balance

- Я не понимаю, как мы должны научиться конвергенции, если здесь мы сражаемся друг с другом, - делится Хенджин мыслями за завтраком. - Ведьмы даже друг с другом работать не умеют, что за бред вообще - научить их конвергировать с феями? Это невозможно. И я уже не выдерживаю вечного мрака и отсутствия света, я хочу на свободу! - к концу монолога фея Солнца стукает по столу ладонями, привлекая внимание. Друзья вздыхают: они уже привыкли к такому поведению друга. - Принцесса Солнца не может наколдовать себе свет? - звучит голос Сынмина, и феи поворачивают головы на звук без энтузиазма. Ведьмы в полном составе останавливаются у их стола. - Так себе ты фея, - заключает иллюзионист. Хенджин тяжело вздыхает и поднимается со своего места. Феи настораживаются. Принц Солярии становится напротив ведьмы и серьезно заглядывает тому в глаза. Сынмин с неподдельным интересом смотрит в ответ. - Ты же не думаешь, что раз ты симпатичный, я не расцарапаю тебе лицо? - спрашивает Хенджин. Он не видит, как выкатываются глаза друзей и вытягиваются лица ведьм. Перед Хенджином только Сынмин, отчего-то довольный как слон. Ведьма и рта не открывает, когда фея Солнца слышит в голове его голос: - "Я на это и рассчитываю" - Одно твое слово, и я сделаю все,что в моих силах, - говорит Хенджин. - "Я понял это по вчерашнему испытанию". - Идем-ка со мной, иллюзионист, - и, схватив ведьму за локоть, Хенджин быстро двигается к выходу. Джисон уже подскакивает, чтобы остановить друга, но перед носом возникает Минхо, заставляя попятиться: - Куда собрался? А пожелать доброго утра? Джисон бегло осматривает лицо напротив. Ему действительно удавалось столько времени не замечать этого? Обаяние, озорство в глазах и действиях... если игнорировать их отношения с самого начала, Минхо - чертовски привлекательная ведьма. Джисон делает шаг в сторону, но Минхо не дает уйти. - Это так невежливо, горячий мальчик, - фальшиво расстраивается он. Джисон не успевает ответить, потому что стекла в столовой с грохотом разбиваются, и в помещение влетают клубы темной энергии. Раздаются крики, кто-то порывается бежать, кто-то падает, сбитый с ног осколками или раненый. Джисон оказывается на корточках у стола рядом с Минхо. В голове приходит абсурдная мысль, но фея ее озвучивает: - Это Сынмин? - Нет, - взгляд ведьмы леденеет, он поднимается на ноги, замораживая летящие в их сторону осколки. Феи, спрятавшиеся под стол, выглядывают. - Что присходит? - интересуется Чонин. - Облачную башню атакуют, - злобно кричит Чанбин и вслед за другом поднимается на ноги. Совместным колдовством им удается собрать летающее стекло вокруг них и заключить во льдах. Бан Чан в это время создает купол над их столом, защищая от черного дыма. Феи поднимаются на ноги и осматриваются. - Они паникуют, - говорит Феликс, со страхом глядя на бегающих студентов. Клубы дыма сбивают с ног, роняя ведьм и фей на разбитое стекло. - Им нужно помочь, - и Ли порывается выбежать, но путь ему преграждает Чанбин. Феликс поднимает на него растерянный взгляд. - Нет, - только и произносит ведьма бури, но глаза его наполнены страхом и решимостью. - Нельзя их оставлять, - шепчет отчаянно фея природы. - Я с радостью оставлю, если это будет значить, что ты останешься тут, - тихо, но твердо произносит Чанбин. Феликс смотрит на него умоляющим взглядом, едва сдерживая разочарование. У феи всегда в приоритете были нуждающиеся и никогда - он сам. Чанбин много раз говорил ему, что так быть не должно, но Феликс никогда не понимал, как не понимал того, что сам являлся приоритетом