What was said in the woods

      — Что ты помнишь о битве? — спросила девушка, и в её тоне странным образом смешались насмешка и жалость. Гарри уставился на её тёмные, бездонные глаза, ошеломлённый. — О битве? — переспросил он, оглядывая странную, полностью белую комнату. — О какой битве речь? Она рассмеялась в ответ на его вопрос, и её дикие кудри затряслись в такт. — Что ж, возможно, нам стоит начать с самого начала. — Сначала, — отозвался он, чувствуя себя некомфортно и дезориентировано из-за странной комнаты. Если бы не то, что всё здесь было выполнено в различных оттенках белого и застыло в неестественной статичности, её можно было бы принять за обычную спальню. Так же и с самой девушкой: Гарри не был уверен, что думать об этом месте и его обитательнице. Она была внимательна — до жути. Хотя и не вела себя соответственно. Вместо этого она едва косилась на него, расхаживая по комнате, счастливая и беззаботная так, как он себе позволить не мог. — Да, — фыркнула она, — я так и сказала. Разве ты не помнишь? Гарри неуверенно пожал плечами. — Хм, — она остановилась и постучала пальцем по подбородку, размышляя. — Сначала, кажется, был Аберфорт, а потом… — Хогвартс? — выдохнул он, и его зрение начало расплываться, когда воспоминания хлынули обратно. Щекой прижавшись к холодному камню, Гарри подумал, что это должна была быть самая простая часть их плана. Очевидно, это было не так. По крайней мере, для Дамблдора. — Ты не дорожишь своей жизнью? — плюнул мужчина. Гарри вздохнул, поворачиваясь, чтобы бросить яростный взгляд на человека, который был точной копией и в то же время полной противоположностью его брата. — Не думаю, что у нас есть время это обсуждать. Пожилой волшебник даже не дрогнул. — Так это и вправду ты, — проворчал он. — Я должен был проверить. Ему захотелось смеяться от абсурдности ситуации. Очевидно, Орден не удосужился предупредить этого человека об их плане тайно проникнуть в замок именно так. — Думали, я Тёмный Лорд под личиной? Старый бармен хмыкнул, не впечатлённый его сарказмом. — Это было бы не самой странной вещью, которую я видел. — Аберфорт покачал головой, втягивая его глубже в «Кабанью голову». — Хотя это объяснило бы, почему ты хочешь преподнести свою голову на серебряном блюде. Настоящая причина была на самом деле проста. Он не умрёт. Если их информация верна (а Гарри знал, что верна), Том отказывался его убивать. Хотя вряд ли он мог сказать это волшебнику. Тем более что даже Рон и Гермиона, знавшие о связи, относились к этому скептически. — Остальные прошли? — Спрашиваешь это, идя на верную смерть. Гарри сердито посмотрел на него. — Да, да, — пробормотал тот, звуча так же раздражённо, как и выглядел. — Они уже там, готовятся. Гарри кивнул, втайне благодарный. Входить последним было для него в новинку. Он никогда не думал, что ожидание окажется более изматывающим, чем сама битва. Хотя, размышлял он, и для битвы позже в тот день время найдётся. Гарри тряхнул головой, виски пульсировали от боли. — Я умер в том проходе? — Нет. — Девушка улыбнулась ему, и в её глазах мелькнуло нечто, чего Гарри не знал, как назвать. В отчаянии он взъерошил волосы, выдернув в процессе несколько прядей. Что значат все эти недоговорённости и отсутствие намёков? — Что значит «нет»? Просто скажи мне! — Нет — значит, нет. — Она покачала головой, и её выражение лица стало почти грозным. — Кроме того, неважно, что я скажу. Ты должен вспомнить сам. На мгновение он уставился прямо на неё, несмотря на то, как некомфортно это заставляло кровь кипеть в его жилах, но его сопротивление длилось лишь секунду, прежде чем что-то