Где-то на окраине

По мнению Джаста, Модди Альцеста не любил. Всё детство Алфёдов зажимал стыдливо ему уши проводя мимо спальни, когда старый друг Альцеста был в гостях. Его холодные пальцы больно давили на хрящи, а сбитые просьбы остаться сегодня спать вместе тяжело оседали на душе. Маленькому Джасту не хотелось огорчать горячо любимого друга, ставшего ему почти братом. Поэтому недовольно бурча он плёлся вслед за ним по коридору совсем не обращая внимание на цепкие руки кошмаров. Они больно впивались в пятки и тянули мягкое одеяло под кровать, но рядом умиротворенно сопел уставший Альфёдов, а потому Джаст молча терпел. В день ухода Хевила Джаст также привычно залез на левую сторону кровати Альфёдова и всю ночь слушал его тихое дыхание. Из комнаты Альцеста доносились тихие голоса и смутное постанывание. За стеной слышался прерывистый ритм, а половицы громко скрипели. Сегодня вечером у них гостил Модди Чат. Джаст перевернулся и закрыл подушкой уши. Глаза предательски щипало, а в горле застрял комок. Но Джаст сильный. Сильный для спокойствия Алфёдова и Альцеста. Невозмутимый и язвительный маленький гений их зарождающейся организации. Организации из троих человек. В ту ночь Джаст не плакал. Заплачет он лишь пару лет спустя, когда тёплые чешуйчатые руки мягко обернутся вокруг тела и большая когтистая ладонь запутается в волосах. Тогда слёзы предательски брызнут из глаз и он уткнётся носом в оборванное хаори. Секби будет гладить его спину всю ночь, даже когда утомлённый Джаст уснет сжав его крепко в ответ. Ведь Джаст знал, что Модди Альцеста не любил. Альцеста он любил мучать. Упивапясь светом его глаз он цеплялся своими грязными руками в его плечи. Сально шутил и пристально следил за движениями каждого за столом. Алфёдов лишь растекался в своей обычной кривой улыбке, а Хевил показательно игнорировал всех присутствующих. Джасту в такие моменты хотелось забиться куда-то в угол и не вылезать пока Модди не уйдет. Пока не выпустит из своей мертвой хватки сердце Альцеста и не вернется больше никогда. Руки сжимались в кулаки, а когти больно впивались в нежную плоть ладони. Невозмутимо он колол Модди в самые больные места, игнорируя попытки Алфёдова смягчить. Тут это было ни к чему. Модди заслуживал всей грубости на которую был способен Джаст. Хевил, дурак, потешался тогда над ними обоими. Хевилу Модди не нравился тоже. Это, как самую большую тайну, он ему поведает с лихорадочно горящими глазами за неделю до своего ухода. Его руки тогда бешено дрожали, а язык заплетался. Обычно взъерошенные волосы обломанным колючками торчали во все стороны, а пижама съехала с плеча. Тогда Джаст обещал хранить это в строгом секрете. Сейчас он открыто говорит об этом Секби. У Альцеста опять ночует Модди Чат, а Алфёдов тихо посапывает в своей кровати. Они с Секби вдвоём сидят во дворе и по памяти считают звезды на затянутом облаками небе. С языка легко слетают колкости, а в ответные подшучивания разжигают интерес. Сейчас Джасту не так важно что происходит в его доме. Нет дела до скрипящей кровати, учтивого игнорирования и вечного отсутствия. Завтра они обсудят принятие в контору Сантоса, а Модди снова пропадет на несколько лет.