Утром взойдет солнце

      Не будет лучше — это мальчик понял уже через неделю учебы. Его не впускали в спальню — теперь он ночевал в гостиной, а на занятиях никто с ним не садился, ученики то и дело делали ему подлянки. Закидывали в котел лишние ингредиенты, портили вещи и оскорбляли. Гарри слышал их шепотки, всегда, за спиной они шептались.       В большой зал Гарри пускали неохотно, за общий стол его почти не приглашали. Он чувствовал себя чужим, нежеланным гостем. Поэтому Гарри старался приходить одним из первых, чтобы избежать неловких взглядов и перешептываний, или же задерживался до самого конца, пока большинство учеников не расходилось. Часто он находил утешение на кухне, где добрые домовые эльфы всегда были рады его видеть и угощали вкусными пирогами.       Однажды, застав Гарри на кухне, Рон Уизли выплюнул саркастически: — Ну, посмотри, змеюка-то прижилась! Мы ее травим, а она себе припеваючи живет! Симмус Финниган, стоявший рядом, злобно ухмыльнулся: — Если сама не дохнет, значит, надо помочь!       Первый удар прилетел от Симмуса, остальные — от Рона. Они не скупились, били куда попало, не задумываясь о последствиях. Гарри содрогался от каждого удара, но они не останавливались, пока он не перестал сопротивляться.       Рон поправил одежду, затем, присев на корточки, произнес с холодной жестокостью: — Больше входа в гостиную тебе не будет!       Они выкинули все его вещи. Сундук Гарри, полный его скромных пожиток, сиротливо стоял возле картины с Полной Дамой, когда он, наконец, смог добраться до гостиной. Это было слишком. Их ненависть, их оскорбления, их желание причинить боль… Они имели право быть злыми, человек погиб, им нужна была причина для гнева, но не давать ему жить? Это было несправедливо.       Это звучало по детски, но Поттер нажаловался Макгонагалл. Женщина недовольно поджала губы, у нее было достаточно своих дел, и разбираться еще и с очередными закидонами мальчика она не хотела. Но пошла вместе с ним в гостиную. Декан их пожурила, сказала что ученики обязаны проводить ночь в своих комнатах и даже не посмотрев на Гарри ушла.       Все взгляды, полные презрения тут же сосредоточились на нем: — Предатель, — шептали рядом. — Трус. — Ябеда, — звучало со всех сторон. — Решил, что взрослые тебя спасут? — Рон вышел вперед, во время всей этой травли он стал невольным лидером факультета. — Ты не все понял? Что ж, тогда тебя надо отучить от этой дурной привычки. — Инсендио, — тихо сказала Гермиона, стоявшая рядом с Уизли, и направила палочку на сундук с вещами. — Нет! — мальчик кинулся тушить огонь, ведь именно там лежало его единственно напоминаниях о родителях — фотоальбом когда-то подаренный Хагридом. — Хорошо, я понял, понял, больше никаких преподавателей и деканов, — лепетал панически мальчик. — Отлично, агуаменти!       Толпа начинала расходиться, Гарри нервно осел на пол. У него закончились силы. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в одну точку. В голове у него шумело, а сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя таким одиноким и потерянным, как никогда раньше. Все его друзья отвернулись от него, а преподаватели, которым он доверял, не захотели его защитить. Мальчик поднял глаза и посмотрел на свой сундук. Фотоальбом был цел, но его страницы были влажными от воды. Гарри почувствовал, как слезы катятся по его щекам.