Last for me

      Сладкое пробуждение под мелодичное щебетание птиц. Поразительно, каким тихим, красивым и чистым стал мир после падения цивилизации. Хёнджин обожает птиц. Обожает тишину. В этой естественной умиротворяющей гармонии сложно вспомнить губительный хаос, что исчез вместе с человечеством.        На заспанном лице появилась довольная улыбка. Ощущение уюта и тепла подбивает понежиться в постели подольше. Ладно… на это ещё подбивает ощущение собственного стояка, что так приятно вздрагивает и требует внимания под одеялом. Никогда в жизни брюнет так над собой не издевался. Столько терпеть… Удивительно, что он за эти дни ещё ни разу не кончил во сне.         Сладко потянувшись, Хван открыл глаза. Первые лучи рассвета вот-вот заглянут в окно. Привычка просыпаться рано уже неискоренима. Хёнджин лениво зевнул и потянулся ещё раз. Головка члена приятно тернулась об одеяло. Волк мучительно закусил губы и нахмуренно напрягся, пытаясь успокоить неугомонное тело. Вся сложившаяся ситуация начала уже серьёзно злить. И злиться, кроме как на себя самого, не на кого.         Брюнет, в абсолютном негодовании, посмотрел на Феликса. Младший спал полностью раскрытый. Голова парня была повёрнута к Хёнджину. Руки расслабленно покоились на подушке по сторонам. Умилительное зрелище… если бы не та же проблема, что у Хвана. Твёрдый стояк внушительным бугром выпирал из-под старых треников младшего.         Брюнет, поникнув, тихо вздохнул. Что ж. Проблема между ними сама не решится. Хёнджину, так или иначе, придётся встретиться со своими демонами.         Ликс спит глубоким сном. Хотя бы сейчас старший может расслабиться и позволить прислушаться к себе без замечаний, давления и упрёков. Волк тихонько развернулся на бок лицом к парнишке и приподнялся, опираясь на один локоть. Ставший уже родным, парень рядом с ним божественно красив. Только слепой кликер этого не увидит. Но он же всё ещё парень…         Хёнджин наклонился к Феликсу чуть ближе. Протянул руку и, едва касаясь, провёл кончиком указательного пальца по плоской груди. Задев крохотную бусинку соска через майку, прямой дорожкой спустился вниз до плоского живота. Замер. Прислушался к себе. По ощущениям — ничего… физическое влечение, как таковое отсутствует. Была бы это девушка… ну, не понимает Волк, в чём прикол. Нет того огня. Острого желания овладеть. Лишь тёплые нежные чувства к самому человеку, но именно полового влечения нет, даже несмотря на донимающую сейчас эрекцию.         Хван расстраивается с каждым моментом всё больше и больше. Неужели он такой ‘безнадёжный’? Неужели Феликс прав? Братская любовь? Серьёзно? Но это не то, чего он хочет! Это не то, чего хочет Феликс!        Брюнет поджал губы и неуверенно повёл пальцем дальше. Как такое возможно? Феликс ему так дорог. Вчера же они целовались, обнимались… и задница у пацана такая красивая. Чёрт, да он же однажды кончил ему в рот! Что теперь мешает зайти дальше?         Трепетное, невесомое касание к выпирающей в штанах головке. Член юноши рефлекторно дёрнулся в ответ, а сквозь ткань штанов проступила капелька прозрачного предэякулята, которая тут же впиталась обратно в материал. Старший испуганно глянул на умиротворённое лицо. Феликс спит, даже не шелохнулся. Хорошо. Иначе, если проснётся, будет стыдно объясняться.         Еле ощутимое круговое движение пальцем по чужой головке. Ну, то же самое, как если бы себе делал... Это так должно работать? Самое же главное, что не противно? Верно? Просто вместо мягких складок привычной киски, такой же член, как у него… можно привыкнуть. С этим можно справиться. Он сможет сделать младшему приятно. Так, стоп. А ему самому-то нравится? Хёнджин проверил свой член. Стоит так, что любая кукуруза позавидует. Самодовольная ухмылка задержалась на лице Волка. Вот же ж… повод для гордости… у него явный прогресс.        Почувствовав себя наконец-то смелее и увереннее, старший вернул своё внимание и руку на эрегированный орган Ликса.         Повторное любопытство заставило Хёнджина тут же пожалеть о своём решении.         