Чтобы не случилось ,я навсегда твой.

Они прибрались на кухне, и Педри поднялся к себе в комнату, чтобы распаковать чемодан и закинуть бельё в стирку. Он взглянул на телефон в надежде увидеть сообщение от севильца, но, не найдя никаких уведомлений, оставил его на зарядке и вернулся в гостиную. Остаток дня они с братом провели за игрой в PlayStation, а когда наступила ночь, решили лечь спать. Никто из них не чувствовал особого голода, ведь несколько часов назад они наелись крокетами. Вернувшись в свою комнату, Педри сразу подошёл к телефону и невольно улыбнулся, увидев пропущенный звонок от Пабло. Он устроился на кровати и, не в силах сдержать желание снова увидеть его, набрал Пабло по видеосвязи. Как только севилец ответил и его лицо появилось на экране, Педри почувствовал, как его собственная улыбка стала ещё шире. -Привет, — сказал он, смеясь и наблюдая, как Пабло ерзает в постели, ища удобное положение. - Привет, - ответил он с широкой улыбкой, слегка приглаживая волосы. -Ты уже в постели? — спросил он, окидывая взглядом каждую часть Пабло, которую мог видеть через экран. -Да, я умер, — вздохнул он, лежа лицом вниз на локтях и держа телефон в одной руке.-Я здесь уже некоторое время, но не могу спать. -И почему? - обеспокоенно спросил он. -Не знаю, — пожал он плечами, сдерживая улыбку, прежде чем добавить: -Мне чего-то не хватает. Ненавижу быть один. -Тебе чего-то не хватает, — повторил он, приподняв брови и улыбнувшись, увидев, как он закатил глаза. -Ты идиот, - фыркнул он, - я скучаю по тебе. Педри почувствовал, как тепло наполняет его грудь, он одарил его улыбкой, которая, как он знал, отражала, как сильно он его любит, и, не раздумывая, он слишком сильно скучал по нему, хотя прошло всего несколько часов с тех пор, как они виделись. -Приходи спать ко мне — прошептал он и понял, что именно этого и ждет севилец, когда он быстро встал с кровати. -Я оденусь, вызову такси и буду максимум через 20 минут, — сказал он с широкой улыбкой, прежде чем послать ему воздушный поцелуй и повесить трубку. Педри тихо рассмеялся и, воспользовавшись моментом, снял одежду, оставив на себе только спортивные штаны, затем почистил зубы, считая минуты до его приезда. Они не прожили и полдня врозь, и Педри не мог представить, как им удастся пережить разлуку на время праздников. Когда наконец раздался звонок в дверь, он едва не слетел с лестницы, спеша открыть. На пороге стоял Пабло — с небольшим рюкзаком за спиной, в черном спортивном костюме с поднятым капюшоном. Он выглядел настолько красивым, что у Педри перехватило дыхание. Он стоял в растерянности, пока Пабло не положил ладони ему на грудь, легко отталкивая назад, чтобы пройти внутрь, и быстро захлопнул за собой дверь. В ту же секунду Педри бросился в его объятия. Пабло крепко обнял его за талию, тяжело и счастливо выдохнув в его шею, а руки Педри скользнули ему за плечи, прижимая еще крепче к себе. Запах Пабло окружил его, заставив Педри с улыбкой уткнуться носом в его толстовку. Он больше не мог терпеть этого чувства, не поцеловав его. Поэтому поднял руки к капюшону, снял его с головы Пабло и слегка отстранил его, чтобы заглянуть в его глаза. Педри тепло ему улыбнулся, а затем накрыл его губы своими. Пабло сразу же ответил на поцелуй, тихо вздохнув. Их губы двигались медленно, нежно, словно они не хотели упустить ни единого мгновения. Когда поцелуй закончился, они склонили лбы друг к другу и глубоко выдохнули, словно говоря без слов: «Вот теперь да, теперь я действительно дома». Педри провёл пальцами по волосам Пабло, ощущая, как тот расслабляется в его руках. Они стояли в прихожей, не торопясь двигаться дальше, будто всё вокруг потеряло значение. Только тишина, тепло их тел и бешено колотящиеся сердца. -У тебя мокрые волосы, — пробормотал Педри, когда они отстранились. -Я просто быстро принял душ, прежде чем прийти сюда, - он улыбнулся, снова нащупывая