Утром взойдет солнце

— Ритуал двойного сосуда, — прочитал вслух Гарри, зарывшись в старинную книгу, предложенную Слизерином. Страницы были потрёпаны временем, а некоторые слова обрамлены странными рисунками, которые казались живыми на свету. — Да, именно, — произнес Слизерин, его голос звучал решительно, но с лёгкой тенью уныния. — Изначально я не хотел прибегать к подобному способу, но, похоже, выхода у нас нет. Я больше не хочу, чтобы домовик притаскивал тебя полуживого. — И как это должно помочь? — спросил Гарри, поднимая бровь, не веря в магию этого ритуала. — Если всё упростить, у тебя просто появится двойник, — объяснил Салазар, его выражение лица стало серьёзным. — Ого, а почему ты раньше не предложил подобное? — удивился Гарри, на что Слизерин едва заметно усмехнулся. — Потому что у этого способа есть много неприятных минусов, — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Для начала тебе придётся разделиться. Важно помнить, что сосуд можно создать магически, но воспоминания? Двойник должен знать то, что знаешь ты. Это критично. Магия — двойник должен уметь колдовать, а это значит, что придется делиться и ею. И ещё один из главных нюансов: к тебе, как оригиналу, должны приходить воспоминания. Вы с двойником должны оставаться одним человеком. То, что прожил ты, должен прожить и он — и наоборот. И, конечно, вас никогда не должны видеть вместе и одновременно. — Тогда зачем подобное вообще может понадобиться? — спросил мальчик недовольно, чуть прищурившись. — Разные бывают случаи, — вздохнул Слизерин, его голос стал более спокойным. — Например, для кратковременной замены, буквально на день. Скрыться от преследования. А если благоприятные условия и безопасность, то это хорошая возможность быстрого обучения. Ведь навыки, изученные двойником, теперь твои. К тому же даже в нашем случае есть плюс — это будет хорошо раскачивать твой магический резерв. Он будет работать на двоих. — И когда же мы приступим? — спросил Поттер с нарастающим любопытством. — Да хоть сейчас, — усмехнулся Салазар.       К счастью, в тайной комнате оказался ритуальный зал, экранированный от любого воздействия магии, что позволяло проводить ритуал без страха быть обнаруженными. Поттер собрал необходимые материалы: ритуальный нож с изящной рукоятью, покрытой замысловатыми узорами, и несколько заковыристых предложений, которые тоже требовались для завершения ритуала. Магия шла от него, как будто сама светилась в воздухе.       Гарри сосредоточился, его магический резерв мгновенно опустел. Несмотря на то, что часть нагрузки на себя забрал камень, он чувствовал себя перегруженным. Всё вокруг двоилось, образы сливались в неразборчивую массу. Он изо всех сил старался сосредоточиться.       Как будто время растянулось, и он оказался на последнем издыхании, а затем внезапно всё прекратилось. Ощущение было захватывающим — он почувствовал, как волна облегчения накрыла его. Но, в следующий миг, перед ним уже стоял второй Поттер — его двойник, который наконец начал шевелиться, открывая глаза.       Созданный медленно сел, подобно кукле, которой дали жизнь. Зал был пропитан магией, а его стены хранили шёпоты старинных заклинаний. Гарри было удивительно видеть себя со стороны, как будто он стал персонажем в какой-то мистической пьесе. Вместе они покинули ритуальный зал, где тонкие светящиеся линии магии всё ещё чуть светились, и направились к портрету. — Что ж, двойнику пора показаться в школьных коридорах, а тебе нужно несколько дней на восстановление и адаптацию, — сказал портрет, его голос звучал ободряюще и уверенно. — После этого мы начнём обучение. Я как раз обсудил с профессором твой график, — добавил он с легкой улыбкой. Искусственный сосуд с кивком покинул комнату через знакомый тайный ход, который скрылся в толще стены, как будто никогда и не существовал. А сам Гарри, почувствовав усталость, плюхнулся на кровать. Иногда он жалел, что согласился на эту авантюру. Особенно в те моменты, когда два взрослых мага пытались впихнуть в его голову несколько лет обучения за считанные дни. — Поттер, опять сдаётесь? — спросил профессор зельеварения, когда мальчик свалился на пол, как потрёпанная игрушка. Теперь стабильно три раза в неделю они запирались в дуэльном зале, и Снейп гонял его до изнеможения. Мужчина оказался довольно сильным противником. Гарри ни разу не удалось выиграть полноценный бой, и это заставляло его чувствовать неуверенность в своих силах. Снейп проявлял поразительное терпение, избегая использования тёмных проклятий и останавливаясь на чём-то, не сложнее школьной программы. — Еще не всё, — мальчик медленно поднялся на ноги, но тут же был сбит очередным заклятьем, заставившим его снова упасть. — Медленно, мистер Поттер. Если бы я действительно хотел причинить вам вред, вы бы уже давно лежали на полу в бессознательном состоянии, — заметил Снейп, его голос был строгим. — Хорошо, на сегодня закончим. Вы уже всё равно ничего не сможете мне продемонстрировать.       