Из глубин твоего сознания

      Озадаченный внезапным весельем, происходящим в комнате, Бакуго вернулся. Он осторожно приблизился к постели, но трогать Тодороки не стал. Тот, тем временем, сжимал в кулаках плед и всё громче смеялся в него. — Шото?       Хохот раздался почти истерический. Плечи Шото тряслись, он вдавливал лицо в постель и смеялся, как сумасшедший. Кацуки уже достаточно повидал, чтобы сказать — Тодороки не свихнулся, это очередной безумный приступ его раненого сознания. — Эй, посмотри на меня, — попытался позвать его Бакуго.       Голос Тодороки стал более равномерным. Казалось, что он отсмеялся после удачной шутки и теперь его догоняют редкие смешки. Плечи всё еще вздрагивали от периодического хихиканья, когда этот смех незаметно перерос в протяжное завывание. Бакуго протянул вперед руку, но спина Шото снова задрожала, и он не решился прикоснуться. Несколько долгих секунд стояла удушающая тишина, а потом Кацуки услышал отчетливый плач. Тодороки остервенело сжимал плед, так крепко, будто он — его последняя надежда удержаться на земле. Шото захлебывался рыданиями и Бакуго не знал, как ему помочь. — Ш-шото…       Голова Тодороки резко повернулась и из-под красной части волос показался заплаканный бирюзовый глаз со шрамом. Правая рука больно ухватила Кацуки за запястье и вцепилась намертво. Бакуго опустился на колени перед кроватью и позволил Шото болезненно скручивать его суставы. — Шото, ты в порядке? Ты слышишь меня?       Кожу обдало огнем, который опалил кончики волос на запястье Кацуки, и тут же исчез. Парень шикнул от неожиданности, но руку не отдернул. — Как ты себя чувствуешь, привести помощь?       Тодороки отчаянно всхлипнул и перевернулся на бок. Бакуго потрясенно смотрел на опухшее от рыданий лицо. Слезы катились по щекам безостановочным потоком, но Шото не обращал на них внимания. Он обхватил запястье Кацуки обеими руками, и тот ощутил, как по коже катится иней и тут же тает. — Что ты делаешь? — тихо спросил Бакуго, — Ответь мне, ты в порядке? — А я… — Тодороки сглотнул ком в горле, — А я… И отвечаю.       Он улыбнулся сквозь слёзы и, отпустив запястье Кацуки, закрыл лицо обеими ладонями и безудержно заплакал. Бакуго же смотрел на него так, будто видит впервые. Всё тело Шото сотрясали рыдания, и Кацуки, не понимая толком что делает, усадил его перед собой, мягко отстранил руки от лица и поместил их на собственные щеки. Их взгляды встретились и Тодороки закусил губу, чтобы не разрыдаться по новой. Бакуго нежно поцеловал ребро каждой ладони, и Шото принялся часто-часто моргать, чтобы согнать с глаз слезы и увидеть любимое лицо. — К-кацуки… — Да? — мягко отозвался он. — Ты по… Ты пойдешь со мной в кино? На с… На свидание?       Губы Бакуго дрогнули, а его глаз коснулась влага. Он на сто процентов готов был расплакаться вместе с ним, но плакать нельзя, ведь нужно ответить на важный вопрос. — Вообще-то, — он накрыл ладони Шото своими, — Я первый звал тебя на свидание. — П-придурок, — буркнул Тодороки, и Кацуки рассмеялся, — Это значит «да»? — Да.       Шото бросился ему на шею и громко завыл. Бакуго обхватил его спину и медленно гладил вздрагивающие лопатки. Вот теперь можно и поплакать вместе.       Они просидели в объятиях друг друга, кажется, час. Колени Кацуки ныли от того, что он всё ещё стоял на полу и держал на себе вес обоих. Но это было такой мелочью по сравнению с тем, что еще он испытывал. Словами не передать, как он был счастлив за Шото. Трудно даже представить, как он настрадался за эти месяцы, в течение которых его безостановочно терроризировало собственное сознание. Кома, амнезия, обморок, панические атаки и истерики. Всё это отражалось на его здоровье, он болел и уставал, но продолжал идти вперёд. Наверное, сейчас он испытывает колоссальное облегчение. Ведь самое мучительное осталось позади.       