Turn of the screw

      — Прекрасный спектакль, — негромко проговорил Хосок, когда они выходили из зала среди других людей. Надо было прощаться и ехать домой, но что-то останавливало. Хотелось ещё немного задержаться рядом с ним. Совсем немного…       — Ты сегодня ужинал? — спросил он. — Не хочешь пойти поесть?       — Даже пообедать не успел, — признался Намджун, расстегивая пуговицы на пиджаке — так легче дышалось. Вечер был тёплым. — Давай зайдём куда-нибудь, всё равно домой я не тороплюсь.       Он огляделся на улице, подсвеченной вечерними огнями. В столице всегда кипела жизнь, а в этом районе было множество заведений на любой вкус и кошелёк. Но Намджун слегка растерялся — в кафе и ресторанах он тоже давно не был. И не знал, куда пойти.       — Я не уверен на все сто, но мне кажется, что твой коллега доктор Чон не обрадуется, если я приду домой рано. А куда зайдём? Какое место тебе нравится?       — Ты должен нормально питаться. Желудок — твоё уязвимое место, — нахмурился Хосок и посмотрел по сторонам. — Я давно здесь не был. Мало куда-то хожу…       Он двинулся вперёд, сжимая в руках фиалки. Память не то чтобы подводила, но сосредоточиться на старых воспоминаниях было трудно. Где-то же было место, куда они с ребятами ходили на последних курсах…       Давний ресторанчик был на прежнем месте, разве что вывеску обновили. Хосок удовлетворённо кивнул и придержал перед Намджуном дверь.       — Давай сюда? Раньше здесь хорошо кормили.       Место с первого же взгляда показалось простым, но Намджун этому только обрадовался и снял пиджак, повесив его на спинку стула. Расстегнул пару пуговиц на рубашке и чуть задрал рукава, обнажая запястья. Так было ещё легче.       — Я тоже почти никуда не хожу, — сказал он, устраиваясь за столиком. — Только в магазин или в парк, с Тэхёном и Джейд или без Тэхёна, когда тот на гастролях. Иногда мне кажется, что он меня терпит только потому что я слежу за его кошкой, пока его нет.       — Чонгук сказал, что вы родственники, — заговорил Хосок, когда они сделали заказ. — Давно ты с ними живёшь?       — Осенью будет три года как, — ответил Намджун. — Хотя я думал, что это буквально на пару месяцев, ну на полгода — максимум, чтобы встать на ноги. Я жил на стройке, но там слишком много людей, заснуть не мог, даже когда все остальные уже спали. Тэхён… он очень дальний родственник, мы давно не виделись, но больше мне некуда было пойти. А на улице стало холодать… Вот я и напросился, отыскав его. Он же звезда, это было не так уж и трудно. А ты как живёшь?       — Студию снимаю на окраине, — отмахнулся Хосок. — Это хорошо, что ты живёшь с родным человеком. Тебе нужно общество, Намджун. Очень легко скатиться на дно, когда вокруг неподходящая компания.       В ресторанчике было тепло, и Хосок тоже после некоторых раздумий скинул пиджак. Футболка открывала острые ключицы и худые руки.       — У меня в столице никого нет, — сказал он, оборвав рассуждения. — Приехал на удачу. Сначала снял комнатку, искал работу, но с судимостью кому я был нужен… Чон Чонгук дал мне шанс. Взял на работу, потом посоветовал курсы переквалификации. К лету получу диплом, буду настоящим ветеринаром. Мне нравится с ним работать: я люблю животных и не очень стремлюсь общаться с их хозяевами. Вот снял квартирку, она маленькая, но мне хватает.       — Ты так похудел, что скоро сможешь снимать себе скворечник, сворачиваясь там по своему обыкновению, — проворчал Намджун. — А ещё мне будешь что-то говорить про нормальное питание… Я вот даже готовить научился, чтобы Тэхён меня не выгнал.       — Да я уже отъелся! — возмутился Хосок. — Что за манера: постоянно меня критиковать?       — Я не критикую, — Намджун нахмурился, — я переживаю за тебя. Но если тебе неприятно, буду держать эти мысли при себе. Не злись, пожалуйста?       — Извини. — Хосок на миг прикрыл глаза ресницами. — Я нормально ем. Сейчас нормально. Бывают сложности, но в целом всё хорошо. Знаю, надо набрать хотя бы пару килограмм, чтобы Юнги меня с порога не обругал.       — Ты планируешь к нему поехать? — спросил Намджун, убирая руки со стола, когда официантка принесла им заказанные блюда. А ведь он уже собирался протянуть руку к тонкому запястью Хосока и слегка прикоснуться.       — Даже об отпуске договорился, — кивнул тот. — В конце июня поеду. Рыбачить будем. Он замечательный человек, Намджун. Выслушал, поверил, обрадовался, пригласил в гости. Невероятно светлая душа.       Тонко вырезанные ноздри затрепетали от густого аромата, и Хосок придвинул к себе суп с морепродуктами. А Намджун взял вилку и нож, чтобы разрезать свой кусок мяса, но перепутал руки и фыркнул себе под нос, меняя приборы местами. Ресторан, конечно, был простым, но перед Хосоком позориться не хотелось.       — Юнги меня не выгнал, даже когда я рассказывал ему о том, что натворил. Он очень хороший человек, — согласился Намджун, попробовав первый кусочек. Было вкусно. — И потом не выгонял. Тэхён меня тоже терпит. Я боялся, что он меня точно прогонит из дома, расскажи я ему о тебе и… обо всём случившемся. Но нет, я был не прав. Не прогнал. И пьяного меня вытерпел. В этом мире гораздо больше хороших людей, чем мне казалось.       — Мой врач говорит мне о том же, — кивнул Хосок, а на взгляд Намджуна объяснил: — Я понял, что сам не справляюсь. Толком не мог ни есть, ни спать. А работе это очень мешало. Консультации недешёвые, но ты бы увидел разницу, встреться мы на полгода раньше. Доверять людям страшно и подчас болезненно, но далеко не все из них хотят причинить вред. Хороших людей действительно много.       — Я не буду спрашивать прямо сейчас, как ты справился… за решёткой, — тихо сказал Намджун. — Но однажды я спрошу, если ты позволишь.       «И хочу поцеловать тебя за каждый миг, что тебе было больно, страшно, одиноко», — говорили его глаза, но не губы.       Намджун не был уверен, что Хосок позволит хотя бы взять за руку, не то что уж целовать.       И, возможно, всем хорошим людям вокруг Намджун тем или иным образом портил жизнь и доставлял проблемы, но и Тэхёна он по-своему ценил (и не только за крышу над головой), и по Юнги очень скучал (хотя было безумно стыдно), и Хосок… Намджун думал, что тому будет лучше без него, но самому было лучше с ним. Даже просто сидеть в зрительном зале на соседних креслах или в ресторанчике напротив друг друга. Стоять рядом в полупустом вагоне метро, когда Хосок разрешил его проводить. Идти вместе по тускло освещённой улице, когда тот рассказывал, как они всей клиникой ловили хорька. Намджуну так было лучше. Эгоистичные стремления традиционно побеждали. А ледники вины потихоньку таяли.