ведьмы, главным и единственным. - Что тут происходит? - раздается сквозь свист и грохот голос Хенджина. Он под куполом света быстро добирается до друзей. - Где Сынмин? - спрашивает Минхо. Иллюзионист тут же возникает рядом с другом. - Нам что, действительно нужно спасать ведьм? - недовольно произносит Хенджин, оценив обстановку. Тут же фея солнца снимает кольцо и трансформирует его в скипетр, готовясь к работе. - Я иду с тобой, - заявляет Феликс, обходя Чанбина. К ним присоединяется Чонин. Они втроем вылетают из-под купола Бан Чана, создавая собственный, и подлетают к ближайшим раненым ведьмам. Феликс колдует, перевязывая раны и создавая клетку-защиту из крепкого плюща над каждым нуждающимся, Чонин отбрасывает летающие вокруг осколки, помогая Хенджину удерживать их маленький барьер. Джисон, наблюдая за друзьями, испытывает гордость. - Действуй или снова потеряешь его, - слышит он едва различимый голос Минхо. Реплика предназначается не ему, потому что боковым зрением фея видит, как Чанбин исчезает из-под купола. - Я не знаю, что это за энергия, - говорит Сынмин оставшимся феям и ведьме. - У нее нет разума. Это будто... - иллюзионист пытается подобрать слова: - Будто просто руки тьмы. - Против тьмы есть только одно средство. Свет, - говорит Джисон, и все обращают взгляд на Хенджина, которому стоит больших усилий удерживать защитный экран, пока Феликс с Чонином помогают ведьмам и феям. - Хенджин, - кричит Джисон. - Нам нужна твоя магия, - Я немного занят, - отвечает принц Солярии, и через мгновение клуб дыма, ускользнувший от всеобщего внимания, хватает его за шею. Из рук феи выпадает скипетр. Джисон не успевает и шага сделать, когда возле друга видит Сынмина. Тот ловкими движениями разбирается с тьмой вокруг шеи принца. Хенджин сильно кашляет, растерянно глядя на ведьму. Тот поднимает отлетевший скипетр и бросает принцу. - Тебя ждут наверху, - кивает иллюзионист в сторону Джисона, Минхо и Чана. - Кто-то должен прикрывать их, - говорит Хенджин, оборачиваясь к друзьям. - Ты же не рассчитываешь на меня? - приподнимает бровь Сынмин и уже разворачивается спиной, когда рядом возникает Чанбин. - Я рассчитываю, - тихо говорит он, и иллюзионист закатывает глаза. - Хенджин! - кричит Джисон, и все оборачиваются. Тьма атакует троих, оставшихся у стола, почти не давая возможности атаковать в ответ. - Иди туда! - просит Феликс. - За нас не волнуйся. - Я не собирался быть героем, - бубнит принц, но, отражая атаки разбитого стекла, продвигается к друзьям. Вокруг царит хаос: не успевшие сбежать ведьмы кричат, израненные и замученные клубами тьмы; единичные феи из Алфеи пытаются помочь кому-то, претерпевая неудачу за неудачей из-за непрекращающихся атак. Все окна в столовой разбиты, столы опрокинуты. С каждой секундой тьма словно становится неуязвимей. Хенджин чувствует, как в груди закипает ярость, и мгновение слабости стоит ему дорого: большой осколок впивается в ногу, вырывая крик из уст принца. Он позволяет себе бранно выругаться. - Не знал, что принцессам можно говорить такие слова, - говорит возникший из неоткуда Сынмин. - Не двигайся. Иллюзионист накрывает лоб феи Солнца ладонью. Боль затихает за секунду. Нет, она не прекращается, но становится куда более терпимой, возвращая Хенджину способность мыслить. - Снова ты, - выдыхает принц. Сынмин едва заметно тянет уголок губ и исчезает. В следующее мгновение Хенджин поворачивает голову и видит иллюзиониста рядом с Чанбином. - "Не пялься, а двигайся", - звучит в голове голос ведьмы. Принц отворачивается и следует указаниям. Добравшись