Чтобы не случилось ,я навсегда твой.

Накануне они играли с «Вильярреалом», и, несмотря на серьёзного соперника, всё сложилось для них удачно. Они одержали победу со счётом 3:0 и остались довольны не только результатом, но и качеством игры, командной работой и безоговорочным доминированием на протяжении всего матча. Пабло и Педри наслаждались этими 90 минутами, как дети, выкладываясь на полную и играя в идеальном тандеме — легко, слаженно, почти на интуитивном уровне. Их взаимодействие выглядело настолько естественно, что даже бывалые болельщики не могли сдержать удивления и восхищения. Казалось, будто на поле играли не просто партнёры, а два человека, которые чувствуют друг друга с полуслова — или даже с полувзгляда.Возможно так и было. Прошло уже немало времени с тех пор, как их в последний раз видели такими близкими друг к другу на поле. Всё изменилось — тренеры, схемы, настроения — но нечто важное между ними оставалось, затаившись где-то глубоко. И вот, когда Педри забил третий, последний гол, он впервые за долгие месяцы отпраздновал его не просто с командой — он отпраздновал его с Пабло. Как только мяч влетел в сетку, он почувствовал на себе тяжесть тел товарищей, обнимавших его, хлопавших по плечу, кричавших ему в ухо. Но сам он уже смотрел мимо них — взгляд искал лишь одного. Пабло. Тот подбежал к ним с широкой, ослепительной улыбкой, и, не сбавляя скорости, запрыгнул в общую кучу, вливаясь в этот живой, радостный вихрь. И Педри — не думая, не колеблясь, не заботясь о том, как это выглядело со стороны — раздвинул остальных, обхватил его за талию и с лёгкостью приподнял над землёй, будто весь матч не бегал без остановки. Пабло засмеялся — звонко, искренне, так, как смеются только те, кто чувствует себя по-настоящему счастливым. Он обвил руками его плечи, смеялся под крики и аплодисменты команды, и в этом коротком мгновении между голом и продолжением игры всё снова стало таким простым.Таким, как было до того злопоучного дня. Смех затих быстрее, чем им обоим того хотелось, но объятие было тёплым, знакомым — как те, что раньше дарили друг другу почти ежедневно. И то счастье, которое накрыло их тогда, не отпускало до самого финального свистка. Они не переставали улыбаться друг другу, даже когда матч уже шёл к концу. Наступила пятница, а с ней — вечеринка по случаю дня рождения Феррана. И Пабло нервничал. Не потому, что не хотел идти, вовсе нет. А потому, что слишком хорошо знал, чем для него заканчиваются такие вечера — особенно, если там будет Педри. Алкоголь и Педри никогда не были для него хорошим сочетанием. Он знал себя — знал, как легко теряет контроль, как многое становится «слишком». Слишком честным. Слишком открытым. Слишком ранимым. Сликом влюбленным. И в глубине души он уже понимал: вечеринка с «другом/бывшим/любовью всей его жизни» рисковала превратиться в настоящее испытание. Он не хотел думать об этом слишком много. Потому что если начнёт — вряд ли сможет заставить себя пойти. А пропустить вечеринку, зная, как много она значит для Феррана, он не мог. И вот он стоит у зеркала в своей комнате, застёгивая рубашку, заставляя себя дышать ровнее и шепча в голове одну и ту же фразу, как мантру: всё должно быть хорошо. Всё будет хорошо. Педри пообещал заехать за ним в 22:30, чтобы они могли вместе отправиться на вечеринку. С самого утра Пабло не находил себе места — он нервничал, не мог сосредоточиться, но при этом с нетерпением ждал встречи. Он долго не мог решить, что надеть. Вечеринка должна была пройти у Сиры, и хотя атмосфера обещала быть непринуждённой, Ферран всё же попросил обойтись без спортивок и немного принарядиться. В конце концов, Пабло выбрал мешковатые