balance

Заходя в класс, принц сразу кидает взгляд на места трех им знакомых ведьм. Там никого не оказывается, и это пробуждает в фее подозрения. Он обводит глазами весь класс, не находя нужных людей. - Меня ищешь? - раздается за ухом. Хенджин разворачивается, натыкаясь на слабую улыбку Сынмина. За ним в класс входят Чанбин и Минхо. Фея Солнца оглядывает иллюзиониста с головы до пят, а потом вздергивает подбородок и отвечает: - Тебя. - Отдохнул и готов посоревноваться в красноречии? Джисон, вошедший в класс вместе с Хенджином, в непонимании хмурится и вопросительно смотрит на друга. Принц этот взгляд игнорирует, все внимание даря ведьме иллюзии. - Вижу, что не готов, - не дожидаясь ответа, говорит Сынмин и делает шаг к фее. - Неужели так сильно не хочешь чувств к кому-то, что спать не можешь? Хенджин кожей начинает чувствовать взгляд Джисона, с каждой секундой наполняющийся новыми вопросами, но фея Солнца продолжает делать вид, что не замечает этого. - Расслабься, принцесса, - ухмыляется иллюзионист. - Может быть, после уроков тебе найдется, что ответить, - и он уходит в конец класса, занимая место за столом Чанбина и Минхо. - Что сейчас произошло? Каких чувств и к кому ты не хочешь? И почему ты ни слова ему не сказал? - вываливает Джисон все разом, стоит им только присесть. Хенджин нервно постукивает пальцами по столу, закусывая щеку. - Алло! - Хан не выдерживает, чуть стукая друга по плечу. - Не один ты умеешь быть настойчивым до информации! - Думаешь, Сынмин привлекательный? - игнорируя настойчивость Джисона, спрашивает принц. Фея огня хочет рассмеяться истерически, но видя серьезность, с которой Хенджин задал вопрос, старается казаться спокойным. - Ну, он довольно симпатичный, - неуверенно говорит Джисон. - И он смешно шутит. И он... - Мне кажется, он мне нравится, - признается Хенджин внезапно. - Тебе кажется или... - Он мне нравится, - уверенно говорит фея Солнца. - И я не совсем понимаю, что мне с этим делать. Джисон во все глаза смотрит на друга, не зная, сочувствовать ему или смеяться с того, как соперничество дошло до того, что трое из фей влюблены в ведьм. - Я бы хотел тебе помочь, - искренне говорит Хан, - Но... Тут Хенджин его опережает: - Но ты сам в такой же ситуации. Феи синхронно вздыхает, а потом принц Солярии позволяет себе выругаться. - Принцесса, ты планируешь сдавать экзамен? - раздается из-за угла голос Сынмина, стоит Хенджину свернуть к жилому корпусу. Они с Джисоном разошлись после уроков, потому что фея Солнца пообещал третьекурснице, которая тоже с Солярии, встретиться и обсудить последние новости из королевства. Ничего интересного Хенджин не узнал, поэтому, допив сок, попрощался с подругой и двинулся к корпусу с комнатами. Принц на знакомый голос разворачивается. Иллюзионист стоит, оперевшись спиной к стене и скрестив на груди руки. - А почему тебя это интересует? - спрашивает фея. - Потому что меня волнует твоя успеваемость, очевидно, - ровным тоном отвечает Сынмин. Хенджин на эту реплику закатывает глаза. - До экзамена еще куча времени. Ты серьезно хочешь начать прямо сейчас? - Я не люблю откладывать все на последний момент, но если у тебя есть дела поважнее, дай мне знать. Я оберну "мне плевать" в более вежливую форму. Хенджин уже собирается ответить грубостью, но останавливает себя, вдруг улыбаясь с хитрым прищуром: - В чем дело? Ты злишься? - О чем это ты? - даже немного растерянно спрашивает Сынмин. Хенджин делает пару шагов к ведьме. - Ты всегда говоришь с