Chapter 7
4 ноября 2024 г., 04:11
Посетители без животных в руках в клинике Чонгука не были исключением. Частая практика: зайти осмотреться прежде чем записывать питомца на приём. Мужчина средних лет, появившийся в среду вечером, пожелавший встретиться с доктором Чоном, не удивил администратора.
— Одну минуту, пожалуйста, — мило улыбнулась девушка, вызывая Чонгука по внутреннему телефону.
А через пять минут уже улыбался Чонгук, встречая посетителя в своём кабинете.
— Проходите, пожалуйста. Рассказывайте.
— О, я, кажется, ошибся. — На лице мужчины отразилось недоумение. — Я искал доктора Чон Хосока. Разве он не здесь работает?
— Доктор Чон Хосок на данный момент в отпуске, но вы можете обратиться и ко мне, — отозвался Чонгук. — Или вы искали его по личному вопросу?
Ну мало ли, какие дела были у Хосока за пределами клиники?
— Да, по личному, — задумчиво согласился тот, глядя на сертификаты на стене кабинета Чонгука. — Вы его начальник, да? Вам стоило бы знать о криминальном прошлом доктора Чона. Он несколько лет провёл в тюрьме, казалось бы, ему был дан шанс на исправление. Но он снова связался не с тем человеком…
Вежливую улыбку с лица Чонгука как ветром сдуло. А взгляд под нахмуренными бровями потяжелел. Лишь тон голоса оставался ровным, почти мягким:
— Господин, простите, не знаю вашей фамилии… Доктор Чон не скрывал информации о судимости при приёме на работу. Я был осведомлён. Но не считаю, что человек не заслуживает второго шанса. У него какие-то проблемы в данный момент? С кем он связался?
— С очень опасным человеком, — тяжело уронил незнакомец. — И это может обернуться для него очень большими проблемами. Дайте мне его номер телефона, я поговорю с ним лично.
— Исключено, — отрезал Чонгук. — Я не вправе разглашать личные данные сотрудников. Но вы можете оставить для доктора Чона сообщение через меня и свой номер. Если он пожелает, то свяжется с вами.
Он по-прежнему хмурился, но протянул визитёру бумагу и ручку.
— Лучше я зайду попозже. — Мужчина неприятно улыбнулся. — Всего доброго, господин Чон.
Чонгук набрал Хосока чуть позже, когда рабочий день уже закончился. Он ни разу не звонил ему в такой час. И сходу за это извинился, как только Хосок поднял трубку.
— Как отдыхается? Я тебя не отвлекаю?
— Нет, конечно, — отозвался тот встревоженно. Махнул рукой Юнги, что догонит, и остановился: связь могла быть нестабильной. — Мы в лес выбрались. Что-то случилось? На работе?
— Труп закапывали? — нервно хохотнул Чонгук, но тут же добавил: — Извини, глупая шутка. Сегодня приходил странный человек, искал тебя, спрашивал твой номер. Говорил, что ты связался с опасным человеком и упоминал о твоей судимости. Я решил, что ты должен об этом знать, хоть и не понимаю, что происходит. Есть мысли, что это за тип? Мне стоит переживать? Ведь твой номер я ему не дал.
Хосок надолго замолчал, нервно теребя пуговицу на джинсовой куртке. Юнги не ушёл далеко, ждал его, поглаживая шероховатый ствол дерева. Какого-то хвойного, Хосок в этом не разбирался. Когда он заговорил, голос его звучал почти спокойно.
— Намджуна арестовали. По дороге. Офицер национальной полиции. Но кому я могу быть нужен и зачем, я не представляю.
— Как арестовали? — оторопел Чонгук, чуть не выронив ключи от машины. — За что?
— Неважно, — с неожиданной твёрдостью отрезал Хосок. — Он говорит, что невиновен, и я ему верю.
— Презумпцию невиновности никто не отменял, — фыркнул Чонгук в трубку, придерживая её плечом, пока забирался в машину. — Но если это национальная полиция, то дело серьёзное. И ты, выходит, тоже в чём-то замешан, раз к тебе приходили. Мы, конечно, не близкие люди, чтобы ты мне всё рассказывал, как на духу, но Намджун — родственник моего мужчины, поэтому я должен понимать, что происходит.
— Чонгук… — В глазах Хосока потемнело. — О чём ты говоришь? В чём я замешан? Я с момента, как ты взял меня на работу, всё время перед тобой как на ладони. Работа и учёба — вот все мои дела. Я не представляю, кто приходил и зачем, а ты говоришь!.. — Он задыхался от обиды и почти всхлипнул в трубку, пытаясь совладать с собой. — Если решишь меня уволить, напиши, пожалуйста.
— Тихо, тихо, ретивый, — Чонгук почти улыбнулся, но сам не понял, почему. — Увольнять тебя не за что. И я тебя ни в чём не обвиняю. «Замешан» — это значит «связан», понимаешь? Ты же встречаешься с Намджуном, да? Или я что-то не так понял?
