Утром взойдет солнце

      Гарри Поттер ощущал себя действительно волшебно, что было странно, учитывая, что о нём говорила вся школа. Его ненавидели, но это не меняло фактов.       Школа магии, как и следовало ожидать, была наполнена волшебством и таила в себе множество тайных переходов и извивающихся коридоров, которыми мальчик с удовольствием пользовался. Он появлялся в коридорах в тот самый момент, когда звучал колокол, а стоило выйти из класса, он мгновенно исчезал, оставляя за собой только лёгкое дуновение ветра.       Поразительно, но он почти не показывался в главном зале и избегал гостиной. Все его вещи давно перебрались в темные подземелья, где мирно покоились в недрах тайной комнаты. Слизерин научил его некоторым простым заклинаниям сокрытия, и Гарри, с радостью пользуясь ими, накрывался мантией-невидимкой.       Так прошло две недели его учебы в таком необычном темпе. Он отсиживал уроки, успешно справлялся с домашними заданиями и, сидя перед портретом Салазара, углублялся в обсуждение истоков магии. Портрет говорил с удивительной грацией и уверенностью, и Гарри не раз ловил себя на мысли, что из него мог бы получиться замечательный учитель. Хотя, стоит признать, он им и был когда-то. Несколько веков назад. Мальчик невольно хихикнул, осознавая, что тёмный волшебник своего времени оказался одним из лучших его профессоров — еще и холстом. — Мистер Поттер, в очередной раз вы порадовали меня безупречным эссе, — произнес профессор Флитвик, проверяя работы учеников, в то время как они писали тест, — это великолепно! Сколько же книг вам пришлось изучить, чтобы осветить этот вопрос с таких разных сторон? Эти выводы просто потрясающи! — с этими словами полугоблин чуть не подпрыгнул от восторга на своем месте. — Я искренне рад, что вы начали серьёзно относиться к учёбе и показываете такие поразительные результаты. Остальным стоит брать с вас пример, особенно вам, мистер Уизли. — Флитвик недовольно покачал головой. — Неужели я не отличу вашу работу от работы мисс Грейнджер?       Рон покраснел, словно светофор, от оскорбления, которое прозвучало в присутствии слизеринцев. Его бывший друг, предатель, получил похвалу, в то время как его упрекнули. Как же ему было неприятно!       Тем временем сам Гарри похолодел. И хотя похвала Флитвика была приятной, теперь он был в ожидании негативной реакции со стороны гриффиндорцев — их ярость могла вспыхнуть в любой момент от малейшего неправильного слова. Как можно незаметнее, Гарри скосил глаза в сторону своего бывшего друга, и его тело ощутило, как пробежала дрожь. Уизли был в полной ярости.       С первым ударом колокола Гарри бросился к выходу — его единственной целью было успеть добежать до подземелий и скрыться в темноте одного из проходов. — Куда это ты так спешишь, Поттер? — вопрос прозвучал, когда запястье мальчика внезапно оказалось стиснуто в твёрдом кулаке, и он с трудом остановился, обернувшись. Ситуация обострялась и давала понять, что его стремление скрыться может обернуться против него. — Отпусти, я опаздываю, — в панике произнес Гарри, его голос дрожал от страха. Он пытался вырваться, но крепкие руки не давали сдвинуться с места. — К кому ты ходишь? Тебя никто не ждёт, — с издёвкой произнёс один из парней. Он был высок и худощав, с острыми чертами лица, и в его глазах светился азарт, как у хищника. Его подельники выволокли Гарри подальше от кабинета Чар, туда, где мрак свисал с потолка, как свинцовые облака. — Так куда ты бежишь? — спросил рыжеволосый, его голос был полон зловещего удовлетворения. Он словно упивался страхом своей жертвы, подбадривая друзей, которые с нетерпением ожидали, чем всё это кончится. — Ему явно кто-то помогает, — вставил