим и несчастным в объятиях Гарри. Но сообщать это лучшему другу ни к чему хорошему не приведёт. — У тебя уже есть план, — резко сказал он, — и Гермионе он, кажется, не по душе. Его лучший друг цокнул языком. —Она слишком осторожничает. Рон взмахнул рукой, словно мог отмахнуться от её беспокойства. —К тому же, — понизил голос волшебник, — она считает, что всю эту историю со связью не стоит принимать в расчёт. Одного лишь мотания головой было мало. Ему хотелось стукнуться лбом о кухонный стол. —Неужели? — Ага, завела тут своё — «свобода воли» и всё такое. Он потер виски, глаза слипались под тяжестью прожитого дня. В прошлую ночь он тоже не особо выспался, и недосып скоро даст о себе знать. —А тебя не волнует, что я с ним связан? Рон замялся, и Гарри был благодарен за эту паузу — наконец-то появилось время достать сахар и подсластить свою отвратительную бурду. — Не то чтобы я его не ненавидел, — медленно проговорил рыжий. — М-хм, — промычал Гарри, делая глоток только что заваренного яда. — Но я не думаю, что он был для тебя уж совсем плох, — нахмурившись, возразил волшебник. — Ты научился кое-какой магии, наконец-то рассказал нам, что, чёрт возьми, происходит, и теперь у нас появилось то, с помощью чего мы можем выиграть войну. — Ладно, — сдался он. — Я поговорю с Гермионой. Рон улыбнулся, торжествующе сжав кулак. — Но только после того, как посплю. И с этими словами он покинул кухню,оставив свою отвратительную на вкус кружку.

***

Огонь в камине был до злости весёлым, учитывая все обстоятельства. Особняк Малфоев восстанавливали медленно, но в его покоях не осталось и следа от разрушений, которые должны были их уничтожить. Всё было точно таким же, каким он оставил. Одежда Гарри всё ещё висела в шкафах. Книги лежали заложенные на тех же страницах. Подушки на диване всё ещё сохранили вмятины, которые ему так нравились. Но в то же время здесь было пусто. Как могло быть так пусто? — подумал он, уставившись на свою чашку. Будь он сильнее в прорицании, может, чайные листья рассказали бы ему ответ. Но сейчас он лишь буркнул проклятие в свою чашку, почти не чувствуя вкуса. Тратить время подобным образом было неприемлемо. Пачка отчётов по-прежнему маячила на столе, требуя внимания. Он бросил взгляд на камин, раздумывая, не бросить ли бумаги в огонь и не смотреть, как они сгорят. По крайней мере, Нагини оценила бы дополнительное тепло. Ему же, однако, не была позволена такая роскошь. Лорду Волдеморту пришлось бы требовать новую копию этих документов, от которых кровь стынет в жилах, и изучать их. Он не позволял себе отдыхать. Он был выше таких вещей. И всё же… Том смотрел на огонь, желая лишь одного — возможность погреться в его тепле. К сожалению, подобное самоотречение становилось главной темой его жизни. Между атакой, побегом Гарри и лихорадочными поисками у него не оставалось времени даже на то, чтобы просто подумать. И теперь, словно ему мало было забот, Визенгамот настоял на том, чтобы запихнуть на его стол это абсолютное мерзостное предложение. Он перечитал заголовок раз, другой, третий и вздохнул. Всё-таки ещё один глоток чая не повредит. Может, подмешать туда бодрящее зелье? Как ни был он бессмертен, он чувствовал себя лишь наполовину живым, уставясь на пергамент. Нет. И так сойдёт. Он справится. С глубоким выдохом Волдеморт вновь подчинил своё тело контролю и принялся пробегать страницы глазами. Какая-то мнимая ведьма вознамерилась установить абсурдную политику против оборотней. Он закрыл глаза, представляя себе множество способов, как мог бы распотрошить её за игнорирование прямых приказов. Уже во второй раз за неделю Волдеморт задумался, не страдают ли все его приспешники избирательной глухотой. Неужели они думали, что он шутил, когда строжайше запрещал им подобные действия? Он вздохнул. Вызывать дело этой никчёмности было последним, чего ему хотелось. И тем более — когда он наконец бросил на него взгляд. Что сталось со старухами и их наглостью, заставляющей недооценивать его? Одного взгляда на её свинячье-розовое лицо на фотографии хватило, чтобы его лицо скривилось от отвращения. Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять — ничего хорошего. Не та ли это ведьма из Министерства, на которую Гарри напал несколькими месяцами ранее? Умудриться разозлить их обоих — это уже новый рекорд. Что же творилось в её пустой голове, чтобы нажить столько врагов? Особенно Гарри, мягкосердечного и слишком снисходительного для его же собственного блага? Хотя, возможно, её ненависти к магическим существам было достаточно, чтобы пометить её как невыносимую в глазах Поттера. Неважно. Она заслуживала ещё меньших раздумий, чем старая Хепзиба, поскольку обе были бы лучше мертвы. Тем не менее, его планы были превыше всего. Чтобы раздавить Орден, ему нужна была поддержка магических существ не меньше, чем богатых чистокровок. Что означало... — Хозяин? — лениво прошипела Нагини. — Не сейчас, — отрезал он, выводя «УНИЧТОЖИТЬ» на доклад ведьмы. — Я занят. — Солнце встаёт, — пожаловалась она, не обращая внимания на его скверное настроение. Не следовало позволять ей играть с Гарри так много. Она всегда была болтливой, но теперь её тон граничил с дерзостью. — И что? — Ты не сможешь найти Гарри, если выбьешься из сил. Он фыркнул, доставая следующий документ из стопки. Казалось, мальчик оказал влияние на всё в этой комнате, даже на неё. — С чего ты взяла, что я хочу его найти? — спросил он. — Я уже послал людей за ним. Обжигающий взгляд, которым удостоила его змея, сказал ему всё о его навыках убеждения в данный момент. Может, он за последние годы подрастерял хватку. Может, поэтому Гарри сбежал... — Хозяин, — отчитала его Нагини, — ты ходишь по кругу с тех пор, как он исчез. — Она издала подобие змеиного вздоха. — Ты сломал уже пять перьев только за этот вечер. Невольно он бросил взгляд на бесполезную кучку перьев и чернил. —Я просто раздражён некомпетентностью моих прихвостней. Это была ложь. Всё дело было в связи с Гарри. Том никогда не предполагал, что она разрастётся настолько, чтобы глодать его изнутри, постоянно требуя исправить ситуацию. Не то чтобы он мог. Даже Минерва не знала, где мальчик, хотя и пообещала передать его сообщение. Этого было недостаточно. Его вторая половина всё ещё была где-то там, как ни старался Том выманить его. Всё, что он делал, было бесполезно — он был бесполезен. Тем временем отсутствие Гарри лишь усиливалось по мере того, как тишина между ними растягивалась, создавая ощущение, что мальчик отдаляется всё дальше и дальше. Оглядываясь назад, становилось ясно, что он недооценил силу, которую души могут иметь над людьми. Возможно, это было глупо, учитывая, что он — признанный эксперт в магии души, создавший семь крестражей. Но он полагал, что его сердце никогда не дрогнет — в основном потому, что оно ни разу за долгую жизнь не подавало признаков жизни, — но Гарри перевернул всё с ног на голову. Он заставил Тома желать чего-то помимо власти. Хотя «желать» — слишком слабое слово. То, что он чувствовал, могло свести с ума кого угодно. Это был голод. Том голодал. Словно он снова одиннадцатилетний в Косом Переулке, смотрящий на конфету, которую не может позволить. Отчаянное желание обладать Гарри было тем же. Оно наполняло его тоской — быть рядом, познать его, до... Этому желанию не стоило давать имени. Оно было безграничным и всепоглощающим, вписывая имя Поттера в каждую его мысль. — Ты разучился лгать, — сухо заметила Нагнини, буквально выдергивая его из размышлений. Хруст. — Теперь шесть перьев. Он вздохнул, отшвырнув перо и убрав чернила. Неужели нельзя заставить этих элитарных придурков, своих вернейших последователей, пользоваться ручками, как обычные люди? Том сомневался. Перья были столь же элегантны, сколь и неудобны. — Я ничего такого не делал, — начал он. Но ход его мыслей мгновенно сошёл с рельсов, когда на миг его связь с Гарри вспыхнула жизнью. Но это было не то, чего жаждал Том. Не боль, не тоска, не даже то недовольство, что отравляло их связь. Нет. Это было тепло. Безопасность. Принятие. Том не смог сдержать рык, смахнув всё со стола на дорогой персидский ковёр. Нагини устало наблюдала за ним. Он бросил на неё взгляд, безмолвно приказав молчать. Затем ущипнул переносицу, поморщившись от отвращения, заметив, что пальцы снова испачканы в чернилах. С Гарри всё в порядке, сказал он себе. Больше чем в порядке. Хотя в этом-то и была проблема, не так ли? Его вторая половина была где-то там, занималась одному Мерлину ведомо чем с одному ему ведомо кем, и не удосужилась уделить Тому ни секунды своего внимания. Если бы Гарри действительно разорвал их связь, было бы проще — тогда Волдеморт смог бы изгнать из головы дурацкие, бесящие чувства. Но нет. Они всё ещё связаны. Гарри по-прежнему смотрел на него тёплым взглядом в их снах. Таким, что Волдеморт видел лишь мельком после своих кошмаров. Хотя, если бы его дражайшая вторая половина не собиралась возвращаться, она не оставила бы записку. Не побуждала бы Тома исследовать свою кожу, как тем утром. Это должно было что-то значить. — Ты скучаешь по нему, не так ли? — Нет, — отрезал он, сжимая челюсти. — Я устал. Ты сама это сказала. — Игнорируя разочарованное шипение Нагини, он убрал беспорядок на полу и направился в душ.