— Мы это не обсуждали, — холодно ответил Хосок, прижавшись лопатками к дереву. — Но я буду рад с ним встречаться, когда всё это закончится. Намджуна арестовали по дороге, больше мне ничего не известно. Я не могу выйти с ним на связь. Может быть, Ким Тэхёну известно больше. Или ничего не известно. Я не знаю, как работает национальная полиция.
— За телефоном Ким Тэхёна ко мне в кабинет пока не приходили, — заметил Чонгук, не уточняя, что если бы такое случилось, пришедшим бы точно пришлось об этом пожалеть — от вежливого и приятного доктора не осталось бы ни следа. — Но я тебя понял. Извини, что побеспокоил. И аккуратнее там в лесу, поздно уже. Если что — звони.
— Хорошо, — буркнул Хосок и подошёл к Юнги, сунув телефон в карман. — Звонил мой начальник. Кто-то к нему приходил узнать мой номер. Говорил, что я связался с опасным человеком. Чонгук теперь беспокоится.
Юнги потушил сигарету и потрепал смирно сидящую у ног собаку по голове.
— Да немудрено тут забеспокоиться, — задумчиво сказал он. — За каким хреном тебя ищут? И кто? Не нужно ли сообщить об этом господину Киму? У тебя есть его номер? Я вроде сохранил.
— У меня нет, но сообщить ему стоит, наверное, — согласился Хосок. — Если это та же национальная полиция, зачем меня искать на работе? Ким Сокджин же сам привёз меня сюда. Да, нужно ему позвонить.
Чонгук же звонил Тэхёну, припарковавшись недалеко возле его дома и замечая, что в окнах горит свет.
— Привет, ты не спишь? — мурлыкнул он, когда долгие гудки всё же сменились густым баритоном. — Я звоню потому что соскучился. Проезжал мимо твоего дома, так захотелось тебя прямо сейчас увидеть и обнять. Но можно просто услышать, если ты не настроен на свидание…
Так оно и было последние пару дней, но теперь, кажется, Чонгук понимал причину. Если с Намджуном такое случилось, какие уж тут свидания?
— Заходи, — коротко сказал Тэхён, тут же отключившись.
Он был не один: напротив, на любимом диване Джейд, сидел следователь Кан Мингю и вкрадчиво уговаривал:
— Мы понимаем, что ваш родственник скрыл от нас правду. Вы вообще ни в чем не виноваты. Но подумайте, как к тому, что вы укрывали в своем доме убийцу, отнесутся журналисты и поклонники? Чем тише пройдет это дело, тем лучше для всех. Вы уж убедите Ким Намджуна не упрямиться. Улик у нас хватает, вина его доказана, пусть он её и отрицает, но зачем нам всем громкий процесс?
— Я вас понял. — Тэхён не поднимал взгляда и придерживал саванну за ошейник. — Я должен просить вас меня оставить, я жду посетителя.
— Да, конечно. — Кан Мингю поднялся на ноги, прощаясь, и буквально нос к носу столкнулся с пришедшим Чонгуком. — Извините. Всего доброго.
Чонгук проводил его взглядом, а потом обеспокоенно посмотрел на напряжённого Тэхёна, быстро разувшись.
— Кто это был? Всё в порядке?
— Редкая скотина, — рыкнул тот, заперев двери. — Пугать меня вздумал.
Он заключил Чонгука в объятия там же, прильнув и оставив короткий поцелуй в уголке губ. Джейд не отставала, обтираясь о ноги любимого доктора.
— Извини, я был занят последние дни. Будешь ужинать? Я могу приготовить или заказать.
— Я перекусил на работе перед уходом, — отозвался Чонгук, увлекая его за руку в сторону гостиной. — Так что пока не голоден. Можем попозже вместе что-нибудь приготовить. А пока расскажи мне, что случилось. Что за люди приходят в твой дом с угрозами? Им жизнь не мила?
Едва он присел на диван, Джейд тут же запрыгнула на колени и подставила голову под ласковую ладонь. Но второй рукой Чонгук обнимал Тэхёна и смотрел только на него.
— Это следователь из национальной полиции, — буркнул Тэхён. — У Намджуна проблемы. Господин следователь предлагает мне поговорить с родственником, чтобы тот быстрее признался.
— Грязно играет эта национальная полиция, — Чонгук наморщил нос, — но Хосок уверяет, что Намджун не виноват. В клинику сегодня приходил человек, искал Хосока, — тут же пояснил он. — Намекал на связь с опасным человеком. Просил дать его номер телефона. Разумеется, я не дал. Но после позвонил Хосоку. Он сказал, что Намджуна арестовали. Что будем делать, Тэхён?
— Ничего тут не сделаешь, — вздохнул тот. — Намджуна обвиняют в убийстве. Только ждать. Интересно, зачем им Хосок? Тоже хотят, чтобы уговорил признаться? Надо сказать об этом Сокджину… — Тэхён посмотрел на Чонгука и поправился: — Офицер Ким Сокджин мне сообщил о произошедшем. И он участвует в расследовании.
