What was said in the woods

      — Хочешь, чтобы я тебе рассказал? — Гарри фыркнул, ошеломлённый, и отчаянно попытался заглушить надоедливую песню. Девушка подняла глаза от странного светящегося экранчика с пугающе серьёзным выражением лица. — Нет, я спрашивала того покойника, что стоит в углу, — отрезала она без единой эмоции, сарказм стекал с её языка словно второй родной язык. Гарри сузил на ней глаза, но не удержался и обернулся проверить. В комнате больше никого не было. Он повернулся обратно и увидел, что её выражение сменилось на озорную ухмылку. — А ты не Смерть, что ли, или не проводник, или как там? — спросил он, вставая с сердитым видом, хотя бы для того, чтобы получить психологическое преимущество. — Почему ты... — Он резко оборвал себя и дёрнуто указал на неё. — Почему ты... такая? По комнате прокатился громкий смех. — Смерть? Думаешь, я... Пф-ф-ф. — Она продолжала смеяться, явно не смущённая тем, что Гарри нависает над ней со скрещёнными руками, и вытерла слёзы с глаз. Спустя мгновение она наконец успокоилась, слегка склонив голову с интересом, разглядывая его, беспомощно стоящего перед ней. — Ой, да перестань дуться. Она усмехнулась в ответ на его оскорблённый вид. — Я? Смерть? Ну, это сильно с твоей стороны, Гарри. Гарри попытался собрать свою челюсть с пола, будучи полностью застигнутым врасплох. — Да что ты вообще можешь знать обо мне? — Нахмурив брови, он попытался парировать колкостью, но получилось нечто больше похожее на растерянный вопрос. — Я — это ты, — призналась она, и её лицо стало серьёзным. Она поднялась и выпрямилась, наконец встречаясь с ним взглядом на равных. — Или версия тебя — более счастливая... ну, или, по крайней мере, с лучшей грамматикой. Гарри моргнул, беззвучно открыв и закрыв рот. Более счастливая? Мысленно он закатил глаза. Скорее, более едкая. — А, и я не лесбиянка, — добавила она в виде послесловия, — нельзя же забывать и об этом. Гарри глубоко вздохнул и закрыл глаза, размышляя, насколько мудро было бы проклинать сущность из загробного мира. — Тогда зачем ты здесь? Она сочувственно потрепала его по щеке, игнорируя, как его хмурый взгляд стал ещё суровее, когда он отстранился от её руки. — Ты бы предпочёл разбираться с тем бардаком, что у нас в голове, в одиночку? Поверь мне, я уже через это прошла. Вместе — куда веселее, — она театрально вздохнула. — Кроме того, я у тебя в голове, так что... — Её кудри подпрыгнули, когда она пожала плечами, и она уже открыла рот с ухмылкой, чтобы продолжить, как внезапный громкий жужжащий звук прервал её. Оба обитателя комнаты повернули головы к устройству, лежавшему на кровати позади. Странная, маггловская(?), светящаяся штуковина настойчиво жужжала, заставляя покрывало вибрировать. Она тут же была схвачена её руками, и странный экран отбросил зловещий свет на её подростковые черты. Внезапно её глаза расширились, и её тревожно-зелёные радужки пробежали по мерцающему дисплею. Гарри попытался придвинуться ближе, не в силах справиться с любопытством. В конце концов, ему не пришлось беспокоиться, поскольку она практически сунула экран ему в лицо. Он рефлекторно дёрнулся, принимая устройство, ум лихорадочно работал. Что могло вызвать такую ухмылку? Извещение о смерти? Место преступления? Или, быть может, его лицо на пике? Оказалось, что ни то, ни другое, ни третье. На самом деле это было видео. Снятое вертикально — что заставило его повернуть экран — размытое и в целом глупое видео. Видео с ним в момент его смерти. Во всяком случае, так казалось, когда он смотрел на две фигуры среди разрушений — девушка услужливо свела пальцы, чтобы увеличить их. Том и Гарри на видео видели только друг друга. По крайней мере, так казалось, когда он смотрел на них. Они двигались синхронно, один уворачивался, когда