Без надежд на happy end

— Павел Андреевич, сотрудничать с нами в ваших же интересах. Поэтому подумайте еще раз и скажите, почему сотрудников нашей охраны киллер убил, а вас лишь ранил в ногу, — Александр покосился на дверь палаты и все-таки встал с неудобного стула. — А я и сотрудничаю с вами, разве ж не видно? Правда, на ваш вопрос ответить не могу — не знаю ответа. Киллер не потрудился ничего сказать, только стрелял. Там было довольно темно, может и меня он убить собирался, да промахнулся. В коридоре что-то загрохотало, послышалась приглушенная ругань. Максимов замер на пару секунд, раздумывая, стоит ли выглянуть из палаты. Но не успел: дверь отворилась и на пороге появился Василий, нагруженный пакетами, а за его спиной тенью маячил Сашка. Практически сразу за ними в палату вошла незнакомая женщина, как будто специально громко простучав каблуками и выложенному плиткой полу. Заметив Александра в белом халате на плечах, она тут же набросилась на него с вопросами про непонятного Мишеньку с аппендицитом, скорее всего посчитав его доктором. Максимов и слова не успел сказать, только и успевал уворачиваться от активно размахивающей руками дамочки, так и норовившей ткнуть ему длинными ногтями в глаз. Да, это было позорное бегство с поля боя. Зато жена потом не станет задавать вопросов, откуда у него, кабинетного работника, царапины на лице — на задержание не спишешь. — Вот, Паша, Алексей Леонидович передал апельсины. Анна, вы можете идти, машина отвезет вас обратно. — Вася, это че щас было? — Семенов заметил, как сын выскользнул из палаты следом за незнакомкой. — А, не бери в голову, маленькая импровизация. Зато с вопросами от тебя отстали. После того, как у Тучкова появился общий с Пашей секрет, они наконец-то перестали выяснять, кто из них круче. Смысла не было, все равно оба из органов. Только вот зачем менту-чекисту-кто-он-там-на-самом-деле Васе так любезно помогать Паше избегать общения со своими же? Семенов предпочел об этом не думать. Обсуждать футбол с сыном оказалось куда приятнее. Ближе к вечеру, когда посетителей уже не должны были пускать, в палате появился Андрей. Он как-то неуверенно замер на пороге, словно бы ожидая: не полетит ли в него что-то тяжелое. Хотя, с чего бы? Его приходу Паша искренне образовался — друг все-таки. С Андреем бывало по-всякому, в рабочих вопросах иногда до невероятного сложно, по жизни в целом — довольно легко. Стоило сковырнуть с него маску крутого парня из центра, и появился хороший друг. — Заходи, дорогим гостем будешь! — нога уже не болела, можно было и подурачиться. — Как ты тут? — Андрей пристроил пакет с яблоками на небольшой столик. — Лежу, наслаждаюсь внеплановым отпуском. Не хватает только телевизора, там сейчас итальянская серия А идет. Ты как поживаешь? Что в отделе? — Пока ты тут отдыхаешь, у нас работы выше крыши, да еще и отчеты. Пока все эти бумажки заполнишь, начинаешь понимать, почему у Арсеньева такой поганый характер. Миловидная молоденькая медсестра, хихикая и смущаясь, выгнала Андрея почти в десять вечера. От безделья сна не было ни в одном глазу. От нечего делать Паша начал собирать в голове мысленный пазл из дела Архитекторов. Тут же вспомнился Вася и его внедрение к Фоме. Задачка обрастала неизвестными и новыми данными, оставалось только придумать, как бы и с неуловимыми мстителями разобраться, и друга из-под удара вывести. Через пару дней Пашу выписали. Сам он больше склонялся к мысли, что сотрудникам больницы надоели его посетители, которые так и норовили обойти режим, но доктор клятвенно заверил: смысла держать его в четырех стенах не было, ранение не настолько серьезное. Ближе к вечеру объявился полковник Максимов собственной персоной. Да уж, теперь рассчитывать на дамочек с длинными ногтями не приходилось, а въедливый и дотошный