— Ему можно доверять? — уточнил Чонгук. — Тогда стоит сообщить. Давление на родственников — не хуже, чем давление на свидетелей. Давно я не имел дела с правоохранительными органами, но удивительно, что за столько лет ничего не поменялось…
— Он приятный человек и кажется искренним в своём желании докопаться до истины. — Тэхён отвоевал у Джейд одно колено Чонгука и устроил на нём голову, вытянувшись на диване и глядя снизу вверх. — Намджун сказал мне, что невиновен, и я ему верю. Но даже если бы не верил, не стал бы его уговаривать. Это дело полиции — доказать его вину. Я позвоню Ким Сокджину. А что у тебя были за дела с правоохранительными органами? Расскажешь?
— О, это дела давно минувших лет, — Чонгук почти улыбнулся, поглаживая по голове уже Тэхёна и перебирая его волосы. — Я был молодой и глупый, меня обвиняли в… изнасиловании. Но на самом деле его не было, просто девушка очень хотела денег.
Тэхён изумлённо посмотрел на него.
— Какой ужас, Чонгук! Как можно было придумать про тебя такое?
Представить деликатного, бережного к чужим границам Чонгука в роли насильника было решительно невозможно, каким бы глупым он когда-то не был.
— Мне было восемнадцать, — ласково отозвался тот, продолжая перебирать мягкие волосы Тэхёна. — А ей чуть меньше. Всё было по взаимному согласию. А её родители, узнав, не придумали ничего умнее. У меня была богатая и влиятельная семья, лакомый кусочек для обвинений такого рода. Страшно было до одури, от отца влетело по самое не балуй, я с тех пор вообще с девушками крайне осторожно себя веду.
Под конец он совсем заулыбался.
— Но я это к тому, что прекрасно понимаю, каково это, когда тебя обвиняют в том, чего ты не совершал. И если нужна моя помощь, ты говори. Что-нибудь придумаем… Я не очень хорошо знаком с Намджуном, но тоже сомневаюсь, что он способен на убийство.
— Натерпелся, бедолажка, — Тэхён мягко улыбнулся и поймал его ладонь, коротко коснувшись губами. — Сокджин сказал, даже о хорошем адвокате можно пока не думать. Я просто жду, как будут развиваться события. Но вот что я подумал: если Хосока тоже кто-то разыскивает… Дай ему мой номер, ладно? Намджун к нему очень серьёзно относится, если Хосоку будет нужна помощь, он может сразу ко мне обратиться.
— Хорошо, отправлю ему твой номер, — пообещал Чонгук, жмурясь от тёплого прикосновения. — Может, Хосоку вообще лучше пока из отпуска не возвращаться? Он где-то в лесу…
— Разумная мысль, если он там не один, — одобрил Тэхён. — Но если тебе нужно, чтобы он вышел на работу, этот дом для него открыт.
***
Сокджин внимательно выслушал обоих, но, заглянув к Намджуну в конце дня, ни словом об этом не обмолвился. Зачем тому понапрасну нервничать? — Съезжу в командировку на пару дней, пообщаюсь кое с кем по твоим вопросам, — сказал он, передавая Намджуну печенье и засушенных фруктов к чаю. — Тебе ещё что-нибудь нужно? — Я бы хотел ещё раз переговорить с шефом, — попросил тот. — Лучше лично, но вряд ли он на это согласится, конечно. Так хотя бы по телефону. Я до сих пор не понимаю, кому всё это было нужно и зачем. Почему именно я. Сколько не кручу в голове эти мысли, так ничего и не понимаю. Сможешь устроить? И как там Хосок? Как Тэхён? — Зайду к нему, поговорю, — согласился Сокджин. — Тэхён — умница, и кошка у него потрясающая. С Хосоком тоже всё нормально, гуляет в лесу. Не переживай за них. — Спасибо. — Намджун благодарно улыбнулся. Через силу, через собственные переживания, которые не исчезали. Когда он сможет вновь увидеть дорогих сердцу людей? Когда и как встретится с ними вновь? Что нужно сделать, чтобы эта встреча случилась поскорее? С этими вопросами он сталкивался ежедневно. Засыпал и просыпался с ними. И безумно тосковал. Особенно по Хосоку.***
Шеф пришёл с утра, прямо в камеру. Сел рядом, вздохнул и спросил, не глядя на Намджуна: — О чём ты хотел поговорить? — Я не убивал господина Ли, — прямо, твёрдо сказал Намджун. — В тот день я ехал к нему, чтобы предупредить о готовящемся покушении. Всё подстроено так, будто это моих рук дело, но я его не убивал. Неужели вы думаете, что я бы так глупо попался, если бы решился это сделать? Приехал к нему домой и просто застрелил, а потом дождался полиции? Да кто так делает вообще? — Никто так не делает, — согласился шеф. У него был уставший голос вымотанного, измученного человека. — Но все улики против тебя, свидетели, записи с камер. Всё против тебя, понимаешь, Намджун? Какого чёрта ты вообще взял этот пистолет в руки? — Как улику, — отозвался тот, чуть подавшись вперёд. — Я же был полицейским, шеф. И оказался на месте преступления. Я должен был понять, что это за модель, положить