другой атаковал, и затем наоборот, словно отрепетированная хореография. Внезапно видео затряслось, сместившись вправо, когда раздался леденящий душу крик, звавший его по имени. — Как я…? — Его пальцы дёрнулись над экраном, неуверенные, и он был с неохотной благодарностью, когда задумчивая девушка потянулась и перемотала последний момент для него. Что-то было не так, голос звучал странно, словно искажённая пластинка. Когда он прокручивал видео снова и снова, как одержимый, разница наконец дошла до него. Том звучал яростно, кипя от абсолютной ярости. Но это было не так. Не так он это помнил. Его имя не было произнесено с огнём. Оно не звучало как проклятие. Тот крик не был криком ненависти, он был абсолютно ужасающим. В одну секунду он сражался с Гарри, наслаждаясь тем, как поставить его на колени, заставить сдаться. Он выпустил Сокрушающее заклятье, такое, что даже Гарри не сможет устоять. Это будет подходящим наказанием для его милого, благородного спутника души, который выбрал судьбу вместо него. В следующую секунду раздался резкий, зловещий хохот Беллы. Этот скрежещущий звук был как раз достаточно громок, чтобы он мельком бросил взгляд направо, когда сноп зелёной молнии вырвался из её палочки. В то же время Гарри торжествующе ухмылялся, переступая через его заклятье, блаженно не осознавая опасности. Том, в свою очередь, почувствовал, как всё его существо застыло, мускулы сковались чистым ужасом, а зрение сузилось. — ГАРРИ! — выкрикнул он, и слово жгло ему горло, как кислота. Волдеморт никогда не бежал так быстро, как в тот момент, соревнуясь и со временем, и с смертонейшим в мире заклятьем. Ни разу за свою долгую жизнь он не пытался так активно оттолкнуть врага с пути заклинания. Но его действия не были рациональны. Они были основаны на ранее дремавшем инстинкте защищать, помогать. Гарри был его. Он не был безымянным никем. Он был его родственной душой. Вот почему он даже не подумал, когда полетел вперёд с отчаянием крысы, пытающейся остановить чуму — беспомощно. В конце концов, этого оказалось недостаточно. Он просто не успел. Гарри уставился на него вместо смертельного заклинания, его брови высоко приподнялись в выражении, которое не было похоже на его собственному. Затем непростительное попало. Время словно застыло, когда Гарри — Чертов-Мальчик-Который-Выжил — угроза, который известен тем, что отказывался умирать, рухнул на землю, и его глаза опустели. Это была его вина. Том не успел добраться до него лишь на мгновение, его колени со стуком ударились о землю. Не моргающие зелёные глаза пусто смотрели в небо, когда Том повернул мальчика. Он не был уверен, как мог быть таким глупым. Он никогда не должен был допустить, чтобы это случилось. — Гарри, — позвал он сломанным голосом, лихорадочные «Реневерате», что он произносил, не делая абсолютно ничего. Волдеморт вздрогнул, Бузинная Палочка выпала из его пальцев, когда он схватил мальчика перед собой. — Гарри, ты не можешь… Ты не можешь просто… — оставить меня. Но тот мог. Он всегда творил невозможное, отказываясь уступать Тому даже на дюйм. Волдеморт подавился, не позволяя рыданию вырваться из его губ. Обычно пламенные зелёные глаза были открыты, но невидящи, и это зрелище было страшнее любого кошмара, который Том мог бы вообразить. Ещё не так давно он бы ликовал от такого исхода. Он превратил бы смерть Гарри в величайшую победу, пронёс тело мальчика по всей Британии, чтобы вселить страх в сердца толпы. Но сейчас та версия его самого казалась нереальной, словно воспоминание, искажённое временем. Всё должно было быть иначе. У него были запасные планы на случай запасных планов, он готовился даже к потере тела, он продумал всё, кроме этого — этого… Бессмысленной смерти. Мир вокруг, ещё недавно наполненный песнью