настойчивое дёрнуло за сознание, утягивая его вглубь. Хогвартс представлял собой сущий хаос. Попасть в замок было достаточно легко, учитывая, что он, казалось, за ночь обзавёлся новыми тайными проходами. А вот быть атакованным сотнями перепуганных волшебников — нет. Гарри никогда не любил толпу, а Хогвартс, готовящийся к битве, был хуже растревоженного улья. Десятки любопытных глаз провожали его повсюду, руки тянулись к нему, моля о крупице надежды, о капле уверенности. Мало того, что это было изматывающе — лгать стольким людям было пугающе. У него не было простого решения, ни малейшей идеи, что им сказать. Чёрт, у него даже не было какого-то грандиозного героического плана, кроме того, что он должен был убить Тома. Потому что его вторая половина была причиной этой войны, и как бы он ни пытался убедить себя в обратном, Гарри не мог это изменить. Даже профессор МакГонагалл остановила его, несмотря на то, что он пытался укрепить защитные чары. Когда он повернулся к ней, всё стало ясно. Её обычно строгий взгляд выдавал печаль, которая парализовала его. — Поттер, — начала она, положив руку ему на плечо, — я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Он сглотнул, чувствуя, как медальон и гудение в жилах велит ему просто солгать, как он делал уже бесчисленное количество раз. Учителям и товарищам, самому себе, Рону и Гермионе, которым он говорил, что переживёт этот вечер. Но он не мог, по крайней мере, глядя в глаза женщине, которой угрожали за то, что она знала его достаточно хорошо, чтобы передать послание. Поэтому он наклонился ближе, ближе, чем когда-либо осмелился бы в школьные годы, и сказал: —Я куплю нам время, если уж на то пошло. На лице волшебницы застыло мрачное выражение, когда он отстранился, и прежде чем он успел возразить, она притянула его к себе в такие тесные объятия, что они могли соперничать с объятиями Тома. — Скажи, что тебе нужно? Гарри быстро смахнул надвигающиеся слёзы. Полная поддержка в её голосе была невыносима, ведь он знал, что не был тем героем, в котором нуждалась его декан. Всё же, он не мог сказать ей. Так же, как не мог признаться никому, кроме себя, — в конце концов, его секрет умрёт. Он унесёт его с собой в могилу, и он будет похоронен вместе с ним. Поэтому он покачал головой, пытаясь развеять беспокойство, стекающее по его спине. — Нам нужно… — И он начал объяснять план обороны, который придумали Рон и Орден, почти не замечая, как день погружается в хаос вокруг него. Приготовления заняли часы. Между укреплением чар, расстановкой ловушек и обеспечением безопасности каждого ученика, не желавшего сражаться, Гарри чувствовал себя истощённым ещё до начала битвы. Не то чтобы было время расслабиться, когда утренний хаос стих, сменившись тишиной, полной отчаяния и жажды его заверений. Было зловеще тихо, когда первое заклинание ударило в защиты замка. Темнота вечера позволяла разглядеть крошечную белую вспышку, ударившую в чары и рассыпавшуюся на миллионы осколков. Это было мрачно, но красиво. Прямо как его заклинатель. Он сжал кулаки, отказываясь смотреть слишком долго. Было достаточно плохо, что он чувствовал, как Волдеморт готовится к удару. Он не мог позволить их связи вмешиваться, не здесь. Так что, несмотря на тяжесть на сердце, Гарри развернулся и отдал приказ атаковать Пожирателей Смерти из-за защиты чар. — Замок, — произнёс он, и его слова прозвучали пусто. Его спутница улыбнулась. Словно знала, что он в конце концов поймёт — как будто это было неизбежно. Гарри содрогнулся. Было ужасно думать о собственной смерти. Откуда он вообще знал, что умер? Девушка улыбнулась, словно