Как и в первый раз, брюнет провёл пальцем по мокрому пятнышку. Твёрдый член спящего парня снова отреагировал мягким спазмом. Брюнет, чувствуя вседозволенность и растущее любопытство, уже с бóльшим энтузиазмом нежно сдавил кончик двумя пальцами. Руку неожиданно обдало теплом. Хван чуть не вскрикнул. Белая обильная струя выстрелила ему в ладонь из пульсирующего органа Феликса. Извергающийся поток мгновенно размазался по ладони и впитался в ткань штанов. Хёнджин замер в панике. Тело бросило в неприятный жар, а сердце тревожно застучало быстрей. Надавил на член юноши, наивно-глупо пытаясь остановить мужской оргазм. Вся ладонь оказалась вымазана в липкой густоватой жидкости.         Шок, страх, удивление, стыд: всё смешалось. Но из всей кучи противоречивых и точно неприятных чувств выделилось одно — облегчение. Некая радость за младшего. Ему же стало легче. Ну, должно, по крайней мере…        Волк, бегая глазами от мокрого непотребства блондина к его лицу, приготовился к позорному отчёту.        Зря паниковал.        Феликс не проснулся. Парень лишь сделал один более глубокий вздох и сладко потянулся. Его глаза под веками задвигались, а губы дрогнули в уголках рта — некое подобие улыбки. Ему явно что-то снилось. После последней выстрелившей порции семени, издав тихий короткий стон, юноша ещё раз вздохнул и отвернулся на бок.        Так называемый ‘мокрый сон’ юноши спас репутацию ‘мужика’ от позора.         Хёнджин, не желая испытывать свою удачу дальше, отбросил одеяло и быстро встал с матраса. Голова кругом от случившегося. Сердце бешено стучит. Вот это поворот!…        Ванна была достигнута в минимальное количество шагов и времени. Переварить произошедшее быстро невозможно. Его экспериментальное самопознание с чужим членом зашло слишком далеко. Брюнет выдохнул и с шокированным лицом уставился на свою обильно измазанную спермой ладонь. Незабываемый надломный момент его жизни. Его личный страх, которого он так боялся, фактически находится сейчас на его ладони. И мир окончательно не рухнул, и он остался собой…         — Один: один? — усмехнулся сам с собой Волк, вспоминая, как когда-то Феликс добровольно глотал его сперму в этой самой комнате. — Нахуй всё.        Мгновенно спущенные вниз штаны и скользкая от чужой семенной жидкости рука обхватила собственный ствол. Резкое, размашистое поступательное движение выбило громкий несдержанный выдох. Мысль о том, что на его члене — интимное запретное выделение Феликса вдруг опьянила, как кружка макколи.         От следующего размаха рукой на ногах подогнулись пальцы. Хвану и семи секунд не понадобилось, чтобы обильно заляпать старый плиточный пол. Накрыло так, что аж в глазах потемнело.         Эмоциональный опьяняющий коктейль был принят и полностью усвоен. У него получилось! Удивительно, но это грязное и извращенное действие доставило ему абсолютное моральное удовлетворение. Не противно. Наоборот. Всё показалось правильным. Именно то, что он сделал это втихаря, без посторонних глаз, облегчило весь процесс эксперимента.        — Я смог, — Хёнджин задрал голову и тихо эмоционально рассмеялся, продолжив размазывать по своему мужскому достоинству следы их освобождения и наслаждаться сладкой послеоргазменной нéгой. Грязное извращённое действие, ставшее его главным и единственным секретом, принесло в душу ощущение абсолютной безмятежности. — Феликс, я смог. Я как ты…

***

       Громкое щебетание птиц — отличный будильник. Хотя, мочевой пузырь куда более эффективен.           Ликс открыл один глаз и, прищурившись, посмотрел в окно. Солнце светит во всю. Явно позднее утро. Неожиданно. Обычно Хён не позволял столько спать. Юноша пошевелился, потянулся, зевнул. Осмотрелся. Волка нет.        — Хёнджин? — Не услышав ответа, парень нахмурился. Может, не услышал. — Хён?        Снова тишина. Ликс нехотя отбросил со всех сторон подоткнутое под него одеяло и тут же поморщился.        — Фу, блять, — выругался молодой человек, содрогнувшись от липкого и мокрого ощущения внизу. — Заебись, даже не кайфанул…        Оттопырив неприятную мокрую ткань от кожи, юноша встал с постели и направился в ванную. По пути заметил, что рюкзака Волка нет. Зато аккуратной горой на самом видном месте выложен весь вазелин и поверх него, повидавший его внутренний мир, початочный набор жёлтых зёрен. Блондин недовольно провёл языком по внутренней стороне своей щеки и цокнул. Старший его подъябывает? Или это намёк?         