представитель местного гестапо явно планировал вытрясти из Паши всю оставшуюся душу. — Ну что, Павел Андреевич, надеюсь сейчас нам никто не помешает? — Это смотря что вы хотите сделать, вдруг я сопротивляться буду, — Паша мог бы поклясться, что начинал разговаривать столь по-хамски не специально, слишком уж его все эти конторские бесили. — А ты, Паша, не бойся, я буду нежно, — неожиданный гость практически промурлыкал. Семенов задумался, было ли это обещанием жестоких мучений, или же у полковника все-таки имелся юмор. Спрашивать он не собирался, но происходящее становилось все любопытнее. Максимов расположился за кухонным столом, достал какие-то документы из папки и уставился на Пашу. После того, как он наконец-то ушел, хотелось просто напиться. Паше казалось, душу из него все же вынули, все мелочи заставили вспомнить. Напиться, найти архитектора, уволиться и пойти работать к Фоме — идеальный план, что могло бы пойти не так? Пожалуй только то, что за один вечер не выполнить. При виде собранного Тарасова нестись вперед расхотелось. Сразу, в один миг. Вчерашний алкоголь отступил, равно как и желание увольняться. Это Максимов, язвительный и немного истеричный, особенного чувства опасности не вызывал — подумаешь, наорать может, не он первый. — Итак, Паша, ничего рассказать не хочешь? — Вы сговорились все что ли? — Семенов даже оглянулся в поисках чего-нибудь твердого, чтобы головой хорошенько приложиться. — Максимов ваш вчера весь вечер в мозгах ковырялся… — Он по своей части, а у нас, если ты помнишь, свое дело. Какие у тебя соображения? Свое дело. Как же, согласился, дурак. В кармане нашлись сигареты, с третьей попытки удалось закурить. Достали, чего уж. Тут после больничного своих дел разгребать до седьмого пришествия, а еще и контора во всех своих ипостасях дергает по каждому чиху. Тарасов, в отличие от своего коллеги, вести допрос умел куда осторожнее. Паша и сам не заметил, как выложил все свои соображения, начиная от того, что киллер мог его знать, заканчивая тем, что убивать его не собирались. Все снова вело к Семенчуку, да только загонять в угол полковника полиции и предполагаемого опасного и неуловимого киллера — так себе идея, не успеешь оглянуться, как самого в добычу превратят. Семенов крутил в руках зажигалку, размышляя о том, как будет проводить сыну лекцию о вреде курения: знакомые ребята из отдела намекнули, что видели курящего Сашку с друзьями возле школы. В голову не приходило ни одной стоящей мысли — ни о воспитании детей, ни о том, как поговорить с Семенчуком. Думать про Сергея Борисовича плохо не получалось — друг его отца, да и Паше в прошлом очень помог, близкий человек. Их и так мало осталось — Юля и Сашка, Фома, Андрей, Семенчук опять же. Юрий снисходительно поглядывал на Пашу, пока тот докуривал, после чего повернулся к реке. Семенов в который раз удивился сам себе: давно стоило бы послать ко всем чертям конторского полковника и его безумные идеи, да только не получалось. Тарасов действовал на него слишком уж странно, раз за разом отключая волю к сопротивлению; Паше хватало лишь пары взглядов, чтобы начинать делать то, что от него требовали. — Алексей Леонидович, вы уверены? — Василий смотрел на шефа как на ненормального. — Ехать разговаривать с Власовым без охраны — это верх безумия. — Вася, давай без этого всего, — Фома кивком показал на дверь. — Ты лучше скажи, что там Веня опять учудил? — Наркоту курьером вызвался передать, а менты его приняли. Паша уже со всем разобрался. Алексей Леонидович, я ведь Паше могу позвонить, сказать куда и как вы собрались. Паша Семенов оставался последней возможностью призвать Фомина к здравому смыслу. Он в самый непредсказуемый момент превращался в наседку, спасал всех, после чего мог наорать и пойти выпить. Полковник Максимов, понятное