битвы, стал зловеще тих. Всё, что он когда-то ценил, исчезло, оставив лишь образ безжизненного тела Гарри в его объятиях. Он так отчаянно хотел контролировать его, переделать его во что-то, чем тот не был. И теперь он остался один, окружённый руинами, держа на руках разбитое тело своей второй половины. Вдалеке прозвучал хохот. Безумный. Он прижал своего мальчика крепче, зрение поплыло. — Мой лорд! — взвизгнула Белла, и этот звук слился с гулом, заполнявшим его голову. Рядом раздался глухой стук, но ему даже не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть Беллатрикс, стоящую на коленях. Он лишь прижал тело Гарри ещё ближе. — Простите, мой лорд! Я не хотела украсть у вас право убить его! — Её рука потянулась вперёд, когтистые пальцы приблизились. — Отойди от него. В воцарившейся тишине можно было бы услышать падение булавки, но у Волдеморта не было душевных сил замечать что-либо, кроме ослепляющей его ярости. Он не смог бы контролировать своё следующее заклинание, даже если бы захотел. «Круцио» слетело с его языка так легко, отточенное десятилетиями практики. Ему даже не нужно было шевельнуть пальцем. Гарри поморщился, уши заложило, пока устройство девушки воспроизводило крик агонии Беллатрикс. — Боже, как я её ненавижу, — скривилась девушка и выключила экран, беззаботно отбросив его в сторону. Гарри никогда не испытывал к ней большей симпатии, чем в тот момент. — Ну, и что ты собираешься делать с нашим влюблённым мальчиком теперь? Гарри издал поражённый, истерический смешок. — Он не мой… Она бросила на него не впечатлённый взгляд. Он поник, почесав шею. — Всё равно это не имеет значения, — горько сказал он. — Я буквально мёртв. Я больше ничего не могу сделать. — Э-э… нет, не мёртв. — Она приподняла одну бровь, её губы сжались в тонкую ниточку. Гарри уставился на неё, не понимая, растерян он, зол или и то, и другое одновременно. — Что? — Ты чего. «Мальчик-Который-Выжил», помнишь? А не «Мальчик-Который-Умер-Самым-Дурацким-Образом». — Она фыркнула, скрестив руки. — Неужели ты думаешь, что Смерть просто позволила бы тебе сидеть тут и болтать, прежде чем отправить на вечные муки? — Свои слова она сопроводила крайне не впечатлённым взглядом. — Нет? — Конечно же нет, болван! — Но… но… — Он ткнул пальцем в устройство на кровати. — Ты же сама видела! Я умер! Девушка вздохнула, ущипнула переносицу и пробормотала проклятия себе под нос. — Неужели я и впрямь так действую на нервы? — Э-э… — блестяще прокомментировал он, вздрогнув, когда девушка хлопнула в ладоши. — Гарри! Соберись! — Одёргивающий тон и взъерошенные волосы почти напоминали сердитую отповедь Гермионы. — Так, внеплановый урок Защиты, раз уж ты, похоже, решил забыть весь свой четвёртый курс. Что такое Смертельное заклятье? — Э-э… — Он прищурился, чувствуя, что явно упускает что-то важное, но не мог понять, что именно. — Заклинание? Девушка воздела руки к небу, словно молясь, чтобы он обрёл мудрость. — Смертельное заклятье, Гарри! А я-то думала, ты вундеркинд в Защите, у нас не весь день в распоряжении. — Чёрт возьми! Ладно! — Он отмахнулся от её размахивающих рук. — Так, Смертельное заклятье… — сказал он, пытаясь вспомнить всё, что им рассказывал Крауч. — Одно из Непростительных, и оно запрещено… — Очевидно. Гарри зло посмотрел на неё и продолжил: — Заклинание «Авада Кедавра», и оно убивает мгновенно, — перечислил он. — Никакой боли, просто — пуф — и тебя нет. Его нельзя блокировать магией, если не считать меня. — Он неловко пожал плечами, закончив. Девушка закатила глаза. — Это не контрольная, Гарри. — Она многострадально вздохнула. — Что оно на самом деле делает? — … — Он уставился на неё в недоумении. — Ты это почти сказал. — Господи! Да чего ты от меня хочешь? — вспылил Гарри. — Это просто сноп зелёного