сарказмом и равнодушием, но не помню, чтобы ты грубил. Что-то изменилось? Между нами. Не жди, что я поверю, что тебе действительно важна оценка за экзамен в Алфее. Сынмин усмехается: - Не все вертится вокруг твоей королевской задницы. Хенджин улыбается шире: - Твое внимание совершенно точно вертится. Но ты снова грубишь. Я чем-то разозлил тебя? Сынмин не отвечает, но глаза его сверкают чем-то темным, нехорошим. Принц делает к нему еще шаги, приближаясь почти вплотную, разъединяет чужие скрещенные руки и опускает их. Ведьма позволяет, но стоит Хенджину отвести свою руку от него, иллюзионист тут же хватает фею за запястье. - Ты снова забываешь, с кем играешь, - серьезно говорит Сынмин. - Только попробуй, - шипит принц, приблизившись катастрофически близко к лицу ведьмы, - И ты потеряешь все шансы. И если бы Хенджин не был так очарован опасной глубиной глаз ведьмы, он бы заметил тень страха в них. Иллюзии не следует, принц тянет уголок губ, отдаляясь. - Если ты отпустишь меня, я смогу отдохнуть, чтобы вечером у меня были силы заниматься. Если ты, конечно, сможешь дотерпеть столько времени без занятий. Пальцы вокруг запястья Хенджина размыкаются. Принц хмыкает и уверенно уходит в нужную сторону. - В семь у озера, - не оборачиваясь, кричит фея Солнца и машет. Сынмин улыбается. Хенджин, вернувшись в комнату, обнаруживает в отражении довольное лицо. Может ли Сынмин злиться из-за того, что фее кто-то нравится? Принц рассматривает две версии: первая - ведьма догадывается о его чувствах, но прямо высказанное нежелание их испытывать злят его. Второе - Сынмин решил, что нравится Хенджину кто-то другой, и он ревнует. Принц хихикает, промакивая руки полотенцем. Ему нравятся обе версии, потому что в каждой выводом просятся ответные чувства иллюзиониста. Хенджин позволяет себе немного вздремнуть, а после отправляется в душ. Он выбирает гель с цветочным ароматом, после делает выбор в пользу легкой светлой рубашки с джинсовым комбинезоном. Часть волос он собирает на затылке. Набор колец и прозрачный бальзам для губ завершают его образ, и именно так он отправляется на встречу с Сынмином. Дорога к озеру занимает не больше двадцати минут. Хенджин всю дорогу с удовольствием рассматривает цветущую природу и ставит себе балл за подходящий к пейзажу образ. Фея останавливается на минуту и с широкой улыбкой обращает лицо к солнцу. Лучи ласково касаются своего принца, целуя каждый сантиметр кожи; Хенджин вздыхает в наслаждении. - Я поражен, - слышится знакомый голос. Он звучит едва слышно, поэтому фея не пугается, только шире улыбаясь. - Я даже немного завидую, - снова звучит Сынмин. - Чему? - не открывая глаз, интересуется Хенджин. - Солнцу. Тому, что ему позволено. Принц открывает глаза и поворачивает голову в сторону голоса. Сынмин стоит в тени дерева метрах в двух от него и смотрит таким непривычным взглядом, словно... он и впрямь поражен. - Иногда ты говоришь вещи, которые ставят меня в тупик, - признается фея. - Как, например, зову готовиться к экзамену за пару месяцев до него? Хенджин усмехается: - Вроде того. Мы идем? Иллюзионист кивает в сторону озера. - Я никогда не думал, что ты и вся твоя компания хорошо учитесь, - говорит Хенджин, пока они идут. - Мы каждый раз вас побеждали при вашем численном перевесе, - приподнимает бровь ведьма. - Тебе это действительно ни о чем не говорило? - Мне всегда казалось, что это потому что темная магия сильнее, - пожимает плечами принц. - Что? Почему? - Сынмин выглядит искренне