можно вас, Арсений Сергеевич?

— ты - позорище, – мужчина сделал шаг к сыну. тот попятился назад, пытаясь успокоить свое сердцебиение, которое, вероятно, вскочило выше нормы раза в три. — мне абсолютно плевать! ты не имеешь никакого права указывать кем мне быть, где мне жить, с кем мне общаться! – голос его подрагивал, руки тряслись, а глаза уже становились стеклянными, воздуха в лёгких с каждой секундной всё становилось меньше, по ощущениям, он сейчас словит паническую атаку, — и кого мне, блять, любить! — ты - позорище, – отец уже завёл руку над щекой младшего, готовясь нанести удар. тут его образ стал искажаться: губы расплылись в кривой улыбке, будто кожа была просто натянута на череп; глаза почернели, впадая в глазницу; рука стала неестественно дёргаться, как и другие конечности. сын хотел закричать, но рот просто открылся, без возможности что-либо сказать. он схватился за свое горло, падая на колени. знакомый звон будильника, от которого оба прищурились, а старший громко завопил нечеловеческим криком, из-за чего упавший закрыл ещё и уши. Арсений вскочил на кровати, все так же держась за глотку. слёзы текли по его щекам, дыхание было сбитым и прерывистым, будто его только что душили, заставляя сейчас заглатывать воздух, волосы вспотевшие у корней и кончиков, а руки заметно тряслись. Попов вытер лицо ладонью, сваливаясь обратно в постель. мысли его не связанными, от чего начало неприятно пульсировать с висках, заставляя прикусить губу. на грудь запрыгнул Граф, не понимающе смотря на хозяина. кот лег, соприкасаясь с носом брюнета своим. он тихонько замурлыкал, получая в ответ еле заметную улыбку и человеческий палец за ушком. мужчина был готов лежать так весь день, но ведь сегодня вторник, а значит, нужно идти на работу. хотя, всё не так плохо. он увидит Антона. это радует. встав с кровати, Арсений поплелся в ванную, несмотря на то, что свой внешний вид его сейчас не совсем волновал.                                             *** не позавтракав, учитель вышел из дома, оправдывая себя тем, что поест в школе, во время пропуска. около подъезда, как и положено, за углом, стоял Шастун с сигаретой в двух пальцах. — привет, – будто неуверенно сказал Попов, протягивая руку курящему. при виде Антона ему становилось стыдно, особенно после их вчерашнего разговора. вместо приветствия, тот кивнул, издавая короткое «мгм», из-за чего внутри что-то больно кольнуло. — ты знал, что в нашей школе есть подслушано? – кидая окурок в мусорку спросил англичанин, на что получил удивленный взгляд и отрицательное качание головой, — а оно есть. и там мы главные звёздочки. шатен пошел по привычному пути, направляясь на работу. дорога была невыносимо долгой, что давило на обоих. страшно говорить, страшно смеяться, страшно идти ближе, чем на расстоянии примерно полтора метра. страшно, что их увидят. что сфотографируют, а после пустят эту фотку по школе. что расскажут директору. им страшно. — хорошего дня, Арс, – около входа в школу сказал Антон, быстро отдаляясь, чтобы не попасться никому на глаза. день шел хорошо, что, конечно же, радовало учителей. Шастун сумел найти общий язык с некоторыми учениками в противных классах, которые были хороши в английском языке для своих лет. а у брюнета просто почти не возникало мыслей про них с младшим. идя по коридору во время перемены, Попов раздумывал, что бы ему прикупить во время пропуска, который у него достаточно скоро. — Арсений Сергеевич, я думал, что время вам все доходчиво пояснил, – раздался голос директора за его спиной, что заставило сжать кулаки. «да ты уже заебал» - хотелось бы ответить завучу, но он просто развернулся лицом к нему, — Шастуна под ручку и ко мне, – взмахнув рукой, он ушел к себе. оказавшись в не так давно неприятном ему кабинете, брюнет написал смс-ку англичанину, на что сразу получил разгневанный ответ - «да он уже заебал.». ожидание было угнетающим, из-за чего он нервно поправлял отвороты рубашки, которые и без того были идеальны, но руки то хочется чем-то занять. в попыхах добравшийся Антон стал рядом с Поповым, смотря то на него, то на Шеминова. — вы же понимаете, зачем я вас сюда позвал? – этот высокомерный тон вывел завуча из себя. он глянул на шатена, а после развернулся к нему. — знаете что, Станислав Владимирович? – получив вопросительный