чёрные брюки, белую футболку и зелёную рубашку Nike, которую накинул сверху расстёгнутой. Он как раз пытался уложить непослушные пряди, когда телефон завибрировал. Сообщение: «Я на месте». Педри был уже внизу. Пабло торопливо надел кроссовки, бросил взгляд в зеркало — последний шанс что-то изменить, хотя бы немного успокоиться. Но, конечно, это не сработало. Он схватил пальто и подарок для Феррана и сбежал вниз по лестнице. -Пока! — крикнул он на ходу, не оборачиваясь, и вышел из дома. На улице было прохладно, но не холодно, а когда он увидел припаркованную машыну на обочине, его губы сами собой растянулись в улыбке. Он быстро подошёл, открыл пассажирскую дверь и в тот момент, когда его глаза нашли Педри — буквально ахнул.Замер. На Педри был чёрный свитер с высоким воротом, подчёркивающий линию шеи и плеч. Волосы чуть завивались, будто он нарочно не стал их укладывать, и это только добавляло ему шарма. Он выглядел… настолько хорошо, что это почти казалось незаконным. И, на секунду задержав взгляд, Пабло почувствовал, как всё внутри сжалось — и растаяло одновременно. Это будет долгая ночь. -Ты умрешь от жары, — сказал он, указывая на свитер Педри и пытаясь отвлечься, сняв пальто, чтобы не смотреть на него. -Я надел под него футболку, чтобы Ферран не ругал меня за то, что я опять слишком заурядный, — сказал Педри со смешком, бросив взгляд на Пабло, пока тот снимал пальто и небрежно перекинул его на заднее сиденье. Пабло лишь хмыкнул, будто это было очевидно, и застегнул ремень безопасности, устроившись поудобнее. Педри украдкой посмотрел на него — и на секунду застыл. Зелёная рубашка, чуть растрёпанные волосы, лёгкий запах парфюма, который он узнавал с полувдоха. Пабло выглядел… чертовски хорошо. И это было совершенно невыносимо. Это по истине будет долгая ночь. Они оба на мгновение замолкли, будто кто-то невидимый нажал на паузу. Внутри машины повисло странное напряжение — не неловкое, но ощутимое. И если бы кто-то взглянул на них со стороны, то, возможно, решил бы, что это просто два идиота, которые не знают, как правильно смотреть друг на друга. Педри уже открыл рот, чтобы сказать что-то вроде «Ты отлично выглядишь», но вовремя остановился. Друзья ведь так не говорят… правда? -Что случилось? — спросил севилец, заметив его взгляд. -Ничего, ничего, — сказал он, быстро отвел взгляд, завел машину и съехал с улицы Пабло, введя адрес в Google Maps. -Эй, скажи мне, — настаивал тот, нахмурившись и оглядывая себя, — разве что-то не так? -Дело не в этом, — ответил он, закусив губу, чтобы не накричать на него, что он идеален и что он начнет пускать слюни, если продолжит смотреть на него. -Ну и что? — снова спросил он, и Педри захотелось убить его за то, что он не умеет права так настаивать. Когда тот не послушал, Пабло фыркнул и ткнул его пальцем в бок, щекоча. -Педриииии. -Ничего, Пабло, — сказал он в последней попытке сохранить остатки достоинства, но затем воспользовался тем, что они остановились, чтобы посмотреть на севильца, который строил ему свою самую печальную гримасу. Педри вздохнул и снова отвёл взгляд, прежде чем заговорить. -Чёрт возьми, ты выглядишь просто потрясающе. Пабло почувствовал, как его щеки горят, пока он слушал его, и опустил голову, сдерживая улыбку, когда почувствовал, как его сердце забилось от радости.