Без надежд на happy end

— Я жил тихой и спокойной жизнью, пока вы не сели в мою машину. Пашу всегда раздражало, когда в его планы вмешивались столь бесцеремонно. Он предпочитал, чтобы в жизни все оставалось просто и понятно. И полковник Тарасов, с легкостью разрушивший мирное и относительно спокойное существование, тоже раздражал. Своим непробиваемым спокойствием, в том числе. Полковник промолчал, не посчитав нужным отвечать на резкий выпад. Паша даже не сомневался, что у конторской язвы наверняка был припасен достаточно ядовитый ответ, и не сомневался, что сам бы продолжил диалог на повышенных тонах. Но ему давали возможность вернуться в конструктивное русло диалога. — Паша, предлагаю оставить эмоции на потом, сейчас не время, — вкрадчивые интонации успокаивали, гасили конфликт в зародыше. — Так, все, давайте начнем сначала. Смысла врать у Окунько просто нет. Не будет Фомы, придёт другой, и не факт, что с ним возможно будет договориться. — Тебе не кажется, что задача полиции как раз ловить таких, как твой друг, а не договариваться с ними? — Вы сами знаете, о чём я. Всегда будут те, кто захочет пойти против закона. А наши методы не всегда эффективны. — Что же, это все лирика. Ты сообщил мне информацию, мне нужно будет на нее отреагировать. Но вернёмся к нашему делу. Ты думаешь, это был привет от Архитектора? — Я уже ничего не знаю. — А ты не думал, что твой Окунько мог просто стравить Фому и этого Рэмбо, а потом и вас столкнуть лбами? Или, например, покушение действительно было на твоего друга, а теперь Окунько просто надеется, что Фома ослабит бдительность? — Тяжело вам наверное так жить? Не доверять никому, подозревать всех. — Это работа, Паша, ничего личного. И все-таки слова полковника зацепились в голове. Может, он прав, и вся эта история с покушением — действительно хитрая игра? Окунько ведь не дурак, мало ли, что он мог задумать. Спрашивать Паша не собирался, но червячок сомнения все равно никуда не делся. Как бы там ни было, что бы он не говорил Юле, факт оставался фактом: Паше нравилось работать в полиции, и в глубине души он был благодарен Тарасову, что тот практически заставил его вернуться. Пусть даже и для поимки загадочного киллера. На следующее утро Андрей выглядел слишком бодрым, чем несказанно выбесил всех оперов во время планерки. Видимо, успел позабыть, как сам норовил спихнуть на кого-то бумажную работу, если же не забивал на нее. — Паш, задержись. Что у нас по краже в ресторане? — А ничего. Я вчера был там, свидетелей никто даже не допросил, хотя сколько времени прошло. — Но ты что-то узнал? — Да, описание нападавшего есть, передал ребятам. — Ладно, иди. С таким Андреем общаться было одновременно и проще, и в разы труднее. Он старался быть честным начальником, но, в общем и целом, правила игры не изменились. Навести порядок за столь короткий срок возможности не представлялось, а количество работы не уменьшалось. Разгребать документы Паша ненавидел. Кто только придумал изводить столько бумажек на каждый чих! Или же этим в отделе занимались только перед какой-нибудь проверкой? Механическая работа оставляла возможности для размышлений. Дело Архитектора, о котором в отделе не знали, выглядело слишком замудренным. Не могло ли случиться так, что никакого Архитектора уже давно нет, а псевдонимом пользовались все, кому не лень? Или же он мог быть из бывших. Ментов или военных, не слишком важно, главное, что из системы. Слишком уж хорошо уходит, словно знал, где и как будут искать. По стране после развала Союза осталось много тех, кто хорошо умел обращаться с оружием, кто бывал в горячих точках. Ведь мог же кто-то из них не найти себя на гражданке и начать зарабатывать подобным образом. Юрий Андреевич в самую их первую встречу сказал, что Архитектор — профи, а значит и искать надо среди тех, кто мог служить или обучать военных. Странно, конечно, что до этого ещё не додумались там, наверху. Но и от этого дела столько лет отмахивались, что вообще удивительно, как сейчас решили взяться всерьез. — Если рассматривать твою версию, он служил еще при Союзе. След тянется еще из девяностых, хотя в те годы творилось черт знает что, и многих ниточек не найти. Тогда действительно была хорошая подготовка, но, сам понимаешь, сколько тогда засекретили всего. Я постараюсь проверить, что смогу. — А не может ли быть так, что Архитектора давно нет? — Исключено. Он еще жив и продолжает брать заказы. Есть одна идея, можем попробовать взять его на живца. Но это требует времени и подготовки. — Один человек уже попробовал так сделать, и, как вы понимаете, сейчас он в могиле. — Вот поэтому и требуется хорошая подготовка. — Юрий Андреевич, а если этот человек все ещё на службе? Ну вдруг он никуда не уходил. — Паша, это вряд ли. Сейчас ему должно быть больше пятидесяти лет, а это означает: либо пенсия, либо — очень серьезное звание. Сам подумай, станет ли кто-то из генералов выполнять такие заказы? Да, теория и вправду выглядела фантастически. Не просто оборотень, а какой-то супербосс из игры, честное слово. Пока они разговаривали, Паша про себя отметил, что его собеседник очень внимательно не только слушает, но и наблюдает. Хорошая подготовка, не поспоришь. Сразу видно, что не просто так на своей