в пакет и привезти в управление. Разве не этому меня учили? Но я не успел даже рассмотреть оружие — мне тут же велели поднять руки. Не говорит ли это о том, что меня ждали? Да даже если бы я его не поднял, всё это слишком однозначно. Почему вы мне не верите? Разве я подводил вас раньше? Мне казалось, что вы доверяли мне. Всё дело только в том, что я скрывался столько времени? Так я могу объяснить… — Я тебе верю, Намджун. — Мужчина с тронутыми сединой висками наконец посмотрел на того прямо. — Я верю. Только это ничего не меняет. Сокджин зря нашёл тебя. Твоё отсутствие всех устраивало. Дело не в тебе, а в границе. И из-за этой чёртовой границы мы потеряли твоего неподкупного родственника, тебя, моего лучшего оперативника… И как бы ещё Сокджину голову сохранить, слишком уж резво он суёт повсюду свой любопытный нос. Намджун изменился в лице. Напряжение и отчаяние на нём сменилось растерянностью. — Но разве моё заключение поможет решить эту проблему? Разве я источник всех бед на границе, шеф? Что изменится, если мне вынесут обвинительный приговор? — Ты — единственный, кто знает маршруты контрабандистов с точностью до метра в этих клятых горах. Даже если тебя назначат на другое место, сам подумай, насколько ты опасен с твоими знаниями и твоей памятью. — Я могу исчезнуть, — чуть помолчав, решил Намджун. — Уеду так далеко, что вы обо мне забудете навсегда. Всё, что знаю, я увезу с собой. Или же — наоборот, останусь и буду помогать вам с этим делом. Я прошу дать мне шанс выйти на свободу, а дальше всё зависит от вашего решения — буду ли я вам нужен или нет. — С чем ты можешь помочь, Намджун? — Шеф с силой провёл ладонями по лицу. — Никогда не иди на сделку со своей совестью. Уступишь ей в мелочах, потом будешь расхлёбывать последствия до конца жизни. Как я сейчас. Я знаю, что ты невиновен. Но Кан Мингю докажет обратное, потому что ему поручили именно это. И человек, что отдаёт ему приказы, — не я. — Хорошо, — выражение лица Намджуна вновь изменилось — черты хищно заострились, — никаких сделок с совестью. На суде у меня будет право голоса. И я расскажу всё, о чём знаю. Обо всём, что должен был скрывать. Напишу для верности. Все маршруты, имена, связи. Если меня после такой выходки тоже убьют, это останется на вашей совести. С минуту шеф смотрел на него, склонив голову: вдумчиво, спокойно. — Скажи, Намджун, ты свободен? — негромко спросил он. — От обязательств, от ответственности, от семейных уз, что держат крепче камеры — ты свободен? Тогда вперёд. — Свобода — это иллюзия, — ответил тот. — Человек не может быть свободным от всего, что вы перечислили, так не бывает. Но выбор есть всегда. И смиренно принимать уготованную кем-то участь я не стану. — Это ты правильно сказал, — покивал шеф. — Выбор есть всегда. Я однажды выбрал дочь, впутавшуюся в неприятную ситуацию по глупости и неопытности. Прикрыл её. И никогда от этого не отмоюсь. Это моё слабое место, то, что позволяет держать меня за яйца. У всех нас есть те, кем мы дорожим. Дочка выросла, поумнела, делает карьеру. Но если я начну брыкаться, не только моя карьера и репутация полетит к чертям. Приходится постоянно держать это в голове: воздействовать на тебя или меня будут не напрямую. Через родных. — Я бы хотел, чтобы у меня была дочь, — признался Намджун. — И я могу вас понять даже при том, что у меня её нет и не будет. Только я борюсь сейчас не за кого-то другого, а за себя. За возможность прожить оставшуюся жизнь так, чтобы на неё не влияли прошлые проступки. Наверное, это невозможно, но я всё равно хочу бороться. До конца. Шеф на миг сжал его плечо и поднялся. — Борись. Ты всегда был бойцом. Но твоему родственнику лучше уехать из страны. Он вроде гастролирует? Так будет лучше: и ему безопаснее, и тебе спокойнее. Чуть позже Намджун пересказал весь случившийся разговор и попросил Сокджина, который, кажется, был на его стороне, позаботиться о безопасности Тэхёна и передать ему сообщение с просьбой уехать. И Хосоку тоже. Более слабого места, чем Хосок, у Намджуна не было.***