***

      — Спасибо, что проводил. — Хосок остановился возле ничем не примечательной многоэтажки. — И спасибо за вечер, Намджун.       Он так ни разу и не улыбнулся за весь вечер, хотя иногда голос теплел, а взгляд, который иногда удавалось перехватить, становился чуть ярче. Но и таким напряжённым и напуганным, как при первых двух встречах, уже не выглядел.       — Спасибо твоему коллеге, — отозвался Намджун, — в первую очередь — ему. Это было неожиданно, но сам я ещё долго не решался бы тебя куда-то пригласить, а до театра и вовсе не додумался. Спасибо, что ты пришёл.       Поизучав взглядом собственную обувь, Намджун вновь посмотрел на Хосока.       — Дашь мне свой номер? Мы могли бы… ещё куда-нибудь сходить, как у тебя будет время. И не пойми меня неправильно, но однажды ты мне кое-что обещал. Клуб, помнишь? — Уголки его губ чуть дрогнули.       Хосок всё же поднял на него взгляд — неверящий и больной.       — Забудь. Это больше неактуально.       Какой ему клуб? Какие танцы? Ему, с его обтянутыми тонкой кожей костями, с трудом держащему осанку к концу дня, шарахающемуся от людей в метро?       Но номер Намджуну он продиктовал. И добавил, что свободен по вечерам четвергов.       Его «забудь» Намджун расценил по-своему. И как бы ни было обидно, постарался это принять. Если Хосок просит забыть, значит нужно забыть и не настаивать, не заставлять. Намджун уже заставил его однажды. И чем это обернулось?..       — Спокойной ночи, — проговорил он как можно мягче, а потом отступил, но уже по дороге домой повторил в сообщении:       «Спасибо, что пришёл сегодня. Хороший был вечер».       Домой Намджун пошёл пешком, сверившись с картой. Всего три с половиной километра — ерунда, он мог преодолеть и большее расстояние. Дом Тэхёна тоже был не в центре, там вообще не нашлось бы места под отдельный участок с жилым домом. Всё было давно и плотно застроено.       А когда Намджун добрался, было тихо, кажется, Тэхён уже спал.       

***

      — Офицер Ким, фотографии Кан Донсока из театра, — отрапортовал полицейский, передавая Сокджину конверт. Тот коротко поблагодарил и вытряхнул содержимое на стол, внимательно рассматривая снимки крупного бизнесмена, начавшего политическую карьеру. Один кадр привлёк его внимание, Сокджин долго вглядывался в него, а потом схватился за телефон, требуя записи с камер видеонаблюдения на входе в театр.       Часа не прошло, как он впившись взглядом наблюдал, как Ким Намджун входит в театр, а потом выходит из него — рядом с Чон Хосоком.       — Долго же ты прятался, — пробормотал Сокджин, сделав наиболее удачный скриншот. Распечатал и закрепил кнопкой в центре доски над своим столом. — Побегай ещё немного, Намджун. Скоро мы встретимся.       

