Смерть

      Взрыв плазменного снаряда похож на звезду. Взрыв нескольких – ярость самого Бога-Императора!       Я наблюдал за сражением с капитанского мостика "Амбиции", находясь за тысячи лиг от плазменного ада, разразившегося на низкой орбите Отарио-II, но даже так ощутил приятное тепло на кончиках пальцев.       Огонь вёл крейсер "Tibi gratias ago Deus Mechanicus" магоса Аурума, "Армагеддон" из эскадры Оксель-Принцхорна, пара "Доминаторов" и один "Марс" дель Мархиоса.       Альбий здорово всех напугал рассказом о невероятной мощи вражеских излучателей, а потому битву начали с предельной дистанции, чтобы ослабить некронов перед неминуемым столкновением борт в борт.       Начало обнадёживало. И это ещё мягко сказано.       Когда пришли свежие данные с авгуров, оказалось, что вражеские фрегаты – вившиеся вокруг флагмана полумесяцы поменьше – перестали существовать. Мало какое эскортное судно переживёт буйство стихии… разве что летающая скала орков, вот и корабли некронов не смогли. Пирамиды и дольмены исчезли с обшивки, орнамент ядовитого цвета погас, корпусы переломило или оплавило. Один корабль вроде бы сохранил подвижность, но уже через несколько секунд врезался во флагман, засев в его поверхности, словно нож коварного убийцы.       Флагман некронов, к слову, тут же завершил бомбардировку Отарио-II и начал разворачиваться навстречу новой угрозе. Никаких признаков серьёзных повреждений, только обшивка раскалилась до такой степени, что могла ослепить.       Рама настаивал на том, чтобы оставить флагман напоследок, так как он мог выдержать то, что сгубило бы и "Advensis Tempestus", и "Мономах" дель Мархиоса вместе взятые. Наша артиллерия выцеливала сначала небольшие корабли, которые можно уничтожить даже одним-единственным попаданием.       К тому моменту, когда орудия "Нова" перезарядили, некроны попытались избежать обстрела. Их лёгкие крейсеры, напоминающие несколько полумесяцев, скреплённых на одной оси, исчезли с экранов дальних сканеров. А между тем расстояние между эскадрами такое, что невооружённым глазом не заметить, растворились они вообще или обманули только наше оборудование. Для "Новы" пришлось выбирать иные цели, что вылилось в потерю драгоценного времени на наводку, упреждение и согласование.       Когда волнующий миг вновь настал, все пять орудий выстрелили по одной цели, так как никто не знал, на что она способна, – в сражении на орбите Бандалии имперский флот вообще ничего не уничтожил.       – Да, чёрт возьми! – не удержался Лас Руиз и вскинул кулак.       Не только он почувствовал, что зловещих чужаков можно победить. Офицеры мостика обменивались восторженными взглядами и шутками на тему "не так страшен чёрт". Я даже заметил, как Росса обнялась с мужем.       Вся радость из-за того, что жадное пламя пожрало вражеский крейсер целиком. Когда вспышка погасла, на месте боевой машины остались только обломки. Кроме того, на снимках с авгуров мы увидели ещё и сломанный пополам лёгкий крейсер некронов, также угодивший под удар плазменного молота орудий "Нова".       После третьего залпа никто не сдерживал чувств, даже самые стеснительные и строгие. На выходе из атмосферы Отарио-II удалось подловить и уничтожить ещё один крупный корабль противника! Особенно религиозные офицеры затянули восхваляющую Бога-Императора песнь, звучал смех. Ни одного понурого лица, румянец и улыбки.       Пришло голосообщение с "Advensis Tempestus". На нём невероятно счастливый адмирал Оксель-Принцхорн потрясал кулаком и восклицал:       – Эти чужаки просто мясо для наших пушек!       Атмосфера радостной идиотии захлестнула защитников Отарио.       Тогда-то и произошёл отрезвляющий и такой коварный пиздец, уж простите мой низкий готик.       Флагман некронов влетел в облако искрящихся изумрудных молний, чтобы раствориться в пространстве близ Отарио-II, и, секундой позже, чуть не столкнуться с "Advensis Tempestus".       Случилось то, о чём Альбий Грим не предупреждал. Мы и моргнуть не успели, как противник преодолел почти тридцать тысяч лиг!       Телепортация или ускорение с какой-нибудь скоростью света? Мне никто не ответил, потому что все без исключения члены экипажа на капитанском мостике раскрыли рты, наблюдая за тем, что происходит.       Вокруг огромного полумесяца начали материализовываться другие корабли некронов, включая те, что скрылись было от взора авгуров.       Теперь уж они не скрывались.       Атаковали.       Глядя на развернувшуюся бойню, мы все будто бы приняли холодный душ или получили горсть снега за шиворот.       Наши излучатели хороши, спору нет. Когда падают пустотные щиты, лучи взрезают и плавят обшивку так же легко, как раскалённые ножи размягчённое масло, но в этой технологии некроны нас определённо обошли. Их излучатели словно и не замечали никаких препятствий, неважно, действовали ли пустотные щиты или нет, метры там брони или всего лишь тонкая перегородка между жилыми отсеками и космосом.       