удивленным. - Магия подпитывается эмоциями. Негативные эмоции обычно гораздо сильнее позитивных. Благородство и желание помочь никогда не сравняться по силе с элементарной злостью или завистью. Феи никогда не руководствуются негативными эмоциями. Во всяком случае, - усмехается Хенджин, - Нас учат другому. - Но ты используешь негативные эмоции, - с улыбкой констатирует Сынмин. - И довольно часто. - И довольно успешно, - добавляет фея. - Потому что мне не нравится быть побежденным. - Вы все это делаете, - замечает иллюзионист. - Просто не замечаете, потому что строите из себя святых. Хенджин не находит, что ответить, позволяя Сынмину продолжить: - Ты видел вспышки Джисона. Если бы он принял, что такую сильную магию рождает негативное чувство, ему дался бы контроль и без поцелуев. - Довольно трудно контролировать негатив, знаешь ли. - Зачем его контролировать? Хенджин усмехается: - Чтобы не быть, как вы. - Сильными, ты имеешь в виду? - и не давая принцу ответить, Сынмин останавливается, разворачивается корпусом к фее, овладевая полностью его вниманием, и продолжает: - Я знаю, что ты скажешь. Чтобы не навредить другим. Но когда ты дерешься, твоя первоначальная цель - выжить, и неужели ты действительно рискнешь своей жизнью, только бы сдержать негатив и не замарать статус феи? - Конечно нет. - Отсюда вывод просится сам собой: феи лишь притворяются хорошими, но в случае необходимости не побрезгуют обратиться к тьме. Тогда зачем вы вообще строите из себя святош? По мне, так это пустая трата сил и лицемерие. - Чтобы быть лучше ведьм. - Казаться, что вы лучше ведьм, - поправляет иллюзионист. - Лучше в моральных устоях, только в бою эти устои вам мало чем помогут. Откуда такое стремление быть лучше ведьм, принцесса? Что они тебе сделали? Хенджин вздыхает. - Ничего. - Ты уверен? - Сынмин делает шаг к принцу. - Сколько тебя помню, ты всегда ядом бросался в ведьм. Что они тебе сделали? Фея Солнца смотрит в упор на иллюзиониста. - Я думал, мы встретились, чтобы обсудить конвергенцию. - Мы этим и занимаемся, - улыбается Сынмин. - И как вопрос про мои отношения с ведьмами поможет в конвергенции? - интересуется принц. - Утолит мое любопытство. Но остальное можно считать теоретическим введением. - То есть, - Хенджин склоняет голову, - Ты предлагаешь мне использовать негативную энергию для экзамена в школе фей? - Неважно, какую энергию ты используешь, если победа окажется твоей. Ну, или экзамен. - А если я не хочу? Сынмин улыбается ему: - Не расстраивай меня, Хенджин. Каждый раз, когда тебе удавалось одержать победу, ты использовал темные чувства: тщеславие, негодование, даже ненависть. И именно потому что не пытаешься сдерживать их, ты бываешь так хорош в боях. Принцу не удается сдержать довольной улыбки, но губу он все же прикусывает: - Так, рядом с тобой мне нужно испытывать негатив? - Я бы не хотел этого, - признается ведьма. - Но для конвергенции тебе нужно будет сосредоточиться на них, это сделает тебя сильнее. Сумеешь? - Раздражение подойдет? - предлагает Хенджин, заставляя ведьму усмехнуться. - Для начала. Несмотря на хорошее настроение, фее Солнца удается создать заклинание, которое не получалось у него на занятиях, потому что в этот раз он использует негативные эмоции, как подпитку для стабильности магии. Сынмин смотрит на это с удовлетворением, почти с гордостью. - Можно ли считать меня хорошим учителем? Хенджин закатывает глаза: - Ведьмой - да, учителем - сомнительно. - И чего мне не хватает? Фея Солнца