Кацуки в тысячный раз провел ладонью по шелковистым волосам. Шото смог, он действительно смог победить все преграды. Он всхлипнул несколько последних раз и, наконец, отклонился назад, чтобы посмотреть на Бакуго новыми глазами. Лицо его всё ещё было припухшим от недавних рыданий, но взгляд уже был осознанным и сосредоточенным. Шото положил ладонь на щеку Кацуки, и тот прижал ее плотнее плечом. — Я всегда… — хриплым голосом заговорил Тодороки, — Всегда чувствовал, что ты не просто кто-то важный.       Бакуго внимательно вгляделся в гетерохромные глаза. В них так долго сквозила далекая печаль о потерянных воспоминаниях, но теперь взгляд был чистым. Шото провел большим пальцем по его щеке, слегка задевая нижнюю губу. — Всё это время ты был моим смыслом, Бакуго Кацуки. И ты был рядом несмотря ни на что. Спасибо тебе… За всё. — Я просто делал то, что хотел, — ответил Бакуго, складывая его ладони в свои, — Я не альтруист, Шото, и помогаю только тем, кому действительно нужна помощь. Но тогда, в больнице… Мне хватило одного разговора с тобой, чтобы понять, что за тебя я готов драться. — Может, это была сила нейронных связей у квирка, — улыбнулся Тодороки. — Может быть, — ответил улыбкой Кацуки, — А может, я просто искал тебя всю жизнь.       Шото прерывисто вздохнул и прижал их сплетенные пальцы к груди. Мягкий взгляд пронзил сердце Бакуго насквозь, а когда Тодороки наклонился, чтобы коснуться его губ своими, он с готовностью потянулся в ответ. Казалось, что в такой позе они могут находиться вечно, но Шото вдруг весело фыркнул ему в губы, и Кацуки отстранился, удивленный. — Мы даже еще на свидание не сходили, а уже целуемся. — Тебе в тот раз это тоже не помешало, — закатил глаза Бакуго. — Да, но тогда я не мог… Не мог почувствовать этого. — Ну, раз теперь чувствуешь, то привыкай, — хмыкнул Кацуки и вернул его губы обратно.

***

      После их разговора Тодороки проспал весь день и всю ночь. Его изможденное переживаниями и рыданиями тело сдалось и потребовало отдых. Бакуго еле уговорил его отцепиться от него. Он не против пролежать с ним всю жизнь в обнимку, но сейчас ему реально нужно перезагрузиться. Кацуки пообещал, что будет проверять каждые 5 минут телефон, если Шото вдруг проснется и захочет компанию. Но это не потребовалось, потому что парня просто вырубило почти на сутки. Бакуго лишь пару раз заходил проверить его состояние, принести воды и с восхищением посмотреть на умиротворенное лицо, тревожные складки на котором, наконец, разгладились.       В воскресенье Тодороки умылся и поел, и попросил Кацуки помочь ему в одном деле. Тот моментально согласился, ведь тоже хотел поучаствовать. Они вместе посетили цветочный магазин и долго препирались о том, какие цветы следует купить. — Лилии, — настоял Шото. — Нет, — категорически отверг идею Бакуго. — Да почему? — Они воняют ссаниной! — Ты воняешь ссаниной, — обиженно буркнул Тодороки. — Это самые вонючие цветы на свете! — И самые красивые. — Лучше уж ирисы. — Они выглядят, как огородные растения у бабушек в саду — никакой эстетики, — сморщил нос Шото. — Ты когда в эстеты заделался? — Я беру лилии. — Ну и хрен с тобой! Я возьму ирисы.       Они, толкая друг друга в ребра, подошли к кассе. Женщина за стойкой тщательно сдерживала смех, вызванный их спором. Она с профессиональной улыбкой завернула два букета и вручила их парням. — Может, так даже лучше, — рассудил Тодороки, — По благодарности от каждого. — Я уже тоже так подумал, — согласился, наконец, Бакуго.       Они вышли из цветочного и зашагали обратно в сторону ЮЭЙ. На ходу Шото замедлил шаг и Кацуки вопросительно оглянулся на него. — Сегодня воскресенье, что если она не на смене? — Я об этом даже не подумал, — глупо моргнул Бакуго, — Я уже как-то привык, что она пашет, как лошадь. — Я позвоню.       