света, который попадает в тебя, и ты мёртв! Тело холодное, глаза пустые, души нет… — Ага! — Он вздрогнул, когда она вдруг подпрыгнула на кровати. — Повтори последнюю часть. — Души нет… — Его глаза расширились. — Точно! — Она одобрительно толкнула его, пока он складывал всё в голове воедино. — Смертельное заклятье отделяет душу от тела. — …и тело не может нормально функционировать без души, — закончил он. — Ну спасибо! — Она издала измождённый звук. — И сколько душ в данный момент занимают твоё тело? Его мысли перенеслись к шраму, он почти услышал голос Дамблдора, объясняющего ему о крестражах. — Но… оно же не попало мне в голову. Девушка улыбнулась, и в её глазах скрывалось что-то озорное. Гарри ахнул, его рука взметнулась к медальону. Но пальцы встретили лишь пустоту там, где когда-то лежала цепь. Теперь в его груди зияла буквально дыра. Он лёгко прикоснулся к впалой плоти, пальцы скользнули по краю. Он чувствовал себя разбитым и испытывал адскую боль, но в том-то и дело. Он чувствовал боль. Мёртвые люди не чувствуют боли. Он рассмеялся в недоумении, поднял голову, чтобы воскликнуть это девушке. Однако его зрение внезапно помутнелось, и он лишь мельком успел заметить что-то похожее на горько-сладкое выражение на её юном лице. Следующее, что он осознал, — он кашлял кровью, а голова раскалывалась от боли. Его пальцы вцепились в ледяной камень, кровь была в горле, во рту, а зрение затуманилось от нехватки кислорода. В конце концов, он понял, что вокруг него суетятся руки. Он не был уверен, как долго пролежал там, мёртвый по всем признакам, но к тому времени, когда он наконец сделал отчаянный вдох и облизал губы, покрытые кровью, битва словно замерла на паузе. — Он жив! — закричала Гермиона. — Позади тебя! — проревел Рон. Он покачал головой. Другие люди были какофонией звуков, на которых он не мог сосредоточиться. — Гарри? — прошептал Том. — Но ты же был… Он снова закашлялся. Чёрт побери. Даже смерти у него не было возможности спокойно предаться. Том всё ещё тормошил его, и его хватка была на удивление нежной. — Ты был мёртв, — сказал Том, его красные глаза широко распахнуты и подозрительно блестели, — Ты умер. Гарри промычал, вцепившись в предплечья мужчины, чтобы опереться, и с трудом огляделся. Их окружало странное кольцо синего огня, единственное, что давало им немного уединения, пока бесчисленные люди пытались разглядеть сквозь него. — Что они делают? —С ним всё в порядке? —Просто убей его! Голоса слились в сплошной белый шум. Он чувствовал себя парящим — словно его тело уже умерло и оставило остальное позади. Люди кричали, но он не слышал их. Боль в груди удерживала его, но лишь едва-едва. — Ты вернулся, — прошептал Том, и его голос звучал так, словно его вырвали из глотки. Гарри поморщился, вспомнив его крик. Тупая, пульсирующая боль напоминала ему, что сейчас он не должен быть жив. Но он был жив. У него был ещё один шанс покончить с этим. Том даже не был вооружён, его руки сжимали Гарри так крепко, словно тот мог исчезнуть. Он даже не подумал, прежде чем призвал палочку мужчины, слабо протянув руку, чтобы поймать длинную, сучковатую древесину. Его руки дрожали, когда он приставил палочку к горлу Волдеморта. Он мог покончить с этим. Один взмах — и он наконец избавится от проблемы, преследовавшей его с самого рождения. «Скатертью дорога», — сказал бы Сириус. Мир будет благодарен. Его родители гордились бы. Ему должно быть легко пойти по их стопам. Легко сделать это — убить человека, чтобы другие люди наконец могли жить. И всё же, это было всё что угодно, только не легко. Его сердце сжалось в узлах, и слёзы начали затуманивать зрение. Хуже всего было то, что человек, которого он собирался убить, казалось, не слишком-то и обеспокоен. Он не сопротивлялся, не рычал, не