***

После быстрого душа и всего пятнадцати минут ворочания в постели с мыслями, увидит ли он Тома или нет, Гарри получил желаемое. Он уснул. Но с желаниями та штука, что они всегда оборачиваются кошмаром. Попроси монетку — и на тебя свалится гора из них. Он это знал. И всё же, несмотря ни на что, он продолжал чего-то желать. На сей раз он просто хотел лечь спать в надежде, что сон принесёт ему покой. Или хотя бы причину держаться подальше — что угодно, что напомнило бы ему, что он братается с врагом. Вместо этого он получил пригоршню Тёмного Лорда, причём в позе, зеркально отражавшей начало их предыдущего сна. Мгновения хватило, чтобы жар растекся не только по лицу, но и куда ниже, вызывая головокружение. Охваченный растерянностью, он не знал, куда деть руки. Они сплелись в замок, не оставляя по-настоящему хороших вариантов. Особенно когда он чувствовал, как волосы Тома щекочут шею, его дыхание опаляет кожу у сердца, а руки притягивают ближе, словно это было возможно. Он заёрзал, рука нерешительно замерла над талией его второй половины. Тот проворчал, схватил её и твёрдо прижал к себе. Красный, как помидор, Гарри с трудом сохранял самообладание. Сердце и медальон, принявшиеся бешено колотиться, ничуть не помогали. Он бы не удивился, если бы они превратились в птиц в клетке, отчаянно рвущихся на свободу. — Перестань. — Что? — блеяще выдавил он. — Ты слишком скованный, — пожаловался Том, утыкаясь носом в его грудь. Казалось, он был без сознания. По крайней мере, недостаточно, чтобы понимать, что это сон. Иначе он никогда не позволил бы себе оказаться в таком положении. Гарри смотрел на обычно безупречно уложенные волосы, ныне мягкие и растрёпанные сном. При таком зрелище он не мог не растаять, погружаясь в постель. — Прости, что вышел никудышной подушкой, ваше величество, — поддразнил он. Том промычал, глубже вдыхая. —Чепуха. Гарри не сдержал улыбки. Руки двинулись сами, прежде чем он успел опомниться, впиваясь в кожу головы его второй половины, заставляя вечно напряжённого мужчину расслабиться. Если бы только мир за пределами сна был столь же прост, Гарри с лёгкостью мог бы в него погрузиться. В жизнь с Томом, где он был бы обычным парнем необычного волшебника. Риддл всё так же оставался бы зазнайкой, но таким, что ставил свою любовь выше всего — даже работы. Возможно, он был бы учителем или же безжалостным политиком. А может, и тем и другим. Гарри же, в свою очередь, мог бы остаться… просто Гарри. Обычным человеком с обычной жизнью, таким же, как все. Может, он решил бы стать игроком в квиддич. Или мракоборцем? Нет, работа мракоборца была слишком опасной. Скорее всего, он бы перестраховался. В конечном счёте, это мало что бы изменило между ними. У них был бы дом. Небольшой, с удобной мебелью и голубыми стенами. По воскресеньям Гарри таскал бы Тома в Нору. Тому это бы не нравилось, хоть он и не имел бы выбора, кроме как присутствовать. Том мстил бы тем, что водил Гарри на дурацкие магические мероприятия, которые не нравились ни одному из них. Риддл уверял бы, что это необходимо. И тогда они оставались бы, общались, возможно, даже танцевали, и… Том дёрнул его за рубашку, притягивая вниз. —Хватит так много думать. — Я… — попытался он, но в конечном счёте сдался. Он и правда не знал, что сказать. — Хотя бы останься со мной сейчас. Это была самая простая просьба, что Гарри когда-либо слышал. — Ладно. Минуту они лежали в комфортной тишине, просто дыша в унисон. Это не