НЕКСУС

Или «Мир Фресок», как его ещё называют… Мадоцуки шагнула в новый мир, который сразу окутал её атмосферой древности и загадки. Допотопная Галерея. Перед ней простирались равнины, казавшиеся бесконечными. Трава здесь была пёстрой, перемешанной с тысячами странных цветов, чьи лепестки переливались оттенками от бледно-розового до почти чёрного. Пятна алой жидкости, похожей на кровь, разбросанные по земле, портили эту кажущуюся идиллию. Они впитывались в почву, оставляя застывшие капли на лепестках и стеблях. Пахло железом, но как будто через толстую пелену — запахи снов всегда воспринимались глухо (это она поняла, когда ей снилась канализация!). Из земли поднимались гигантские фрески, величественные, как монументы древней цивилизации. Они выглядели так, словно кто-то огромный оставил их здесь специально, чтобы украсить мир. Поверхность каждой из них была покрыта сложными изображениями — сцены из разных миров, знакомые и чуждые лица, хаотичные узоры. Среди них выделялась ацтекская символика: зубастые маски, змеи, причудливые чудовища с глазами по всему телу. Эти изображения казались живыми, но ни одно из них не двигалось. На горизонте виднелись забытые деревни, каждая из которых словно остановилась во времени. Полусгнившие крыши домов, покосившиеся заборы и плетёные окна. Здесь было тихо, если не считать слабого шороха ветра, который проходил сквозь поля и улицы, унося с собой пыль и лепестки. Возле одной из таких деревень Мадоцуки заметила фигуру. Это был Рококо, эльф с бирюзовыми волосами, блестящими на свету, и кожей, отливающей фиолетовым. Его длинные уши слегка подрагивали на ветру, но это, похоже, не мешало его сосредоточенности. Он сидел за мольбертом, одетый в изношенный, но чистый рабочий костюм, и мелкими мазками дополнял свою картину. Мадоцуки подошла ближе и взглянула на полотно. На нём была изображена её собственная комната. Те же стены, та же кровать, тот же стол. Она нахмурилась. Этот мир, несмотря на свою странность, уже начинал становиться чем-то обыденным для неё, но этот момент всё же выбивался из привычного сна. — Привет, Рококо! Ты, случайно, не знаешь, где здесь находится пара эффектов? — спросила она Эльф поднял взгляд, и его яркие золотые глаза встретились с её. Он улыбнулся, без капли удивления, словно ожидал её появления. — Знаю! — с энтузиазмом ответил он, протягивая ей два длинных парика: один светлый, блондинистый, другой тёмно-рыжий — Они у меня были! Держи! — Мадоцуки приняла парики, внимательно их осмотрела и убрала в карман. Всё происходящее напоминало ей странную пьесу, в которой каждый знал свою роль, кроме неё — Ты же не знаешь, что всё, что ты делаешь, это всего лишь сон? — пробормотала она, больше обращаясь к самой себе, чем к нему Эльф с той же радостной улыбкой ответил: — Я не знаю! И ты этого не знаешь! — не переставая улыбаться, добавил Рококо Его слова прозвучали одновременно абсурдно и пугающе логично. На его лице не было сомнений, только уверенность и какая-то странная внутренняя радость. Не сказав больше ни слова, Мадоцуки оглянулась на деревню. Её миссия была выполнена, но чувство, что здесь скрыто нечто большее, не оставляло её. Она бросила последний взгляд на эльфа, который снова углубился в своё творчество, и сделала шаг в сторону выхода из мира. Сон всегда оставлял больше вопросов, чем ответов…