до друзей, он пробирается под купол Бан Чана, выдыхая. - Хенджин, твоя нога! - бросается к нему Джисон, но принц его тормозит: - Потом. Что надо сделать? К ним подходит Минхо. - Поглотить тьму, - просто говорит он. - А, ну да, как я не догадался, - раздраженно бросает Хенджин. Минхо вдруг атакует Джисона сильным ледяным потоком. Фея огня, не ожидая такого, отлетает, но быстро поднимается на ноги, пока ведьма дает ему фору. - Ты что творишь? - орет он, но вместо ответа его снова атакуют. Джисон успевает выставить щит, а на третью атаку выпустить заклинание. Лед оказывается поглощен в пламени. - Ты что, совсем больной? - кричит теперь уже Хенджин. - Кажется, твой друг не понял, - обращается Минхо к Джисону. - Прости, горячий мальчик, - и снова атакует. Джисон отбивается, а потом снова демонстрирует заклинание поглощения. - Хенджин, - кричит фея огня другу. - Поглоти ее. Буквально поглоти в свете. Принц Солярии смотрит на двоих, как на сумасшедших, и поворачивается к Бан Чану, из последних сил удерживающему защитный купол. За спиной Джисон бросает в Минхо заклинание в отместку, сбивая его с ног. Ведьма на это только смеется. - Ты как? - интересуется Хенджин у Чана. - Был бы благодарен, если бы ты справился с этим побыстрее, - честно делится фея технологии. - Если честно, я понятия не имею, что делать, - признается Хенджин. - И мне совершенно не нравится, что ответственность за наши жизни внезапно легла на мои плечи. - Эй, ты же помнишь, что однажды станешь королем и возьмешь ответственность за целую планету? - посмеивается Чан. - Это другое, - отмахивается принц. - Ты уже делал это, - вдруг говорит Чан. - Именно так ты и одолел Чанбина. Только в этот раз тебе не нужно слепить всех. - Но мне нравится быть ослепительным, - признается принц, заставляя друга рассмеяться. - Сделай это, Хенджин, а потом разберемся с твоей ногой. Фея Солнца почти забыл. Он опускает взгляд, разглядывая вымазанную в крови конечность с торчащим осколком. - Ладно, - вздыхает Хенджин и выставляет скипетр перед собой. Центр волшебного артефакта медленно разгорается. Клубы тьмы, отвлекаясь от людей, сосредотачиваются вокруг света. Когда фее удается собрать всю тьму около себя, он громко предупреждает: - Всем надеть солнечные очки! В следующую секунду небольшой очаг разрастается в самое настоящее солнце, заполняющее светом все помещение, если не школу. Слышаться крики и писк поглощаемой тьмы. Сквозь эти звуки снова звучит голос Хенджина: - Как же мерзко они орут! Чонин, выруби им звук! - Сначала выруби свет! - Но кто тогда вас спасет? - невозмутимо интересуется фея Солнца. За звуками тьмы не слышно, как смеются товарищи. Через секунды, длящиеся по ощущениям целую вечность, свет медленно ослабевает, пока не затухает совсем, позволяя всем присутствующим открыть глаза. Джисон первым подбегает к Хенджину, опустившемуся на колени и держащемуся за скипетр. - Я сделал это? - ослабленным голосом спрашивает принц. - Ты сделал это, черт возьми! - фея огня опускается рядом и обнимает друга. - Но тебе нужно в медпункт. - Так странно. Я почти не чувствую боли, - делится Хенджин. Скоро вокруг него оказываются все его друзья. - Я надеюсь, нас не заставят это убирать, - снова говорит принц Солярии. - Как же хочется... Он не договаривает, падая в объятия Джисона. Скипетр без рук владельца обращается в кольцо и остается на полу. - Хенджин! - бросаются к нему феи. - Он потратил много энергии, ему надо вздремнуть, а не болтать без умолку, - спокойно говорит Сынмин и на мгновение присаживается, быстро сканируя глазами