***

      Завтрак для Тэхёна Намджун готовил по традиции, лишь в крайнем случае не просыпаясь раньше и не успевая его приготовить. Но сегодня он совсем расстарался: первую порцию панкейков, что не особенно поднялись, Намджун решил съесть сам, на вкус они в любом случае получились неплохими, а вот на тарелке для Тэхёна лежали те, что пышные, золотистые, ровные, пусть и слегка отличающиеся друг от друга по диаметру.       — Ты как раз вовремя, — когда Тэхён появился на кухне, Намджун заканчивал с кофе, — доброе утро.       — Доброе утро. — Тэхён остановился в дверях, потягиваясь всем телом. — Ого! Вижу, оно действительно доброе. Как спектакль?       Он не дождался Намджуна вечером, хоть и вернулся после репетиции не сразу. Они заехали в ресторанчик, где приветливо относились к животным. Джейд спала в кресле, пока они с Чонгуком ужинали и разговаривали. С каждым разом их беседы становились всё непринуждённее, всё легче. И пусть генеральная репетиция закрытого благотворительного концерта, приглашения на который были давно распределены между самыми влиятельными людьми столицы, и придавила Чонгука восхищением, это не помешало обоим наслаждаться вечером.       — Спектакль был интересным, — Намджун поставил на стол чашку с ароматным напитком, — а потом мы поужинали.       Говорить о своих чувствах по-прежнему было сложно, неловко, даже слегка стыдно: Тэхён с таким любопытством смотрел, словно ожидал чего-то невероятного. Хотя то, что вчерашний вечер вообще случился и обошлось без неприятностей, по-своему, невероятное чудо.       — А ты, я смотрю, всё-таки решил подружиться с Чонгуком?       — Да, — Тэхён улыбнулся и тут же поджал губы. — Не отвлекайся. Рассказывай. Вы… Всё было хорошо? Ты его проводил? Хосоку всё понравилось?       — Проводил. Извинился. Подарил цветы, — отчитался Намджун, сделав пару глотков кофе. О том, понравилось ли Хосоку, он отвечать не стал, но надеялся на это. — Вы это вдвоём организовали? С Чонгуком?       — Номерами обменялись? — Тэхён глотнул кофе и едва не заурчал как саванна. — Я тут ни причём. Это всё Чонгук. Он позвонил спросить, работаешь ли ты вечером. Сам привёз билет. Отдал второй Хосоку. Кажется, за такой завтрак и твой довольный вид я должен ему если не букет цветов, то корзину лакомств.       Намджун несколько раз кивнул.       — Тогда уж я ему должен, — заметил он, размазывая ложечку мёда по панкейку. — Не знаю, какая ему с этого выгода, но сам бы я ещё долго не решился пригласить Хосока куда-нибудь. А тут… шоковая терапия. Чонгук ведь придёт вечером? Поблагодарю его. А когда у тебя концерт?       — Сегодня вечером, я вернусь поздно. А Чонгук вечером придёт, конечно. Ловко он всё придумал.       Тэхён сам не заметил, как опустошил тарелку панкейков, и откинулся на спинку стула, сыто улыбаясь.       — Царский завтрак, Намджун. Спасибо. Слушай, что я хотел спросить… — Он сверился с календарём, прежде чем продолжить. — У Джейд курс уколов ещё длится, а мне улетать через три дня. В этот раз я не смогу взять её с собой. Присмотришь?       — Да куда же я денусь, — отозвался Намджун, убирая со стола посуду. — Не волнуйся, я буду хорошо себя вести. Мне, конечно, немного грустно, но я справлюсь.       — Почему тебе грустно, родной? — Тэхён бесшумно приблизился, обнимая за плечи. — Вы уже начали общаться. У тебя есть шанс.       — Да какой шанс, Тэхён? — Намджун обернулся в его руках. — Свой шанс я уже упустил. Хорошо, что мы можем просто общаться, но надеяться на что-то большее — это глупо.       — Ты когда-то уже смог понравиться своему доктору Чону, — напомнил тот. — Раненый и с оружием в руках. А сейчас ты выглядишь как приличный респектабельный человек. Он согласился поужинать с тобой и разрешил проводить. Продолжай маленькими шажками. Позволь ему увидеть тебя таким, какой ты есть: умным, эрудированным, тонко чувствующим и красивым. Улыбайся ему. — Тэхён мягко ткнул его в щёку, там, где он когда-то помнил очаровательные ямочки.       — Я боюсь всё испортить, — признался Намджун. — Боюсь снова причинить ему боль. И я совсем не умею ухаживать. Вдруг я буду слишком напорист? Или наоборот — покажусь ему равнодушным и незаинтересованным из-за своей робости? Когда-то я сам его поцеловал, а потом отмахивался от случившегося. Мне было страшно. Сейчас ещё страшнее…       — Чувства — это всегда страшно. Страшно обмануться, страшно всё испортить. — Тэхён чуть отстранился, удерживая Намджуна за плечи и глядя в глаза. — Мне так страшно вновь испытать боль, что я даже не пытаюсь начать строить новые отношения. Не повторяй моей ошибки. У тебя даже кошки нет, Намджун, чтобы провести с ней одинокую старость.       — Да я и не думал, что в моей старости будет кто-то, — вздохнул тот. — Когда тебе сорок лет не везло в отношениях, не остаётся надежды, что что-то поменяется. Приходится просто смириться, что я уже несколько раз сделал. Но Хосок… Он мне очень нравится. Мне нравится смотреть на него, слушать его, разговаривать с ним. И этого всегда мало. Рядом с ним во мне что-то меняется, точнее открывается нечто незнакомое, новое, но заманчиво приятное.       — Ты влюблён, — ласково улыбнулся Тэхён и хлопнул его по плечу, отстраняясь. — Никто не может обещать, что у вас получится. Но ты должен хотя бы сказать ему о своих чувствах. Погуляй с ним, пригласи в гости… Придумай что-нибудь интересное.       

***

      День у Чонгука ознаменовался кулинарными благодарностями. С утра в кабинете его ждал стаканчик кофе с коробкой вяленых фруктов от Хосока. Корзинку закусок и открытку с надписью «Спасибо, купидон!» Тэхён отправил Чонгуку к обеду. Тот улыбнулся — так его ещё никто не называл.       Благодарность от Намджуна он получил уже вечером, и это снова была еда: вкусный ужин, от которого Чонгук не стал отказываться, но если бы за столом сидел ещё и Тэхён, было бы ещё вкуснее.       Они с Намджуном держали дистанцию, но напряжение между ними пропало: Чонгук не смотрел на него, как на мужчину, что не понимает своего счастья, а Намджун действительно был благодарен и не задавал лишних вопросов, которые могли бы смутить доктора Чона. Мысль о том, что доктору нравится Тэхён, у Намджуна была, но он не лез не в своё дело. В конце концов, он мог и ошибаться. У Чон Чонгука, такого симпатичного, обходительного и обаятельного, наверное было всё в порядке с личной жизнью, а с Тэхёном тот просто дружил. Можно же просто дружить с человеком своего пола, даже если предпочитаешь тот самый пол в сексуальном плане? О предпочтениях Чонгука Намджуну сразу рассказал один из символов на запястьях.       — Доктор Чон, — Намджун обратился к нему уже в дверях, — можно вас ещё кое о чём попросить?       — Да, конечно, — разрешил тот и словами, и тёплой улыбкой.       — Отправьте, пожалуйста, Чон Хосока в четверг по нашему адресу, — слегка улыбаясь в ответ сказал Намджун. — Тэхёна дома не будет, он уедет на гастроли, а я…       — Можете не продолжать, я всё понял, — Чонгук кивнул, обувшись. — Сделаю всё возможное. В крайнем случае — заболею.       Смешок получился немного напряжённым, но всё равно заразительным, и Намджун улыбнулся шире.       — Надеюсь, что не придётся прибегать к таким мерам. Спасибо вам.       — Передавайте привет Тэхёну, — попросил Чонгук и вышел наконец за дверь.       