проклинал. Том просто сидел там, недвижимый, как статуя, пока Гарри судорожно хватал ртом воздух в его объятиях. — Давай же, сделай это, — подал он голос, его рука медленно поднялась, чтобы погладить щёку Гарри. Она была тёплой и мягкой, несмотря на мгновенный страх Гарри. Словно Том боялся, что может сломать его, словно они застряли в одном из их снов о судьбоносной связи, который вот-вот развеется, оставив их обоих проснувшимися и израненными. Он попытался сопротивляться желанию прижаться к этому прикосновению и позорно проиграл. Его хватка на Бузинной палочке слабела и слабела. — Я учил тебя лучше, чем так колебаться, — тихо сказал Том, и слова прозвучали, словно грязный секрет. Гарри не смог подавить содрогание, вспомнив комнаты Тома, его большие руки, направляющие руки Гарри в заклинаниях. Тогда было легче отрицать то влияние, что тот на него оказывал. Честно говоря, всё было проще, когда оставались только они двое. Даже убийство кого-то не казалось таким уж плохим, когда Том был рядом и подбадривал его. Он прикусил язык, металлический привкус принёс ему мгновение ясности. Люди рассчитывали на него, а он тут — тянет время, как идиот. И из-за чего? Тёплого прикосновения? Любви? Он крепче сжал палочку и закалил свою решимость. — Последние слова? — выплюнул он. Ответная улыбка Тома была полна чего-то, чего он не мог назвать, если не хотел разрыдаться. — Ты прекрасен в таком виде. Он не доверял себе достаточно, чтобы дышать. — Что? — Убийственный, — прошептал Волдеморт, его глаза полны чего-то, что Гарри был готов в своём помешательстве назвать нежностью. — Живой. Гарри резко вдохнул. — Я не могу… — он задыхался, горло сжималось, словно он проглотил бутылку лекарственного спирта, — я не могу… — О, Гарри. Ты можешь. — Том пробормотал, его рубиновые глаза впивались в Гарри, пока тот схватил его за запястье. Он медленно провёл палочкой вниз по своей собственной груди, животу и ниже — по всем тем местам, где почти любое заклинание может иметь фатальные последствия. Гарри издал тихий всхлип. — Просто ты не сделаешь этого. Гарри сглотнул, сердце колотилось, как барабан, пока ужасное осознание накрывало его. Он закрыл глаза и побеждённо шмыгнул носом, медленно поворачиваясь в объятиях Тома. Он прижался лицом к широкой груди, словно прячась от реальности. — Я не хочу. Тёплые руки обняли его ещё крепче, и он услышал улыбку в голосе Тома, когда тот заговорил. — Я тоже. Гарри позволил себе насладиться этим мгновением, игнорируя очевидный звук того, как Том вдыхает запах его волос. Затем он слегка отстранился, ему нужно было увидеть лицо своей второй половины, хотя бы для того, чтобы убедиться, что это реально. — Но война… Красные глаза на мгновение сверкнули, прежде чем мягкие черты Тома вновь взяли верх. — К чёрту её. Гарри сглотнул. — А пророчество? — Что с ним? Он уставился, надежда росла, как воздушный шар, внутри его пустой груди. Он мог только молиться, чтобы он не лопнул. — «Никто из вас не может жить, пока жив другой». Иррационально, но плечи Тома расслабились при этих словах, его хватка на Гарри слегка ослабла. — И ты думаешь, это значит, что ты должен убить меня? — Я… — Он начал, смущённый. — Да? — Я не уверен, что ты действительно в это веришь, мой дорогой. — Он подал голос мягко, его голос был тщательно вымерен, с чем-то опасно тёмным, таящимся под поверхностью. Гарри слегка напрягся. — Это не может быть ничем иным. Ты пытался убить меня из-за него! Много раз. Мы потратили все эти годы на борьбу… — он ахнул, возмущение на мгновение лишило его воздуха, — это просто не имеет смысла, — закончил он, пытаясь цепляться за любые остатки рациональности в его теле. — Неужели? — спросил Том, и его усмешка каким-то образом делала его на годы моложе. Гарри не смог бы отвести взгляд, даже