Без надежд на happy end

Майор Тучков занимал собой почти все свободное пространство. Александр уже минут пятнадцать пытал его каверзными вопросами, разглядывая так и эдак. Вообще-то, задуманное Максимовым имело мало общего с тем, что обычно делал майор, но быстро найти подходящего человека оказалось не так-то и просто. А тут и вид соответствующий, и мозги хорошо соображали. Майор отвечал коротко и по делу, на квадратной физиономии отпечаталось выражение сытого бультерьера, из тех, что без команды не кусают, но если надо, то делают это так, что челюсти потом не разжать. Началось все с неделю назад, когда Александр собирался убрать в сейф очередную папку. Оказалось, что по отделу на Невском проспекте материалов накопилось слишком много, и почти все — по случаю оперских косяков. К их начальнику особых претензий не было: полковник Семенчук сумел приструнить зарвавшихся и охамевший при Арсеньеве оперов. Зато теперь редкое задержание происходило без перестрелки. Если уж совсем точно — редкое задержание, которое проводил майор Семенов, проходило тихо и мирно. Помнится, Тарасов пообещал держать этого психа в узде, но тот явно сорвался с поводка. Проведя у себя в голове аналогию с поводками и собаками, полковник Максимов пришел к вполне определенному выводу: в этой ситуации могла спасти только клетка. Посадить туда стоило и самого Семенова, и его друга Фому. Только если отбитый на всю черепушку майор пока что нужен был коллегам, то Фома вполне мог отправиться за решетку. А там, глядишь, и психа приручить получится. У майора Тучкова не было опыта внедрения, но имелась темная история в прошлом, что вполне могло сыграть на руку. Поговаривали, у Фомы интуиция хорошо работала, и из всех ментов он терпел рядом только одного. — Вася, а если тебе прикажут убить человека? — Какого? — ни удивления, ни сомнения в голосе не прозвучало. — Да любого. Меня, например. — А есть за что? — Вася хищно улыбнулся, впервые за их разговор проявив хоть какой-то интерес к старшему по званию. От этого оскала Максимову стало немного не по себе. С таким, как этот Тучков, ночью в темном переулке встречаться не хотелось совершенно. — Это тебе знать не обязательно. Ну так все же? — Александр даже сменил дислокацию и сел на стол, чтобы хоть как-то оказаться выше огромного майора. — Так вас надо будет убивать или не надо? — Тучков не то издевался, не то под дурака косил. — Если что, у нас своих убивать вроде как не принято. Нет, Тучков идиотом не был, но и не спешил задавать лишних вопросов. Там, куда его предполагалось внедрить, лишние вопросы не любят. Приказали — иди, выполняй. Оставалось надеяться, что Фомин очаруется этой ехидной немногословностью и комплекцией Васи, и все-таки возьмет его к себе на работу. Когда Тучков покинул кабинет, выдав напоследок очередной плотоядный оскал, Максимов решил, что неплохо было бы познакомиться с майором Семеновым лично, благо поводов для этого хватало с лихвой. А заодно не мешало бы и Юрию напомнить про обещание притормозить своего питомца. Павел Андреевич производил впечатление гопника с района. И тем не менее, ему удивительно подходили и легкая небритость, и неприметная одежда. Майор Семенов поздоровался вежливо, но стоило ему завидеть удостоверение сотрудника УСБ, как все дружелюбие сразу же улетучилось. В каком-то фильме про вампиров Александр видел, как те в один момент выпускали клыки и из милых очаровашек превращались в убийц. На секунду ему даже показалось, что Семенов сейчас таким же образом клыки покажет, но тот всего лишь раздраженно буркнул «Чего надо?» — Понимаете, Павел Андреевич, у меня накопилось к вам много вопросов, хотел уже вас к нам вызвать, да вот сам случайно оказался в ваших краях, — Александр решил довериться интуиции и начать с вежливости. — Пойдемте, в кабинете поговорим, — Семенов перестал выглядеть так, словно в любой момент готов наброситься с кулаками. — Так что у вас за вопросы? — Скажите, Павел Андреевич, в чем заключается задача