принца. - Это ты его отрубил? - с подозрением спрашивает Чонин. - Я, - уверенно. - И с тобой то же сделаю, если не отвалишь. Феи редко решались спорить с иллюзионистом, потому что его магия порой пугала не на шутку. - Оставь его, - просит Джисон. - Давай отнесем Хенджина в медпункт. - Вы справились с заданием, - раздается знакомый голос, и все начинают вертеть головой в поисках источника. На месте директора появляется их учитель с практических занятий. Ведьмы хмурятся, выходя вперед. - Что это значит? - громко и недовольно интересуется Сынмин. - Вы не сумели работать в условиях класса, поэтому пришлось устроить испытание помасштабнее. - Такой ценой? - бросает Минхо, обводя руками разрушенную столовую. Раненные ведьмы и феи с недоумением смотрят на учителя. - На сегодня все. Все раненные могут пройти в медпункт, где им будет оказана помощь. Остальные свободны. К ужину помещение будет восстановлено. Столовая заполняется гулом. - Это шутка, да? - Джисон чувствует накатывающий смех и обращает взгляд к Минхо. На том лица нет. Он дарит фее пустой взгляд и отворачивается, направляясь к выходу в сопровождении двух ведьм. У Джисона в груди что-то обрывается, и в глазах мутнеет. Он смаргивает слезы и, удобнее перехватив Хенджина, поднимается. С другой стороны принца подхватывает Феликс. - Я не хочу здесь больше оставаться, - признается Феликс. Они улеглись спать уже давно, но к двоим сон все не шел. Хенджина было решено оставить в медпункте, не приводя в сознание. Их убедили, что состояние, созданное Сынмином, абсолютно безопасно, фее просто нужно восстановить силы, а в сознании (друзья знали наверняка) он этого не сделает. Ужин был пропущен из принципиальных соображений. Джисон не отвечает другу, раздумывая. Ему все еще трудно поверить, что учителя могут устраивать ведьмам подобные испытания, подвергая своих же студентов опасности. Еще не прошло достаточно времени, чтобы забылись ужасы войны с Темным Фениксом, как на них снова обрушился хаос. - Не могу, - вздыхает Джисон, садясь на постели. - Пойду, пройдусь. Иначе не усну совсем. Он был бы благодарен, если бы Сынмин вырубил его вместе с Хенджином. Фея огня выходит из комнаты и двигается по коридору в сторону медпункта. В Облачной башне даже в коридорах продувает ветер, поэтому Хану приходится застегнуть кофту. Беззвучными шагами он подходит к нужной комнате, но прячется тут же, стоит увидеть у постели друга силуэт. Звучит щелчок, а еще через время хриплый голос Хенджина: - Ты мне снишься? - Да, - второй голос принадлежит Сынмину. Принц хмыкает. - Мои сны обычно повеселее. Сынмин усмехается вместе со скрывающимся Джисоном. - Мне раздеться? - неизменно спокойным голосом спрашивает иллюзионист, заставляя даже Хана высунуться из укрытия. - В другой раз, красавчик, - ровно произносит Хенджин. - Так что ты тут делаешь? Джисон слышит копошение, а потом фея Солнца снова хмыкает. - Где ты его взял? - Возле твоего обмякшего тела. - Я упал в обморок? - интересуется принц. - Я отключил тебя. - Что еще ты со мной сделал? - раздражается Хенджин. - Серьезно, ведьма, что? - Всего лишь пару раз спас твою королевскую задницу. Не за что, - чеканит иллюзионист. - Зачем? Тебе что-то от меня надо? - никак не угомонится принц, заставляя Джисона напрячься, потому что если напряжется Сынмин, ничем хорошим это не закончится. Слышится усталый вздох ведьмы. - Мне просто нравится развлекаться с тобой, - признается иллюзионист. - Это не взаимно, - равнодушно говорит Хенджин, разглядывая ногти. - Других не хочу. Джисону приходится прикрыть рот рукой, чтобы