Гриффиндорец остался лежать на холодном каменном полу, ощущая, как у него отказывают руки и ноги. Он был уверен, что, бегая по залу, намотал несколько километров в попытке увернуться от профессора, в то время как сам Снейп, похоже, делал всего лишь два шага в сторону. Но в то же время он чувствовал, как занятия приносят ему пользу. Его дыхание становилось менее тяжёлым и он не так быстро уставал, как в первые дни обучения. Снейп, казалось, наслаждался моментами, когда подкидывал Гарри неожиданное заклятье, заставляя его быть всегда настороже. Мальчик даже не замечал, как стал внимательнее следить за каждым движением зельевара, как будто это было частью его инстинкта. Каждый объект в поле его зрения стал объектом внимательного наблюдения.       Эти тренировки несомненно приносили пользу, но становился ли он сильнее? Это оставалось под вопросом. Да, он мог продержаться против профессора дольше, но ни разу не выиграл у него. А это заставляло его задумываться о том, что будет, если против него встанет более мощный противник, такой как Дамблдор или сам Тёмный Лорд. У него возникло чувство беспокойства, осознание собственной слабости и бесполезности. — В этот раз вы показали себя гораздо лучше, — едва слышно похвалил его Северус, когда покинул дуэльный зал. В комнате его встретил портрет, который, казалось, знал все происходящее наперед. — Уже лучше, — ответил на не заданный холстом вопрос, зельевар, его тон стал более сдержанным. — Невозможно за столь короткий срок так быстро всему обучиться, — пожал плечами Слизерин, и его глаза слегка блеснули. Снейп кивнул, вызвал домовика и с тихим хлопком переместился в свои покои. С отпрыска Поттера на сегодня было достаточно. А в голове зельевара всё ещё крутились мысли об учебных работах второго курса. Он вспомнил о нескольких десятках пергаментов домашних заданий, которые ждали его на столе. Мужчина вздохнул, хотя физическая разминка была важна, работа тоже требовала не меньшего внимания. — Как ты, мой милый потомок? — спросил Слизерин, появляясь на портрете в дуэльном зале, его образ был наполнен изяществом и уверенностью, как будто он сам только что сошёл со страниц древней книги о магии. — Почему я такой слабый? — мальчик и не думал вставать, его голос звучал подавленно и устало. Он чувствовал, как сила покидает его, точно так же, как вода уходит из пробитого ведра. — Не волнуйся, это поправимо. У тебя уже сейчас есть положительные изменения, — говорил Салазар, словно ободряя ребенка. — Давай, вставай. Выпьешь пару зелий для восстановления и поужинаешь. Тебе ещё и воспоминания двойника просматривать.       Медленно Гарри поднялся. Он несколько секунд смотрел вперед, а после, наконец, сдвинулся с места. Салазар прав — у него ещё много дел на сегодня. Он помнил о своих обязательствах, которые накапливались как снежный ком.       Воспоминания от двойника он получал в конце каждого дня. Его голова наполнялась информацией, которую он словно бы знал до этого, а теперь она просто всплыла в сознании. Было несколько странно видеть себя со стороны. Сколько бы раз Салазар не говорил, что они одно целое, Гарри воспринимал двойника как отдельную личность.       Воспоминания, переданные копией, были не самыми радужными. Гриффиндорцы после случившегося не усвоили ничего нового и продолжали третировать мальчика. Сильно расстраивала Гермиона. Девочка-заучка, неуверенная в себе из-за передних зубов, предстала в новом свете, и надо сказать, весьма неприятном. Она использовала свои познания, как способ испортить жизнь другим, порой слишком жестоко шутя над Гарри. Часто к рейдам «охоты на Гарри» присоединялся и Невилл. Иногда в коридорах Гарри наталкивался на Полумну — ту самую девочку из кареты. Она всегда странно-задумчиво на него смотрела, и ни разу не произнесла ничего. Когтевранка наклоняла голову, словно птичка, глядя на него, и будто что-то вспомнив, вновь убегала по своим делам. Поттер предположил, что странная девочка о чём-то догадывается и является единственной, кто хранит тайны в этом замке. — С недели на неделю начнутся новогодние каникулы, — начал нарисованный волшебник. — Я немного обговорил этот вопрос с мистером Снейпом. Гарри поднял голову на портрет, внимательно слушая. — Помнишь, я говорил, что надо обязательно ознакомиться с твоим договором? Идеального времени, как уйти в каникулы, мы не найдём. — Я помню про договор, — протянул мальчик, и в его голосе послышалась тревога. — Это значит, что мы пойдём к гоблинам? — Да, мы посетим банк. В покоях зельевара есть подключенный камин, и он сможет тебя пропустить, — подтвердил Слизерин, и в его глазах блеснул интерес. — А ты пойдёшь со мной? — тихо спросил Гарри, его голос дрожал, словно лист на ветру. — Конечно, мне очень интересно узнать, как жил мой род. Не волнуйся, у меня есть походная версия портрета, которую ты легко сможешь взять с собой, — ответил Салазар, и его улыбка была полна уверенности.       Поттер, наконец, закончив с ужином, быстро расправился с домашним заданием, которое ему задавали два мага, и чувствовал, как усталость накрывает его волной. После, приняв ванну и переодевшись в пижаму, он плюхнулся в постель. Наконец, закрыв глаза, мальчик почувствовал, как тяжесть дня исчезает. То ли это работала руническая линия на кровати, то ли благодаря появлению Салазара, но кошмары больше не тревожили его. Он спокойно высыпался, и с каждой ночью чувствовал, как его страхи и тревоги уходят прочь, уступая место новым надеждам и планам.