***

      — Это была твоя идея или насущная необходимость? — уточнил Хосок в четверг, придерживая саванну. Та любопытно тыкалась ему под руку, мешая доставать ампулы с лекарством.       — Чтобы ты пришёл вместо Чонгука? Моя, — признался Намджун и сам придержал кошку, отвлекая её поглаживаниями.       Он подготовился. Навёл порядок, нашёл хороший и простой в освоении рецепт, побрился, надел свою лучшую футболку (потому что дома как-то странно ходить в костюме) и даже составил плейлист для этого вечера.       — Поужинаешь со мной? — предложил он, пронзительно взглянув на Хосока.       — Я на работе. У меня есть и другие пациенты, — сухо сказал тот. И дернул уголком губ, что, наверное, можно было счесть за усмешку. — Ладно, больше никого нет. Но кто так делает, Намджун? Позвонить и пригласить было нельзя? Я бы хоть… подготовился.       Конечно, он сделал всё возможное, собираясь в конце дня, но всё равно не был удовлетворён своим видом.       — А что тебя смущает? — спросил Намджун, случайно чуть сильнее допустимого сжав Джейд, отчего та рыкнула, и он тут же расслабил руки. — Прости, хвостатая, я не хотел.       Он снова посмотрел на ветеринара, наблюдая то за его пальцами, то за выражением лица.       — Обычный домашний ужин: мясо и картофель под грибным соусом, сырная тарелка на закуску и… лёгкий грушевый сидр. К этому нужно как-то подготовиться?       Хосок едва руками не всплеснул, но всё же сначала закончил с уколом, напряжённо хмуря брови.       — Намджун, учитывая наш бэкграунд… Да, к этому нужно готовиться. Ладно, давай поужинаем. Отказаться от сырной тарелки я не в силах.       — Но это же простой домашний ужин! — повторил Намджун и выдохнул, прежде чем продолжил: — Ладно, в следующий раз я буду предупреждать заранее. Ты же знаешь, я не эксперт… в подобных вещах. Учусь на практике.       — В следующий раз? — задумчиво переспросил Хосок, но больше комментировать не стал. А уже за накрытым столом спросил: — Может быть, нам стоит… обсудить намерения?       Намджун приглушил основное освещение, оставив только подсветку по периметру кухни и торшер в углу у окна. Достал бутылку сидра из холодильника и разлил по двум стаканам. Проверил, всё ли необходимое на столе: еда, приборы, салфетки. И только потом сел напротив.       — Давай попробуем, — согласился он. — Мои намерения сейчас состоят в том, чтобы ты вкусно поужинал после рабочего дня.       Хосок хмыкнул, но от первого же кусочка сыра вприкуску с орешком, просветлел лицом.       — Любишь состояние неопределённости? — мягко спросил он. — Ну что ж, давай просто поужинаем.       — Не хочу тебя напугать, — ответил Намджун. — Но если ты хочешь услышать больше, ладно, скажу. Я не рассчитываю на то, что ты поцелуешь меня в конце этого вечера, но если ты позволишь хотя бы взять себя за руку, я буду счастлив. Вот такие намерения.       Хосок протяжно выдохнул. Ответил он не сразу, сначала поспешно сунул в рот кусочек мяса.       — Я думал обо всём… — признался он. — Пытался разобраться в себе. Ты мне всё ещё нравишься, но я не уверен, воспоминания ли это или действительное отношение. И я… Мне… Я шарахаюсь от каждого движения, Намджун. Не уверен, что смогу…       — Я не давлю, Хосок, — мягко сказал Намджун, но рука чуть сильнее сжала вилку. — Мы же можем просто общаться, видеться, прогуливаться? Это ни к чему тебя не обязывает. Ты для меня стал важным человеком, который позаботился обо мне, увидел во мне что-то достойное, открыл во мне что-то новое. Я, конечно, тот ещё идиот, но не обижу тебя намеренно. Буду стараться, чтобы тебе было интересно и при этом комфортно рядом со мной. Порой я… делаю глупости. Или вовсе не знаю, что делать. Но я не хочу, чтобы ты переживал. Вкусное мясо получилось, правда? А ведь когда-то я совсем не умел готовить. Но всему можно научиться, в том числе и быть бережным к тому, кто важен. Ты для меня важен.       Хосок почти не поднимал взгляда от тарелки, но в конце его слов быстро испытующе посмотрел на Намджуна. Если бы Намджун попытался продолжить с того момента, на котором они остановились, он бы уже бежал из этого дома. Но тот не пытался дотронуться или поцеловать. Ничего не требовал и не просил. И весь дискомфорт, который Хосок испытывал, был связан не с тем, что Намджун делал, а с его собственными опасениями.       — Мы можем, — тихо сказал он. — Общаться. Мне всегда было интересно с тобой разговаривать. Спасибо за то, что ты понимаешь и не давишь. — Он смутился окончательно, запутавшись в собственных мыслях, и поспешно добавил: — Ты действительно научился готовить. Очень вкусно.       — Пришлось разобраться, как это правильно делается, чтобы что-то получалось. И готовлю я всегда строго по рецепту, а если не получается, пробую ещё раз. Начал с самого простого, потихоньку осваиваю эту сложную науку. — Намджун улыбнулся через стол. — Мне приятно, что тебе вкусно.       Тэхён был прав: Намджуну стоило почаще улыбаться. Хосок поднял на него быстрый взгляд и очарованно прикипел к его ямочкам.       — Твой ужин несравненно вкуснее того, чем я тебя кормил, — мягко пошутил он, вспомнив жидкую рисовую кашу. — А я мало готовлю в последнее время.       — Это потому что ты живёшь один, — звучало как шутка, но Намджун пояснил: — Для себя готовить не так увлекательно, как для кого-то другого. Ну и ты же занят, то учёбой, то работой… Моя мама говорила, что мне нужна очень хозяйственная жена, которая будет настаивать на том, чтобы я ел, но при этом так вкусно готовить, что я не смогу отказаться. А теперь, смотри, я сам готовлю и заставляю Тэхёна есть. Кто бы мог подумать!       