читая его мысли. —Ты просто знаешь. — Это правда всё лишь в моей голове? — вырвалось у него, ум отказывался обволакивать эту идею. — Ну, конечно, — прокомментировала она скучающе, листая книгу с какой-то полки, — хотя от этого она не становится менее реальной. — Девушка хихикнула, словно сказала великолепную шутку. — Э-э, — он выразительно хмыкнул. — И что случилось потом? — Ну, тебе нужно было что-то делать с защитными чарами, верно? Он нахмурился, пытаясь вспомнить. —Я отдавал приказы, — неуверенно сказал он, — а потом встретил Невилла. Девушка посмотрела на него с выражением, которое Гарри мог описать только как гордость. —И что ты ему сказал? — Я… — Он ахнул, образы неумолимо пронеслись в его сознании. Несмотря на все их усилия, защитные чары пали. Не имело значения, что профессор Спраут наслала на ничего не подозревающих Пожирателей Смерти столько смертоносных растений, сколько могла, не имело значения, что Дин и Шеймус подготовили буквально взрывчатку. В конце концов, это была армия против людей, наполовину сломленных войной. Тем не менее, это не означало, что их планы не предусматривали, что Волдеморт сорвёт чары. Гарри знал Тома слишком хорошо, чтобы недооценивать его упрямство. Если бы тот мог, он сорвал бы магические барьеры зубами, просто чтобы доказать свою правоту. Он старался не думать об этом, даже когда торжество Риддла пронзило его жилы. Гарри не мог терять концентрацию, стоя на мосту, который вот-вот должен был взорваться — на месте Невилла. Бедняга думал, что у Гарри был план получше, чем бегство перед цепной реакцией, но не для этого он взял на себя эту работу. Это было чтобы отвлечь себя от ядовитых насмешек, что Том посылал через их связь. «Ну же, дорогой, покажись. Куда делась твоя храбрость?» «Я доберусь до тебя рано или поздно. Чем дольше ты ждёшь, тем больше людей погибает. Неужели ты этого хочешь?» «Скажи, когда ты видишь меня во сне, я всё ещё тот монстр, каким ты меня выставляешь?» «Каково осознавать, что ты проиграешь?» «Гарри, прошу. В этом нет необходимости. Просто встреться со мной, и мы обсудим всё как положено». Его голова пульсировала от этого натиска слов, и он отчаянно нуждался в отвлечении — бегство и спасение жизни могло бы стать им. Он уставился на первого Пожирателя Смерти, ступившего сквозь рухнувшие чары и не умершего на месте, и глубоко вдохнул. — Попробуйте поймать меня! Его слова встретили рык, и армия ринулась вперёд как раз в тот момент, когда Гарри бросился бежать, пуская заклинания так, словно от этого зависела его жизнь. Так оно и было. Пусть у них и был приказ взять его живым, но он не был настолько наивен, чтобы верить, что они хоть сколько-нибудь склонны его выполнять. Поэтому он бежал, лёгкие горели, икры ныли, пока он заманивал их. Он метал режущее заклятье за режущим заклятьем, и, пройдя примерно половину пути, наконец применил яростное «Инсендио». В считанные секунды взрывчатка начала срабатывать, одна за другой, заглушая крики падающих замертво людей. Так им и надо, подумал он, чувствуя, как дерево под его ногами заходило ходуном. Прилив адреналина был мгновенным. Он бежал так быстро, как никогда в жизни, быстрее, чем когда армия, жаждущая крови, преследовала его по пятам, но было трудно удержаться на ногах, когда мост рушился на его глазах, угрожая увлечь и его самого. Ноги постоянно за что-то цеплялись, заставляя его спотыкаться на подходе к выходу. «Ещё несколько метров», — твердил он себе, уставившись на свет в конце туннеля. Затем он прыгнул, последний взрыв ударил ему в спину, и он услышал, как дерево скрипит в последний раз. Наступил один