делает вид, что задумывается, поглаживая подбородок: - Нравоучительного тона, немного седины и строгого платья. Губы Сынмина дергаются из-за попытки сдержать смех. Ему удается, но Хенджин на это только недовольно хмыкает и скрещивает руки на груди: - Что, королю сарказма запрещено смеяться? - Не запрещено. - Тогда что? Или ты не признаешь, что есть кто-то смешнее тебя? Вот тут раздается тихий смешок, и принц неосознанно прикусывает губу. Ему нравится этот звук. И улыбка ведьмы тоже нравится. И Сынмин ему тоже нравится, но с этим фея вроде как разобрался. - Ты с кем-то встречаешься? - спрашивает Хенджин. Брови иллюзиониста подскакивают. - А ты претендуешь? - Что, если да? - Тогда у других просто нет шансов, - пожимает плечами ведьма, уверенно улыбаясь. - Хороший ответ, - замечает принц не без удовольствия. - Я думаю, пора возвращаться. Солнце уже давно скрылось, передавая бразды звездам. Ночь наступает безоблачная и теплая, Луна мягко освещает дорогу двум ученикам, направляющимся от озера к Алфее. - Почему ты ходишь на озеро? - спрашивает Хенджин. Сынмин отвечает не сразу, заставляя принца взглянуть на себя. Ведьма тихо вздыхает и прячет руки в карманы. - Нравится, - просто говорит иллюзионист. - Ценитель природы? - Ценитель прекрасного, - равнодушно поправляет Сынмин. - Если ты еще не понял. Хенджин удивленно усмехается: - У меня нет слов. Как легко ты бросаешь эти свои фразочки! У Минхо научился? Уголки губ ведьмы расползаются в довольной улыбке, и ведьма удостаивает таки принца взглядом: - Хочешь сделать вид, что тебе не нравится? Фея Солнца оказывается способен только на возмущенно-удивленный вздох. - Ничего себе! - Сынмин почти натурально играет изумление и даже прикрывает рот рукой. - Его Высочеству, фее Солнца и острого языка нечего ответить? - Нечего, - отвечает принц, но признание дается ему легко, давая зеленый свет языку и адреналину. - Но мне есть, что спросить. Почему ты это делаешь? Я вообще-то знаю ответ и уверен в нем почти на сто процентов, но я хочу услышать. Ты спасал меня несколько раз, теперь вот помогаешь и говоришь вещи, на которые мне реально иногда нечего ответить, а такое у меня случается только на экзаменах. Почему? - Потому что ты плохо учишься? - Нет! Почему ты так ко мне относишься? - Ты же сказал, что знаешь ответ. - Ты упражняешься в флирте, - уверенно и почти серьезно говорит Хенджин, заставляя, наконец, Сынмина рассмеяться. Принц хнычет, по-детски дергая руками. - Нет, ну что это! - Что? - сквозь смех спрашивает иллюзионист. Он выглядит по-настоящему счастливым и невероятно красивым с этой своей широкой улыбкой. Хенджин негодует, но больше все таки наслаждается. И выглядит, видимо, как настоящий мученик, потому что Сынмин успокаивается и тормозит, вынуждая фею сделать то же самое. - Я ведь уже отвечал на подобный вопрос. Хенджин напрягается и с трудом, но вспоминает, когда ночью после ранения в ногу ведьма пришел к нему. "Мне просто нравится развлекаться с тобой". - Развлечение? - с недоверием уточняет принц. Сынмин слабо кивает. - Да не ври ты, - с усмешкой говорит вдруг Хенджин. - Я ведь сказал, что почти на сто процентов уверен в ответе. - Я не упражняюсь в флирте, - закатывает глаза ведьма. Фея Солнца цокает. - Не упражняешься, - тише и серьезнее произносит принц, делая шаг навстречу. - Ты явно и умело флиртуешь, - он наклоняется к уху иллюзиониста и даже позволяет себе заправить его волосы за ухо, чтобы прошептать: - Потому что я тебе нравлюсь. Хенджин