взгляд сразу с двух сторон спросил Арсений. брюнет не дал никому ничего сказать. он схватил  Шастуна за галстук, и намотав его на кулак, резко дёрнул на себя, сокращая расстояние между ними. Антон хотел что-то сказать, поэтому упёрся руками ему в плечи, но тот не дал. Попов жадно вцепился в губы шатена, переплетая их языки в требовательном поцелуе. свободной рукой он притянул его за талию к себе, не позволяя отстраниться, тем самым только углубив свои действия. чувство власти над Шастуном, у которого уже начинали дрожать коленки, придавало уверенности, из-за чего мужчина позволил вылить в этот поцелуй всю свою страсть, чтобы сказать сидящему перед ними гомофобу - «иди нахуй!», только гораздо культурнее, чем он мог. исследуя рот младшего языком, завуч, к своему удивлению не слышал озлобленных воплей. нехотя оторвавшись от смущённо-красного англичанина, он взглянул на директора, который в шоке разглядывал то, что произошло в его кабинете. увидев, что Станислав собирается что-то произнести, он повторил свои действия, нагло выбив из Антона сладкий, как музыка для его ушей, стон. хотел бы Арсений продолжить, но в затылок прилетел учебник седьмого класса, заставляя мужчину, наконец-то, отпустить Шастуна. подняв книгу, он положил её на стол, перед директором. — надеюсь, я ясно выразился, Станислав Владимирович, – после этих слов, завуч, с победой улыбкой вышел из кабинета, поправляя растрёпанные волосы. — пиздец, – спустя пару минут тишины, полу шепотом сказал англичанин, даже не переживая о том, что перед ним сам Шеминов. — солидарен, – даже не смотря на него ответил директор, раздумывая о том, что произошло в его кабинете буквально для две минуты назад. шатен ничего не спрашивая разрешения вышел в след за Поповым, но направился он в ближайший туалет, пытаясь не показывать свое лицо ученикам и другим учителям, которых встречал на своем пути. забежав в одну из кабинок, Шастун сел на закрытый унитаз, облокотившись головой о стену за собой. он и сам не понял, почему слезинка навернулась на его глаз, невольно стекая тонкой струёй по до сих пор горячей, от пережитого смущения, щеке. раздался стук в дверь, из-за которого мужчина прикусил губу, стирая появившуюся влагу. — занято, – сухо сказал англичанин, не желая вдаваться в подробности того, кто же стоит за дверью. но ему пришлось. — я знаю, Антош, я знаю, – прозвучал знакомый голос, что заставило сердце пропустить пару лишних ударов, — откроешь? – дверь отварилась с характерным скрипом, после которого он зашёл в кабинку, прикрывая её за собой на пластиковый замок. на опущенный подбородок младшего легла теплая ладонь, заставляющая приподнять голову, чтобы встретиться взглядами. длинные, худые пальцы провели по чуть впалой щеке, заставив прикрыть глаза. Шастун был будто бы под трансом, который предоставляли прикосновения брюнета. ему бы хотелось просто так сидеть. ему хотелось бы сидеть так с ним. — знаешь, не так я представлял наш первый поцелуй, – прервав обволакивающую тишину тихо произнес шатен, не в силах оторвать щеку от мягких пальцев. — но я не чувствовал сопротивления, – спокойно ответил Арсений, смотря на веки англичанина, которые, все же приоткрылись, смотря в пару голубых глаз. снова повисло молчание. минута, две, три. прозвинел звонок. обоим не хотелось куда-то идти, ведь рядом его любимый. тот, с кем хочется проводить время. тот, в чьих руках тело смягчается, ставая чуть ли не ватным. тот, чья улыбка заставляет уголки губ непроизвольно дёрнуться вверх. тот, к кому ты чувствуешь. тот, с кем ты сосался буквально десять минут назад. Попов присел на корточки, оказываясь между ногами Антона, чтобы между их лицами были считаные сантиметры. соприкоснувшись с ним лбом, он провел пальцем по его губам, прошептав короткое «прости..». оба понимали, что время расходиться. — думаю, после моих выходок, сегодня мы вдвоем домой не пойдем, – грустно улыбнувшись сказал брюнет, на что получил пронзительный взгляд зелёный глаз, — если хочешь, приходи ко мне, – недолго думая добавил он, будто Шастун хотел отказаться. — хочу, – почти моментально ответил младший, заправив прядку волос Арсения ему за ухо. получив короткий, но нежный поцелуй в нос, англичанин еле заметно улыбнулся, и нехотя оторвавшись от возлюбленного, отправился работать, как и сам завуч.