ужасающий миг, когда он подумал, что не долетит, что расстояние слишком велико. Его хватило, чтобы сердце разорвалось, и он мог думать лишь о том, что должен был сделать больше. Однако, спустя долю секунды абсолютного ужаса, его пальцы впились в камень. Едва-едва, но как раз достаточно, чтобы уцепиться за стену. Облегчение нахлынуло на него. Он тяжело дышал, подтягиваясь, пока новые синяки покрывали всё его тело. Гарри вздохнул, щурясь, когда снова пришёл в себя. Странная девушка теперь была ближе к нему, почти как если бы она хотела проверить его перед тем, как следующая порция воспоминаний поглотит его. — Я в итоге упал? — спросил он, и его голос прозвучал странно хрипло. — Тебя не так-то просто убить, — сказала она с усмешкой. — И в конце того моста ты встретил кого-то ещё, кроме Смерти. — Кого? Девушка промычала, и его зрение поплыло. Гарри поклялся бы, что её карие радужки вспыхнули багровым, прежде чем он погрузился в дымку воспоминаний. Но мысль потерялась, как только прозвучал знакомый голос, рывком вернувший его к реальности. — С меня достаточно. Гарри простонал, свет его триумфа мгновенно погас. — Пошёл ты. Единственным ответом был глубокий, чудовищный взгляд. Длинные пальцы втащили его на край, руки ободрались о шершавый камень, когда он пытался вырваться. Вскоре он оказался на твёрдой земле, отбиваясь от рук, едва замечая отголосок печали Тома из-за его действий. — Не трогай меня! Красные глаза сверкнули на него, злые, змеиные, прежде чем смягчиться во что-то другое, нечто несомненно под стать Тома. — Это не то, чего ты хочешь. — Ты не знаешь, чего я хочу, — прошипел он, и его ярость заставила землю под ними содрогнуться, когда он потащил Волдеморта за собой. Мужчина, конечно, сопротивлялся, кусаясь, дёргаясь, пытаясь что-то произнести. Но Гарри знал его слишком хорошо для такого. Он чувствовал, что тот собирается сделать, прежде чем он это делал, он знал тактику мужчины по их спаррингам, и он знал, что Волдеморт не был серьёзен. Именно поэтому Гарри удалось повалить их. И это, больше всего прочего, приводило его в ярость. Поэтому он начал искать свою палочку, жаждая покончить с этим. Внезапно колено Тома пригвоздило его руку к земле. Затем Риддл рассмеялся, вцепившись в его воротник, словно поднимая котёнка за шкирку. — Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя. Он отпрянул, отстраняясь так далеко, как только мог, но, конечно, Тёмный Лорд не мог этого допустить. Поэтому он грубо дёрнул Гарри назад. Слишком грубо, так что тот едва не полетел к обрыву, застигнутый врасплох, но достаточно упрямый, чтобы увлечь за собой ошеломлённого Тома. Ужас, что почувствовал Волдеморт при падении, был животным. Не то чтобы у Гарри было много времени подумать об этом, прежде чем они понеслись по воздуху. Как он мог забыть, что Том, в своей бесконечной гордыне, научился летать? Девичья усмешка вырвала его из воспоминаний о схватке. —Странно, не правда ли? — Она ярко улыбнулась ему. — Что ты забыл о такой мелочи. Гарри содрогнулся, не желая размышлять об этом дольше необходимого. —Мы умерли вместе? Том и я? Она с досадой покачала головой, почти устало плюхнувшись рядом с ним. —Сколько раз ты ещё будешь спрашивать? — Я просто хочу, чтобы это закончилось, — признался он. Девушка похлопала его по плечу в утешительном жесте. —Я знаю. Он болезненно поскрёб шею, всё ещё отказываясь смотреть на неё. —Сколько ещё осталось? — Скоро всё закончится, — пообещала она, и её слова медленно потонули в завывании ветра, пронесшегося у него в ушах. Он не был уверен, сколько длилась их битва. Час? Часы? Пока они не врезались в