Смеялся он тоже очаровательно, негромко и тепло. И Хосок улыбнулся в ответ, невозможно было не улыбнуться, не так сияюще, как раньше, но светло.       — Тэхён очень красивый, — заметил он. — И его кошка тоже. Ты их рисуешь?       — Нет, — Намджун опустил взгляд, а улыбка словно растворилась, — я очень давно не рисовал. Не выходит ничего. Будто открыв в себе какое-то новое умение, растерял старое.       — Так не бывает. — Хосок очевидно расстроился. — Умения не исчезают без следа. Даже если ты давно этого не делал… — Он задумался и спросил: — Ты свободен в выходные? Я могу показать тебе очень вдохновляющее место. Придётся немного проехать, это за городом, но там невероятно красиво.       — В субботу я выходной, да, — кивнул Намджун. — Да и в пятницу тоже, то есть завтра. Я… работаю нелегально, последнее время на стройку проверки зачастили, вот и не появляюсь там. Как бы вообще без работы не остаться. Не могу же я сидеть на шее у Тэхёна. А что за место?       — Там старинный парк. Мало что осталось, но сохранилась чудесная беседка и очень красивое озеро. Он не очень популярен, туда неудобно добираться, но зато мало людей. — Тарелка перед Хосоком за разговорами незаметно опустела, и он потянулся к сыру. — Ох, сочувствую. С работой сейчас очень сложно. Просто удивительное везение, что Чонгук меня взял в клинику. Иначе так и перебивался бы случайными подработками.       — Ну должно же тебе было хоть в чём-то повезти. — Намджун снова улыбнулся и кивнул на тарелку. — Положить тебе добавки? Или порезать ещё сыр? А как тебе сидр? Правда, приятно пьётся?       Главным достоинством этого напитка был даже не вкус, а то, что алкоголя в нём почти не было.       — Нет, спасибо, порция большая была. Но от сыра не откажусь, очень его люблю. И сидр приятный, — одобрил Хосок. — А мы можем с сыром и сидром в креслах посидеть? У меня к вечеру очень устаёт спина.       — Конечно, — согласился Намджун и поднялся из-за стола, чтобы убрать тарелки и всё-таки порезать сыра. А скоро они переместились в гостиную, где он кивнул в сторону дивана. — Можешь устраиваться, как тебе удобно. Подушек принесу, если надо.       Намджун потоптался на месте и вспомнил о плейлисте, а затем нашёл свой телефон и негромко включил музыку. Неудивительно, что та была инструментальной, учитывая, сколько он прожил в одном доме с Тэхёном. Намджун давно привык к звукам скрипки — те сопровождали его каждый день, когда Тэхён был дома.       — Джейд, я тебя умоляю, только не лезь в тарелку с сыром! — попросил Намджун у кошки, что заинтересованно принюхивалась.       — Тебе нельзя, — строго сказал Хосок, забравшийся на диван с ногами, и поманил кошку к себе. Та обнюхала его вытянутую руку и ушла в любимое кресло хозяина, грустно вздыхая. Хосок посмотрел на неё с сочувствием. — Скучает, да? Даже самодостаточные кошки скучают по людям, к которым привязываются.       Он поспешно заткнул себя ломтиком сыра, чтобы не сказать большего.       — Скучает, — подтвердил Намджун, устроившийся в кресле, когда успокоился, что всё принёс. — Спит на его вещах, смотрит в окно, словно ждёт, что он появится, выбегает в коридор и щебечет там, словно зовёт.       Намджун тоже не хотел сказать большего: о том, что прекрасно её понимает, Джейд в такие моменты напоминала ему самого себя в доме Юнги. Намджун носил футболки за Хосоком, сидел у окна и выходил в прихожую на каждый шорох, разве что не мяукал.       Он сделал глоток из стакана и постарался не предаваться воспоминаниям, не грустить, ведь сейчас Хосок был рядом, так близко, что можно прикоснуться. Но Намджун всё равно отчаянно по нему тосковал, ведь прикоснуться как раз не мог. Вспомнились ночи, проведённые в одной постели. Жар его тела, который удивлял, но манил к себе, требовал прижаться ещё ближе.       — Тэхён тоже очень скучает по Джейд. Если не может взять её с собой, долго сидит с ней в обнимку и обещает, что скоро вернётся, а когда возвращается, не выпускает её из рук. У них… особенная связь.       Хосок перевёл нежный и печальный взгляд с кошки на Намджуна и вздохнул.       — Главное, чтобы у него это получалось. Возвращаться.       Он задумчиво погладил шероховатую обивку дивана, что-то поискал в своем телефоне и поднялся на ноги.       — Извини, отлучусь в ванную. Поговори пока…       И он вручил Намджуну телефон, на котором шел исходящий вызов, адресованный Юнги.       Намджун удивлённо хлопнул глазами, но сбрасывать звонок не стал, вслушивался в длинные гудки, провожая Хосока взглядом.       — Внимательно, — раздался знакомый голос, и Намджун задержал дыхание, ощущая, как всё внутри сжалось. Слова застряли в горле, он только шумно выдохнул. — Хосок? Ты там опять плачешь что ли? Что на этот раз случилось? — забеспокоился Юнги.       — Это Намджун, — выдавил звонящий. — Хосок набрал твой номер и вручил мне телефон. Привет…       — Собачья печёнка!.. — Голос Юнги дрогнул от удивления. — А у тебя самого телефона нету? Или рук, чтобы меня набрать? — тут же возмутился он. Помолчал немного и спросил тише, глубже: — Ну как ты?       — Нормально, — ответил Намджун. — Выживаю как могу. Нашёл родственника, поселился у него. Первое время боялся, что меня найдут, но уже столько времени прошло, кажется, что я никому не нужен. И руки-то у меня есть, и телефон тоже, а вот совести… нет.       — Да ты не уникален, — фыркнул Юнги. — Бессовестные люди — не редкость, скорее наоборот: те, у кого она есть, вызывают удивление.       — А ты как? — спросил Намджун, ощущая, что становится чуть легче: Юнги не бросил трубку, послав его к чертям собачьим, а говорит с ним, значит, не всё ещё потеряно.       — Лучше всех, — с усмешкой заявил тот. — Поужинал, прогулялся, сидим вот с Чимином в настолку играем на веранде. Вечер уже совсем летний, тепло…       — Мы тоже поужинали. Я рад тебя слышать. Очень хотел позвонить, но…       — Но не было времени и слов, — подхватил Юнги. — Как и совести. Ну да ладно, это можно пережить.       — Ты не злишься? — с надеждой спросил Намджун, теребя пальцами свободной руки хлопковую ткань своих домашних штанов.       — Да чего на дураков злиться-то? Злости на всех не хватит, — хмыкнул Юнги. — Но когда-то я понять не мог, как тебя угораздило влипнуть в неприятную историю и пулю словить, а потом понял. Балбеса ты кусок, Намджун, но хорошо притворяешься, что это не так.       — Прости, — выдохнул тот, жмурясь, — прости, пожалуйста. Я знаю, что дурак. Нельзя было так делать… Но я был не в себе. И очень боялся, что ты начнёшь меня уговаривать остаться. А я чувствовал, что мне нужно в столицу. Надеялся, что найду там Хосока. Смогу найти.       — И смог же, — в голосе послышалась слабая улыбка. — И совесть у тебя всё-таки есть. Крохотная такая, размером с горошинку, но есть.       — Тут вопрос, кто кого нашёл, — поспорил Намджун, — это не я к нему домой явился и заставил потерять дар речи. Хотя он тоже не ожидал. Мы оба были в шоке.       — Дорогам, что расходятся, возможно, ещё суждено сойтись, — нравоучительно сказал Юнги. — Кажется, что всё, уже никогда не доведётся, а вот… случается. Сидишь себе, наслаждаешься вечером, а потом слышишь голос, который и не ожидал услышать. Воистину мы живём в удивительном мире, да, Намджун?       — Да, Юнги, — послушно согласился тот. — Этот мир удивителен потому что в нём есть такие удивительно прекрасные люди, как ты.       — Доживёшь до моих лет, может, приблизишься к этой вершине, — ласковое ворчание заставило глаза Намджуна увлажниться. — У тебя есть все шансы.       — А шанс увидеться у меня ещё есть? — спросил Намджун.       — Это тоже только от тебя самого зависит. Мы в столице не бываем, в гости к тебе случайно не нагрянем, ты уж извини. Так что если сам соберёшься навестить, прогонять не стану. Но подзатыльник отвешу. Так, для профилактики.       — Я согласен, — Намджун покивал, будто собеседник мог его видеть. — Спасибо тебе. Соберусь и обязательно приеду. Приготовлю вам что-нибудь. Я научился…       — Ты только сильно долго не собирайся, а то я человек уже немолодой, — Юнги даже хохотнул. — И спасибо можешь передать Хосоку. Не обижай его, он хороший парень.       — Знаю, — а Намджун тихонько улыбнулся. — Он самый лучший…       Сделать нужный звонок — совсем не трудно, не сложнее, чем пойти на встречу или остаться на ужин. Сложно только решиться вопреки всем опасениям.       Хосок не торопился с возвращением, а когда появился в гостиной, разговор уже был завершен. Он нашёл Намджуна всё в том же кресле, но по лицу прочёл всё, что его интересовало, и обхватил своими ладонями его руку, подойдя.       — Ты молодец. Пойдём на диване посидим.       — Спасибо, — тихо сказал Намджун, поднимаясь и не сопротивляясь чужому желанию. — Это тоже шоковая терапия, я совсем не подготовился. Но Юнги меня не послал. Признайся честно, это месть за ужин, о котором я не предупредил?       Он улыбнулся, усевшись на диван.       — Я похож на мстительного человека? — Хосок так удивился, что даже выпустил его руку. — Но ты был прав, ужин оказался хорошим и нестрашным. С разговором так же. Я два дня искал слова, мучился, думал, как начать… А иногда нужно просто сказать: «Здравствуй» и «Прости».       Он сел рядом, не вплотную, но достаточно, чтобы Намджун мог чувствовать жар его тела.       — Когда сам на себя злишься, не так-то и просто попросить прощения у другого, — признался тот, откинувшись на спинку дивана. — Но мне стало легче после этого разговора. Какой-то узел внутри развязался. Я хотел… предложить тебе потанцевать, — ещё одно признание не заставило себя долго ждать, — но раз у тебя болит спина, мы можем просто посидеть и поговорить. Или посмотреть что-нибудь. Чего бы тебе хотелось, Хосок?       Намджуну хотелось вновь ощутить его тёплые руки на своих, но он не смел просить об этом.       — Давай просто поговорим, — попросил тот. — Мне нравится слышать твой голос. И я… Я совсем не могу больше танцевать, Намджун. Для танца нужна страсть и яркость, любой танец — для того, чтобы видели. А я хочу стать незаметным. Только не вини себя. Я не для того это говорю. Просто меня перемололо. А собрать себя совсем не просто. Не уверен, что смогу соединить все части в том же порядке.       Узкая ладонь снова легла сверху, почти невесомая.       — Можно выключить свет, — улыбнулся Намджун, — полностью. И я не согласен. Разве ты никогда не танцевал в одиночестве? Даже я это делал. А что до частей…       Он осторожно перевернул руку ладонью вверх и затаил дыхание перед тем, как его едва не смыло высокой волной ощущений. Это прикосновение — ненавязчивое, лёгкое — вернуло Намджуна на несколько лет назад, в тот день, когда он поверил в то, что у них с Хосоком может что-то получиться.       — Ты уверен, что нужно собираться в том же порядке? Может, в другом тоже будет хорошо?       — Может быть, и в другом, — шепнул Хосок, заново знакомясь с этим ощущением — своей ладони в чужой, примеряя его к себе новому, свыкаясь с ним. Протеста или страха не было, было удивление и трепет, и что-то ласковое и тёплое. Не такое, как раньше, но приятное чувство.       