если бы попытался — возможно, поэтому он не остановил Риддла, когда тот выпрямился и открыл свой предательский рот. — Ты однажды сказал мне, что я не делаю ничего, кроме работы. Теперь я вижу это… яснее. — Яснее… — Он повторил это нелогичное утверждение, задаваясь вопросом, не является ли всё это всего лишь галлюцинацией. Очень сложной, интенсивной и реалистичной галлюцинацией, но всё же галлюцинацией. — В смысле…? Том нахмурился, на мгновение замолчав, явно ожидая, поймёт ли Гарри сам. — Мой дорогой, — медленно произнёс он, — «никто из вас не может жить, пока жив другой». Подумай об этом. Гарри скривился. — Меня только что поразило смертельное заклятье, Том. Мужчина скрыл звук, удивительно похожее на фырканье, в его волосах. — Гарри, что бы ты определил как «жить»? — Не быть мёртвым? — Он сморщил нос, его ум изо всех сил пытался понять, что Том имел в виду. — Наверное? Том промычал, его большие руки выводили успокаивающие круги на его спине. — И в этом заключается проблема. — Э-э… — «Жить» и «выживать» никогда не были синонимами. Выживать — значит не умирать. Но жить? Жить — значит процветать. — Видя растерянный взгляд Гарри, он добавил: — Быть счастливым. — О. — Ты счастлив, дорогой? Гарри немного подумал, его ум был трагически медлителен, поскольку адреналин дня начал спадать. Он чувствовал себя… лучше. Да, ему всё ещё было больно. Всё болело, от синяков, полученных на мосту, до зияющей дыры в груди, но его сердце было легче, чем оно было в течение месяцев, возможно, даже лет. — Я не знаю. Том приподнял бровь, но какая бы проблема у него ни была, он позволил ей ускользнуть. — Ну, как ты утверждал, моя жизнь — это моя работа. Моя работа в качестве Тёмного Лорда — это то, что определяет меня, — признался он, хотя в этом и не было высокомерия, которую Волдеморт обычно вкладывал в такие заявления, — И всё же это не то, что я действительно хочу делать. Он крепче прижался к Тому, чувствуя, будто весь мир перевернулся с ног на голову. — Разве нет? — Нет. Гарри раскрыл рот. Идея была нелепой. Как это они не жили? У Гарри были друзья, у него была школа… Ладно, может быть, ему не так уж и много довелось наслаждаться жизнью, но у него были дела поважнее, по типу второй половины, пытающийся убить его. У Тома, с другой стороны, было гораздо больше времени, чтобы вести полноценную жизнь, и он сделал всё, что мог бы захотеть сделать. Прежде всего, он поднялся до абсолютной власти из ничего. Он был одним из самых пугающих волшебников в мире и буквально завоевал целую страну. Дважды! Гарри остановил себя, реальность ударила его, как грузовик. Все эти достижения очевидно очень мало значили для Тома. Его не заботило, чтобы постоянно доказывать свою значимость — мнение людей едва ли имело для него значение. В отличие от Гарри, Том считал окружающих не более чем досадными насекомыми. Когда Волдеморт бывал недоволен своими приспешниками, он пытал и убивал их без раздумий. Волдеморт вёл себя не как лидер. Он вёл себя как ребёнок, которому наскучили его игрушки. На самом деле, если хорошенько подумать, всё величие Тома и его многословные монологи были не более чем дымовой завесой. В действительности его ничто не тревожило, пока его собственной жизни ничего не угрожало. И, как будто этого было мало, — по-настоящему яростным он становился лишь тогда, когда дело касалось Гарри. Даже Дамблдор, казалось, не выводил Тома из себя по-настоящему. Он его просто презирал. — Значит, ты говоришь, что… — он запнулся, не зная, как правильно сформулировать, — мы не жили полной жизнью? Том кивнул в знак согласия, и этот жест снова утонул в его волосах. Гарри, в свою очередь, прильнул к нему, и в его груди медленно распускалось сладкое чувство. Но затем, прежде чем он успел понять, что происходит, их