— Я никуда не поеду. — Тэхён упрямо сжал челюсть, глядя на Чонгука так, словно это тому пришло в голову куда-то его отправлять. — Никуда. У меня два концерта в следующем месяце. Кошка. У меня, в конце концов, здесь парень. — Ты уверен, что справишься с этим один? Если национальная полиция советует уехать, — с сомнением сказал Чонгук и недолго помолчал, прежде чем продолжил: — Я приму любое твоё решение, но у меня есть идея… Во взгляде Тэхёна отразилось непонимание, и Чонгук поспешил объяснить: — Я заберу тебя к себе. Вместе с Джейд. У меня хороший дом, места много. На репетиции будешь ездить на такси. Не велика вероятность, что от тебя быстро отстанут, но всё же лучше, чем находиться одному в доме. Мало ли что. Охрану не предлагаю, хотя, наверное, она тоже не повредит. — Я у тебя даже в гостях не был, — с сомнением проговорил Тэхён. — Нам будет, где гулять? Джейд нужны прогулки, здесь мы можем хотя бы в сад выходить… Он притянул Чонгука к себе, касаясь губами виска. — Но разве я один, милый? — Предлагаешь мне переехать к тебе? — практически мурлыкнул тот. Чонгук боялся, что Тэхён в какой-то момент решит, что мужчины ему всё-таки не интересны, а эксперимент окажется неудачным. Страх не съедал его, лишь периодически напоминал о себе. Но этого не происходило — Чонгук получал от Тэхёна столько ласковых прикосновений, мимолётных поцелуев и порой очень даже жарких взглядов, словно вся эта изначальная отстранённость от подобных отношений была лишь игрой. — У меня тоже неплохой сад, Джейд понравится. Заодно и побываешь у меня. А то всё я у тебя пропадаю… — продолжал он с блестящими от предвкушения глазами. Пусть это и нужно было «для дела», если Тэхён согласится, это точно будет означать, что у них всё серьёзно. Чонгук не хотел торопить события, просто был слишком сильно влюблён. С Тэхёном не хотелось расставаться ни на секунду. Оказывается, так случается и в зрелом возрасте, а не только во время буйства подростковых гормонов. Тэхён задумался на мгновение, а потом кивнул. — Хорошо. Если ты считаешь, что нам там будет хорошо, доверюсь тебе. Не буду пока брать с собой много вещей, но небольшую сумку придётся взять. Надеюсь, Зефир не будет против, — он дразняще улыбнулся, но тут же признался: — Это волнительно, Чонгук. Это совсем не то же самое, что жить с Намджуном. — Согласен, я тоже волнуюсь, — признался тот, но улыбался широко и открыто. — Вдруг тебе у меня не понравится? Вдруг Джейд с Зефиром не подружатся? Вдруг… Чонгук оборвал себя, откидывая сомнения. Он сам это предложил, будь что будет. Лучшим способом перестать переживать на тот момент был поцелуй, медленный и томный, после которого Чонгук вызвался помогать Тэхёну собрать вещи. И уже через несколько часов открывал перед ним двери своего дома: просторного, современного, но не лишённого уюта. В редких случаях жилище одинокого мужчины выглядит достойно, там чаще всего есть только самое необходимое для жизни, а всякие украшения и декор просто отсутствуют. Но о доме Чонгука нельзя было так сказать, всё внутри выглядело гармонично, не вычурно, но и не просто: мебель подобрана со вкусом, относительный порядок во всех комнатах, исключая, конечно, игрушки, что встречались на каждом шагу. — Прошу прощения, это Зефир развлекается, когда я его выпускаю, — пробормотал Чонгук, пытаясь в срочном порядке собрать разбросанных по полу динозавров. Едва он подал голос, из комнаты донеслось: — Полундра! И Чонгук хохотнул. Джейд прижала уши и припала к полу, и Тэхён потянулся успокаивающе её погладить. — У тебя симпатично, — сказал он, оглядываясь. — И просторно. Познакомишь со своим пиратом? — Пойдём. — Чонгук сгрузил игрушки в коробку и протянул Тэхёну руку. — Госпожа Джейд, прошу вас, не бойтесь, пират сидит в клетке и не сможет вам навредить, только если вы сами к нему не полезете. Клетка была огромной — целые апартаменты от пола и до потолка, с несколькими ярусами, жёрдочками, качелями, верёвочками… Завидев хозяина, Зефир звонко вскрикнул и запрыгал на перекладине, распушив огненный хохолок. — Привет! — заявила птица, словно действительно умела говорить, а не просто копировала человеческую речь, не вникая в её содержание. — И тебе привет, — отозвался Чонгук, подходя с Тэхёном ближе. — Познакомьтесь. Тэхён, это Зефир. Зефир, это Тэхён. А ещё с нами госпожа Джейд. И если ты, зараза, будешь хватать её за хвост, я перестану с тобой разговаривать! Его строгость была наигранной, смешливой. Чонгук обожал свою птицу и особенно разговоры с ней. — Привет, Зефир, — очарованно выдохнул Тэхён. — Какой ты красивый! Еще ярче, чем на фотографиях. Мы подружимся? Джейд он крепко придерживал за ошейник, пока кошка топорщила усы и постукивала по полу кончиком длинного хвоста. Попугай же продолжал подпрыгивать, топорщить перья и издавать множество разных звуков, пока Чонгук не протянул руку к клетке, чтобы открыть её. — Давайте познакомимся, только очень осторожно, — сказал он и вытащил птицу, пересевшую на его запястье. — Будем держать их в разных комнатах. И главное, чтобы Джейд не ревновала. Взгляд чёрных бусинок-глаз Зефира был внимателен и почти осознан. Казалось, что пернатое существо всё понимает. — Полундра! — повторил попугай, нахохлившись, и