Как будто он пебертатный ребенок который не может держать свои чувства под контролем. -Спасибо, — пробормотал он, смутившись, но не в силах стереть улыбку с лица. -Ты тоже. Какое же приуменьшение,снова подумал Пабло. Испанец бросил на него взгляд — мимолётный, но внимательный — и успел заметить, как Педри коротко ему улыбнулся, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Эта улыбка была почти незаметной, будто случайной… но такой тёплой, что внутри у Пабло что-то дрогнуло. Они молчали несколько минут, позволяя машине мягко скользить по вечерним улицам. Тишина не была неловкой — скорее, спокойной, но всё же немного натянутой. И вот, словно преодолев собственную скованность, Пабло дотянулся до панели и включил музыку. Из колонок заиграла Росалия — громко, дерзко, слишком ярко для ночного города, но идеально для этой машины, где ехали двое, которым просто хотелось забыться. Педри не успел даже удивиться, как Пабло внезапно начал подпевать. Ужасно. С фальшивыми нотами, сбивчивым ритмом и выражением лица, будто он реально сейчас на сцене. Педри рассмеялся — сначала тихо, потом громче, и уже через пару минут не мог остановиться. Смеялся так, что приходилось хвататься за руль двумя руками, чтобы не съехать с дороги.А Пабло, наоборот, только разошёлся. Он, казалось, давал концерт: отбивал ритм рукой по торпедо, пританцовывал на месте и подпевал с такой страстью, как будто пытался сорвать овации зала. К моменту, когда они подъехали к дому Сиры, Педри вытирал слёзы с глаз, хрипло смеясь. Лицо его светилось, и Пабло, хоть и чувствовал себя немного клоуном, не жалел ни секунды. Он не видел его таким уже очень давно. И ради этой улыбки — стоило петь хоть весь плейлист Росалии подряд. Они вышли из машины, и уже по шуму снаружи стало понятно — вечеринка набрала обороты. Дом гудел: музыка, голоса, смех, чей-то крик — всё это сливалось в один живой ритм. Они подошли к двери, и как только нажали звонок, та распахнулась почти сразу. На пороге стояла Сира, сияющая от радости, с широкой улыбкой до ушей. -Привет! — возбуждённо крикнула она, увидев их, и, прежде чем они успели ответить, она уже обняла их обоих одновременно. -Как здорово, давно не виделись. -Привет, Сира, - засмеялся Пабло, обнимая ее в ответ, прежде чем девушка отстранилась. -Как дела, карлик? — поприветствовал ее Педри, положив руку ей на голову и взъерошив волосы. -Кого ты назвал карликом? Я старше тебя, — с улыбкой возразила она, втягивая их внутрь и закрывая за собой дверь. -Да, но ты такая низкая... — ответил Педри, прячась за Пабло, когда девушка попыталась ударить его по руке. -Будь осторожен со мной, Педро, — пригрозила она, прищурившись, и все трое разразились смехом. Они обожали Сиру; она была для них как сестра. Каталонка подвела их к двери, указала на неё и добавила: -Можете оставить пальто в этой комнате. Напитки на кухне. Берите, что хотите, и идите в гостиную, мы все будем там. Сказав это, Сира с улыбкой скрылась в глубине дома, оставив дверь приоткрытой. Педри и Пабло молча переглянулись, оставили пальто и подарок для Феррана в прихожей и направились внутрь. Они уже бывали в этом доме — несколько раз приезжали сюда с Ферраном, когда Сира устраивала посиделки, — но, несмотря на это, почти ничего не помнили. Дом был огромным, и сориентироваться в нём было не так просто. На полпути к кухне они наткнулись на Френки, который, судя по всему, уже наливал себе второй коктейль. Тот весело поприветствовал их, небрежно подняв стакан, и сразу же взял на себя роль проводника. — На кухне бар, если вы ещё не в курсе, — усмехнулся он. — Я уже тестирую ассортимент. Пока жив. Они рассмеялись и последовали за ним. Кухня была ярко освещена и полна людей, но всё равно там было легче дышать, чем в переполненной гостиной. Пока они наливали себе по стакану — Педри выбрал что-то попроще, Пабло, как всегда, задумался слишком долго — разговор шёл о пустяках: кто как доехал, что было на тренировке, как долго они вообще собирались здесь быть. С бокалами в руках они втроём вышли в гостиную — и почти сразу потеряли Френки, которого утащила куда-то толпа в поисках его девушки. Педри и Пабло остались вдвоём среди множества голосов и знакомых лиц. Музыка играла, но она тонула в разговоре: комната была настолько забита людьми, что каждый звук эхом накладывался на другой. Смех, фразы на разных языках, звон бокалов — всё сливалось в шумный хаос, знакомый и одновременно странно уютный. Здесь были почти все: товарищи по «Барселоне», несколько игроков сборной, друзья Феррана, друзья Сиры — лица мелькали, пересекались, исчезали. Им не пришлось долго искать — в другом конце комнаты, ближе к окну, стоял Ферран, обнимая кого-то за плечи и оживлённо рассказывая что-то группе. Завидев его, Педри слегка кивнул, и они с Пабло сразу направились в ту сторону. -О, ребята! — воскликнул он с улыбкой, как только увидел их. -Поздравляю, приятель! — крикнул Пабло, подходя к нему, чтобы быстро обнять и ласково похлопать по голове. -Спасибо, Паблито, - улыбнулся он, отвечая и поворачиваясь к Педри, -Иди сюда, канарец. -Поздравляю! - сказал он, крепко обнимая друга. - Какую вечеринку ты устроил. -Это все Сира, — запротестовал он, отстраняясь и невинно поднимая руки. -Я бы удовлетворился игрой на целый день. -Да, конечно, — иронично ответил Пабло, и все трое рассмеялись. Они оставили Феррана разговаривать с группой незнакомых ребят и пошли здороваться с остальными товарищами. Ансу сразу же заставил их выпить с ним, как только заметил, и они быстро влились в компанию. Атмосфера была довольно непринуждённой: все смеялись и болтали, разбившись на группы, а музыка играла негромко, чтобы можно было слышать друг друга сквозь общий гул голосов. Когда все наконец собрались, устроили небольшую паузу, чтобы спеть Феррану «С днём рождения» и вручить ему подарки. Пабло подарил ему дорогие часы, а Педри — кроссовки, о которых тот мечтал уже несколько месяцев. Сира вынесла огромный торт, и валенсиец задул свечи под одобрительные возгласы друзей, а затем, подняв руки, закричал: — Пусть вечеринка продолжается! Толпа встретила это аплодисментами и скандированием его имени. После этого всё немного вышло из-под контроля. Все они немного перебрали, и это начало сказываться. Пабло и Педри не отходили друг от друга весь вечер — буквально ни на шаг. Они разговаривали с друзьями, подливали друг другу напитки, шутили и смеялись, будто вокруг не было никого. Их руки всё время «случайно» соприкасались. Они переглядывались, думая, что другой этого не замечает. Они постоянно смешили друг друга — слишком просто, слишком по-настоящему. И хотя ни один из них не признавался в этом даже себе, каждый ловил себя на мысли, что использует любую возможность подурачиться, как в старые добрые времена — как подростки. Алкоголь медленно, но уверенно стирал границы. Он притуплял разум, подтачивал самоконтроль и постепенно разрушал последние остатки сдержанности. Они были на вечеринке. Они были вместе. Они были счастливы. И в этот момент всё остальное переставало иметь значение. Это было опасно — потому что ни один из них уже не был в состоянии точно определить, где заканчивается правильное и начинается то, чего нельзя. Они стояли чуть в стороне от остальных, прислонившись к стене, и разговаривали с Бальде, который через минуту извинился и вышел в ванную, оставив их одних. -Не хочешь ли выпить со мной ещё? — спросил Пабло, повернувшись к Педри и наклонившись ближе, пока его грудь почти касалась руки канарца. Жара давала о себе знать: оба потеряли часть одежды — Пабло остался в короткой футболке, а Педри — в свитере с закатанными рукавами, и теперь их кожа слегка соприкасалась в этих случайных моментах близости. -Сколько ты уже