дело, не одобрил бы такого желания спасать бандита, да только в этот момент Васе было наплевать. Фома, конечно, по другую сторону, да только в отличие от многих других — мужик правильный. Лучше уж пусть пару лет ему отсидеться за бугром, чем вот так вот — пулю в спину от Власова. Артур из тех, кто будет бить в спину, иного от него ждать не приходилось. Фома расхохотался. А Вася как зачарованный смотрел на него и впервые в жизни думал о том, как несправедлива жизнь, в очередной раз заставляя делать выбор — погоны и карьера или справедливость. Тучков приближался к тому, чтобы выбрать Фому. Времени до утра должно было хватить, чтобы придумать хитрый план — не одному же Максимову хитрые комбинации строить, — а заодно и разобраться в собственных мыслях. Василий прошел весьма непростую школу жизни, поэтому врать самому себе, а уж тем более обманываться в других людях не привык. Фома не был ангелом, да и просто хорошим человеком. Но их с Пашей дружба, когда они оба каждый раз спасали друг друга, стоила очень дорого. У самого Василия никогда не было человека, готового так же прийти на помощь. Фома своих людей не бросал один на один с проблемами, а многие из бандитов поступали именно так. Было в нем нечто, заставлявшее восхищаться даже несмотря на тот факт, что у него руки по локоть в крови. Вася щелкнул кнопкой чайника и потянулся за чаем. В сложной ситуации ему всегда помогал крепкий чай, обязательно без сахара. Он уже смирился с мыслью, что утром будет спасать Фому, оставалось только сделать несколько важных приготовления. Короткое смс Максимову о месте и времени бандитской стрелки пришлось набирать долго: для конспирации он пользовался старым кнопочным телефоном, где набор текста превращался в целый квест. Потом уже со своего написал Семенову, попросил срочно встретиться. Несмотря на ранение и больничный, Паша выглядел вполне здоровым. Краткий пересказ ситуации больше напоминал доклад на совещании, но Семенову хватило. Вася практически наяву услышал, с какой скоростью у собеседника защелкали в мозгах шестеренки. Паша чуть прищурился, как обычно делал, замышляя очередную практически незаконную идею. В этот момент его взгляде появлялось то, что Вася раньше видел только у Фомы. Пожалуй, это и был ответ на неозвученный вопрос. Тучкову и раньше приходилось влюбляться, и у него бывали отношения, когда буквально ходишь по минному полю. Но вот чтобы так, в мужчину и по сути идеологического противника. И как подступиться к нему не знаешь, и в то же время четко осознаешь: не будет его, и сам долго не протянешь. Секундное осознание отпустило, Васе стало даже легче. Потом, когда он со всем разберется, он уже начнет копаться в себе и своих чувствах. В этой же ситуации следовало сначала выжить. — Вася, ты почему ко мне пришел? Мог бы к своему начальству, сдал бы Фому… — Тучков едва не пропустил вопрос, а объяснять Семенову все то, что только что родилось в мыслях, он не собирался. — Паша, ты либо помоги, либо забудь. — Вась, давай без этого, — Семенов чиркнул зажигалкой и закурил, когда только начал. — Фома мне друг, как брат можно сказать. Если станет вопрос, система или друг, я выберу его, как выбирал уже не один раз. Ты тоже из системы, и для тебя Фома — цель разработки. С чего бы мне так сразу тебе поверить? Почему я должен поверить, что ты хочешь помочь ему, а не получить очередную звездочку на погоны? — Паша, мы оба знаем, что ты в любом случае вмешаешься и постараешься его спасти. А почему я тебя предупредил? Считай, я тоже хочу Фоме помочь. Место и время нашим я сдал, и уверяю тебя, Фомы там не будет. Просто давай остановимся на этом. Я не враг, Паша. Василий ушел первым. А Паша сделал то, что не мог уже давно. — Сергей Борисыч, добрый вечер. Дело есть, не по телефону. Нам надо встретиться, срочно.