его губы, чтобы подарить короткий поцелуй. - Тебе следовало пойти со мной прямо сегодня, когда мы приехали, - сказал он с грустным лицом, заставив его рассмеяться. -Я хотел дать тебе время побыть с Фером, — объяснил он, все еще держа его за талию и прижавшись губами к его щеке, чтобы поцеловать несколько раз подряд. -Он здесь? - Да, но он сейчас спит, я думаю, - ответил он, повернув голову так, чтобы поцелуи, которые младший оставил на его щеке, перешли на его губы. - Ты увидишь его завтра. Пабло кивнул, ещё пару раз поцеловав его в губы, прежде чем отстраниться, взять его за руку и направиться к лестнице. Они молча дошли до комнаты Педри, всё ещё держась за руки. Как только за ними закрылась дверь, и Пабло снял кроссовки, Педри резко обнял его за талию, поднял с пола и с лёгкостью бросил на кровать. Пабло засмеялся, когда почувствовал, как его тело подпрыгнуло на матрасе, и оборвался, когда Педри опустился сверху и сразу потянулся к его губам для поцелуя. Руки севильца скользнули к затылку Педри, притягивая его ещё ближе, а ногами он обвил его бёдра, словно боялся отпустить. Педри жадно впился в его губы, будто ждал этого слишком долго, будто это было для него так же необходимо, как воздух. И в этом поцелуе было всё: тоска по разлуке, счастье от встречи и безграничная нежность, которую они больше не хотели скрывать. И жар вскоре овладел их телами. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они могли по-настоящему прикоснуться друг к другу, и теперь они не собирались тратить ни секунды впустую. Поцелуй стал ещё более жадным, когда Пабло прикусил его нижнюю губу, одновременно проводя руками по обнажённой спине Педри, чувствуя, как его мышцы вздрагивали от каждого прикосновения. Их сбивчивое, учащённое дыхание ясно говорило о том, насколько сильно они были взволнованы. Педри двигался вдоль его тела, ища уже знакомое трение, не отрываясь от его губ. И только необходимость стянуть с Пабло одежду заставила его оторваться, чтобы быстро снять с него толстовку и футболку. Как только перед ним открылся обнажённый торс севильца, Педри тут же припал губами к его шее, нежно облизывая и покусывая кожу, спускаясь всё ниже, к его груди. -Педри, — сказал он, нарушив тишину, его голос уже дрожал.-Твой брат дома. -Ну, тогда не шуми, — пробормотал он ему в кожу с улыбкой, которая показала, как сильно он наслаждается этим. -Не шуми,говорит он, - запротестовал Пабло, проведя рукой по лицу, заметив, как все его тело отреагировало на поцелуи канарца в грудь, - как будто это так просто. Смех Педри, обхватившего губами его сосок, заставил его прикусить губу, чтобы не застонать. Он фыркнул, понимая, что не сможет все время молчать, но решил попробовать; он был слишком смущен, чтобы думать, что Фер может его услышать. -Я не собираюсь останавливаться, - сказал Педри, отрываясь от его груди, чтобы приблизиться к губам и коротко поцеловать его, глядя в глаза, прежде чем добавить, - Поверь мне, меня это бесит больше, чем тебя, твои стоны сводят с ума.   Пабло почувствовал, как его щеки запылали, и застенчиво улыбнулся, прежде чем вновь поцеловать Педри, обвив руками его шею и приподняв бедра с кровати, стремясь к большему контакту. Вскоре его язык скользнул между губами партнёра, и он ощутил, как Педри буквально тает рядом с ним, опираясь на локоть и прижимаясь бедрами к его бедрам. Их руки начали с нетерпением блуждать по телам друг друга, требуя всё большего. Пока Педри не раздвинул их тела достаточно, чтобы просунуть руку между ними и опустить её на пах Пабло, надавливая сквозь ткань его штанов. Пабло тихо выдохнул, положил руки на плечи Педри и быстро оттолкнул его, чтобы в одно движение стянуть с себя штаны и боксеры, обнажаясь перед ним. Педри, не колеблясь ни секунды, окинул взглядом его тело сверху вниз, прикусил губу и с наслаждением задержал взгляд на нём. Вскоре они проделали то же самое с