Утром взойдет солнце

Поттер выучил урок. Он больше не заходил в гостиную Гриффиндора, а шатался по коридорам, словно призрак. Он закрывался в заброшенных кабинетах, где пыль толстым слоем покрывала старые учебники и пожелтевшие пергаменты. Он старался как можно реже попадаться на глаза, прятался от любопытных взглядов и шепотков. Гарри надеялся, что когда наступят каникулы, будет проще хотя бы чуть-чуть, хоть на время забыть о страхе и ужасе, что преследовали его с того самого дня. Гарри шел на очередной урок зелий, который был для него мукой. В этот вторник, как и всегда, он обошел Большой зал стороной, не желая встречаться с однокурсниками. Почта ему все равно не приходила, никаких писем от друзей, от семьи, от кого-либо. Пустота в почтовом ящике была уже привычной. Он спустился в подземелья, где располагался кабинет профессора Снейпа. Там, в мрачном полумраке, его и поймали. Не гриффиндорцы, как он опасался, а пуффендуйцы, старше его на курс. - Твои дружки напали на поселение маглов и всех там убили, в том числе и моих родственников! - выкрикнул один из них, лицо искаженное яростью. - Признайся, это ты им сдал место, где они жили? Они мертвы из-за тебя! Он толкнул Гарри в грудь, затем еще раз, с такой силой, что тот едва устоял на ногах. К нему присоединились и другие, окружив Гарри плотным кольцом. В их глазах он видел не просто злость, а настоящую ненависть. И Гарри понял, что его преследует страх, который, как ядовитый корень, прорастает в его душе. Он отчаянно пытался вырваться, но пуффендуйцы держали его крепко. Они продолжали обвинять его, их голоса сливались в зловещий хор. Гарри чувствовал, как его охватывает паника. Он не знал, что делать, куда бежать. "Нет!" - воскликнул мальчик, закрываясь руками от сыплющихся на него ударов. Сумка давно валялась на полу, а сам Гарри со страхом вжимался в стену. Он чувствовал, как по спине течет холодный пот, а сердце колотится в бешеном ритме. Кто-то снял с него очки, кажется, он даже слышал их треск. На его горле сомкнулась рука, перекрывая поток воздуха, перед глазами начали танцевать темные мушки. Поттер чувствовал, как теряет сознание. Он попытался вырваться, но хватка была слишком сильна. - Эй, отпусти его! Не хватало, чтобы он еще и подох, - прозвучал голос. Гарри с трудом разлепил глаза, чтобы увидеть, кто это сказал. Им оказался Драко Малфой, который стоял в стороне со своей свитой. Гарри с трудом глотнул свежего воздуха, открывая рот словно рыба, и, сделав усилие, пока его мучителя отвлеклись, вывернулся из-под руки и бросился прочь по коридору. Он бежал не разбирая дороги, без очков все расплывалось, встречающиеся на его пути ученики смеялись, некоторые даже подбадривали преследователей. - Поймай его! Поттер, ты никуда не денешься! - кричали они. Гарри не обращал внимания на их крики, он бежал, пока не почувствовал, что силы его покидают. Он остановился на третьем этаже, почему-то забежав именно сюда. С самого первого курса из-за привидения здесь всегда было мало народу. Гарри завороженно дотронулся до змеи на металлическом кране, нежно огладил её бока. Он так устал, так устал! Этот месяц стал для него борьбой на выживание, вовсе не этого он ждал, когда летом мечтал поехать в Хогвартс. Ему на секунду захотелось забиться в старый темный чулан под лестницей и чтобы его больше никто не трогал, не обзывал и не обвинял. Ещё раз взглянув на каменные своды туалетной комнаты, мальчик прошипел заветную фразу: "Откройся!" Один за другим умывальники стали разъезжаться в разные стороны, открывая тайный проход. Зияющая дыра туннеля раскрылась под ногами юного волшебника. Он пожалел, что не имел с собой метлы, спускаться кубарем не хотелось, поэтому на пробу он вновь произнес: "Спуск!" Буквально из ниоткуда, из самой стены, появились ступени. Они шли по кругу и уходили вглубь в темноту. Улыбка озарила измученное мальчишеское лицо, мальчик искренне обрадовался такому простому трюку. На секунду показалось, что позади раздались чьи-то голоса, волшебник вздрогнул всем телом и бросился бежать по ступеням, не забыв сказать напоследок: "Закройся!" Ступени быстро уносили его вниз в темноту. В этот раз туннель казался гораздо короче. Или, возможно, нервничая, он не заметил преодоленного расстояния, ступив на каменный