не выдать себя, но Хенджин только искренне усмехается. - Это было предсказуемо. Сынмин качает головой и подбрасывает что-то принцу. В свете луны Джисон узнает блеск кольца-скипетра Хенджина, которое принц ловко ловит. - Сладких снов, ваше Высочество. Когда Сынмин подходит к выходу, Хенджин бросает ему в спину: - Почему я? Ведьма, не раздумывая и не останавливаясь, дает ответ: - Потому что ты не боишься меня. - Подглядываешь? - усмехается Сынмин, как только минует укрытие Джисона. На секунду фея надеется, что не он один попался, но иллюзионист поворачивает к нему голову с неизменно поднятым уголком губ. - Это больше по твоей части, - парирует Хан, делая шаг к ведьме. - Ты о тех поцелуях? Я уже и забыл почти. Но ты сам виноват, горячий мальчик. - Не называй меня так, - сквозь сжатые зубы говорит Джисон, на что Сынмин только шире улыбается. - А что, это только его право? Джисон готов взорваться, потому что он никому не давал права так называть себя! Просто Минхо непробиваемый, как его лед! - Остынь, - бросает Сынмин. - Прекрати это, - твердо говорит Джисон, видя в этой встрече возможность. - О чем ты? - невинно спрашивает ведьма. - Обо снах. - А разве тебе не нравилось? Я вот почувствовал иначе. Фея толкает Сынмина в грудь, смеша того сильнее. - Не нравилось, ясно? - шипит он, снова толкая иллюзиониста. - Не нравилось! - Скажи еще раз, и может, тебе удастся убедить себя, - говорит ведьма. Джисон не думает, почему так остро реагирует на слова Сынмина, потому что все мысли вытесняет ярость. Она медленно заполняет разум желанием навредить. Фея чувствует, как энергия снова выходит из-под контроля, разливаясь по телу лавой. Капле разума удается проникнуть в голову одним единственным словом. Нельзя. Джисон все еще в школе, которую рискует разнести, если снова потеряет контроль, потому что в коридоре нет защитных экранов, как в зале практических занятий. Фея сжимает кулаки, не давая потокам огня вырваться, удерживает их, вдавливая ногти в еще незажившую кожу, крепко жмурится, стараясь правильно дышать. Одно неверное движение может стоить ему многого, но терпеть раскаленную кровь, омывающую болью каждую часть тела, невыносимо. Он горит изнутри, не имея возможности выпустить энергию или потушить ее. Джисон не чувствует боли в ногах, когда падает на колени, потому что она в сравнении с творящимся в его теле - касание пера. - Эй, - слышит он сквозь шум закипающей крови. - Горячий мальчик, открой глаза. Это голос ведьмы, но... Джисон распахивает глаза и не понимает, откуда здесь взялся Минхо. - Ты весь горишь, - кивает ему ведьма льда со слабой ухмылкой, и фея опускает глаза на сомкнутые в кулаках ладони. Тело действительно омыто огнем, словно второй кожей. Вокруг него аура из его же магии! - Ты отлично справляешься, - продолжает ведьма спокойно. - Позволишь немного помочь с этим? Джисона потряхивает от напряжения в теле, но ему удается слабо кивнуть. Минхо улыбается ему, как улыбался иногда во снах, и берет за запястья. Через свои руки ведьма пускает свою магию. Фея ощущает ее ниточкой облегчения на коже, но расслабиться не получается: энергия все еще хлещет внутри его тела, не успокаиваясь и вынуждая направить все силы на ее удержание. Джисон еще никогда не делал этого, а потому понятия не имеет, куда девать такой поток магии, кроме как выпустить. Он ведь не сгорит заживо? - Это не сработает, - слышится сбоку голос Сынмина. - О чем ты? - поворачивает к нему голову Минхо. - То, что мы видим, - иллюзионист указывает на оранжевую ауру вокруг феи, - Капля в море, - с этими словами