Смерть

      С точки зрения драматургии – это я вам как капрал от литературы говорю – сейчас должен быть более спокойный отрывок, чтобы перевести дух, но как бы не так! Покой нам только снился.       Я не раз предупреждал о том, что малый варп-прыжок – рискованный манёвр, и ни один когитатор, пусть даже реликвия Тёмной Эры Технологий, не справится с расчётом путешествия через варпову преисподнюю, царство хаоса и искажения. Вернуться в реальное пространство можно совсем не так, как думаешь об этом сперва, и на этот раз во время игры в кости с судьбой защитникам звёздной системы выпала комбинация "глаза змеи".       "Ракшас" капитана Камалы Кассаб покинул варп и на полном ходу столкнулся с космической станцией "Эри", что на орбите Нагары. Носовая фигура, которая изображала кровожадное чудовище из мифологии древней Терры, влетела в закрытые створки ангара, где своего часа ждали бомбардировщики "Звёздные Ястребы", и превратила боевую технику в металлолом, а обслугу – в кровавый туман.       Возможно, Камала успела отдать необходимые приказы, но по инерции крейсер проникал всё глубже. Представьте колун и бревно, и вы поймёте, что именно происходило тогда на орбите Нагары. Дровосек ударил изо всех сил.       Гнулись толстые броневые листы, способные выдержать удар иных бомб и торпед, "Ракшас" с корнем вырывал орудия из артиллерийских батарей и вовсе не замечал хрупкие антенны и тарелки авгуров. Носовая фигура крейсера лишилась рук к тому времени, но вряд ли древнее чудовище обратило на это внимание, так как перемазалось кровью с ног до головы. На "Эри" всегда было множество беженцев из других звёздных систем, – в Отарио стремились, как в тихий уголок эфемерной стабильности в совсем неспокойном океане сектора Сецессио.       Крейсер Камалы потерял орудия, надстройку с мостиком и высокоточным оборудованием, башню астропатов, покои навигатора, добрался почти до самого сердца "Эри", когда, наконец, растерял силы продолжать движение.       Погибли тысячи, десятки тысяч. Происходящие события всё больше напоминали кошмар, который не желал отпускать добычу из хитроумно расставленной ловушки, но ситуация пока даже не достигла своих пиков. Всё потому, что "Ракшас" сбил "Эри" с безопасной орбиты, и теперь в каком бы беспощадном режиме ни работали маневровые двигатели, но они не вернули бы космическую станцию на место. Планета медленно, но верно притягивала погибель всей цивилизации, которая процветала на ней века и тысячелетия. Все предыдущие потери выглядели ничтожно на фоне предстоящей смерти миллиардов живых существ прекрасного райского мира.       Перед капитанами уцелевших кораблей встал вопрос уничтожения новообразованного небесного тела, пока на богатейшей колонии сектора Сецессио не случился апокалипсис.       Однако Георга, в первую очередь, волновала не Нагара, а вопрос: "Жива ли Камала?"       Он весь запыхался, – давным-давно не устраивал себе марафонские забеги, – добрался до десантной палубы, влетел в первый попавшийся транспортник, потом в скафандр и велел мчать к "Ракшасу", что глубоко вклинился в "Эри".       – Капитан, это глупо, – проговорил Ловчий.       Несмотря на аугментированную природу, Ловчий тоже примерил пустотный скафандр с кислородными баллонами на спине. Его собственных запасов не хватило бы надолго, да и поддержание необходимой температуры для немногочисленных внутренних органов требовало значительных затрат энергии.       – Отступите, она мертва, – продолжал Ловчий, – даже если сама ещё об этом не знает.       – Тебе необязательно следовать за мной, – отозвался Георг. – Вряд ли там кто-то захочет меня убить.       – Капитан, да там весь мир захочет вас убить! – Тот редкий случай, когда Ловчий не справился с чувствами и изменил ледяному хладнокровию.       Как только челнок подобрался к терпящей крушение мешанине металла, они увидели картину пустотного сражения, в которой одна сторона невозмутимо двигалась к цели, а другая использовала всю огневую мощь, только бы её остановить.       Теперь я нахожу это событие, исполненным злым сарказмом: защитники Отарио уничтожали одну из самых крупных космических станций звёздной системы, настоящий реликт времён освоения сектора. Ещё не предательство, но уже лихорадочная ампутация одержимой злыми духами конечности.       Георгу и Ловчему предстояло пролететь сквозь тучу мелких обломков, заледеневших тел, предметов быта, инструментов, припасов и товаров. Какие-то особенно крупные части "Эри" и "Ракшаса" уже вошли в атмосферу планеты, и в сиянии звезды было заметно, что Нагара покрылась огненно-красной сыпью в ожидании большого взрыва.       Ещё на пути вольного торговца и его верного телохранителя раз за разом вспыхивали ослепительные копья смертоносных лучей, вонзавшихся в железные шкуры космической станции и крейсера, капитан которого, наверное, даже не подозревала, каким именно способом она поразит свою самую впечатляющую цель.       