отстраняется на прежнее расстояние одного шага, никак не ожидая увидеть на лице Сынмина улыбку. В свете луны ведьма кажется еще привлекательней. - Она ошиблась, когда сказала, что эмоции - твоя слабость. Благодаря твоей гиперэмоциональности ты способен чувствовать и замечать гораздо больше других, и это дает тебе невероятное преимущество в бою и в жизни. Ты сам говорил, что эмоции - источник любой энергии, но на пике тебе часто трудно сохранять разум, без которого победы не одержать. Именно поэтому я и помогал тебе. Сынмин берет паузу, которую Хенджин впервые не решается заполнить собственным голосом. Ведьма продолжает уже тише: - Потому что когда ты побеждаешь, свет от твоей радости и гордости за себя слепит сильнее любого твоего заклинания. - Так ты... - Хенджин задумывается, подбирая слова, - Ослеплен моими победами? Сынмин коротко смеется: - Определенно. И ведьма снова замолкает. Принц дает ему несколько секунд, чтобы продолжить, но когда ничего не следует. Хенджин с подозрением щурит глаза: - И это все? Сынмин тянется к нему, но перед самыми губами сворачивает в сторону, мажет по щеке, и шепчет: - И ты мне нравишься. Хенджин улыбается и опускает голову. - Тебе придется выбрать, кем ты хочешь быть: фанатом или... - он не договаривает, потому что его голову мягко приподнимают. Хенджин даже не успевает понять ничего, когда Сынмин его целует, слегка надавливая большим пальцем на подбородок. Принц приоткрывает губы, давая теплу чужого рта обжечь и запутать. Хенджин целовался раньше, но не припомнит, чтобы так терялся. Ведьма отстраняется так же неожиданно, как коснулся. - Мне прекратить? - Шутишь что-ли? - усмехается принц и, получив улыбку, за шею притягивает иллюзиониста к себе. Целует сразу по-настоящему, не тратя время на знакомство с чужими губами, потому что слишком долго он просто смотрел на них. Это приятно, почти головокружительно, потому что ведьма с феей не церемонится особо: пока язык с наслаждением изучает чужой рот, руки скользят к шее наверх, путаясь в волосах. Сынмин позволяет себе снять резинку и крепко сжать волосы принца, тут же отпуская. Хенджин из-за контраста ощущений судорожно вдыхает, дергаясь к ведьме. Фея чувствует, как иллюзионист улыбается в поцелуй, чувствуя, как тот приятно массирует кожу голову, играясь с силой давления. Целоваться с Сынмином оказывается невыносимо хорошо, непозволительно приятно, и Хенджин еле заставляет себя остановиться, не отстраняясь полностью. Он соединяет их лбы, продолжая шумно дышать. - Я выбираю или, - тихо, но уверенно говорит ведьма, заставляя принца рассмеяться и, наконец, взглянуть ему в глаза. - Отличный выбор. - Джисон, ты в порядке? - интересуется Феликс, с легким волнением глядя на друга. - Почему ты спрашиваешь? - Уже половина девятого, ты второй час сидишь над книгой, не перелистывая, еще и держишь ее верх ногами. Джисон фокусирует взгляд на книге, что лежит у него на коленях. Действительно верх ногами. Он усмехается, но выходит жалко. Феликс поднимается со своей постели и подсаживается к нему. - В чем дело? Давай поговорим. Хан вздыхает и собирается с духом. - Мне нравится Минхо. Сильно и, мне кажется, довольно давно. Только произнеся это вслух, Джисон чувствует, как напряжение в груди немного отпускает, и ему удается поднять глаза на друга. Феликс смотрит с легкой улыбкой. - Ты не выглядишь удивленным, - говорит Хан. - Потому что я не удивлен. Прости. Просто между вами всегда было что-то. - Это что, все замечали, кроме меня? - слабо