он кладет одну руку на плечо Джисона, вторую - на плечо Минхо. Становится проводником ощущений между двумя. Ведьма льда вдруг громко кричит, больно сжимая запястья феи, заставляя того застонать от боли. Тут же напуганный криком Джисона и своим собственным Минхо выпускает из рук запястья феи. - Что это было? - изумленно спрашивает ведьма льда у друга. - То, что происходит внутри него, - Сынмин кивает на сгорбившуюся фею. - Тушить нужно изнутри. Минхо серьезно смотрит на растерянного Джисона. - Серьезно? - ослабленным голосом возмущается фея. - Да брось, как будто это впервые, - говорит иллюзионист. - Выбор за тобой: сгореть заживо или, - Сынмин театрально прикрывает рот рукой и изображает испуг: - О, ужас, поцеловаться с Минхо. - Должно быть что-то еще, - настаивает фея, чувствуя, как часть энергии удается вылететь даже из сомкнутых рук. Ведьма льда успевает среагировать и поймать огонь в ловушку. - Можешь дать ему засунуть руку тебе в глотку, - равнодушно говорит Сынмин. Его явно не волнует перспектива быть поглощенным огнем.

Let the world burn (speed up) - Chris Grey

Джисон боится поднять глаза на Минхо. Сынмин почти его выдал своим "как будто это впервые". Фее до безумия нравилось целоваться с ведьмой льда во снах, говорить с ним, словно не было никакого соперничества несколько лет, словно не Минхо, зная уязвимое место, бил туда, глазом не моргнув. Словно не Минхо спас задницу Джисона в последней битве в войне с Темным Фениксом, уронив достоинство феи до самого ада. Джисону нравилось целоваться с Минхо, игнорируя их историю, потому что так было проще. Легче. Сейчас, находясь даже на грани самоуничтожения, он не был готов переступить черту, потому что боялся перемен. - Ты, как и всегда, много думаешь, горячий мальчик, - раздраженно говорит ведьма, притягивая фею к себе. Джисон, забывая, что в сжатых кулаках сдерживал огонь, хватается за одежду Минхо на груди, пытаясь спастись, но не успевает: ведьма целует его сразу, не давая возможности отступить. Джисона начинает трясти, потому что целоваться с Минхо в жизни ярче. Потому что каждое движение губ ведьмы сильнее волнует кровь в теле, и даже ласки языка не помогают. Фея огня сжимает ткань в руках, царапает оголенную кожу, потому что ненамеренно сжег в этом месте одежду. Минхо, замедляясь, перехватывает руки Джисона и отстраняет их от себя с облегченным выдохом. - Не забудь направить энергию, - на задворках сознания слышится насмешливый голос Сынмина. Фея на секунду отстраняется, открывая глаза и глядя на грудь. Кожа над ней серьезно обожжена и выглядит болезненно, но ведьма не дает много времени на посмотреть и подумать, вовлекая обратно в поцелуй. Только теперь Джисон позволяет себе ответить. Извиняется, толкает язык навстречу, принимает ласки и отзывается на них, чувствуя, как жжение внутри сменяется настоящим огнем. Только этот огонь не делает больно: он лечит, обволакивая каждую израненную клетку, собирая осколки в единое целое. Он тушит воспаление в голове, позволяя Джисону отдаться охватившему чувству. Минхо не останавливается, не позволяет отвлечься от себя ни на секунду, он только кладет неуверенные, но уже не такие опасные ладони феи на себя, давая эти необходимые Джисону прикосновения. Подтверждение того, что перед ним все еще человек, что все в порядке. Хан сжимает талию ведьмы, находя для себя подтверждение: такая же крепкая, как во сне. А после скользит вверх по торсу и к груди, не доставая до поврежденной кожи. Очень осторожно давит, давая понять: достаточно. Давит, но первым не отстраняется, скидывая