кто-то из парней. — Я ни разу не видел его в библиотеке, а учителя его хвалят. — Это всё слизеринские твари, — подхватил второй, его голос был полон ненависти. — Он один из них, вот они ему и помогают. — А я видел, как он со Снейпом перемигивался! — с возмущением воскликнул один из толпы. — Так ты у нас слизеринская шлюха? И что они в тебе нашли? — насмехался другой, его смех разрезал воздух, вмешиваясь в нарастающее напряжение. — Давайте вместе посмотрим, чем тешатся аристократы, — поддержал кто-то, и весёлый смех снова прокатился по коридору, звуча, как удары, по незащищённой душе Гарри. — А я хочу увидеть его метку или ты на неё ещё не заработал? — ухохатывались сзади, голос был полон злорадства.       В этот момент чужие руки потянулись к мальчишескому телу, а Гарри брыкался изо всех сил и кусался, но силы были неравными. Чья-то сильная рука сдавила горло, и в то же время с него стаскивали мантию. А другая рука безжалостно впилась в его бедро, руку которой он пытался отбиваться, прострелило болью, неизвестный наступил всем своим весом на бедную конечность, заставляя его закричать от боли.       Мальчик слышал, как жемчужные пуговицы на его любимой рубашке одна за другой отлетали от наглого разрывания ткани, словно сыплющиеся звезды. — Пожалуйста, пустите! — взмолился Гарри, чувствуя, как воздух покидает его легкие. — Молчи, продажная тварь! — шикнул ему Рон, стараясь распутать рукава и продемонстрировать всем метку на светлом герое, дабы подтвердить свою правоту. Его охватило дикое желание доказать, что он не ошибался. — Минус сто очков Гриффиндору за оскорбление студента и за нападение! — раздался грозный голос из темноты. Темная фигура неожиданно выросла в начале коридора. — И ещё минус сто за публичное унижение и издевательства! — холодный шёпот звучал так чётко, словно был у каждого в голове. Секунда мертвой тишины повисла в воздухе, а затем снова раздался хлопок перемещения — и мальчик, который выжил, исчез из злосчастного коридора.

***

      Мастер зельеделия метался по кабинету, чувствуя, как его нервная система с треском разрушается. Чёрт возьми, этот всепрощающий старик снова лезет со своими философскими разглагольствованиями! Как же он может быть таким беспечным? — мысли Снейпа резали воздух, как острое лезвие. — Ну что, ты, мальчик мой, — слащаво произнёс директор, покровительственно взглянув на коллегу. — Мальчики просто игрались, ничего более. — Игрались? — угольная бровь Снейпа поползла вверх, придавая его лицу выражение отвращения и холодной ярости одновременно. — Причинение вреда? Оскорбление? Или, может быть, попытка раздеть ученика в коридоре? Что из этого ты называешь игрой? — шипел он, не хуже гадюки, готовой к атаке. — Ну не стоит всё так драматизировать, Северус, — с лёгкой усмешкой произнёс Дамблдор, откусив лимонную дольку из изящной вазочки на столе. В этот момент Северус почувствовал, как его терпение трещит по швам. — Гораздо важнее сейчас узнать, где же сам Гарри. — Надеюсь, это защита Лили сработала, — тихо буркнул мужчина, его голос был полон горечи и тоски. Лили, его любимая, уже давно ушедшая, о которой он до сих пор думал. Слова о защите пробуждали в нём болезненные воспоминания. — Она никогда не принимала подобных проявлений, — отрезал Дамблдор, наклоняя голову и глядя в окно, где закат разливал свои золотые и алые краски над Хогвартсом. — Да, но мы никогда не исследовали данный феномен, — протянул Снейп, его голос стал более напряжённым. — Во всяком случае, это ваша головная боль, а не моя. Я не его декан или опекун. С этими словами маг стремительно покинул кабинет, не желая более оставаться в этом зале, наполненном всепрощающим лицемерием Дамблдора. Направляясь к подземельям, он подумал, доказывать что-либо Альбусу бесполезно. — Но, мальчик мой! — жалобно пролепетал старик в закрытую дверь. Великий маг задумался, почесывая свою длинную бороду и вздыхая. Надо бы отправить Минерву провести воспитательную беседу с львятами, — мелькнула у него мысль. Главное — не рассказывать подробностей. Он знал, что она и так весьма настороженно относилась к его планам.       