выпил? — спросил он, приподняв брови с улыбкой. -Не знаю, четыре или около того, как и у тебя, — ответил он, пожав плечами. Пабло посмотрел на него сияющими глазами, с лёгкой улыбкой на губах, и Педри не мог перестать думать о том, какой он красивый. Он не ответил, слишком занят созерцанием лица Пабло, которое казалось созданным самими богами. Он не мог понять, как кто-то может быть настолько совершенным. Пабло замолчал, заметив, как Педри смотрит на него, и тот понимал, что скрыть восхищение в глазах почти невозможно. Они стояли так близко, от Пабло так приятно пахло, а разум был затуманен, что Педри больше не мог контролировать свои эмоции. Пристальный взгляд никому не вредит, верно? — подумал он. Он просто смотрел. Он ещё не касался Пабло, не делал ничего плохого. Или, по крайней мере, так он пытался себя убедить, буквально «пожирая» взглядом своего друга. Но в этом взгляде не было ничего невинного, и Педри понял, что Пабло заметил это по учащённому дыханию и маленькому шагу, который тот сделал, чтобы приблизиться ещё ближе. Когда Пабло слегка сглотнул и едва заметно провёл языком по губам, Педри даже не успел обдумать происходящее — его взгляд уже скользнул по губам севильца. Он не мог поцеловать его; он помнил об этом, но сейчас стало ещё труднее вспомнить причину, которая мешала ему это сделать. И одновременно он не мог понять, рад ли он этому вмешательству, когда вдруг все на вечеринке начали кричать и аплодировать. Пабло немного отступил назад, прочистив горло, и оба повернулись, чтобы посмотреть, что произошло, стараясь вновь сосредоточиться на шумной комнате. -Все танцуйте! — крикнул Ансу, забравшись на стул и привлекая всеобщее внимание. Он схватил пульт от телевизора, на котором шёл плейлист с YouTube, и прибавил громкость, сменив песню. Кто-то выключил свет в гостиной, оставив их практически в темноте. Единственным источником света остались кухня и экран телевизора. И Педри с Пабло чуть не убили Ансу взглядом, когда он включил песню «Friends».Как маленькое напоминание ,насколько ситуация вышла из под контроля. -Этот парень — идиот, — сказал Пабло, проводя рукой по лицу и не в силах сдержать смех от сюрреалистичности ситуации. -Я его убью. -Как это тонко, — рассмеялся Педри, качая головой. Они молчали, пытаясь не обращать внимания на слова песни, но не могли удержаться от желания выкрикнуть их друг другу. Толпа последовала совету Ансу и танцевала посреди зала, кто-то под музыку, а кто-то совершенно беспорядочно, заставляя остальных смеяться. -Пойдём? — спросил Пабло, отстраняясь и кивая в сторону группы. Он поставил свой стакан на полку рядом и взял стакан Педри, чтобы сделать то же самое. Мы просто больше чем друзья... -Ни за что, - ответил он со смехом. - Я не люблю танцевать. -Ну же, пожаааааалуйста, - настаивал он, взяв его за обе руки и слегка потянув на себя. Ты не мой парень,но больше как брат... -Пабло, я ужасный танцор, — сказал он, качая головой, но позволяя ему отталкивать себя от стены. -А какое это имеет значение? — спросил он, указывая на Эрика, который выглядел так, будто у него эпилептический припадок, а не танец. -Видишь? Хуже уже некуда. Педри расхохотался, увидев, как Пабло танцует, и одновременно вздохнул, заметив, что тот уже строит свою характерную «грустную» мину. Он бы спрыгнул с движущегося поезда, если бы Пабло предложил это с таким выражением лица. Он смотрел на него несколько секунд, будто сомневаясь, и Пабло решил, что ему нужно ещё чуть-чуть подталкнуть его, чтобы тот согласился. Когда ты говоришь,что любишь меня,это сводит меня с ума -Потанцуй со мной, — попросил он, глядя ему в глаза, и Педри понял, что обречён. Лицо севильца казалось