***

      В субботу они встретились снова, Намджун попросил у Тэхёна машину, а взамен пообещал выгулять Джейд в красивом парке, где она точно сможет побегать за мячиком, не рискуя встретиться с какой-нибудь собакой.       Он заехал за Хосоком в назначенное время, а по дороге они взяли по стаканчику холодного кофе на заправке — погода была прекрасная, солнце уже вовсю припекало, можно было даже позагорать на лужайке. Для этих целей Намджун взял с собой плед. И, конечно, сумку с едой — сэндвичами и салатом в контейнерах. Ко всему прочему в багажнике лежала пара ракеток и воланчик, это уже Тэхён подсказал, пока Намджун размышлял, чем можно заняться на прогулке в парке.       Они снова ехали в лес, только вот в этот раз Намджун был за рулём, да и цель поездки была другой — приятно провести время в выходной день.       — Я так редко бываю на дневном солнце. — Хосок опустил стекло со своей стороны, и ветерок трепал его волосы. — Почти забыл, как это хорошо. Зима была такой долгой. А ещё и учёба, в начале лета мне сдавать экзамен. Но я даже не ожидал, что мы поедем с таким комфортом.       Его улыбка сейчас была удивительным чудом, от неё можно было увидеть только тень, такую мимолётную, что она казалась придуманной. Но он выглядел умиротворённым и спокойным, почти нежным.       Машину они оставили на парковке, а по парку пришлось пройтись, петляя. Чуть больше двух километров, но у заветного озера Хосок просто опустился на траву со словами:       — Оглядывайся и наслаждайся.       Место действительно было вдохновляющим. Озеро уходило вглубь глубокой тёмной синевой, вея прохладой от зеркальной глади, а вокруг росли цветущие деревья, все в бело-розовом в этот сезон. Намджун постоял на берегу, молча наслаждаясь великолепным видом, а потом заметил, как Джейд заинтересованно, но с опаской поглядывает в сторону камышей.       — Только не вздумай охотиться, дикий ты зверь, — ласково фыркнул он в сторону кошки. — Если ты там пропадёшь, домой мне лучше не возвращаться.       Он потянул саванну на шлейке к Хосоку и передал поводок.       — Подержи, пожалуйста, пока я плед расстелю, а то там какие-то птицы плавают.       — Ох, не стоит лезть в воду, красавица, — Хосок со стоном заставил себя сесть. — Там холодно и ты замочишь лапы.       Кошка потопталась вокруг кругами, шумно нюхая воздух, но постепенно освоилась, а когда Хосок перебрался на расстеленный плед, легла рядом, положив голову ему на впалый живот.       — Я всегда сначала просто валяюсь на траве, — признался Хосок, щурясь из-под ресниц на Намджуна. Солнце светило в глаза и золотило кожу. — Дай мне какое-то время, потом я стану поживее.       На этот раз он не сворачивался в клубок, расслабленно лежал на спине, подставившись солнцу, придавленный тёплой тяжестью, и лениво поглаживал саванну между ушей.       — Лежи, отдыхай, — отозвался Намджун и ещё какое-то время просто сидел, оглядываясь, блуждая взглядом и по пейзажу, что был вдали, и по не менее завораживающим красотам, что раскинулись прямо рядом с ним.       Было спокойно, тихо, умиротворённо, словно никаких проблем в жизни не существовало: ни прошлого, что порой давило и причиняло боль, ни будущего, что скрывалось под тяжёлой тканью неизвестности. Только природа, свежий воздух, ласковое солнце и невероятный человек, лежащий рядом. То, что Хосок нравился кошке, Намджуна не удивляло. Было бы странно, если бы не. Он бы сам так полежал, подставляя голову под тёплые пальцы.       Но это место было занято пятнистой красавицей, а в голове Намджуна что-то зудело, мешая расслабиться полностью. Мешая прилечь рядом и смотреть уже в небо: ясное, высокое, лазурное. Поэтому он достал из рюкзака учебник по английскому и рабочую тетрадь.       Совсем он забросил занятия последнее время, преподаватель на него не ругался, конечно. Намджун, в конце концов, не школьник, которого нужно отчитывать за безделье, чтобы добиться результата, а взрослый человек. Но нужно было чем-то занять руки и голову, поэтому Намджун стал решать упражнения после прочитанной главы, устроившись поудобнее.       Он и сам не заметил, как ручка скользнула к тетрадным полям — это происходило с ним так часто, что осознание пришло только спустя несколько коротких штрихов, повторяющих перспективу. Рука дрогнула, следующий штрих не вышел. Чернила нельзя было стереть. Намджун нахмурился и вернул взгляд к учебнику.       «Вставьте пропущенные слова», — велено было в упражнении.       Намджун перечитал и задание, и представленные предложения несколько раз, быстро заполнил пробелы в уме, пока рука вновь потянулась к свободному пространству. Короткий взгляд в сторону Хосока — и вот на бумаге появились новые штрихи. Лёгкие, почти прозрачные — Намджун старался не давить, но ручка — не карандаш, сложно было работать в знакомой технике непривычным инструментом.       На небольшом рисунке не появилось деталей, только линии, размытые формы, направление. Намджуну явно не понравилось: слишком просто, слишком грубо. И он с лёгким раздражением перевернул лист и закрыл учебник, подложив его под тетрадь.       Там уже было, где развернуться. Внутри зудело всё отчётливее, всё сильнее, так что уже просто нельзя игнорировать, отмахнуться, как от назойливого насекомого и продолжать заниматься. Не хватало практики, карандаша и ластика, чтобы стирать промахи, но Намджун пробовал снова и снова, вырисовывая то картину в целом, то отдельные её фрагменты: руку Хосока на кошачьей голове, пока та то и дело заинтересованно шевелила ушами; его тонкий профиль на фоне озёрной глади; острое колено под тканью лёгких брюк… Намджун видел, что получается плохо. Раньше выходило куда лучше, объёмнее, вернее. Но не сдавался, потихоньку начиная получать удовольствие от процесса, ведь для него всегда важен был сам процесс, а не результат.       Хосок задремал под едва слышимый скрип ручки о бумагу, а когда проснулся минут через сорок, Намджун всё ещё рисовал.       Он нашёл это место ещё студентом-второкурсником, и часто сюда возвращался в тёплое время года — вот так полежать на траве, пропитываясь солнечным светом, теплом и запахами травы и озера. Ему здесь всегда было хорошо, он словно наполнялся энергией на долгие дни вперёд. В этом почти всегда безлюдном месте, в единении природы и истории он чувствовал себя не одним из миллионов людей, спешащих по своим очень важным делам на улицах мегаполиса, а Чон Хосоком со своими мечтами, улыбками и лёгкостью ног и нрава. Он чувствовал себя живым и почти цельным. Может, и прав был Намджун: если какие-то части встанут не туда, от этого не станет хуже?       — Я чувствую, как ты иногда на меня смотришь, — негромко и глубоко сказал он, не открывая глаз. — Можешь кое-что для меня сделать, Намджун? Поцелуй меня как целует солнце.       Произнести эти слова, сформулировать их в себе и дать звукам волю было страшно. Почувствовать прикосновение — ещё страшнее. Но Намджун лишь единожды причинил ему боль прикосновением — и у Хосока не было оснований опасаться повторения.       Намджун замер. На тетрадном листе остался жирный след от ручки — кривая, которой на рисунке не предусматривалось. Но ему резко стало не до рисунка. Отказать такой просьбе он не мог. Даже если Хосок потом передумает и решит, что это было лишнее.       Он отложил всё в сторону, а сам наклонился к лежащему Хосоку, стараясь не потревожить Джейд, но та всё равно заворчала, ведь очень удобно в устроилась.       Намджун не знал, достойно ли выполнит просьбу, сравнятся ли его прикосновения с солнечными лучами, но он старался. Тёплые губы коснулись лба, чуть повыше переносицы, затем над бровью. Отчётливее прижались к виску, но ещё сильнее — уже к скуле. Досталось и кончику носа, слегка вздёрнутому, очаровательному, и острому подбородку, и второй щеке, и закрытым подрагивающим векам. И снова носу. И желобку под ним, над верхней губой. Солнце целовало везде.       Было тепло и сладостно, в груди разливалось ласковое, неторопливое томление, и Хосок было подался ближе, приоткрыл губы навстречу, но тут же отпрянул, как пугливый зверёк.       — Прости, — едва слышно выдохнул он, потому что поцеловать в ответ пока не мог. Но поймал себя на этом «пока», выросшем из «никогда», и прижимал руку Намджуна к своей щеке. — Очень приятно. Спасибо.       — За что ты извиняешься? — Намджун улыбнулся, не спеша отстраняться и нависая над ним. — Если тебе приятно, за что, Хосок?       — За то, что приятно мне одному. — Тот приоткрыл глаза, глядя как солнечные лучи путаются в волосах Намджуна. Очень близко, ещё немного — и это бы стало угрожающим. Но пока Хосок не чувствовал опасности, только тепло чужого крупного тела. — Ты не проголодался? Давай поедим, а потом погуляем.       Намджун медленно поднялся и сел, потянувшись к рюкзаку. А пока доставал контейнеры с едой, уточнил:       — Ты думаешь, что мне неприятно тебя целовать?       — Очень сложный вопрос, Намджун, — отозвался Хосок, тормоша кошку, что никак не хотела покидать облюбованное место. — Я подумаю над ним.       — Подумай, — кивнул тот, — но могу облегчить тебе задачу и скажу, что мне очень приятно. Мне часто хочется это сделать, коснуться твоих пальцев губами, щеки или губ… Так что спасибо, что попросил об этом. Поднимайся, будем есть.