одеждой канарца, избавляя друг друга от последних барьеров, пока оба не остались полностью обнаженными. Они слились в отчаянном движении бедер и губ, целуя и прикусывая каждый кусочек кожи, который могли достать. Их поцелуи стали еще безумнее: Педри жадно целовал и прикусывал его кожу, спускаясь всё ниже. Пабло тяжело дышал, опираясь на локти, чтобы наблюдать за ним. Канарец скользил губами вдоль его живота, облизывая и покусывая нежную кожу на бедрах, медленно подбираясь всё ближе, но дразняще избегая самой чувствительной точки. Пабло слегка пошевелил бедрами, так что его возбужденный член коснулся щеки Педри.Он застонал, сжав простыню под пальцами, и их взгляды снова пересеклись — в них горело одно желание: принадлежать друг другу без остатка. -Не будь нетерпеливым, — пробормотал Педри тепло улибаясь,и покусывая внутреннюю часть его бедра и лаская его ногу рукой, которая не лежала на кровати. -Я тебя терпеть не могу, — прошипел он, откинув голову назад и почувствовав, как он смеется у него на коже. Педри смотрел на него снизу вверх, осыпая кожу легкими поцелуями и укусами, ослепленный красотой Пабло, потерявшегося в желании. Всё, о чём он мог думать в этот момент, — как доставить ему как можно больше удовольствия. Он хотел попробовать то, что Пабло сделал с ним несколько дней назад в Катаре; он не мог перестать думать о том, каково это — почувствовать член любимого у себя во рту. И сама эта мысль нравилась ему куда больше, чем он ожидал. Поэтому он решил не мучить его дольше: продолжая осыпать тело короткими поцелуями, Педри постепенно опустился, пока не коснулся губами кончика возбужденного члена Пабло. Тот глубоко вздохнул, оставаясь неподвижным, судорожно сжимая простыни пальцами так сильно, что костяшки побелели. Когда язык Педри медленно скользнул по чувствительному кончику, Пабло открыл рот в беззвучном стоне, зная, что если бы они были не дома, он бы уже не сдерживал своих звуков. Приоткрыв глаза, он посмотрел вниз и встретил взгляд Педри, который внимательно следил за каждой его реакцией. Пабло перенёс вес тела на один локоть, чтобы свободной рукой запустить пальцы в волосы Педри, притягивая его ближе. Канарец удобно устроился на матрасе между разведённых ног Пабло, одной рукой обнимая его за бедро, а другой — скользя под ним. Он осыпал короткими, влажными поцелуями ствол его члена, дразня и не позволяя ему получить желаемое сразу, наслаждаясь каждым мгновением их близости. Пока он не почувствовал, как рука Пабло мягко надавила ему на голову, требуя большего. Педри оставил последний поцелуй, затем провёл языком вдоль его члена, мысленно настраиваясь на то, что собирался сделать. Он видел Пабло обнажённым уже не раз, прекрасно знал, насколько он был крупным, и внутри теплился лёгкий страх — страх не справиться, сделать что-то не так. Но его желание попробовать оказалось сильнее любых сомнений. Педри заставил себя перестать думать, медленно открыл рот и обхватил губами его ствол. Он закрыл глаза в тот момент, когда Пабло крепче сжал его волосы, и с дрожью в теле начал медленно опускаться, захватывая в рот как можно больше. Двигаясь медленно, он поднимался обратно к чувствительному кончику, глубоко дыша через нос, привыкая к новому ощущению — ощущению натянутых губ и плотного жара. Он попробовал нежно пососать его, вновь скользнув вниз, и почувствовал, как Пабло тяжело рухнул обратно на кровать, полностью отдаваясь этим ощущениям. Это был безмолвный знак того, насколько сильно ему это нравилось, и Педри почувствовал невероятную радость от осознания, что он способен дарить ему такое удовольствие. -Боже мой, Педри... — прошептал он, чувствуя, как при каждом движении канарца по его телу пробегают вспышки удовольствия. Он провел руками по волосам, ощущая, как тот улыбается, чувствуя его эрекцию, и ему пришлось сосредоточиться на дыхании, чтобы не задохнуться. Голова Педри начала