землю, жёсткая посадка разбросала их в стороны. Гарри поспешно вскочил на ноги, не обращая внимания на ушибленные рёбра, пока его рука инстинктивно потянулась за палочкой. Том не привык, чтобы им швыряли, как тряпичную куклу. Он крякнул от боли, едва успев защититься, пока Гарри обрушил на него серию безмолвных проклятий одно за другим. Он почувствовал, как в животе поднимается пузырь удовлетворения. К сожалению, преимущество длилось недолго. Волдеморт быстро собрался с мыслями, посылая ослепляющие красные и ядовито-жёлтые проклятия из-за своих щитов. С этого началась их настоящая дуэль. Гарри уворачивался от одних заклинаний, перекатывался под другими, лишь чтобы контратаковать вдвое сильнее. Это было почти как танец. Или было бы, если бы танец ощущался так же знакомо и странно утешительно — как пара любимой обуви или старая, верная метла. Гарри потерял себя в этом ощущении. В смертельном обмене ударами с Томом, в приливах и отливах их связи, растущей вместе с напряжением, статичным, как воздух перед бурей. Палочка, которую он использовал, выхваченная бог знает у кого, не была для него достаточно мощной, но он делал всё, что мог. Обезоруживал, атаковал, защищался, когда получалось. У Риддла был больший арсенал заклинаний, и он действовал с леденящей душу точностью, но Гарри был быстрее, его стиль боя был более инстинктивным. В конце концов, даже когда Волдеморт вздыбил землю и наслал огненный дождь, этого оказалось недостаточно, чтобы сломить его. Не то чтобы это не вызвало переполоха. Напротив, он слышал вздохи и боевые кличи вокруг, но не мог позволить себе отвлечься на кого-либо ещё, сражаясь с Волдемортом. Том, возможно, и не использовал ничего смертельного, но Гарри не был настолько наивен, чтобы думать, что это не больно. Поэтому он сосредоточился исключительно на мужчине перед ним. На верных признаках того, что тот готовит что-то злобное: сжатие челюсти, подёргивание плеча. Его взгляд не отвлекался. Ни когда люди плакали, ни когда кричали. Вскоре его усилия окупились. Он видел это по тому, как двигался Том. Мужчина размышлял, как положить конец этому нелепому противостоянию. Он выпустил то, что выглядело как костолом. Гарри осклабился, уклоняясь от проклятия, и его кровь запела. Победа была наконец близка. Он поднял палочку, его ум лихорадочно работал, в то время как ожидание начало разливаться по телу. Да, война скоро закончится. Сначала он покончит с Волдемортом, затем ему придётся избавиться от крестражей. Он уже представлял это: облегчение на лицах людей, мир без глупых, ненужных смертей, без... Резкий рывок, будто крюк, впившийся в рёбра. — Гарри! Том крикнул его имя, и страх, подобно взрыву, прорвался через их связь. Он нахмурился, смущённый, уже открывая рот, чтобы сказать своей половинке, что такие очевидные отвлекающие манёвры не сработают. И затем — в углу зрения мелькнули тёмные локоны и зелёный свет. В следующее безумное мгновение Гарри снова оказался в белой комнате. В ушах звенело, грудь будто провалилась, голова кружилась, вызывая дурноту. Дыхание срывалось на тяжёлые вздохи, воспоминания вновь сплетаясь в цепь. — Авада! — крикнул он, хватаясь за голову. Девушка напевала, болтая ногами на кровати в такт бодрой мелодии, тихо звучавшей из маггловской колонки рядом с ней. You’re out of touch. — Блять, — выдохнул он, — Мерлин, чёрт, блять... Я… так не может быть. А как же остальные? — спросил он, и его разум сошел с ума. I’m out of time. —Не знаю. — Девушка пожала плечами, возясь со светящимся экраном и покачивая головой в такт песне. — Ты скажи мне. But I’m out of my head when you’re not around.