Осуждающе помотав головой, Ликс пошёл в ванную.         — Охуеть… — блондин выпучил глаза, пялясь на пол. — Знаешь, Хён, это уже перебор!        Парень чуть ли не разгневался. Подсохшие белые следы на полу ни с чем не спутать. Хёнджин даже не удосужился убрать за собой. Феликс почувствовал, как внутри закипает негодование. После вчерашнего Хёнджин решил всё-таки не продолжать пробовать с ним, а просто дрочить. Обидно…         Обойдя весь этаж, стало понятно, что старшего дома нет. Блондин вернулся в ванную. Туалет, утреннее омовение, переодевание, уборка, стирка — рутина обычного человека неизменна даже в постапокалипсис.         Поняв, что старший снова, как и в прошлый их конфликт, сбежал думать думки в одиночестве, Феликс, так же не теряя времени зря, продолжил себя накручивать.         День прошёл быстрее обычного. Юноша нашёл себе много занятий: поел, сходил на разведку по близлежащим домам. Заражённых не было. Видимо, Волк тут всё давно подчистил. Зато юноша умудрился найти себе книг для чтения, красивую картину (Хён точно бы оценил), несколько пар носков, старый, но очень даже тёплый свитер. В одном из домов наткнулся на крысиное гнездо, но поймать ни одной тушки так и не удалось. Ликс ещё больше завёлся. Как вообще Хван это делает? Надо попросить научить охотиться.         К полудню погода резко испортилась. Небо заволокло тучами и пошёл неприятный моросящий дождь. Назад в убежище парень вернулся ближе к вечеру. Хёнджина так и не было. Блондин, и так уже охваченный мрачными противоречивыми мыслями, злился всё больше и больше. Нет, всё-таки придётся заставить старшего объясниться и объяснить самому, что так нельзя делать. Каждому нужно личное пространство время от времени, он понимает, но можно же хотя бы предупредить.        Перекусив сухими запасами, юноша зажёг камин. Оказывается, без спичек и зажигалок это не так просто делается, как казалось со стороны.         Темнеет… Ликс попытался читать, но в свете камина это оказалось сложно. Света не хватает, глаза сломать можно. Закрыл книгу. Ну, и чем заняться?.. Старший его бросил, похоже, снова на день-два. Вариант развлечения один… Взгляд метнулся к горе баночек с апокалиптическим масляным спасателем и фалосу с грядки. Ох, не хотел Феликс возвращаться к этому варианту удовольствия, но старший его сам вынудил.        Полчаса нехитрых процедур, и вот, чистенький и свеженький перфекционист сидит на матрасе, держа в руках два заветных предмета. Кстати, с вазелином-то он ещё не пробовал. Глубокий вздох. Щелчок пластиковой крышечки. Пальцы уверенно подцепили резинку штанов и потянули вниз.        — Тебе же хуже, — буркнул обиженно юноша, окуная палец в гель для хитрых мест, а затем прижимая его к плотному колечку сфинктера. — Волк, блин, а на деле — кот кастрированный, — подушечка пальца мягко преодолела тугое сопротивление и провалилась внутрь, раздвинув податливые мышцы. Когда есть нарастающее желание, процесс растяжки проходит намного легче и быстрее. — Подъябываешь постоянно… мм… — тихо вырвался первый сдержанный стон. Как же всё иначе, когда скользит лучше. Главное расслабиться и думать о процессе, а не о упрямом высоком брюнете, который его не хочет. — Ты просто ей завидуешь… ммм… Она делала мне хорошо, а ты — нет…

***

        — Ха! Сука, хуй тебе! — промокший до нитки Волк со всего разбега запрыгнул на пожарную лестницу, хватаясь руками за вторую железную поперечную перекладину, и, не теряя времени, забрался на наружную площадку второго этажа. Только теперь можно перевести дыхание и оглянуться. — Не в этой жизни, мухомор ёбаный! — мимо лица пролетело нечто и взорвалось сильным хлопком, ударившись о стену прямо за ним. Брюнет по инерции дёрнулся в сторону. — Вот, гнида! Чуть не попал!        Адреналин в крови зашкаливает. Стук сердца ощущается даже в ушах. Аномальная лёгкость в теле позволяет преодолевать любые физические нагрузки с тройной скоростью без особых усилий. С такими нервными встрясками он скоро поседеет. Хёнджин поправил свой тяжелый рюкзак и проверил закреплённый в боковую петлю мачете. Разъярённый мощный рык внизу с улицы заставил поторопиться побежать на верхний этаж в их с Ликсом безопасное укрытие.         