было столь же дико, как прошлой ночью, но почему-то столь же интимно. Не каждый день они позволяли себе быть такими. По правде говоря, они никогда такими не были. За пределами смутных границ их связи всегда что-то стояло — война, ненависть или пророчество. Всё это растягивалось между ними, увеличивая дистанцию, пока они не стали лишь точками на горизонте друг друга. Но здесь, в этом идиллическом мире грёз, всё это было лишь фоновым шумом, едва различимым за шелестом простыней. Но даже здесь мгновение не могло длиться вечно. В конечном счёте заговорил Том, его голос был глухим и приглушённым грудью Гарри. Тот чувствовал лёгкую дрожь в его теле, едва уловимое изменение под своими пальцами, говорившее громче любых слов. — Я скучаю по тебе. — Это связь говорит, — возразил Гарри, ненавидя, что приходится использовать слова Рона, чтобы вложить в Тома крупицу здравого смысла. — Нет, — настаивал он. — Я искал тебя сегодня, — признался мужчина, его слова едва были слышны над бешено стучащим сердцем Гарри. — Хогвартс, Годрикова Впадина, разрушенная усадьба. Неважно. Ты повсюду. Гарри вспомнил Луну. Вспомнил экземпляр «Красавицы и Чудовища», лежащий сейчас на его прикроватной тумбочке. Вспомнил, как он мог часами смотреть на море — столь же необузданное и завораживающее, как его вторая половина, и как даже Билл с Флёр заметили, насколько он теперь повреждён. —Ты тоже. Том кивнул, его губы почти коснулись ключицы Гарри. —Тогда вернись. — Я не могу, — взмолился он, удерживая рукой Риддла, не давая тому резко подняться. — Ты знаешь это. Но вместо того чтобы бороться, что Том обычно обожал, он просто обмяк, сжимая его крепче. — Я не могу тебя потерять, — прошептал он, звуча скорее как раненый зверь, нежели чудовище. Его взгляд был пронзительным, с чем-то первобытным, скрытым в красных глазах. — Но только не так. Это напомнило Гарри о многих вечерах в поместье. Когда они просто были вместе, без всяких условий. Но было ясно, что сейчас его вторую половину терзало нечто большее, чем просто кошмар. Было больно осознавать, что он не может это исправить. — Я никуда не уйду. Том усмехнулся. —Говоришь так, но к утру тебя не будет. — Потому что я должен, — выдохнул он, и боль разлилась в его груди. — Не потому что хочу. — Не лги мне, — прошипел Том, его гнев сдерживался лишь рукой Гарри. — Ты сбежал. Ты покинул меня. Гарри отшатнулся от этих детских слов. —Идёт война! Дистанция, казалось, лишь сильнее разозлила Тёмного Лорда. Длинные пальцы впились в него, притягивая обратно. — И что с того? Он схватил Тома за запястье, заставляя того смотреть на себя. По-настоящему смотреть. Лицо Риддла исказилось чем-то неузнаваемым. — Ты знаешь, почему я должен был сбежать, — поспорил Гарри, — так что не приходи ко мне с мольбами. Я больше не твой пленник. Дыхание Тома стало резким, контролируемым, словно он изо всех сил пытался не сорваться. Его глаза пылали — не одной лишь яростью, но чем-то куда более опасным. Чем-то отчаянным. Ему следовало уйти сейчас, пока не стало хуже. Пока боль Тома не превратилась в гнев, пока его собственная решимость не рассыпалась под тяжестью всего невысказанного. Но он не двинулся с места. Вместо этого это сделал Том. Его пальцы разжались, выскользнув из хватки Гарри. Их разъединение длилось недолго. Не успел он моргнуть, как те же руки легли на его спину, вновь прижимая их вплотную. — Останься. Потребовалось лишь одно слово, чтобы сон рассыпался, словно карточный домик.