попытался спрыгнуть вниз, но Чонгук вовремя придержал его. — Научил на свою голову, — улыбнулся он, поднося питомца поближе к Тэхёну и кошке. Тот крепче сжал пальцы на ошейнике, чувствуя, как напряглись мышцы под густой шёрсткой. — Тихо, девочка, мы в гостях. Нехорошо нападать на хозяина, — проворковал Тэхён. — Красавец! Джейд потянулась ближе, шевеля усами. Такое существо она видела впервые, не чета голубям, на которых она охотилась в саду. Чонгук не позволял птице выскользнуть из рук, строго наблюдая за каждым её движением. Зефир любопытно присматривался, вертя головой, а как только защёлкал клювом, Чонгук выпрямился вместе с ним. — Не будем испытывать судьбу. Для первого раза хватит. Прости, Зефирчик, пока ты возвращаешься обратно в клетку. — Кр-ра-асавец! — протянул попугай, пытаясь взмахнуть крыльями. — Это он про тебя, Тэхён, — хохотнул Чонгук. — А у него хороший вкус, — негромко засмеялся тот, не теряя бдительности. — Приятно было познакомиться, Зефир. — Если ты сыграешь ему на скрипке, у меня появится конкурент, — смешливо фыркнул Чонгук, закрывая клетку. И обратился уже к возмутившемуся попугаю: — Ну всё, всё, не ругайся, я выпущу тебя попозже. Не надо нервировать нашу гостью, у неё и так стресс. Джейд чирикнула, глядя на птицу. Она так и не смогла решить, считать ли его потенциальной добычей, но прочные прутья клетки надёжно скрыли Зефира от её любопытства и инстинктов. Тэхён бархатисто хохотнул и поднялся на ноги, подхватив саванну. — Как только госпожа кошка обоснуется в спальне, — пообещал он. — Он правда очаровательный, Чонгук. Пожалуй, как-нибудь я сыграю вам обоим, но вряд ли он принесёт мне такие же красивые цветы, как ты, поэтому ты остаёшься первым. — Это он с первого взгляда очаровательный. А когда ты наступишь на динозавра, не сдерживайся, можешь ругаться, — улыбнулся Чонгук, выводя его из комнаты. — Кстати, о спальне… И приоткрыл перед гостями очередную дверь. — Я рассчитываю на то, что мы будем спать вместе. Или я слишком наглею? — Чонгук зашёл следом за Тэхёном, отпустившим кошку, и тут же сам поймал его в руки, обнимая. — Будешь охранять меня по ночам от национальной полиции? — со смешком спросил Тэхён, податливо ластясь. — Будем, Чонгук. Если ты этого хочешь, то будем. — Порой мои желания просты и приземлённы, — ласково проговорил тот, оглаживая спину Тэхёна ладонями, способными успокоить и внушить доверие самому пугливому животному. — Хочу спать со своим парнем в одной постели, бесстыдно ласкать его под одеялом перед сном, а утром будить поцелуями в самых интересных местах… Ну и охранять, конечно, куда без этого. Хоть от полиции, хоть от динозавров. — А дома ты куда откровеннее, чем у меня, — заулыбался Тэхён и повторил: — Будем спать вместе. Он не ощущал никаких опасений по этому поводу: с Чонгуком было легко. Гулять, смотреть фильмы, целоваться, готовить ужин, а потом и есть вместе — с Чонгуком было легко. И сейчас происходящее воспринималось ещё одной ступенькой в их растущей близости. — Я рассчитываю на экскурсию по дому и чай, — сообщил он. — И надо разместить принадлежности Джейд и налить ей воды. А потом можно будет и спать. — Конечно-конечно, — пообещал Чонгук, оставив тёплый, многообещающий поцелуй на его щеке. — Пойдём, я вам всё покажу…***
Телефон Хосока звякнул сообщением от Ким Сокджина поздним вечером, уже после ужина. Погода испортилась: с прошлого вечера лил дождь, дул ветер, и Юнги решил растопить камин, который сразу и повысил всем настроение, и обогрел. Они сидели каждый за своим делом: Чимин по обыкновению писал что-то в своём планшете, Юнги читал в кресле, поглаживая голову Арвен на своих коленях, а Хосок сидел на полу и вычёсывал нахватавшего колючек щенка. «Выйди, пожалуйста. Есть разговор». — Я ненадолго, — сказал Хосок, прочитав. Сунул телефон в карман, потрепал пса и поднялся. Пришлось надевать ветровку и пониже натянуть капюшон, чтобы дойти от дома до припаркованной за воротами машины. — Привет, — просто поздоровался Сокджин, открыв ему дверь автомобиля. — Я по поводу того, что тебя искали… — Вы поэтому приехали? — изумился Хосок, с которого на сиденье тут же начала капать вода. — Нет, я по другому делу. Но в целом по тому же. Не ожидал, правда, что здесь такой кошмар будет твориться. — «Дворники» двигались безостановочно. — Ладно, надеюсь, как-нибудь справлюсь. Мне нужно будет провести пару дней в вагоне Намджуна. Сокджин оборвал себя: не нужно Хосоку знать подробности, спокойнее будет. — Как он? — с отчаянной надеждой тут же спросил тот. — С ним всё в порядке? Он здоров? Он нормально ест? — Всё с ним в порядке. Тоскует, конечно. Он просил