возмущается Джисон. Феликс пожимает плечами. - Что заставило тебя заметить? - Мы поцеловались, - тихо признается фея огня. - Что? - почти пищит фея природы. - Когда? Хан вздыхает. Он хочет поделиться с Феликсом, хочет узнать второе мнение, хочет... ему нужно освободить голову от кучи мыслей, столько времени заполняющих голову. - Все началось с того столкновения в "Цветочном гноме" после нашего поражения. Сынмин что-то сделал, какую-то иллюзию, где Минхо и я целовались. Это было всего секунду, во время его ко мне прикосновения. Потом я начал видеть сны. Мы целовались и разговаривали, ну знаешь, непринужденно, как будто... с ним было комфортно, как с вами, только был небольшой бонус. Феликс хихикает, но дает возможность другу продолжить. - Я видел эти сны каждый день, я... - Джисон вздыхает и начинает тараторить: - Ждал ночи, чтобы быстрее уснуть и встретиться с ним. А в Облачной башне снов стало меньше, мне стало ужасно не хватать этого. Испытания и все остальное сильно меня вымотали, и когда я навещал Хенджина ночью, я встретил Сынмина. Мы повздорили, я снова начал терять контроль. Оказалось, что Минхо тоже был там. И чтобы я не разнес Облачную башню, ему пришлось меня поцеловать. - Что? Как вы до этого додумались? - Сынмин подсказал. И это сработало, но с тех пор Минхо стал открыто флиртовать. Он и раньше это делал, но не так часто, а теперь... и еще я сегодня узнал, что те сны видел и Минхо. То есть он был там, он настоящий говорил со мной и все такое. Настоящий Минхо, а не из моих фантазий. И я... я просто не знаю, что со всем этим делать. - Я бы с ума сошел, - вздыхает Феликс, обнимая друга. Фея природы дает Хану время отдышаться от речи и нахлынувших чувств, мягко поглаживая того по спине. - Мне кажется, вам нужно поговорить. Джисон распахнутыми глазами смотрит на друга. - Ты ведь сам сказал, что тебе было комфортно с ним. И если честно, я думаю, твои чувства будут взаимны и... - Феликс прерывает свою речь смехом: - Почему ты выглядишь таким напуганным? Хан расслабляется, улыбаясь в ответ. - Я не знаю. Просто... возможно, это немного волнительно. - Немного? - Я не знаю, Феликс! - Джисон хватает подушку и бьет ею друга. - У меня впервые такое, я не знаю, что должен чувствовать. Фея природы смеется, не защищаясь. - Когда у нас с Чанбином все начиналось, - вдруг говорит он, - Мне кажется, я выглядел еще глупее. - Ну спасибо, - бубнит Джисон, все еще немного взволнованный. - Чтобы ты знал, я падал в грязь, вымокал в воде, путался в своих же растениях. А при первом поцелуе я прикусил ему язык. Хан прикрывает рот, хихикая, а потом вздыхает: - Влюбленных не судят. Дверь резко открывается, привлекая внимание друзей, и на пороге возникает Хенджин. - У меня дежавю, - говорит Джисон. - Вы что, спите? - довольно громко и с подозрением спрашивает принц, без приглашения входя в комнату. Феликс с Ханом переглядываются. - Что вы делаете? - интересуется фея Солнца, замечая, наконец, сидящих почти в объятиях друг друга парней. - Мы говорили, - отвечает Феликс. - А что с тобой? - А что со мной? - Ты сияешь ярче рождественской елки, - вступает Джисон. - Мне положено сиять, я же фея Солнца, - скрещивая руки на груди и хихикая, отвечает принц. Феи переглядываются, и Хан встает, подходя к фее Солнца. Джисон внимательно осматривает друга, обходит его вокруг и возвращается к Феликсу, копируя позу Хенджина. - Ты где был? - родительским тоном спрашивает Хан. Принц широко улыбается, обнажая зубы, и прикусывает