ответственность за это на ведьму. Минхо улыбается в поцелуй, но знак считывает: отстраняется, убирая руку от головы феи. Улыбаться не перестает, вызывая в Джисоне вместо смущения или неловкости раздражение. - Что тебя так повеселило? - интересуется фея. - Ты горячий, с какой стороны не посмотри. Возмущение смешивается недоумением и облегчением. Джисон отвлекается от довольной ведьмы и опускает глаза на ладони. На них видны следы ногтей, но больше нет оранжевой ауры. Внутри фея чувствует штиль, несмотря на волнения, вызванные поцелуями ведьмы. После Джисон поднимает глаза на грудь Минхо. Все не так страшно, как казалось на первый взгляд: следы ладоней выглядят как простое покраснение, нет ни пузырей, ни крови. - Легко отделался, - вслух комментирует фея. - Чего не скажешь о тебе, - раздается голос Сынмина, о котором Джисон уже успел забыть. - О чем ты? - выходит раздраженно, но фее надоела эта ведьма. - Реальный поцелуй игнорировать будет куда сложнее, потому что о нем знают уже двое, не считая меня - подмигивает иллюзионист. - Но ты всегда можешь оправдать себя тем, что это нужно было для баланса. Джисон не находит, что ответить. Он только спрашивает: - Теперь ты прекратишь? Сынмин закатывает глаза: - Я ничего и не делал. Фея огня хмурится. Не может Минхо сниться ему по его желанию, потому что у Джисона нет такого желания. Почти никогда. - Сладких снов, горячий мальчик, - подмигивает ему Минхо и удаляется вместе с Сынмином. Джисон тяжело вздыхает, стараясь почувствовать облегчение, но его план рушится тихим голосом со стороны медпункта: - Какого черта здесь только что было? Фея огня пугается до смерти, рывком поворачивая голову на голос, и лучше бы это был учитель, но Джисон очень хорошо различает силуэт Хенджина. - То есть, - говорит Хенджин с очень сложным выражением лица, - Минхо засовывал свой язык тебе в рот, а ты не был против, потому что только так можно было сдержать твою магию, а не потому что вы двое наконец осознали многолетнее наэлектризованное влечение друг к другу? - Да... - кивает Джисон, а потом округляет глаза: - Подожди, что? - Интересная практика, кто надоумил? - Хенджин откровенно игнорирует недоумение друга, делая искренне задумчивый вид, сидя в пижаме на койке медпункта. - Хенджин, о чем ты? - Разумеется, Сынмин. Только он мог залезть в ваши головы и увидеть. Интересно, что он там увидел? - Хенджин, пожалуйста! - не выдерживает Джисон, хватая друга за плечи. - О чем ты говоришь? Хенджин вздыхает, сбрасывая маску равнодушия и как будто с сочувствием глядя на друга. - Я не понимаю, как вы столько лет не могли отличить влечение от того, что всем показывали. Между вами разве что не искрило. - Почему ты решил, что это влечение? - Потому что у меня есть глаза. А еще помимо того, что я плохо контролирую свои эмоции, я отлично считываю чужие. Джисон смотрит на него, пожалуй, побитым щенком, потому что Хенджин натягивает привычную маску и весело подмигивает: - Я никому не скажу, не переживай. Но то, что Минхо окажется твоим балансом, было очевидно. - Каким балансом? - Эй, разве об этом не рассказывали на истории волшебного измерения? Джисон пожимает плечами. - Я прогуливал вместе с тобой. - Оу. Повисает молчание, а потом друзья смеются. - Тогда, наверное, мне рассказывали это, когда я еще жил на Солярии. В общем, у каждой силы во волшебном измерении есть баланс - сила, противоположная ей. Они могут как уравновесить друг друга, так и уничтожить. Я всегда думал, что твой баланс - это темный огонь Даркара. Но какой бы он ни был, это все еще огонь