Несколько секунд они напряженно слушали гудки. Трубку Акира не брала. Кацуки нервно притоптывал ногой, Тодороки же спокойно стоял, ожидая ответа. Когда на звонок ответили, из динамика раздались шум и ругательства. — Вот блин, алло! — Акира, привет. — Аааа, Шото, здарова! Извини, я телефон уронила, как дела? — весело отозвалась девушка. — Нормально, мы можем увидеться? — Оу, что-то случилось? — Нет-нет, у нас с Кацуки есть к тебе небольшой разговор. — Эээ, ну, тут такое дело, я дома, так что вам придется либо подъехать, либо подождать, когда я… — Мы подъедем, — сразу же сказал Тодороки. — Оке! — воскликнула Акира, а затем судорожно вздохнула, — Но у меня дома срач! Так и знайте — я вас не пущу. — И не надо, — поспешил заверить ее Шото, пока Бакуго хихикал рядом, — Мы на минутку. — Ладно, скидываю адрес.       Она повесила трубку и следом прислала сообщение. Парни внимательно разглядывали карту, пока Кацуки облегченно не выдохнул. — Всего пара станций отсюда, даже цветы завять не успеют. — Поехали.       В вагоне было относительно пусто, поэтому букеты остались целыми и немятыми. Тодороки задумчиво пялился в стекло, пока не высказал мысль. — Может, стоило купить еще торт? — Не, — хмыкнул Бакуго, — Я уже дарил ей торт на твою выписку. Если зачастить с таким подарком, у нее диабет будет. — Ну ладно, — снисходительно согласился Шото.       Найти квартиру медсестры оказалось проще простого. Акира жила в небольшом двухэтажном здании недалеко от станции метро. Парни поднялись наверх и Тодороки замер в мандраже. — Волнуешься? — ткнул его в бок Кацуки. — Она такая эмоциональная всегда, даже не знаю, как… — Ой, забей, — цыкнул Бакуго и решительно нажал на кнопку дверного звонка, — Она всё равно разревется.       Улыбающаяся Акира распахнула дверь, но улыбка так и застыла на лице в выражении яркого потрясения. Ее черные волосы были слегка влажными и аккуратно лежали на плечах. На ней была простая домашняя футболка и штаны. Увидев перед своим носом два букета девушка нерешительно выглянула из-за них, чтобы посмотреть на своих гостей. — Это еще что? — полным изумления голосом проговорила она. — Ты без макияжа, — тупо сказал Тодороки первое, что пришло в голову. — Ну так… А чего мне дома краситься? — так же бестолково ответила Акира. — Возьми, пожалуйста, цветы, — вклинился в бессмысленный разговор Бакуго.       Девушка словно в трансе приняла два букета и прижала к груди. Шото прокашлялся и, глядя в глубокие серые глаза, заговорил. — Мы пришли вместе, но я хотел бы сказать кое-что лично от себя. Акира…       Тодороки в волнении вдохнул несколько раз, а затем робко сжал ее пальцы, обхватывающие низ букета с лилиями. — Спасибо, что не осталась в стороне. Что нарушила правило и подарила мне шанс. Спасибо, что была рядом до самого конца. И, прошу, останься еще. Спасибо, что подарила мне вторую жизнь и… Любовь.       Бакуго мягко улыбнулся и едва заметно утвердительно качнул головой. — Спасибо, Акира, — продолжил Шото, все так же сжимая в руке трясущиеся пальцы, — За то, что стала моим другом. За то, что боролась и переживала. Спасибо за всё.       Тодороки отступил на шаг назад и низко поклонился в пол. Акиру колотило с головы до ног, губы дрожали, а на глазах выступили слезы. Она резко метнула взгляд в сторону Кацуки и тот многозначительно кивнул. Медсестра медленно сложила букеты на стойку для обуви, осела на корточки и громко заплакала.       Напуганный Тодороки выпрямился с поклона и присел напротив, мягко проводя ладонью по дрожащим плечам. Акира глотала воздух вместе со слезами и шумно всхлипывала. Когда она, наконец, пришла в себя, они с Шото крепко обнялись, и она бросилась в объятия уже к Кацуки. Тот, довольно скалясь, обхватил ее спину и успокаивающе похлопал по пояснице. — Я верила, что ты справишься, Шото, — пробормотала она, торопливо протирая лицо краем длинной футболки, — Я так рада,так рада! — Ты — мой герой, — улыбнулся Тодороки. — А ты — мой, — засмеялась Акира, но вдруг ее лицо исказилось и она снова начала лить слёзы, — Всё, проваливайте. Дайте женщине спокойно поплакать. И спасибо за цветы!       Она быстро провела каждому по макушке ладонью и смачно захлопнула дверь у них перед носами. Парни рассмеялись и двинулись обратно к метро. — Ну как? — Бакуго боднул лбом плечо Шото, — Теперь доволен? — Да, полностью, — нежно улыбнулся Тодороки, — Поехали домой? — Поехали.