связь пронзительно вскричала об опасности. Волдеморт напрягся, уже призывая Бузинную Палочку в руку. Громкие голоса начали доноситься снаружи, вырывая его из их маленького пузыря и заставляя вспомнить, где они находятся. — Магическое пламя нельзя потушить водой! Готовясь к худшему, Гарри развернулся, готовый защищать их. Вот только опасностью, судя по всему, оказалась… стена ледяной воды. Что же. Он моргнул, яростно пытаясь вытереть очки мокрым свитером и запачканными джинсами. — Может быть, и не сотворённой водой, — возразила Гермиона, исчезая ведро в своих руках, — но вода из озера, кажется, сработала отлично. Гермиона. Медленно выдохнув, он повернулся к Тому, который — по какой-то неведомой причине — вцепился в него, как в спасательный круг. Волдеморт прошипел. Гарри он показался одичавшим котёнком, прячущимся в грязном переулке, но Рон тут же шагнул вперёд и поднял палочку. Рыжий замер, не решаясь, бросая взгляды между ними, но к тому моменту Волдеморт уже поднял руку в защитном жесте. Гарри почувствовал, скорее чем увидел, как Том двигает рукой, готовый нанести удар в любой момент. — Прекрати! — взвизгнул Гарри, в чьём голосе возмущение смешалось с удивлением, когда мужчина поднял его, словно тот не весил ничего. — Они мои друзья! Волдеморт, казалось, не придал этому значения, его большая рука крепче сжала мокрые бёдра Гарри. Тот заёрзал в знак протеста, но часть его с неприятной, но неоспоримой ясностью понимала — он слишком слаб, чтобы бороться, и Том защитит его, если дойдёт до крайности. Вот только сейчас было не время. — И что? Он почувствовал, как краска заливает его уши, и отчаянно пытался игнорировать как враждебные взгляды, так и то, как мантия Тома прилипла к его груди. — А то, что они с меньшей вероятностью убьют меня, чем ты! — отрезал он, барахтаясь в захвате Тома и безуспешно пытаясь встать на собственные ноги. Гермиона кивнула, подняв руки вверх, словно перед арестом маггловской полицией. — Хорошо, — прошипел Том, слегка опустив палочку. Гарри с облегчением вздохнул. — А теперь позволь мне встать. Мужчина лишь плотнее прижал его к своей груди. Гарри издал протестующий звук, который пропал втуне. — В этом нет необходимости. —Том, — предупредил он. —Гарри, — парировал Том, — Ты ранен. Гарри скрестил руки на груди, чувствуя, как его лицо заливается краской, и с упрямым согласием хмыкнул. Он едва сдержал желание шлёпнуть Тома по голове в отместку, но прежде чем он успел придумать более подходящее наказание, Рон уже заговорил. — Чёрт возьми, — прошептал его друг Гермионе, вероятно, лишь наполовину осознавая, что говорит вслух, — они что, правда..? Они спорят! Он сказал это негромко,но в внезапно воцарившейся тишине это звучало как вскрик. — Прямо как старая супружеская пара, — договорила Гермиона, торжественно кивнув. Затем на их лицах одновременно отразилось изумление, когда они заметили, что всеобщее внимание приковано к ним. По толпе пробежал ропот, смутно различимый сквозь грязные очки Гарри. Хватка Тома ослабла, но Гарри знал, что обманываться на этот счёт не стоит. Он отвел взгляд, когда мужчина посмотрел на него, и намеренно делал вид, что не замечает этого, дабы не выставить себя ещё большим дураком. В конечном счёте, не имело значения, что он делал для спасения своего достоинства. Не тогда, когда Тёмный Лорд улыбнулся — искренней, облегчённой улыбкой, которая лучиками разошлась вокруг его глаз. Живот Гарри неприятно ёкнул, и он растаял в его объятиях. — Минерва, — кивнул он волшебнице. У Гарри бы не хватило духу смотреть на её нахмуренное лицо, он был в ужасе. — Северус. — Мужчина выглядел странно бледным, даже для себя. — Вы двое подготовьте всё для официального прекращения огня. Он закрыл лицо руками и пожелал, чтобы земля поглотила его целиком.