тебя быть осторожнее. И по возможности уехать. Признаться, я не знаю, где тебе найти место безопаснее, чем здесь, так что будет хорошо, если ты продлишь свой отпуск. Есть опасения, что на тебя, равно как и на Ким Тэхёна, будут оказывать давление. Хосок задумался, поджав губы. — Это от меня мало зависит. Чон Чонгук, мой начальник, дал мне отпуск на неделю, и мне пора возвращаться. Но даже если он согласится его продлить… Сколько это может продлиться? — Месяц, два, вряд ли больше трёх, — отозвался Сокджин, и Хосок ахнул. — Я так долго не смогу, — покачал он головой. — Мне же надо оплачивать съемную квартиру. — Плохо, — строго сказал Сокджин. — Ладно, когда соберёшься возвращаться, напиши мне. Буду думать, что с этим делать. — Напишу. — Хосок кивнул. Видимо, это было всё, и ему следовало бы попрощаться и вернуться в дом, но вместо этого он спросил: — Что вы собираетесь делать дальше? — Прошу, говори мне «ты», — устало выдохнул Сокджин. — Я уже нарушил все нормы вежливости в твоём отношении. Сейчас я доберусь до вагона Намджуна, переночу там, а через день-два встречусь с полицией и некоторыми людьми. Он не был уверен в том, что вагон, столько лет простоявший пустым, всё ещё пригоден для жизни, но ему не приходилось выбирать. Можно переночевать и в машине. Вдали загрохотал гром, и Сокджин с сожалением увидел, как от резкого звука вздрогнул и сжался Хосок. Если бы три года назад он так старался, как сейчас, возможно и доказать невиновность Намджуна, и защитить от тюрьмы этого светлого самоотверженного парня было бы легче. — Давай я тебя провожу до дома, — мягче, чем обычно, добавил он. Юнги вышел за Хосоком не сразу, да и сделал вид, что просто захотел покурить на веранде. Когда к крыльцу подошли двое под зонтом, он просто предложил: — Поужинаем? Информации о Намджуне и его состоянии было немного, но дело заключалось не в том, что Юнги собирался выудить за столом побольше. Этот полицейский, Ким Сокджин, приезжал к Хосоку, звонил ему, писал… Было в этом больше человечности, чем следственной необходимости. А Юнги, несмотря на всю свою нелюбовь к людям, ценил ту самую человечность. — Мы ведь уже... — удивлённо начал было Хосок, но желудок Сокджина на слова о еде отозвался голодным урчанием, и он поспешно согласился: — Надо поужинать. Кроме закусок на заправочной, ты больше ничего по дороге ночью не найдешь. Чимин словно и не удивился внезапному гостю, помог заново накрыть стол, налил всем ароматного чая на травах. — Спасибо. Так неловко. — Сокджин едва заметно смущался, но ел с аппетитом, светлея лицом. — Да бросьте, — отмахнулся Юнги, — на сытый желудок и думается лучше, и работается, и живётся. И не надо со мной спорить, Чимин, — ласково улыбнулся он в сторону своего возлюбленного. — Даже не думал, — отозвался тот, подливая чай в его чашку. — Что же поделать, если я вспоминаю о еде, только когда ты меня за руку приводишь за стол? Он нежно засмеялся и подвинул к Сокджину тарелку с нарезанной широкими лентами лепёшкой с мягким сыром. Сокджин поблагодарил его взглядом и улыбкой и повернулся к Юнги. Лучше было спросить самому, Чон Хосок, как он успел понять, лучше столкнётся с самыми неприятными последствиями, чем прямо обратится за помощью. — Господин Мин, вы можете оставить Хосока погостить у себя? — прямо спросил он. — После вашего звонка по поводу того, что его ищут, мне тем же вечером звонил Ким Тэхён, ему угрожали и советовали повлиять на Намджуна. Мне кажется, здесь для Хосока самое безопасное место. — Да не вопрос, — легко согласился Юнги, согревая пальцы о чашку. — Он может остаться хоть на пару лет, если потребуется. Но что у вас там происходит, господин Ким? — тут он нахмурился. — Бардак какой-то, простите мне эту грубость. — Не то слово, — вздохнул Сокджин. — Не знаю уже, с какой стороны хуже, какой-то змеиный клубок, тяну за ниточку и нахожу новые проблемы. С вашего позволения, я подробности обрисую позже. Не во время расследования. — Конечно-конечно, — понимающе закивал Юнги, — это не обвинение, просто негодование. Намджун, конечно, дурак дураком, но если ему всё же светит срок за убийство… Он не договорил, взглянув в сторону Хосока. Тот обхватил себя руками за плечи и с тихой твёрдостью сказал: — Это будет ужасная несправедливость. — Я должен был сделать больше в прошлый раз, — признался Сокджин. — Но сейчас я пойду до конца. Я докажу его невиновность и… Ладно, остальное не так важно. — Жаль, что не смогу вам в этом помочь, — заметил Юнги, отставив чашку. Плед на плечи Хосока он положил почти незаметно и ненавязчиво, когда встал из-за стола. — Только если надо будет кого-нибудь закопать