пол подземелья. Мальчик вспомнил события второго курса. Воспоминания о подвигах нахлынули, но не вызвали положительных эмоций, ведь Джинни, ради которой он сюда спустился, и Рон, с которым он это сделал, больше не общались с ним. Преодолев круглую дверь, украшенную змеями, Гарри, наконец, попал в главный зал, в котором всё ещё лежала огромное тело древней змеи. Василиск, раза в два выше него, внушал трепет. Гарри не представлял, как ему удалось на втором курсе лишь одним мечом убить его. Он словно бы сражался с монстром при помощи зубочистки. Теперь, когда ему не угрожала никакая опасность, он мог повнимательнее рассмотреть тайные владения Слизерина. Каменное помещение с чуть зеленоватым отливом, водные каналы окружали основной остров. И, конечно же, статуя самого основателя. Кажется, именно из неё и выползал змей. Мальчик нахмурился, обошёл тело большой змеи и направился прямиком к каменной кладке. Если змея оттуда выползла, значит, там достаточно места, чтобы его вместить. Подойдя ближе, Гарри увидел несколько ступеней, ведущих внутрь. Тонкий узкий коридор, всё так же обложенный камнем, в конце расширялся в целые покои. Это больше походило на убежище отшельника: кровать, письменный стол, и всё завалено книгами, бумагами и самыми разными предметами. Конечно же, больше всего внимания привлекли книжные стеллажи. Гарри осторожно вошёл в покои, пытаясь не задеть ничего лишнего. Стены были увешаны старинными картами, схемами и таблицами. На столе лежал свиток, покрытый пылью, и несколько пергаментных свитков, скрепленных восковыми печатями. На полках стояли стопки книг, переплетенных в кожу, некоторые из них были украшены серебряными застежками. Гарри пробежал взглядом по надписям на корешках: "Теория заклинаний", "История магии", "Древние руны", "Запретные чары". Наконец мальчик добрался и до кровати стоящей в середине комнаты, та была в истинно слизеринских цветах. Темные столбики украшал зеленоватый балдахин, а покрывало было расшито серебряной нитью Он задумался лишь на секунду, а после дотронулся до одеяла которое оказалось приятным на ощупь. Мальчик скинул обувь и завернулся в уютный кокон. Этой ночью его едва не поймали в заброшенном классе где он спрятался от Рона с его прихвостнями, он провел всю ночь на чеку дергаясь от любого звука. И теперь уютная кровать в месте куда никто не может попасть, где он точно защищён были словно мана небесная. - Детеныш, проснись, - ласково раздалось над ухом. Поморщившись, мальчик перевернулся на другой бок и сладко причмокнул губами. - Ребенок, проснись, - Гарри мгновенно проснулся, его глаза сумбурно осматривали комнату. Он молился, чтобы мужской приятный голос ему лишь послышался. - Ты наконец проснулся? - картина, это была чертова картина, которая висела перед самой кроватью. Необычный портрет с незнакомым ему мужчиной, с длинными черными волосами, заплетенными в косу, и удивительно изумрудными глазами, такими знакомыми. - Здравствуйте, сэр, - тихо пробормотал мальчик, вылезая с нагретого места. - Приветствую тебя, мой потомок, прошу представиться, - ответил мужчина. - Меня зовут Гарри Поттер, сэр, - пусть это и был всего лишь портрет, но от нарисованного волшебника веяло силой. - Поттер? Хм, быть может, потомок Певереллов? Тогда это объяснит твое появление тут, - мужчина задумчиво осмотрел мальчика. - Не волнуйся, дитя, тут безопасно, никто не войдёт сюда без моего позволения. - От изумрудных глаз не скрылся потрепанный вид юного волшебника, как и проявившийся синяк на лице. - Простите, сэр, а кто вы? - постепенно Гарри начал расслабляться. Ему пообещали безопасность, и этого пока было достаточно. Постоянная бдительность, о которой так часто твердил Грюм, безумно выматывала. Портрет чуть ухмыльнулся и изменил положение, вставая с нарисованного трона. Словно бы демонстрируя себя во всей красе: - А в чьи подземелья ты пришел? - прошипел голос. - Салазар Слизерин к вашим услугам. - Игривый поклон. Гарри охнул и едва не осел на пол. Он спокойно общался с великим магом столетия, одним из темных лордов, основателем школы и главным ненавистником грязнокровок. - Я думаю, мне пора, боюсь, вы ошиблись, я не ваш потомок, - зачастил Гарри. Кажется, ему стоит как можно скорее покинуть эту комнату. Конечно, портрет ничего ему