двигаться вверх и вниз быстрее, обретая уверенность и осмеливаясь играть языком, продолжая ласкать. А Пабло испытывал это много раз, и все это делали девушки, но ничто не могло сравниться с тем, что с ним делала канарец. Это было за пределами всего, что он когда-либо ощущал, и он не мог контролировать реакции своего тела. С того дня, как они вместе приняли душ, он фантазировал об одной конкретной вещи, но не осмеливался попросить об этом, слишком смущаясь, чтобы даже хотеть этого. Он знал, что Педри никогда не будет смеяться над ним и не осудит его, но не мог заставить себя произнести это вслух. Поэтому, устремив взгляд на потолок комнаты, он опустил одну из своих рук, слепо ища, пока не нашел одну из рук Педри. Канарец тут же прекратил свои движения, замер и подумал, что сделал что-то не так. Пока он не заметил, как Пабло взял его руку дрожащими пальцами и просунул ее между ног, чтобы поместить возле своей задницы. Он вытащил эрекцию младшего мальчика изо рта, чтобы поднять голову и посмотреть на него, но Пабло закрыл глаза, а его щеки покраснели. Он не знал, понял ли он, чего хотел севилец, но решил медленно провести пальцем от яичек к щели между ягодицами. Он продолжал смотреть на него, ожидая любой реакции, которая дала бы ему понять, что он совершает ошибку. Но Пабло просто вздохнул и раздвинул ноги шире, словно давая ему разрешение продолжать. Поэтому, оставив нежный поцелуй на его животе, он снова обхватил губами его член и начал двигать головой, возвращаясь в ритм. Он позволил своему пальцу неторопливо исследовать пространство, пока не нашел то место, которое, как они оба знали, он искал. Он провел по отверстию кончиком пальца, продолжая сосать и облизывать губами, прежде чем осторожно надавить. А Пабло ворочался в постели, чувствуя, как по его телу пробежала дрожь, когда кончик пальца Педри медленно скользнул внутрь него. Он был на грани смерти, его голова кружилась, он не мог сосредоточиться ни на чем другом,кроме пальца канарца и его рта, что делало его совершенно бесполезным. Когда Педри опустил голову, пока не ввел большую часть члена в рот, и протолкнул палец еще дальше, до первой костяшки, Пабло не смог сдержать стон, вырвавшийся из его губ. Он с тревогой посмотрел на канарца, почувствовав, что его эрекция ослабла, и увидел, что тот смотрит на него с улыбкой. -Шшш, - сказал он, лаская его бедро и целуя боковую часть его члена, улыбаясь и слегка двигая пальцем по кругу. -Я ничего не могу с собой поделать, — пробормотал он хриплым голосом, с изумлением глядя на то, как красив канарец с его членом у лица.-Продолжай, Педри, ради Бога. Я хочу большего. -Мы не можем сделать большего, — ответил он, глядя на него так, словно ему было больно это сказать. -Почему? - Он запротестовал со стоном, нахмурился и поблагодарил Педри за то, что тот перестал шевелить пальцем, чтобы он мог мыслить более ясно. - Я чистый, обещаю, я... полностью вымылся перед тем, как прийти. Очень хорошо, правда. -Дело не в этом, любимый, — прошептал он с нежной улыбкой, покрывая поцелуями его бедро. Пабло старался не обращать внимания на то, как сильно забилось его сердце, когда он услышал его. Это был первый раз, когда он назвал его так, и ему это понравилось, но в тот момент он был не в настроении для романтических отношений. - У меня нет никакой смазки или чего-то еще... Я не хочу причинить тебе боль, если продолжу. -Блядь- Он фыркнул, закрыв глаза и понимая, что он прав. Никто из них никогда раньше не делал ничего подобного, но одно они знали наверняка: они не смогут продолжать без смазки или чего-то, что облегчит процесс. -Мне жаль, — сказал он, испытывая тихую досаду из-за того, что не смог дать Пабло то, чего тот ждал. Если бы он подумал об этом раньше... Но тогда он и представить не мог, что Пабло придёт к нему домой той ночью, стремясь к чему-то большему. Пабло прикусил губу, задумчиво посмотрел на него и, словно приняв какое-то внутреннее решение, застенчиво улыбнулся. -Дай мне руку, — тихо произнёс он, голос едва уловимо дрожал от напряжения. Педри нахмурился, но всё же подчинился: медленно убрал палец и протянул руку к его груди. Севилец мягко взял его за запястье, поднёс к губам и, отвернувшись, плюнул на пальцы.