Георг оступился и остановился. Пораскинул мозгами ещё раз, а потом всё-таки расправил плечи и бросился в пустоту. Он сгруппировался, включил ракетный ранец и короткими рывками двигался от одного крупного обломка к другому, чтобы укрыться от коварной мелочи, что летела навстречу. Всё для него могло закончиться в одно мгновение, и всё же…       И всё же Георг не отступил, как того советовал Ловчий.       Скитарий тоже помедлил, но долг пересилил здравый смысл. В голове проносились образы всевозможной смерти, и самой неприятной Ловчий счёл гибель в пустоте от нехватки кислорода. Долго и от того особенно мучительно, в отличие осколков, рассекающих пространство со скоростью пули, или огненных столбов корабельных излучателей, которые и вовсе превратят того, кто под них попал, в пепел.       Чтобы спрятаться от очередного потока обломков, напоминающих стайку мелких рыбёшек, Георг залетел в облако мертвецов. Лица в льдинках, рты раскрыты в немых криках, жертвы кораблекрушения словно бы даже тянули руки в отчаянной мольбе, только бы кто-нибудь вытащил их с того света. Никто не хотел умирать.       Георг растолкал их и полетел дальше, а Ловчему пришлось уклоняться. Участвовать в своеобразном хороводе он не пожелал.       Это невероятно, но им всё-таки удалось добраться до огромного провала в обшивке "Эри". Там в темноте, подсвечиваемой лишь пламенем, вырывающимся вместе с остатками воздуха из повреждённых отсеков, уже почти что погасли дюзы некогда могучего корабля. "Ракшас" отправлялся в свой последний полёт с воистину впечатляющей свитой.       Ловчий послал Георгу сообщение по воксу:       – Топлива ровно на обратный путь, капитан. Не сходите с ума.       – У меня маячок встроен в руку, – ответил Георг. – Подлетят ближе, если понадобится.       – Да сюда только сумасшедшие полетят!       – У меня есть сумасшедшие пилоты.       В голове Ловчего промелькнула мысль убить Георга. Торговец и так выжил в этом месте только благодаря Богу-Машине, никто ничего не заподозрит, но всё же…       Но всё же Ловчий – профессионал, и даже более того – Ловчий был обязан Георгу жизнью. Хотя бы такой. Без вольного торговца его путь закончился бы на Скутуме кровоточащим куском мяса без рук, ног, зрения, слуха и много чего другого.       Всеми правдами и неправдами Георг с Ловчим отыскали технический шлюз для обслуживающего персонала и забрались внутрь.       Ни света, ни воздуха, ни гравитации. По пути попадались члены экипажа, их семьи, которые не успели добраться до спасательных капсул. Впрочем… в сложившихся обстоятельствах и капсулы бы не помогли. Все надежды на лучшую жизнь, ради чего авантюристы и разбойники, бедные и несчастные, униженные и оскорблённые, и отправились к звёздам, не оправдались.       Перед Георгом выросли дополнительные взрывостойкие двери, которые срабатывали обычно вместе с сигналом тревоги, чтобы изолировать один отсек от другого. Никакое стрелковое оружие с подобной преградой не справится, нужны мелта-бомбы. Однако Ловчий придумал, как пробраться внутрь.       Он уже подплыл к щиту управления на стене, когда почувствовал движение. Если бы в этом месте распространялись звуки, скрежет бы свёл с ума.       – Ну же! Что ты медлишь?! – воскликнул Георг.       – Корабль… ломается.       – Знаю! Работай!       Ловчий вздохнул, отцепил от снаряжения рукавицу и выпустил когти. Он вскрыл крышку щитка, отбросил её в сторону, а потом вызвал перед глазами необходимые данные и оценил внутреннюю схему устройства. Ловчий проверил наличие напряжения, вызвав искру, а потом закоротил нужный контакт: отворилась и взрывостойкая дверь, и обычная. Створки уползли в пазы в стенах.       Георг тут же пролетел в соседний отсек, но… застыл на месте, удержавшись за обломок трубы.       Тупик.       Перед глазами лишь раскалённый докрасна кратер, который образовался после продолжительной обработки лучами смерти. Воспалённая рана "Ракшаса".       Но всё-таки нет худа без добра, и до героев, наконец, добрался следующий вокс-сигнал:       – Капитан, это Лас Руиз, отзовитесь! – повторял высший флотский офицер компании. – "Амбиция" вызывает Георга Хокберга!       Георг не ответил, за него это сделал Ловчий:       – На связи.       – Хвала Императору! – воскликнул Лас. – Дель Мархиос грозит расстрелом! Если мы не начнём бомбардировку, он "Амбицию" атакует! Возвращайтесь! Немедленно!       Ловчий посмотрел на Георга. Тот как вперил взгляд куда-то вдаль, так и продолжал что-то там искать. Завис в космосе, стиснув рукавицы в кулаки.       – Ловчий! Слышишь?! Отзовись! – Лас Руиз почти что кричал.       – Капитан…       Ловчий и не думал, что Георг послушается, но тот всё-таки обернулся и бросил:       – Мы возвращаемся. Вызывай кавалерию.       Ловчий не смог ответить мне со всей уверенностью, – отвлёкся в тот миг на очередной залп излучателей с "Мономаха", – но ему показалось, что там, за панорамным стеклом шлема вольного торговца выступили… слёзы!