сделать не сможет, но кто знает, чего стоит ждать от темного волшебника. - Если бы это было так, ты бы не понял меня. Интуитивное понимание серпентарго - мой дар всем потомкам, - усмехнулся маг. - Или быть может ты сомневаешься, что в моих покоях не предусмотрены меры защиты? Дитя, не будь в тебе хоть капли слизеринской крови, ты бы не прошел дальше главного зала. А дальше дело было за моей милой змейкой. Он не видит - чувствует запахи, и магия пахнет у всех по-разному. - Василиска больше нет, - тихо буркнул Гарри. — Ах да, точно, было грустно осознать, что Шахесс больше не приползет ко мне. Некоторое время назад в подземельях было особенно шумно; прости, для портретов время течет иначе. Иногда, если просто остановиться и замереть, целые года могут пролететь за считанные секунды. — Да, на втором курсе, — кивнул Гарри, и ему показалось, что это было так давно. — Уже прошло два года, точно, если сейчас я на пятом, — задумчиво произнес мальчик. — На пятом? — недоуменно переспросил портрет, делая шаг вперед, чтобы внимательнее рассмотреть своего собеседника. — Ты выглядишь гораздо… младше своих лет, и я подумал, что общаюсь с учеником начальной школы. Прошу прощения за мою излишнюю фамильярность. — Юный волшебник действительно был меньше своих сверстников, а его телосложение выдавало недостаток веса и роста. Гарри почувствовал легкую заминку, ведь он сам отлично знал, что его физическое развитие значительно отставало: тот же Дадли заметно превосходил его по росту, едва ли не на две головы. Всё это было следствием голодного детства, постоянной нагрузки и хронического стресса. — Да, пятый, — снова заговорил он, — извините, что убил вашу змею. — Убил? На втором курсе? — От такого заявления портрет буквально взорвался эмоциями. Если бы он мог, то, вероятно, вывалился бы из рамки, чтобы подойти ближе к Гарри. — И чем же, позволь спросить? — Мечом Гриффиндора, — тихо произнес Гарри. Слизерин не проявил ни капли печали по поводу гибели своего питомца; его гораздо больше интересовал сам способ. — О, спасибо, мать магия! — с блаженной улыбкой произнёс маг. — Меч Годрика признал тебя! Не просто Слизерин, но и Гриффиндор внутри одной личности, и еще возможный Певерелл… Всё это в тебе! А Шахесс успел укусить тебя? — Да…? — Яд василиска течёт по твоим венам — это замечательно! — воскликнул Салазар, и в его голосе зазвучала искренность, словно он находил в этом истинное наслаждение. Гарри ощутил, как в нём закипает смесь страха и любопытства. Он не знал, чего ожидать от этой встречи, но чувствовал, что это начало чего-то необычного, и от этого ему перехватило дух. – Хорошо, об этом мы поговорим немного позже. Но я настаиваю, чтобы ты рассказал мне свою историю второго курса, – с спокойствием аристократа произнес Салазар. – Однако гораздо больше меня интересует, как ты оказался здесь. Я понимаю, что твоё родство со Слизерином тебе не приносит радости, поэтому твое присутствие вызывает у меня ещё большее удивление. – Из-за событий прошлого курса у меня сейчас не самые лучшие отношения с другими студентами, – уклончиво ответил Гарри. – Травля? – рявкнул Слизерин с недовольством. – Да ещё и ученика Гриффиндора! О, Годрика, на вас не хватет – мужчина покачал головой, выражая недовольство. – Что ты такого натворил? – Я вернулся с телом пуффендуйца, и все решили, что я его убил, – кратко объяснил Гарри. – Что у вас там происходит? – Салазар устал помассировал переносицу, собираясь с мыслями. – Расскажешь мне всё с самого начала? Гарри начал свой рассказ, изливая душу и делясь подробностями. Он рассказал о Темном Лорде, гибели своих родителей и Пожирателях Смерти, упомянул о нескольких курсах обучения и трагической смерти Сэдрика. – Том Реддл? Кажется, я припоминаю одного наглого и сильного мальчишку, – задумчиво произнёс Слизерин, слушая молчаливо, без вопросов. Он был погружен в мысли о том, как мир магии переживает кризис. – Еще один мой потомок… мне жаль его. За его образом властителя скрывается беззащитный ребенок. Его поступки — это проявление травм, которые он пережил в детстве. Если психика не устойчива, темная магия сносит на потоке, и единственный путь — безумие. – Этот «беззащитный ребенок» убил моих родителей и каждый год пытается убить меня, – с возмущением заметил