Педри замер, его глаза расширились от неожиданности, когда он наконец понял, чего тот хотел. И тут же почувствовал, как его собственная эрекция напряглась ещё сильнее: он был так увлечён желанием доставить наслаждение Пабло, что почти совсем забыл о себе. Пабло поднял на него взгляд; его щёки вспыхнули румянцем, дыхание стало чуть быстрее. — Попробуй сейчас... — прошептал он, — обещаю, я скажу, если будет больно. Педри прикусил губу, едва сдерживая волнение, и послушно опустил руку обратно между ног Пабло. Ему хотелось видеть каждую реакцию на его лице, поэтому он не стал возвращать его член в рот, да и Пабло не возражал, полностью сосредоточившись на том, что творили пальцы канарца. Педри аккуратно распределил тёплую слюну вокруг входа, ощущая, как под нежным нажимом мышцы начинают понемногу расслабляться. Он был предельно осторожен, позволяя кончику пальца вновь проникнуть внутрь, чувствуя каждое движение, каждую тонкую дрожь под своими прикосновениями. Он не сводил глаз с лица Пабло,выискивая малейшие признаки дискомфорта в его взгляде.Продвигаясь медленно и ласково, он погружал палец глубже, чувствуя, как тело Пабло слегка напрягалось, принимая его.В их тихом, наполненном напряжением пространстве звучало только дыхание — сбивчивое, горячее. — Хорошо? — тихо спросил он, нежно поглаживая свободной рукой его живот, чувствуя, как его кожа реагирует на прикосновение. Он оставил поцелуй на бедре, давая Пабло время привыкнуть, почувствовать каждый его жест, каждый момент. Пабло лишь молча кивнул, тяжело сглотнув, не в силах выговорить ни слова. Всё, что он ощущал, было слишком интенсивно — каждое прикосновение, каждое нежное, увереное движение пальца канарца вызывало волну острых, почти невыносимых ощущений. Педри попытался отвлечь его, оставляя нежные поцелуи вдоль его эрекции, пока он вытаскивал палец,и внутри не оставался только кончик, и так же медленно вставлял его обратно. Грудь мальчика быстро поднималась и опускалась в такт дыханию, руки были сжаты в кулаки, прижаты к бокам, но выражение его лица выражало удовольствие. И это вдохновило Педри немного ускориться, вводя и выводя палец с каждым разом все увереннее, поскольку он чувствовал, что мышцы мальчика перестают так сильно сопротивляться. Он продолжал так несколько минут, не сводя с него глаз, двигая пальцем и экспериментируя, постепенно ускоряя темп. Руки Пабло расслабились, и его тело начало двигаться навстречу его руке, привыкая к ощущениям. Его глаза были закрыты, а губы приоткрыты, издавая хрипы, которые доносились прямо до паха канарца. -Еще один, — прошептал он, когда наконец почувствовал себя готовым к большему, и открыл глаза, чтобы посмотреть на Педри, который наблюдал за ним так, словно он был самой ценной вещью в мире. -Уверен? - спросил он, медленно вынимая палец, чтобы нежно погладить его и увидеть, как младшый вздохнул и быстро кивнул. Он поднес руку ко рту, чтобы плюнуть на пальцы и вернуть их ко входу севильца. Он терпеливо помассировал эту область и наклонил голову, чтобы поцеловать кончик его члена, прежде чем добавить: -Скажи мне, если тебе нужно, чтобы я остановился. И с этими словами он начал медленно толкать двумя пальцами, чувствуя, как мышцы поддаются давлению, впуская его. Пабло попытался расслабить все свое тело, зная, что будет больнее, если он напрягется, и сосредоточился на удовольствии, которое доставлял ему язык канарца, скользя по его эрекции. Он знал, что с кем-то другим ему было бы сложнее, но Педри делал все с такой деликатностью, что уму казалось, что с ним легко открыться. Он