***

      Они вернулись в город уже затемно. Успели и поиграть в бадминтон, и погулять, и посмотреть на небо, лёжа рядом на пледе и соприкасаясь руками. Джейд поохотилась на птичек — к счастью, те были не в воде, и тоже была очень довольна прогулкой.       — Спасибо тебе за этот день, — тепло сказал Хосок, выйдя из машины. — Мне очень понравилось. Встретимся в четверг?       — Давай, — легко согласился Намджун, пока не зная, что придумать для следующей встречи, но времени было достаточно, чтобы выбрать подходящий вариант. — Тебе спасибо, что показал мне этот парк. На природе в такую погоду очень хорошо.       Он не торопился уходить обратно в машину, очень хотелось обнять Хосока и просто постоять так какое-то время.       — Рад, что тебе понравилось, — просто сказал Хосок. Переступил с ноги на ногу, словно прислушиваясь к себе, шагнул ближе и прижался к Намджуну, обняв за талию. Прикосновение тёплых губ к щеке было мимолётным, но объятие длилось, и шёпот прозвучал ласково. — Продолжай рисовать.       — Я попробую, — негромко проговорил Намджун, боясь спугнуть этот волшебный момент. Но от полученного поцелуя расцвёл улыбкой, а на объятие ответил ладонями, устроившимися на спине Хосока. — Когда ты рядом, у меня всё получается.