Поттер. – Уж не про одного ли волшебника они говорили? – Понимаю, ты, вероятно, знаешь позднюю версию событий, и вполне оправданно злишься, имея все основания на ненависть и право мести. Но нельзя вешать все грехи на него. Принимать Тома за зло — значит принимать его как данность, не стремясь понять его мотивы и поступки. Он ведь не был злым с самого рождения? – Салазар устало опустился в кресло, на его лицо легла тень. – Понимаешь, Гарри, всё гораздо сложнее. Плохо и хорошо — это вопрос восприятия, интерпретации информации и угла зрения. Мотивы и предпосылки важны. – Но он убил столько людей! – настоял Гарри, пытаясь сопротивляться даже мысли о каком-либо положительном аспекте Волдеморта. – А ты? Ты ведь не убивал ученика Пуффендуй, но вся школа считает тебя убийцей, – заметил Салазар, обращая внимание на лицемерие ситуации. Гарри затих от возмущения. На самом деле, без свидетелей можно сказать все что угодно. Комичное выражение лица Гарри, похоже, вызвало у волшебника искренний смех. Он шипяще произнес: — Найти темные мантии и маски? Да это проще простого! Чтобы вас считали Пожирателями смерти, достаточно просто запустить в небо заклинание, доступное каждому. И напомнить тебе о существовании оборотного зелья, кажется, не будет лишним. В наше время суды над магами проводились лишь с использованием магии, поскольку только ей нельзя сопротивляться. А все остальные доказательства, которые не вызывали сомнений, просто не имели значения. — А родители? Я помню зеленую вспышку… А его попытка забрать жизнь девочки для своего возрождения? — спросил Гарри, скорее для себя, чем для собеседника. — Я совсем не собираюсь делать из него святого, — ответил волшебник с многообещающей ухмылкой. — Я не знаю, что там произошло в Годриковой лощине, но он действительно пытался тебя убить, и это факт. Оторвал бы ему уши, если бы мог. Дети магии — это святое, и этому учат почти в первую очередь. А ты еще и последний маг в своем роду, поэтому его шарахнуло в ответ с такой силой. Не просто откат, а почти развоплощение. Что касается дневника… — маг задумался. — Давай учтем, что это был не совсем он, а лишь его частица, заключенная в предмете на целых пятьдесят лет без хоть какой-то подпитки. Это сложно объяснить без определенных знаний, но, грубо говоря, он воспринимал себя как живого. Как ты думаешь, что бы ты сделал, если бы после столь долгого заключения у тебя появился хоть какой-то шансов на свободу? — Я… не знаю, — признался Гарри, и в его голосе звучал растерянный страх. Это ощущение, словно мир перевернулся. Ведь всего лишь на первом курсе добрый Хагрид сказал ему, что Волдеморт — зло, и на этом все. Это было всё, что он знал о темном волшебнике. А ведь Том Реддл когда-то учился в Хогвартсе. Его кубок как лучшему старосте выставлен в зале славы — такое же просто плохим не дают. — Ты можешь ознакомиться с архивами школы, посмотреть газеты тех лет. Ничего страшного, что ты сейчас не знаешь, но гораздо страшнее, если не будешь задумываться об этом, — добродушно заметил Салазар. — Время прошло, и тебя, скорее всего, будут искать. Мальчик вздрогнул, осознав, что совершенно забыл о зельях, занятиях, домашнем задании и всем остальном. Он не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло — день ли это или ночь. — Темпус, — произнес он, произнося простое заклинание. — Почти восемь вечера. На ужин он уже не успеет, а еда будет только завтра. Надо искать место для ночлега — его сознание буквально распухло от множества мыслей. — Если в стенах факультета ты не в безопасности, можешь проводить время здесь, — заметил мужчина, как будто читая его мысли. — Уж мой потомок имеет на это полное право. Считай, что это родовое наследство. — Правда? — лицо Гарри озарилось радостной улыбкой. Здесь было тепло и уютно, мягкая постель и целое море книг. — Я вернусь, обязательно вернусь. Но сначала мне нужно появиться где-нибудь… и забрать свои очки. Они упали там, в коридоре, — сообщил он и осторожно потянулся к лицу. — По периметру кровати нанесены руны восстановления. Сон — это важный процесс в развитии волшебника, поэтому во время сна необходимо максимально восстановить организм, — объяснил Слизерин. — С твоим зрением мы разберёмся позже, эффект может быть временным. Ну и еще, стоит подумать