почувствовал некоторый дискомфорт, когда противоположные пальцы были введены до тех пор, пока они не оказались полностью внутри, но Педри позаботился о том, чтобы отвлечь его, снова вложив его член в рот. Его тело было готово вспыхнуть в любой момент, он чувствовал, как все его нервы посылают ему различные ощущения, и все это было настолько подавляющим, что казалось, будто это слишком. Но этого не произошло, потому что Пабло просто хотелось все больше, больше и больше. Поэтому, заметив, что он привыкает к пальцам канарца, он молча пошевелил бедрами, давая ему понять, что он может продолжать. Педри обхватил губами его член и вытащил оба пальца, чтобы снова глубоко ввести их, заставив севильца сильно прикусить губу, чтобы не закричать. Плохой идеей было делать это в том же доме, в котором спал брат Педри. Чувство раздражения, которое он испытывал вначале, исчезало, уступая место чему-то другому. Это было удовольствие, но не такое, к которому он привык, оно было еще более интенсивным и совершенно новым. Педри, казалось, заметил перемену и начал двигать пальцами более уверенно, вынимая и складывая их в том же ритме, что и его голова, поднималась и опускалась. Он понятия не имел, что делает, но он сходил с ума от того, что делал с Пабло. И он не мог не представить, что внутри севильца была другая часть его тела. Он знал, что они к этому не готовы, но, черт возьми, сама мысль о том, чтобы заняться с ним сексом, в какой-то момент сводила его с ума. Пабло больше не осознавал ничего, кроме Педри и всего, что тот с ним делал. Он знал, что не должен был этого делать, но было бесполезно пытаться сдержать стоны, которые вырывались из его рта и эхом разносились в тишине комнаты. Педри рассмеялся, не обращая внимания на свою эрекцию, и поднял свободную руку, чтобы закрыть ему рот. Он не мог понять, как канарец мог делать все это одновременно, пока он с трудом дышал. Он был на грани обморока и чувствовал, как все его тело предупреждает его, что он больше не выдержит если не кончит. А потом Педри сделал что-то, что заставило его увидеть звезды, планеты и всю гребаную вселенную. Он просунул пальцы внутрь него и с первой попытки нашел простату, нажимая на эту область и ударяя по ней пальцами. И его оргазм внезапно вырвали из него: он не успела предупредить канарца, как кончил с такой силой, что укусил Педри за руку, чтобы не закричать. Никогда прежде он не испытывал ничего столь сильного и всепоглощающего. Он закатил глаза и выгнул спину, извиваясь на кровати, позволяя увлечь себя удовольствию, которое было настолько огромным, что, казалось, оно его прикончит. И все это время Педри безостановочно двигал головой и пальцами, пока Пабло не почувствовал, что вот-вот потеряет сознание, и не застонал ему в руку. Губы канарца оставили последний поцелуй на кончике его члена, когда он медленно вытащил пальцы, и Пабло смог дышать, расслабившись на матрасе. Он лежал неподвижно, закрыв глаза, пытаясь все осмыслить и позволяя своему телу медленно прийти в норму. Педри сел, отделившись от его тела, и упал рядом с ним на кровать, заметив, что его мышцы протестуют от столь долгого нахождения в одном и том же положении. -Пабло, - сказал он, поднося сухую руку к щеке мальчика, чтобы нежно погладить его, и улыбнулся, увидев, как тот открыл глаза и моргнул пару раз, словно пытаясь определить свое местоположение. -Ух ты, - прошептал он почти беззвучно, проведя языком по губам, прежде чем посмотреть на него и широко улыбнуться. - Я не знаю, что, черт возьми, только что произошло, но это было невероятно. Педри тихо рассмеялся и нежно отвел его волосы со лба, наклонившись, чтобы нежно поцеловать его в губы. Пабло решил, что у него достаточно сил, чтобы двигаться, и потянулся, чтобы погладить канарца по спине, одновременно улыбаясь в поцелуй. -Извини, что не дала тебе знать, когда кончил, - прошептал он, глядя на него с приподнятыми