Дракона, просто Даркар оказался не очень умным. И когда война закончилась, я понял, наконец. Темного Феникса одолели ведьмы. Джисон слушает друга и почти не дышит. И ему совершенно не нравится вывод, который напрашивается сам собой. - Его одолел Минхо, - еле слышно говорит фея огня. - Последний и решающий удар принадлежал ему. Остальные были вспомогательным звеном. - Вот так сюрприз, да? - Хенджин дергает бровями, как будто открытие вышло совершенно случайным, но Джисону разрыдаться охота. - Да брось, - пытается успокоить принц. - Ничего страшного не произошло. Разве что теперь каждый раз, когда тебе захочется спалить все вокруг, Минхо придется целовать тебя. Хан смотрит растерянно. - Но мне показалось, что вы оба были не против. Во всяком случае, никто не стал плеваться после. - Сынмину не стоило будить тебя так рано, - хмуро говорит Джисон. - Ну, он вообще не самый сообразительный человек в волшебном измерении. Хан все таки усмехается, немного расслабляясь. - Тебе лучше поспать, Джисон. Никто не знает, что эта безвкусно одетая женщина выкинет завтра. А кроме того, тебе нужны силы, чтобы продолжить делать вид, будто ничего не произошло. Хан вздыхает, но оставляет друга, возвращаясь в комнату. Этой ночью он просто спит. - То есть, мы можем вернуться в Алфею? - с надеждой в голосе переспрашивает Хенджин. Женщина равнодушно кивает. Принц радостно подпрыгивает. - Неужели этот ужасный период моей жизни закончился, - не стесняясь, говорит фея радостно, веселя этим друзей. - Очевидно, какой-то фее пришлось не по душе настоящее испытание вместо занятий в комнате симуляций настолько, что она тут же отправила письмо директрисе Алфеи. - О, поверьте, - поворачивается Хенджин к женщине и говорит, смело глядя в глаза: - Ваше испытание не пришлось по душе ни одному студенту, включая ведьм. Просто феи не привыкли молчать. - Полагаю, дело рук вашего Высочества? - высокомерно спрашивает женщина. - Если бы это был я, - Хенджин выходит вперед, отбрасывая движением головы челку со лба, - Здесь еще с ночи были бы репортеры не только Магикса, но и Солярии. Но у меня большое сердце, а у Сынмина сильные снотворные чары, поэтому обойдемся без ложных обвинений. - Будь вы студентом Облачной башни, давно были бы наказаны за подобную дерзость. - Хвала Солярии, я не студент Облачной башни, - улыбается Хенджин. За сценой, развернувшейся в учебном классе, наблюдают остальные студенты. Феи смотрят немного напугано, ведьмы - равнодушно. Иллюзионист при упоминании своего имени тянет уголок губ, не убирая улыбки до конца занятия. Хенджин все таки получает свой неуд, но и этому не удается испортить его настроение перед отлетом в родную школу. - Я совершенно не буду скучать по этому мрачному интерьеру, - принц щелчком заставляет застегнуться свой первый чемодан. - И уж точно не буду скучать по пресной еде и бессмысленным занятиям. По их ведьминскому гостеприимству, - продолжает Хенджин, корча лицо, - А вернее, его отсутствию. По этим ужасно неудобным кроватям, после которых у меня вся спина в синяках, - он даже слегка пинает ножку постели в подтверждение слов. Друзья смеются над феей Солнца, продолжая упаковывать вещи. - Я знаю, по чему ты будешь скучать, - улыбается Чонин. - По ведьмочкам. Хенджин, к удивлению всех в комнате, задумывается. - Пожалуй что буду, но переживу это. - Я даже знаю, по кому сильнее всего, - продолжает Чонин. - По учителю-унылость. Хенджин незамедлительно изображает приступ рвоты, вызывая приступ смеха в комнате. - Она первая в списке людей, которых я хочу забыть, как страшный сон.