полиции? — Искать преступников, — Паша немного скривился и посмотрел на сидящего перед ним полковника как на идиота. — Да, искать преступников и противодействовать совершению преступлений, защищать граждан от противоправных действий. Вы свою работу делаете хорошо, с вашими показателями я ознакомился. Но вот незадача — вы, кроме того, что ловите преступников, сеете вокруг себя хаос похлеще, чем в девяностые. Нехорошо как-то. — Это вы бандитам скажите, чтобы они не оказывали сопротивления и не действовали как в девяностые, — Семенов вспыхнул как спичка и резко встал, нависая над Максимовым. — Что-то еще? Есть конкретные претензии? Или вам настолько нечем заняться, что вы решили провести со мной воспитательную беседу? — Будут претензии, — Максимов тоже умел шипеть и огрызаться. Василий Тучков стоял посреди просторного кабинета и ждал. Алексей Леонидович разглядывал его, явно соображая что-то свое. В отличие от полковника Максимова, который несколькими днями ранее так же кружил вокруг него, Фомин не пытался вывести его на эмоции. — Ну что, Василий, в целом мои люди все рассказали. Ты же понимаешь, что мои распоряжения не обсуждаются совершенно? Бандит Фома был не лишен склонности к театральным представлениям, Алексей Леонидович наоборот скорее интересовался цифрами и правильностью оформления документов. Как это все уживалось в одном человеке, Тучкову только предстояло разобраться. Он сразу понял: Фома не искал очередного вышибалу, ему нужен был умный человек в личную охрану. — Понимаю. Но и вы должны понимать — если я буду отвечать за вашу безопасность, вам придется делать то, что я буду вам говорить. — Вот и славно. Спустись на второй этаж в кадры, они все расскажут. В отделе кадров сидела довольно милая блондинка. Она спокойно рассказала, что охраной занимается специально нанятые ребята из ЧОПа, но она поможет оформить все документы. На столе перед Василием оказался внушительный перечень документов, которые нужно принести. Больше всего Тучкова позабавили направление на медкомиссию и необходимость предоставить разрешение на владение оружием. Да, бандиты успели очень измениться. Раньше никто из них не задумывался о документах, а теперь ему выдали список, словно в космонавты брали. Фома больше напоминал эксцентричного бизнесмена. Пожалуй, сработаются. Пора было забывать, что он, Василий, сотрудник органов, и начинать мыслить как сотрудник охраны. Тучков привык выполнять работу качественно, и для того, чтобы достаточно приблизиться к Фоме, следовало не халтурить. Через несколько дней Василий, уже официально работающий в охране Алексея Леонидовича, имел возможность лично познакомиться с Пашей. Эти двое, оказавшись в одном помещении, очень быстро напомнили Тучкову о пациентах психбольницы. За каких-то несчастных сорок пять минут успели обняться и только что не поцеловаться, выпить, наорать друг на друга, выпить еще раз и снова чуть не поцеловаться на прощание. С одной стороны успокаивало то, что с другими людьми Фома вел себя куда более спокойно, с другой же — черт его знает, что можно от этих двоих ожидать. Но к Паше однозначно стоило присмотреться, и — чем черт не шутит — попытаться подружиться. Бандитская жизнь неожиданно затягивала. Как бы Максимов его не стращал, Фома на деле оказался нормальным мужиком, справедливым и в определенном смысле честным. Никаких зверств и бессмысленной жестокости за ним не водилось, по возможности он гонял оборзевших наркош, дилеров и прочую мелкую шпану. Семенов появлялся еще пару раз, и эти встречи проходили по одному же и тому сценарию, как под копирку повторяя тот первый раз. Сообщить Максимову было нечего, да и не хотелось. Василий неожиданно для себя начал сомневаться в выбранной когда-то стороне. Их система не была синонимом честности и справедливости, он в этом убеждался много раз. Если подумать, тот же Максимов, не бравший взятки, оставался редкой скотиной по жизни и если уж принимал решение испортить жизнь ближнему, то действовал до