невинным, но на нём блуждала лёгкая улыбка, ясно показывавшая, что он знает, что Педри ест с его руки. -Ладно, ладно, — прошипел он, отталкивая его на середину комнаты и закатывая глаза, когда Пабло торжествующе улыбнулся и взял его за руку, чтобы не потерять в толпе. Они не слишком вмешивались в компанию, предпочитая держаться подальше от толпы, танцующей словно в клубе. Они «танцевали» с друзьями — вернее, дурачились, потому что то, то что они делали, вряд ли можно было назвать настоящими танцами. Но после нескольких песен в стиле реггетон атмосфера резко изменилась, когда заиграли первые ноты «The Hills» от The Weeknd. Друзья быстро сбежали налить себе напитки, поняв, что эта песня слишком… сложная, чтобы под неё можно было просто дурачиться. Педри хотел последовать за ними, но Пабло остановил его, мягко взяв за руку. Он полностью потерял стыд и самообладание. Всё, чего он хотел, — это хорошо провести время с Педри, делать то, что ему вздумается, и ни о чём не думать. Он был пьян — и это стало его оправданием. Возможно, это была ошибка, но он не собирался останавливаться. -Я правда не могу под это танцевать, — запротестовал Педри, качая головой и почти крича, чтобы севилец услышал его сквозь музыку. Пабло улыбнулся, закатил глаза и притянул его к себе. -Можешь, — прошептал он, глядя Педри в глаза и сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. Пабло опустил руки, положив их на бёдра канарца, и продолжал смотреть ему в глаза, полностью прижимаясь к нему. Педри перехватило дыхание, когда Пабло улыбнулся и, опираясь руками на его бёдра, подстраивал его под ритм музыки, наклоняясь так, чтобы шепнуть ему на ухо: — Вот это ты умеешь лучше всего. А Педри… Педри позволил себе увлечься, поддался на провокацию рук и взглядов Пабло, поддался искушению. Он медленно провёл руками по его рукам, ощущая лёгкое покалывание кожи при каждом движении, и начал понемногу двигать бёдрами, подстраиваясь под ритм Пабло. Каждое прикосновение заставляло его сердце биться быстрее, разум постепенно терял ясность, а тело откликалось само по себе. Пабло улыбнулся, заметив, что Педри начинает двигаться сам, и ещё раз посмотрел ему в глаза, прежде чем отпустить руки и повернуться так, чтобы оказаться в объятиях Педри. Всё стало ещё острее с этой переменой положения: расстояние между ними сократилось, дыхание учащалось, и даже простое прикосновение вызывало электрический отклик по всему телу. Педри почувствовал, как всё его тело начало гореть, когда Пабло начал танцевать спиной к нему. Это было слишком: алкоголь, песня, движения Пабло… Всё вместе лишало Педри возможности думать и анализировать происходящее. Он обнял Пабло за талию и прижался грудью к его спине, ощущая, как их тела идеально подходят друг другу, будто созданы для этого момента. Темнота в комнате давала им достаточно уединения, чтобы осмелиться танцевать так, как они действительно хотели. Они стояли немного в стороне от остальных, все были заняты собственными компаниями, и никто не обращал на них внимания. Пабло двигал бёдрами с такой чувственностью, что его задница едва касалась промежности Педри, и тот с трудом сдерживал себя, закусывая губу, чтобы не выдать своих ощущений. Движения Пабло были медленными, но настолько точными и осознанными, что это совсем не походило на обычный танец — это было скорее взаимное исследование, игра тел и ритма. Педри скользнул руками по его животу, повторяя движения в том же ритме, чувствуя, как их тела идеально подстраиваются друг под друга. Он повернул голову ровно настолько, чтобы его губы едва коснулись уха Пабло, и едва слышно прошептал, будто сам себе: -Блять, Пабло, — прошептал он, закрыв