бровями и немного улыбаясь, - Я не мог. -Ничего, — ответил он, покачав головой и улыбнувшись ему, поглаживая его шею. И он говорил правду, это, очевидно, его немного удивило, но он не колеблясь проглотил все это, слишком сосредоточенный на том, что он делал. -Дай мне секунду, — сказал он ему в губы, вытягивая ноги и опуская руку на грудь канарца, пока не смог обхватить пальцами более чем очевидную эрекцию, которая требовала внимания. -А я об этом позабочусь. -Столько секунд, сколько тебе нужно, — пробормотал он с улыбкой. Он ждал этого момента долго, и не собирался умирать, если подождет еще немного. Хотя он знал, что кончит, как только Пабло сделает что-то большее, чем просто медленно потрет об него пальцами. Так оно и было. Как только Пабло пришел в себя, он перевернул его на кровати, забрался на него сверху и страстно поцеловал, прежде чем спуститься вниз по его телу и взять его эрекцию в рот. Педри понял, как трудно было севильцу сдерживать стоны, когда он почувствовал, как в его животе начинает нарастать удовольствие. Он едва успел осознать, что Пабло сосет и двигает головой, как он уже кончил. Это было быстро, но он был возбужден так долго, что сила его оргазма удвоилась. Он сомкнул ноги над головой мальчика и кончил ему в рот, стараясь изо всех сил сдерживать стоны. И когда он почувствовал, что его оргазм медленно спадает, он вздохнул и рухнул на кровать, полностью обессиленный. Пабло лег рядом с ним, вытирая уголок губ большим пальцем, и Педри пришлось напомнить себе, что уже поздно, чтобы не возбудиться снова. Они обнимались в постели несколько минут, оба все еще чувствуя следы оргазма, заставляющие их мышцы дрожать. А когда они наконец проснулись и увидели, что уже час ночи, они, смеясь, пошли в ванную, чтобы почистить зубы и руки. Они забрались обратно под одеяло и уснули в объятиях друг друга, как только выключили свет. Пабло лег рядом с ним, вытирая уголок губ большим пальцем, и Педри пришлось напомнить себе, что уже поздно, чтобы не возбудиться снова.Они лежали обнявшись, как будто боялись потерять друг друга даже на миг. Их тела ещё хранили следы страсти — лёгкую дрожь, тихие вздохи, слабую, но острую боль в истомленных мышцах. Педри прижимался ближе, вдыхая родной запах кожи Пабло, и думал, что если время остановится именно сейчас, он будет счастлив.Они лежали, тесно сплетясь, кожа к коже, дыхание к дыханию, будто даже воздух между ними был обжигающим. Мышцы всё ещё дрожали от силы чувств, от того, как бешено билось сердце, когда их тела снова находили друг друга в темноте Когда, наконец, они открыли глаза и поняли, что на часах уже ночь, их смех вырвался — низкий, с хрипотцой, пропитанный остаточным желанием. Они медленно поднялись, едва не касаясь друг друга в каждом движении — слишком хорошо зная, как легко было бы сорваться снова. В ванной их взгляды пересекались в зеркале — долгие, тяжёлые, полные молчаливых обещаний. Лёгкие толчки плечами, случайные касания рук становились новым искушением, и казалось, что даже самые простые движения несут в себе непристойную нежность. Когда они вернулись в постель, одеяло стало для них не просто укрытием — оно слило их в единое целое. Их тела снова нашли друг друга вслепую — жадные до прикосновений, до тепла, до тихих вздохов, что прорывались помимо воли. Но на этот раз не было спешки, только бесконечная нежность, будто каждый жест, каждый поцелуй был молитвой друг о друге. Пабло прижимал его к себе так крепко, будто боялся отпустить даже во сне. Пальцы Педри медленно скользили по его спине, запоминая каждую линию, каждую дрожь кожи. И где-то в полусне, прежде чем окончательно раствориться в тишине ночи, Педри почувствовал, как Пабло тихо шевелиться и чуть приоткрыл губы во сне пробормотал: -Ты мой... Педри замер на мгновение, чувствуя, как его сердце пропускает удар. И в тишине ночи он тихо ответил самому себе: -Да, я твой...