конца. — Что-то ты, Вася, грустный сегодня, — подвыпивший Фома любил перетереть за жизнь. — Все в порядке, Алексей Леонидович. — Как знаешь. Там Паша собирался подъехать, скажи ребятам, чтобы сразу пропустили, без этих ваших… — Вы настолько доверяете ему? — Тучков собирался спросить совсем другое, после чего заметить, что охранять его положено ото всех, и исключений быть не могло. — Эх, Вася-Вася… — Фома оказался в прекрасном расположении духа, — Паша мне как брат. Мы можем не сходиться во многом, но если не доверять ему, то кому тогда… Вот тебе и криминальный авторитет, мента братом называет. Как только их угораздило так разойтись по разные стороны. Впрочем, Семенов и вправду был из честных, кто пришел в лапы системы по призванию. — Пусть Сашка у тебя поживет пока. Я уже Окунько у себя дома вижу чаще, чем во время работы случалось, — Паша опрокинул в себя стопку водки. — Не вопрос. А случилось чего? — Да все эти друзья его, пьянки. Участковый его знает, поэтому пока так обходится все. Но, сам понимаешь, дело дрянь. Мы с ним нормально поговорить не можем, чуть что орать начинает. Из-за Юли. — Я поговорю с ним. Сашка Семенов оказался обычным подростком. Вася уже успел позабыть свои школьные проблемы и разборки, и теперь с удивлением отмечал, как за прошедшие годы в школе ничего не изменилось. Мальчишка плюхнулся на переднее сидение внедорожника, поздоровался и уткнулся в телефон. Потом ответил на звонок; судя по ответам, ему звонил отец. «Да. Да. Нет. Ладно, сделаю. Да, пап, я понял». Разве что глаза не закатил, когда нажал на отбой. С Фомой он так не разговаривал, делал уроки практически с первого напоминания, изредка донимая охранников вопросами. — Чего ты так с отцом? — Вася не планировал читать парню нотации, но Паша Семенов не заслуживал такого отношения от собственного сына. — Да ничего, — Сашка отвернулся к окну, но молчать дольше минуты не смог. — Ему на нас с мамой наплевать. Всегда пропадал на работе, а когда его в центр перевели, так вообще там почти поселился. — Твой отец работает в полиции, там не бывает так, что в шесть вечера встал и ушел. — А вы откуда знаете? — Мне же не пять лет. Я в армии служил, — словно это что-то объясняло. Василий неплохо ладил с маленькими детьми, но как подступиться к обиженному на весь мир подростку, он не представлял. — Слушай, ты кем хочешь стать, когда вырастешь? — Не знаю. Раньше хотел полицейским, как папа. А сейчас не знаю. Когда маму посадили, он не смог ей помочь. Другим помогает, а ей нет. — Помочь всем невозможно. И быть хорошим для всех нельзя. Отец тебя любит, просто не умеет говорить об этом. Тучков отвез младшего Семенова домой и поехал в офис. По дороге он решил взять себе кофе. Маленькая слабость Василия — капучино с ореховым сиропом — на работе была недоступна, а за пять минут вряд ли что-то могло произойти в здании, напичканном охранниками всех видов. В небольшом светлом зале сидело несколько посетителей, и Вася, ожидая свой кофе, лениво огляделся. У окна, спиной ко входу, сидел Паша Семенов. Рядом с ним расположился странно-знакомый тип. Тучков не сомневался, что видел его раньше, скорее всего где-то на совещании в конторе. Тип периодически протягивал Паше документы, которые тот внимательно изучал. Да, дела. Не дай Бог признает, вся легенда коту под хвост, и поедет Вася этим же вечером в багажнике своей же машины в лес, могилку себе копать. Впервые со школьных времен Василий пожалел, что с его ростом не спрячешься, даже если отвернуться. Хорошо еще Семенов в его сторону не смотрел и даже на голос не обернулся, когда Вася делал заказ. Уже сидя в машине, Тучков задумался. В то, что Семенов решил сдать своего друга конторе, он не верил. Вполне вероятно, опер нужен был этому типу из конторы для какого-то расследования, хотя тоже сомнительно — у них своих людей хватало, да и чаще всего чекисты простых ментов недолюбливали. Эту информацию Вася тоже решал до определенного времени не сообщать ни Максимову, ни Фоме.