Снейп, покинувший директорскую башню, слетел в подземелья, его шаги и наполняли мрак. Ворвавшись в свои покои, он судорожно начал искать заветный пузырёк. С чем именно, с успокоительным или спиртом? — пока не решил, но ярость клокотала внутри и не собиралась утихать. Злые мысли о том, что он был бессилен помочь Гарри, разрывали его изнутри.       Наконец, устав, он плюхнулся в кресло, так и не найдя ответа на мучительные вопросы, которые терзали его душу. Устало прикрыв глаза, он потёр переносицу, и в помещении вдруг стало темнее, словно сам воздух наполнился тенью, скрывающей что-то зловещее. — Спаси его, — шипело вокруг, словно эхо его собственных мыслей о Гарри. — Поклянёшся ли ты? — Кто ты? — вся усталость мгновенно слетела, и он перетек в боевую стойку, зорко осматривая каждый миллиметр комнаты. — Господин? — Не угадал, — ответил змеиный шепот, который исходил из-за полутеней. — На чьей ты стороне? — На своей, — тихо ответил зельевар, чувствуя, как его собственная магия утекает сквозь пальцы, как песок. Не в первый раз он ощущал эту уязвимость, эту хрупкость своей силы. — Пока сойдёт, — словно иронизируя, произнес собеседник. Давление мгновенно пропало, и с хлопком перед ним появился домовик. Он держал в своих серых лапках портрет. Маленький холст был заключён в богатую рамку, на которой было изображение статного мужчины в дорогом наряде с длинными волосами и зелёными глазами, окутанным аурой благородства. — Ты поклянёшься в сохранности моего потомка, или я найду способ, как достать тебя даже из картины, — произнёс портрет с угрозой, его голос звенел, как металлический кнут. — Хорошо, — сглотнул зельевар, осознавая, что теперь его судьба, возможно, оказалась в руках этого призрачного незнакомца. — Типпи, переноси нас! — приказал холст, и мир вокруг них схлопнулся. Он оказался в незнакомых покоях, окружённых высокими книжными шкафами, которые уходили в самую верхушку потолка, пряча свои тайны за полками, заставленными пыльными томами. В углу стоял резной стол, а рядом с ним — кровать с широкими столбиками, каждая из которых была украшена замысловатыми узорами. На светлых простынях лежал мальчик, чью пропажу он обсуждал сегодня с Дамблдором. Это был Гарри Поттер, мальчик, который исчез прямо у него из-под носа. — Гарри! — воскликнул зельевар, бросаясь к кровати, на ходу вытащив аптечку из кармана. Его сердце сжалось, когда он увидел худое и измождённое тело мальчика.       Несколько зелий тут же отправились в желудок Поттера, другие заняли своё место на тумбочке рядом, готовые к употреблению, когда мальчику станет лучше. Он знал, что маленький волшебник нуждается в лечении, физическом и эмоциональном.       Гарри, одетый в изорванную школьную форму — скорее, в то, что от неё осталось, — выглядел ужасно. Его волосы были взъерошены, а на лице оставались следы от слёз. Зельевар почувствовал, как боль сжимает его сердце. Слишком знакомыми были все эти издевательства и школьная травля, которые Гарри вынужден был терпеть. — Хороший лекарь и зельевар, — произнес портрет. Он перемещался с одного полотна на другое, его взгляд был полон сожаления, когда он взирал на распростёртое тело мальчика. — Профессионал — это хорошо. Типпи, переодень Гарри. Появившийся домовик с щелчком пальцев вынул