должности оказался, не из-за связей. Вечером Паша убедился в том, что Окунько не соврал: на него действительно начали охоту. Только вот слишком бездарно сработали: чтобы хороший опер в родном дворе не заприметил чужую машину, надо было постараться. Как итог — неудавшегося убийцу упаковали в наручники, а Паша отправился готовить ужин и контролировать сына, чтобы тот хоть как-то сделал уроки. — Юрий Андреевич, думайте как хотите, но это явно не Архитектор. Слишком уж примитивно сработано было. — Это я уже и так знаю, утром уже успел пообщаться с заказчиком. И вот как после этого любить контору? Вряд ли у заказчика внезапно проснулась совесть и тот сам решил сдаться. Значит, полковник все успел выяснить про покушения, но говорить об этом не посчитал нужным. Очередная хитрая комбинация. Все возвращалось к тому, с чего началось: полковник Тарасов начинал раздражать одним своим существованием. Хотя в какой-то момент Паша и почувствовал к нему нечто сродни симпатии. Где-то в глубине души Семенов не сомневался — не получится поймать Архитектора липовым заказом.Оставалось надеяться, что старшие коллеги хотя бы додумались написать ему на электронку с подставного адреса, потому что обычно проколы чаще всего случались именно в таких мелочах. Уже сидя в машине с фсбшниками и время от времени поглядывая на изображение с камер, Паша задумался о том, что Тарасову повезло с подчиненными. В чекисты просто так никого не брали, и эти ребята производили впечатление хороших спецов. На экране мелькнуло знакомое лицо, и Семенов, ничего толком не объяснив, выскочил из машины. Полковник Семенчук умел смотреть так, что становилось дурно сразу. Навык, выработанный годами службы и общением с идиотами. Паша почувствовал себя идиотом сразу, как будто он все еще зеленый лейтенант, едва только получивший погоны. Семенову на миг даже показалось, что его начальнику известна причина, по которой он тут оказался, и никакой липовый звонок, если он и был на самом деле, не имел отношения к происходящему. — Юрий Андреевич, вы в экстрасенсов верите? Вот и я о том же. У вас в конторе крот, может даже и не один. Иначе бы этот вот, — быстрый взгляд на труп, — сейчас был бы жив. — Я сейчас вызову наших, будем разбираться. — Не спешите, нас тут не было. Откуда бы ему знать, что Латышев жив и находится здесь? Правильно, из вашей конторы. Следовательно, раз уж мы сюда поехали, значит у вас подозрения были. А в этом деле убивали и за меньшее. — Все равно следует доложить хотя бы генералу. — Знаешь, у нас в полиции бывали случаи, когда преступники очень активно участвовали в поиске своих жертв. Сколько дел было, когда муж жену убьет, а потом заявляет о пропаже. Или по пьяни один другого прирежет, а потом ходят ищут, объявления по столбам развешивают. Так что давай исходить из того, что это может быть кто угодно. — И генерал Мельников? — не удержался от вопроса Тарасов. — И он тоже. Не все генералы одинаково полезны. Ты уж извини, но тот же Арсеньев при прочих равных тоже мог стать генералом. В этот момент сказанное Пашей не казалось глупой нелепостью: генерал Мельников, бывший ранее некой нерушимой константой, внезапно начал превращаться в одну из фигур в игре. Семенов прав — если высшие полицейские чины вполне могли быть нечистыми на руку и с полностью отсутствующей совестью, то почему таких же не могло быть в их ведомстве? Разве что ставки там покрупнее будут. Да уж, раньше столь крамольные Юрия не посещали. Сам он отчетливо осознавал: после такого с должности точно попросят, и хорошо, если просто переведут куда. Расследование на глазах становилось практически полностью неофициальным, и радовало только то, что Паша Семенов был как раз из тех, кто вполне мог согласиться в этом участвовать — у него все-таки имелись личные мотивы. Оставалось только разобраться, откуда полковник Семенчук появился там, где планировалась ловля на живца. За годы службы под его руководством Паша все-таки научился понимать по одному только взгляду, насколько тот зол или серьезен. В тот раз Сергей Борисыч не то издевался, не то был в курсе происходящего куда больше самого Паши. Подобные мысли к делу не пришьешь, да и не скажешь никому. Раньше все безумства Паша творил один, изредка прибегая к помощи Фомы, чаще всего информационной. Втягивать коллег не хотелось, а они — почти всегда — втягивались сами собой. С Андреем получилось по-другому, но Михайлов теперь не просто коллега — друг. А вот как получилось, что правильный до мозга костей, спокойный до ужаса чекист так легко согласился нарушить закон и начать неофициальное расследование для Семенова оставалось загадкой. В людях он разбирался неплохо в той части, где требовалось сказать «мудак — не мудак». А вот остальная психология — это все к Юле, или к Фоме. А Паше не до того — преступники сами себя не поймают, пока ты исключительно над их мотивами размышлять будешь. Работать в команде оказалось еще более непривычным. Одно дело, когда тебе начальство поручения выдает, и другое — когда делаешь все едва ли не на одной интуиции. У Тарасова, к счастью, с этим оказалось все просто отлично. Стоило ему ввязаться в неприятности, как из сдержанного и правильного полковника он вмиг превратился в хищника, учуявшего добычу.