о безопасности, негоже ребенку подвергаться издевательствам. А взрослые, увы, это часто пропускают мимо ушей, — с невольной тревогой прошептал маг. — А отсюда есть еще выход? — Да, конечно. Один из стеллажей ведет в другую комнату, и серпентаго тебе в помощь! — ответил волшебник. Гарри кивнул, прошептал заклинание: «Откройся!» и на прощание помахал Слизерину, затем скрылся в темноте коридора. В его голове царил полный хаос. Гарри разговаривал с портретом самого основателя факультета Слизерина. И хотя многие могли бы заподозрить плохого мага, Салазар произвел на него совершенно иное впечатление. Его слова: "мой милый потомок" вызывали теплоту и заботу. В этот момент Гарри ощутил, что его беспокоит не его известный титул "выжившего мальчика", вовсе не его роль в борьбе с Темным Лордом, а то, что он просто мальчик по имени Гарри. Ему хотелось всем сердцем довериться этому молодому мужчине с волшебными глазами, который говорил с ним мягко и уважительно, придерживаясь границ. Магу который был волшебно красив, а голос до невозможности приятен. Гарри был уверен, что обязательно вернется к Салазару, чтобы расспросить его обо всем, изучить все книги. Но сейчас ему нужно было решить неотложные дела. Неровная каменная плитка очень быстро сменилась ровной, он спустился по нескольким ступеням и оказался в знакомых подземельях. Неужели тайная комната действительно находилась у всех на виду? Волшебник встревоженно обернулся, но прохода уже не было — только гладкая стена, совершенно лишенная каких-либо намеков на дверь. Он вспомнил стеллаж и осознал, что все, вероятно, связано с парселтангом. Мальчик невольно улыбнулся и направился в сторону кабинета зельеварения. Он не нашел ни одного осколка, ничего что напоминало бы о том злополучном обеденном происшествии. Отсутствие очков начинало вселять тревогу в его сердце — что, если зрение снова начнет ухудшаться? Он представлял себя слепым, как крот, без них. Мальчик уже почти потерял надежду, когда из-за поворота возник силуэт. — Мистер Поттер? — голос декана Слизерина вызвал у него мурашки по коже. — Профессор? — в его интонации слышался испуг — причиной его неявки на урок зельеварения могла быть только его смерть. — Не ожидал увидеть вас здесь, после того как вы так нахально проигнорировали занятие. Что ж, раз уж я вас встретил, приглашаю в класс. Я дам вам задание в качестве наказания за пропуск, — Снейп изогнул бровь и кивнул в сторону своего кабинета. Гарри не оставалось ничего другого, как послушно направиться в указанном направлении. Класс зельеварения никогда не был его любимым местом, но сейчас особенно. Мальчик зажался возле учительского стола, стараясь смотреть в любую точку, кроме Снейпа. Действия Макгоноггалл оставили глубокий след в сознании Гриффиндорца, и теперь он боялся, на что способен декан Слизерина и какие последствия это может иметь. — Это ваше, мистер Поттер, — произнес профессор, указывая на белую тканевую салфетку, на которой лежали его очки, целые и невредимые, или скорее восстановленые с учетом их отчетливого треска. — Я нашел их в коридоре. Думаю, вам было без них крайне неудобно. Прошу. Салфетка аккуратно продвинулась ближе, и Гарри трепетно вернул свои очки на законное место и наконец посмотрел на профессора. — Спасибо, большое вам спасибо, — произнес он, осознавая, как сегодня много потрясений. Адекватный Салазар, не такой уж плохой Волдеморт, а теперь и Снейп. Неужели это действительно происходит? — Не стоит, не за чем меня благодарить, — произнес мужчина, покачивая головой, и достал из кармана мантии небольшой пузырек. — Прошу, возьмите это тоже ради моего спокойствия. В этом году у вас, надеюсь, будет чуть больше успехов в зельеварении, и трудностей не возникнет. Поттер с недоумением забрал флакон восстанавливающего зелья. Нет, он явно спит, такого не может быть. Тем временем профессор направился к двери, и как только она приоткрылась, его лицо исказилось злостью: — И не забудьте, Поттер, эссе я жду завтра, не менее 10 дюймов. А сейчас убирайтесь и лучше подумайте в следующий раз перед тем, как пропускать занятия по зельям! От резкой смены тона Гарри подскочил и, испуганно мяукнув, вылетел из кабинета. Профессор на мгновение посмотрел ему вслед, потом вернулся обратно. Да простит его Лили.