на местном кладбище без шума и пыли. В случае такой необходимости обращайтесь. Смеялся Юнги негромко, но искренне. Сокджин фыркнул, а потом, не сдержавшись, расхохотался — открыто и весело. — Я должен сделать вид, что не слышал этого, но обязательно вспомню это щедрое предложение, если будет такая надобность, — пообещал он. Допил чай и поднялся на ноги с коротким поклоном. — Спасибо вам большое! Было очень вкусно. Даже силы появились. Не буду злоупотреблять вашим гостеприимством, поеду. Доброй вам всем ночи. Не тревожьтесь, я позабочусь о нашем общем приятеле. — Берегите себя, — попросил Юнги, проводив его до дверей. — И вы, — тихо сказал Сокджин. — И себя, и свою семью, и Хосока. Если я хоть что-то понимаю в этих двоих, они друг у друга — самое уязвимое.***
Репетиция в театре закончилась чуть раньше обычного, но Тэхён не стал дожидаться Чонгука внутри. Несколько последних дней выдались дождливыми, но к обеду вернулось солнце, и Тэхён просто наслаждался красивым закатом, сидя на лавочке возле здания. Можно сказать, что план Чонгука провалился — за Тэхёном продолжали следить. Домой, к счастью, не рвались, но такой возможностью побеседовать лично решили воспользоваться. Мужчин было двое. С виду — обычные люди, идущие по домам. Но у одного из них был диктофон в кармане, а у другого — небольшой пистолет. — Приятная погода, правда? — спросил один, присев рядом с Тэхёном, пока второй остановился напротив. — Вполне, — согласился тот, скользнув взглядом по обоим, но остался на месте. Только чуть напряглись плечи, обтянутые льняным пиджаком, — Тэхён был контактным и ласковым, но со своими. Близкое присутствие посторонних людей скорее заставляло насторожиться. — Наслаждайтесь, пока можете, господин Ким, — насмешливо звучал голос второго мужчины. — Упрямство вас до добра не доведёт… Первый согласно кивнул, обманчиво улыбнувшись. — Вас же предупреждали. Неужели вы думаете, что сможете просто сделать вид, что ничего не было? Или вам не дорога репутация? Тэхён почувствовал, как внутри закипает гнев. Но он давно научился сдерживать эмоции — страх ли, волнение, злость. Поэтому только взгляд полыхнул, когда он ровно ответил: — Очень дорога. Сорвать концерт в родном городе, уехав на гастроли, — значит полностью её разрушить. Хотелось встать и уйти, оборвав разговор, но человек впереди стоял слишком близко — поднимись Тэхён со своего места, он бы едва не носом столкнулся с ним. — А встречаться с мужчиной — полезно для репутации? — Стоявший чуть склонил голову к плечу, разглядывая Тэхёна, как какую-то диковинку. — Страшно представить, сколько за ваши фотографии, на которых вы обнимаетесь и гуляете, держась за руки, отвалят денег крупные СМИ… Донвон, скажи, скандал будет масштабный! И первый снова кивнул. Тэхён умел держать удар, и его голос даже не дрогнул. — Что плохого в том, чтобы обнять друга? Ничего по-настоящему серьёзного вам предъявить СМИ не удастся, а уж привычку держать друзей за руку я как-нибудь объясню. — Наше дело только предоставить доказательства, остальное уже за журналистами. Так и вижу заголов… Тот мужчина, что сидел рядом с Тэхёном, резко замолчал, потому что за спиной второго появился Чонгук — тот самый, кого они уже не первый день видели рядом с Тэхёном. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, — Чонгук услышал лишь последние фразы и этого было достаточно, чтобы понять: Тэхён не общается с коллегами. — Но шли бы вы куда подальше со своими угрозами. Он протянул руку Тэхёну, призывая подняться, и заодно почти ненавязчиво отпихнул плечом стоящего мужчину. — Привет. — Тэхён благодарно улыбнулся и обхватил его ладонь, поднимаясь с места. — Всего доброго, господа. — Ещё раз увижу вас поблизости с господином Кимом — яйца поотрезаю. Скальпелем. И заставлю сожрать, — пообещал Чонгук и больше не смотрел ни на кого, кроме Тэхёна, отводя его к машине. — Совсем страх потеряли… — Может, всё-таки не стоит с ним связываться? — нахмурившись спросил тот, кого назвали Донвоном. — Семья влиятельная, связей и денег предостаточно… — Ты татуировки его видел? — напряжённо хмыкнул второй мужчина. — Я бы не связывался, конечно, но как это боссу объяснить? Что мы скальпеля испугались? — Да скажем, что этот музыкантишка уехал из страны, делов-то, кто там проверять будет, — тут же предложил Донвон. Ему не хотелось проверять на собственной шкуре, насколько у этого Чона реальные угрозы. — Наше дело было за ним следить. Скажем, что потеряли след. Второй чуть посомневался, но всё-таки кивнул, принимая предложение. Работа у них была непыльная, но за неё столько не платили, чтобы жертвовать собственными яйцами.