из шкафа плюшевую пижаму, украшенную яркими змейками. Уголок рта зельевара едва дрогнул; он не позволил себе рассмеяться, несмотря на абсурдность ситуации. Еще один щелчок — и Поттер уже лежал в новой одежде, чуть более комфортной. — Могу ли я провести диагностику? — спросил зельевар, его голос был полон заботы и профессионализма. — Делай, что нужно, — кивнул портрет с одобрением. Вдруг Гарри вскинулся на кровати с громким криком: — Салазар! Он спешно обвёл взглядом комнату, где увидел портрет Слизерина, который теперь с теплотой смотрел на него. — Я здесь, детёныш, — произнёс Салазар, его голос был мягким и успокаивающим. Мальчик всхлипнул. Почему ему это всё? Невинный во всех смыслах волшебник совершенно не понимал, как его могли обвинить в таких ужасных вещах, как торговля собственным телом. Все эти грязные оскорбления и пренебрежительные прикосновения чужих рук были невыносимы — он ощущал, как в нём накатывает волна боли. — Салазар! — вновь позвал мальчик, заливаясь слезами от пережитых событий. — Всё хорошо, мой маленький, — ответил Салазар, его голос стал ещё нежнее, как будто он мог прижать мальчика к себе и успокоить его бедственное состояние. — Ты в безопасности здесь, и я не позволю навредить тебе.       Северус затаив дыхание наблюдал за взаимодействием этих двоих. Он уже понял, где они находятся и чей это портрет, но до ослабленного мозга эта информация не желала доходить. Мальчишка тихо всхлипывал, размазывая по лицу сопли, в то время как портрет основателя школы шипел ему что-то на ухо. О, Мерлин, такой знакомый парселтанг и одновременно чуждый. Невольно по телу пробегали мурашки, навевая не самые приятные воспоминания. Гарри в ответ тоже шипел, и это было ещё более удивительно. — Прости, мой маленький, — произнёс портрет, и в звучании его голоса была слышна мягкость, не присущая многим. — Ты не пришёл как обычно, вот я и послал Типпи за тобой. Мне хотелось быть уверенным, что ты в безопасности, — он знал, что не может коснуться заплаканного личика мальчика или стереть его слёзы, и что он был лишь нарисованным искусством, но это не мешало ему ощущать боль. — Я не был уверен в безопасности использования зелий… — продолжал портрет, — прошло уже столько времени с тех пор, как они были запечатаны. Поэтому мне пришлось позвать зельевара. — Зельевара? — переспросил Гарри, его истерика постепенно сходила на нет, уступая место растерянности и интригующему интересу. — Тот профессор, Снейп, — пояснил Слизерин. Мальчик вздрогнул и медленно повернулся на замершего в углу мужчину. Страх и недоверие отразились на его лице, а затем он, всё ещё настороженно, начал пятиться назад, стараясь сохранить дистанцию между собой и Северусом. — Я не причиню вреда, — произнес зельевар, поднимая руки, чтобы продемонстрировать отсутствие палочки. — Я тебя лечил. И ещё я никому не расскажу ни о том, что увидел, ни о том, что произошло. — Ты можешь взять с него клятву, — добавил портрет. — Она обезопасит вас обоих. — Клятва, обязательно клятва! — воскликнул Гарри. — Хорошо, — быстро согласился Северус, чувствуя, как неопределённость постепенно уходит. — Я, Северус Тобиас Снейп, клянусь не рассказывать никому о происходящем здесь в тайной комнате, о Салазаре Слизерине и о его связи с Гарри Джеймсом Поттером. Клянусь не причинять вреда. Золотое сияние озарило мужчину, концентрируясь в руке и впитываясь в кожу, оставляя после себя золотой браслет — напоминание о договоре, о двух жизнях, связанных тайной. — Этого достаточно? Теперь ты мне веришь? — спросил Снейп, его голос стал чуть мягче. — Наверное, — произнес Гарри тихо, в его глазах играла искорка надежды, но сомнение всё ещё не покидало его. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Северус, сдерживая в себе эмоции. Слова, словно лечебные зелья, должны были вернуть надежду хотя бы на мгновение. — Уже лучше, ничего не болит, — мальчик с сомнением посмотрел на свою руку, ту самую, на которую наступили каблуком ботинка. — Вроде ничего не повреждено, восстановилось. — Отлично, — ответил Северус, хотя внутри него всё ещё бушевали противоречивые чувства. — Но я бы рекомендовал выпить ещё пузырек укрепляющего. — Зельевар кивнул в сторону разноцветных стекляшек, аккуратно расставленных на полке. — Хорошо, — пробормотал Гарри, но потом, наклонив голову и внимая своим мыслям, тихо добавил: — Но раз мне уже лучше, профессору же не обязательно быть тут? В его голосе звучала надежда, желание избежать неловкой обстановки и желания оказаться в безопасности. — Я уйду, если ты этого хочешь, но есть маленькая проблемка, тебя ищут, — заметил Снейп — ты исчез на глазах нескольких учеников. — В некотором смысле, вы правы, мистер Снейп, — согласился с ним Салазар, его лицо приняло задумчивое выражение. — Нам надо как-то объяснить твое перемещение и куда именно ты пропал. — Прошу, позвольте мне предложить мысль. Если он переместится в больничное крыло? Я уже сказал Дамблдору, что так могла сработать защита Лили. И было бы логично в таком случае, если бы Гарри переместило в безопасное место? — высказал свою идею Северус, его ум работал, как механизм, пытаясь найти наилучший выход из ситуации. — Неплохая идея, — кивнул портрет Салазара. — Но, мистер Снейп, напоминаю о клятве. Сейчас вам обоим придётся разыграть неплохое представление. Гарри, чувствуя нарастающее напряжение, закатил глаза. Это был не первый раз, когда ему приходилось переодеваться и наводить косметические чары, чтобы выглядеть чуть хуже, слегка подуставшим и чуть менее уверенным в себе. С помощью домовика, который появился на призыв, его переместили в больничное крыло. Мадам Помфри уже во всю хлопотала над больным, когда в больничное крыло влетел Снейп, а за ним следовал Дамблдор, словно поднявшись на гребне волны беспокойства. — Мальчик мой, — воскликнул старец в напускном беспокойстве, — что же произошло? — Не знаю, сэр, — тихо залепетал Гарри, его голос дрожал от волнения, — Рон с остальными мальчиками напали на меня. Но в момент, когда я думал, что всё, вдруг хлопок, и я оказался тут… — Ты уверен, что это гриффиндорцы на тебя напали? — Снейп, стоящий рядом, скрипнул зубами, кутаясь свою тёмную мантию. — Уверен, сэр, — кивнул Гарри, чувствуя, как внутри него поднимается волнение. — Ох уж эти ребяческие игры, — хохотнул старик, пряча улыбку за бородой. — Но ты поправляйся и скорее возвращайся к учебе. Директор весьма стремительно покинул больничное крыло, не задерживаясь ни на секунду, словно спеша ускользнуть от явной неловкости. Северус на пару с Поттером и Помфри лишь проводили его недоумевающим взглядом, не понимая, как всё это могло произойти. — Профессор Снейп, — тихо позвал Гарри, когда медсестра скрылась в своей комнате, — Салазар сказал, что был бы не против вашего присутствия рядом. Он сказал, что кому-то надо меня учить, пока я не могу законно покинуть школу. — А что вы сами об этом думаете, мистер Поттер? — Северус присел на край кровати, его глаза были черной дырой. — Мы немного обсудили ваши действия на протяжении всего моего обучения, поэтому не могу сказать, что негативно к вам отношусь, — задумчиво протянул мальчик, обдумывая каждое слово. — Так, что думаете? — Когда-то давно я обещал Лили заботиться о вас, как впрочем, и о ней, когда-то тоже. Как видите, спасти её у меня не получилось, но, быть может, получится спасти хотя бы вас? — Глубокий взгляд Снейпа приковал внимание Гарри.