глаза, чувствуя, как задница молодого человека трётся о его промежность. Он невольно опустил руки, чтобы обхватить его бёдра и прижаться к нему. Пабло издал стон, неслышный из-за музыки, и опустил голову на плечо, подняв руку к шее канарца. Их разум был полностью затуманен алкоголем и желанием, дыхание сбилось, а тела почти отчаянно двигались друг против друга. Они продолжали «танцевать» под музыку, но делали это с такой чувственностью, что казалось, будто пытаются заняться любовью, не снимая одежды. Это было сюрреалистично: они стояли перед толпой людей, но так близко друг к другу, а тусклый свет делал их почти невидимыми. Не имело значения, что всю неделю они притворялись друзьями, не имело значения, что всё время контролировали свои желания, не имело значения, к каким последствиям могли привести их действия. Важными были только они двое. И этот танец. Педри ощущал, что Пабло тоже горел желанием: его член постоянно упирался в него, и это усиливало напряжение между ними. Когда Пабло двигал бёдрами, то он невольно стонал прямо в ухо севильца, заставляя его дрожать в его объятиях. Всё это было настолько сильным, что дышать стало трудно. Пабло полностью потерялся в своих мыслях: в голове не было ни единой мысли, кроме «ещё, ещё, ещё». В глубине души он понимал, что этот поступок может изменить всё между ними, но сейчас существовало только удовольствие и влечение. Тело горело, и каждый раз, когда Педри прижимался к нему, Пабло думал лишь о том, как сильно хочет увести его в спальню и продолжить всё уже без одежды. Он повернул голову и открыл глаза, чтобы посмотреть на Педри, и прикусил губу, когда их взгляды встретились. Тусклый свет позволял ясно видеть, как взгляд Педри медленно опускается на его губы. Пабло не мог не подражать ему, заворожённый любимыми губами Педри, которые были так близко, что казалось, он может почувствовать их прикосновение. Педри сжал руки на его бёдрах и наклонил голову ещё ближе, пока кончик его носа почти не коснулся Пабло. Оба затаили дыхание, зная: если они поцелуются, пути назад уже не будет. Если поцелуй состоится, остановиться будет невозможно, пока они не отдадутся друг другу полностью. Как же хотелось... -Не стоит, — пробормотал Педри, но не отстранился, не в силах сделать этого. Он чувствовал необходимость сказать это, потому что в глубине души знал, что это правда, но просто ждал, когда Пабло пошлёт всё к чертям, чтобы он мог спокойно последовать за ним. -Нет, не стоит, — повторил он, наклоняя голову так, что почти почувствовал, как губы другого коснулись его. Всё было на месте, лишь сантиметр отделял их от того, чего они так жаждали. Ещё одно движение, и они поцелуются. Они собирались это сделать, они это чётко осознали, и ни один из них не был в состоянии остановиться. Еще чучуть... Но затем кто-то врезался в них, и пузырь, в котором они находились, лопнул. Педри тут же отпустил его, и Пабло обернулся, чтобы понять, что произошло. Мальчик, который случайно столкнулся с ними, даже не взглянул в их сторону, пробормотал: — Извини… и растворился в толпе. Это было словно проверка реальностью. Они молча смотрели друг на друга, пытаясь выровнять дыхание, в то время как вокруг продолжалась обычная вечеринка. Педри сглотнул и прикусил губу, пытаясь сосредоточиться, но мысли упорно возвращались к Пабло и к тому, что только что произошло. -Эй... пойдём... подышим свежим воздухом, — нервно, почти задыхаясь, сказал он, наклоняясь к севильцу, чтобы тот мог его услышать. Пабло кивнул, глядя на него, словно в трансе, словно ещё не до конца осознав произошедшее. Он схватил молодого человека за запястье и потянул его из гостиной к двери, ведущей на улицу.