Хван влез в окно и, закрыв его, побежал по коридору в их ‘апартаменты’.         — Феликс, ты не поверишь! Я на топляка нарвалс…!!        Хёнджин забежал в их комнату и резко остановился в проёме двери, как вкопанный.         Феликс, опираясь коленями о матрас, старался насадиться на рифлёного дружка как можно глубже.        Увиденная картина и ядовитое чувство дежавю затуманило перевозбуждённое сознание.         Юноша вскрикнул и дёрнулся, выпучив глаза в ужасе. Он не ожидал увидеть старшего сегодня. На улице ливень льёт как из ведра. Моментальное чувство стыда парализовало конечности. Казалось бы, что такого? Не впервой же. Просто Феликс снова развлекается с природным помощником. Волк-то сам не из стеснительных…        — Хён!? — на выдохе не своим голосом чуть ли не пропищал младший. Вся былая смелость, недовольства и желание отомстить за утро улетучились в секунду. Стыдно… Унизительно…        Запыхавшийся от побега Хван забыл, что хотел сказать. Молодого человека просто переклинило. Увиденное вдруг вызвало бурный всплеск непрошенных эмоций, и ни одной определённой мужчина выделить чётко не смог. Ревность, злость, собственничество, возмущение, обида, предательство… Глаза старшего гневно налились кровью. Он только утром ради Феликса сломал себя, перешагнул через все свои страхи, предрассудки и принципы, которые держали его годами. Хёнджин, всегда видевший себя только с женщинами, ради этого беловолосого упрямца позволил себе стать кем-то новым, кем-то, кем он раньше даже в самые одинокие минуты жизни не представлял. А теперь… Он стоит здесь, глядя, как этот идиот отдаёт ебучей кукурузе то, что принадлежит только ему, как будто всё, что он сделал, было недостаточно. Как будто он, после таких жертв, не заслуживает юношу!        Хван быстрым шагом подлетел к матрасу. Феликс даже шелохнуться не успел. Кипящий адреналин в крови старшего отключил в мозгу сдерживающие функции. На каменном, не выражающем вообще никаких эмоций лице, гнев боролся с холодной решимостью. Волк выставил перед курносым носом указательный палец в угрожающем жесте.         Рука дрожит от напряжения, с волос и одежды стекает вода. Брюнет приложил титанические усилия, чтобы не ударить младшего за эту абсурдную, как ему казалось, измену. Остановил страх, застывший в ярко голубых глазах, и шумное, прерывистое от волнения, сопение.         Кончик пальца коснулся курносого носа и, задев мягкие губы, спустился вниз по подбородку. Большáя, грубая от мозолей ладонь, обхватила шею и несильно сжала. Под продрогшими подушечками пальцев страх Феликса стал ощутимее.        Смотря блондину в глаза и вообще не моргая, свободной рукой Волк дотянулся до паха младшего. Разгорячённое молодое тело в руке вздрогнуло. Пробравшись ниже, пальцы уверенно обхватили потеплевший початок, тот с противным влажным чпоком выскользнул наружу. Хёнджин не отрывал взгляда от лица младшего, будто проверял, поймёт ли тот масштаб своего проступка. И только теперь послышался выдох брюнета, а его ладонь отпустила тонкую мужскую шею.         Мгновение немного затянулось. Старший ожидал разговора? Объяснений? Феликс, как загнанный кролик, бегает глазами по лицу мужчины, пытаясь понять степень пиздеца их молчаливого конфликта. Парень открыл рот, чтобы словесно защититься, но размашистое резкое движение перед самым лицом заставило рефлекторно увернуться и зажмуриться.        Шум падающего и катящегося предмета и быстрые удаляющиеся шаги.         Феликс не просто в замешательстве. Феликс в полном ахуе.         Старший вышел из помещения.        В самом углу комнаты на полу валяется, нацеплявший пыли, початок. Волк целился в камин. Не попал.        Блондин поник и ссутулился, зачесав рукой белые пряди на затылок. В замешательстве уставился на свою жёлтую рефлёную радость, будто кукуруза могла ему сейчас дать все ответы. Юноша накрыл рот рукой и, нервно потерев нежную кожу, перевёл взгляд на свой опавший член.        — Что это, чёрт возьми, было?…