Наверное, некроны сделали так, чтобы экипажи тех кораблей, которые появились в системе без соответствующих генераторов, не чувствовали себя обделёнными.       Но это я сейчас, сидя за пишущей машинкой, могу позволить себе остроту, а тогда мне показалось, что вот она – моя смерть.       Больше всего досталось "Advensis Tempestus". Не знаю, как некроны определили, кто главный, – предположу, что по частоте, с которой линкор передавал и получал сообщения – но атаковали его первым и изо всех сил. Альфа-хищник космоса плавился и разваливался на глазах.       Принято считать, что служба на эскортном судне равноценна самоубийству, но здесь и сейчас линкор типа "Воздаяние" погибал так же быстро, как иной фрегат или рейдер.       Мы даже панические сообщения с криками и призывами о помощи так и не услышали. Некроны в первую очередь выбили именно надстройку над мостиком со всеми антеннами, а потом уже и мостик тоже.       И всё же команда "Advensis Tempestus" не сдавалась. Кораблём можно было управлять не только с капитанского мостика, пусть и не так расторопно, как прежде.       Сверхтяжёлые торпеды отправились в последний сокрушающий полёт. В иное время, в ином месте, иной противник сгорел бы дотла, будь торпеды начинены мелта-зарядами, или развалился бы на куски во всех остальных случаях, но тут вражеский флотоводец вытащил из рукава очередной козырь.       Во все стороны от огромного полумесяца – корабля-гробницы – распространилась волна, искривляющая пространство. Какой бы объект ни попал под её воздействие, он тут же терял управление. Импульс жёг чувствительную электронику даже на эскортных судах, не говоря уже об объектах поменьше.       Что бы мы ни выпустили по флагману или крейсерам противника – макроснаряды, торпеды, истребители или бомбардировщики – всё это теперь не более чем космический мусор или мишень.       "Доминионы", корабли-носители Окселя-Принцхорна, лишились связи со всеми пилотами одновременно. Надежды на их спасение таяли так же быстро, как лёд в южных широтах Нагары. Офицеры, наблюдавшие за тщетностью своих действий, начали подумывать о бегстве с поля боя, и положение спасли такие смелые люди, как Лас Руиз.       – Вы видели, как они умирают! – воскликнул он. – В атаку!       Росса, Эдуардо, адъютанты Ласа Руиза сперва поколебались, но спустя мгновение вернулись к работе. Все бледные, перепуганные, но в таком положении лучше делать хоть что-нибудь, иначе сойдёшь с ума.       Капитаны, которые не поддались панике, не ошиблись по поводу своего последнего приказа. Некроны не использовали импульсную волну ещё раз. То ли это оружие требовало времени на восстановление, то ли просто не хватило энергии на повторный залп. Макроснаряды и торпеды достигли цели.       Тем временем дель Мархиос кое-как пытался восстановить порядок и провести перегруппировку, но тщетно. Каждый корабль эскадры боролся за собственное выживание. Не до приказов, пусть их невыполнение и грозило серьёзными последствиями.       "Амбиция" схлестнулась на дуэли вроде бы с "лёгким крейсером" некронов, но её так не били ни орки, ни демоны.       Я, Георг, Лас Руиз, мы все считали минуты между залпами. Гадали, дождёмся ли следующего, ещё одного и так далее и тому подобное, пока объёмная модель "Амбиции" над голостолом краснела и чернела. Уши болели из-за непрекращающегося визга сирены. Через некоторое время Лас Руиз и вовсе приказал её отключить.       И вот вроде бы противник уничтожил нам целую батарею по правому борту – пиши пропало – но оставшиеся орудия всё же нашли его уязвимое место. "Лёгкий крейсер" застыл в пространстве, разваливаясь на части.       Может быть, мы бы почувствовали облегчение, сражаясь один на один, но вслед за первым противником мог появиться следующий, так как картина вокруг больше походила на разорённое кладбище, на котором единственной сплочённой силой были некроны.       В их эскадре на ходу дюжина кораблей.       В нашей – в два раза больше.       Вот только и далёкому от пустотных баталий человеку было ясно, что через два-три часа эскадра защитников звёздной системы исчезнет. А потом исчезнет и звёздная система тоже.       Следующее сообщение с призывом к действию пришло не с "Мономаха", а с "Пентакля". В эфире раздался голос магистра Савы, и говорил он так спокойно и буднично, словно бы ничего не произошло, и с миллионом человек на десятках кораблях на самом деле всё хорошо. Никто не сгорел, не задохнулся, никого не выбросила за борт ударная волна, чтобы уже там этот несчастный замёрз до смерти.       – Малый варп-прыжок – наша последняя надежда. Мы не сможем разорвать дистанцию иначе. Призываю покинуть бой и перегруппироваться у Нагары.       Кто попытался спорить с предсказателем уже совсем скоро погиб.