губу. Джисон театрально открывает рот, изображая крайнюю степень шока, а потом поворачивает голову к Феликсу: - Сейчас я тебе покажу навык, который приобретается, если проводить с Хенджином много времени. Феликс удивляется и принимается внимательно слушать, пока Джисон подходит к другу, словно к доске в учебном классе, собираясь что-то объяснять. - Блеск в глазах нашего друга ты заметил сразу же, а это в ста процентах случаев значит, что что-то произошло либо он узнал высококлассную сплетню. Второе мы исключаем, иначе он начал бы с нее. Если бы ты общался с Хенджином столько, сколько я, ты бы знал, что Его Высочество никогда не допустил бы такого хаоса на голове. - Ого... - Феликс искренне впечатлен другом. Хенджин же закатывает глаза и цокает, не переставая улыбаться: - Что-то еще? - О да, - уверенно говорит Джисон. - Твои губы. Принц тут же касается своей рукой губ: - Что не так? - Они опухшие! Хенджин не выдерживает и смеется: - И что! Может, у меня просто новым бальзам для губ? - Ага, и зовут его Сынмин! - прикрикивает Джисон. Феликс прикрывает рот рукой в изумлении, пока виновник представления продолжает выглядеть довольным. Фея природы переводит глаза с одного на другого, не вмешиваясь. - Я действительно так хорош в разгадывании людей? - уже спокойней интересуется фея Солнца. - О да, - кивает Джисон. Хенджин вздыхает и садится, наконец, на кровать Хана. - Мы поцеловались, - признается он. Удивленным выглядит только Феликс. - Как это вышло? - со вздохом спрашивает фея огня. - Мы договорились встретиться на озере, чтобы начать готовиться к экзамену. Ну и как-то разговор зашел не туда, куда надо, я заставил его признаться. И вот. - Погоди-ка, - тормозит Феликс. - Ты заставил Сынмина? Признаться первым? Хенджин напуганно прикрывает рот. - Я не ответил. Друзья принца переглядываются и удостоверяются, что оба немного запутались. - На поцелуй? - уточняет Джисон. - Нет, на признание! Он сказал, а я ничего не ответил. Принц выглядит по-настоящему напуганным. - А это произошло до или после поцелуя? - До. - И ты думаешь, - рассуждает Джисон, - Что он не понял? - Такие вещи должны быть озвучены! Хенжин задумывается. - Думаешь, понял? Хан кивает, и тогда взгляд принца падает на Феликса. - Я все еще не могу поверить, что ты заставил Сынмина признаться, - говорит Ли. - Просто... насколько ты открыт в проявлении себя и своих чувств, настолько он замкнут. По крайней мере, так мне говорил Чанбин. - Выходит, я особенный? - на губах Хенджина снова растягивается довольная улыбка, но быстро пропадает,уступая место задумчивости: - Стоп. Выходит, я первый, с кем он целовался? Друзья кривят лица, не желая отвечать на вопрос. - Но я определенно не первый, кого он целовал. Феи переглядываются молча, а потом смеются. - Ладно, я просто... - принц зачесывает волосы назад двумя руками, вздыхая, - Я просто хотел поделиться этим, потому что не понимаю, как мы дошли до этого. - Но тебе ведь нравится? - с улыбкой спрашивает Феликс. - Нравится, - соглашается Хенджин. Они болтают какое-то время о вещах, которые Сынмин рассказывал принцу о магии, и об их занятии, и после принц все же уходит к себе в комнату. - Тебе определенно нужно поговорить с Минхо, - говорит Феликс, когда они с Джисоном, наконец, ложатся спать. - Я буду выглядеть так же глупо? - со скепсисом спрашивает Хан. - Ты просто не будешь думать об этом, потому что и чувствовать себя будешь так же счастливо. Фее огня нравится этот аргумент, он засыпает, обдумывая его.