Утром взойдет солнце

В ритуальном зале бушевала буря — магия, более ничем не сдерживаемая, носилась по помещению, неуправляемой стихией. Энергия колебалась в воздухе, как искры во время грозы. Гарри, ощущал, что его пределы истощены, он более не мог контролировать поток, который переполнял его. Вскоре хаос стих, и наступила тишина. Юноша, лежащий на прохладном камне, окончательно отключился, его сознание погрузилось в глубокий сон. — Поттер! — внезапно в подземелье влетел Северус Снейп, его голос раздавался эхом, когда он нервно осматривал каждый закуток, словно зная, что на кону стоит жизнь юноши. — Поттер, черт возьми! Мужчина кинулся к бессознательному телу, стаскивая его с булыжника и похлопывая по щекам, пытаясь разбудить. Его инстинкты чётко подсказали, что это не просто усталость. — У него просто истощение, — сказал портрет, наблюдая за происходящим с напряжением. — Это был выброс. — Это объясняет, почему его двойник рассеялся! — тихо ответил Северус, вливая третье по счёту зелье в безжизненные губы Гарри. — О, Мерлин, да он же рассеялся в коридоре! А если кто увидел? Повезло, что в этот момент я назначал ему очередную отработку, а не кто-то другой! Как бы вы объяснили это остальным? — Успокойтесь, профессор, уже всё хорошо, — спокойно произнёс портрет, наблюдая за Снейпом. — Успокойтесь, успокойтесь… — заворчал тот в ответ. Зельевар устроил юношу на кровати, стараясь уложить как можно более комфортно. Всё, что теперь требовалось — это отдых. Резерв Гарри обязательно восполнится, и он проснётся. Оставшись в покоях, Северус и портрет устроились в соседней гостиной. Снейп с наслаждением пил крепкий черный кофе, а за окном неумолимо нагнетала грозовая тишина. — Как ваш поход в банк? — поинтересовался слизеринец, нарушая тишину. — Он принёс много интересного, — отозвался холст, — во всяком случае, в следующем году его уже не будет в этих стенах. Я об этом позабочусь. — А Лорд? — осторожно спросил зельевар, прищуриваясь. — Это сложно, — ответил портрет, при этом его голос стал мрачным. — У нас слишком мало информации, как вы, вероятно, догадываетесь, коллега, я знал моего бедного потомка во время его обучения, и его идеи мне импонировали. Но теперь я совершенно не понимаю, что же стало с тем харизматичным юношей. — Они оба ваши потомки, что если встанет выбор? — вдруг спросил Северус, всматриваясь в портрет. — Выбор? — повторил Слизерин, задумчиво постучав по виску тонким изящным пальцем, словно вспоминая что-то. — Его не будет. Мой единственный выбор — оба живы или оба мертвы. Ни я, ни вы, никто не сможет их столкнуть между собой, никто не имеет на это права. Даже сама магия не может. Это проклятье моего рода: не убивай свою кровь. Всё, что будет в результате — бесконечный поединок без проигравших и победителей. Салазар опасно оскалился: — Живой пример лежит в соседней комнате. Он из любой переделки с Темным Лордом выходил сухим, как и Волдеморт. Хотя казалось бы, столкновение пятикурсника и сильнейшего темного мага столетия — предрешено? Зельевар понятливо покивал головой, в этом была доля смысла. Но так же это рождало множество вопросов. — Если их нельзя сталкивать даже самой магии, то кто их сталкивает и зачем? — произнёс он вслух, шепотом разбивая тишину. — Салазар! — юношеский голос эхом разнёсся по тёмным сводам подземелья. Оба мужчины на секунду замерли, а потом, сорвались с мест. — Гарри? — Мистер Поттер? — добавил Снейп, его голос дрогнул от беспокойства. — Я был змеёй, — тихо произнёс юноша, пронзённый ужасом от невольного воспоминания, которое накатывало, словно волна. Он закрыл глаза, пытаясь вырваться из этой ловушки, но картинки заполняли его разум: он полз, его тело извивалось. — Я открыл рот очень широко, а после проглотил этого человека, — он всё ещё слышал звук ломающихся костей, смятого тела, который принесло с собой змеиное тело. — Хозяин был рад, очень рад, он погладил меня, почесал чешую, — продолжал Гарри, его глаза всё более распахивались от ужаса. — Он назвал меня, н… н… — Нагайна, — подсказал Снейп. — Да, она. А потом я перестал видеть её глазами. Теперь я смотрел Его, — голос Гарри дрожал, и он сам не мог понять, было ли это страхом или нечто другим. — Я пытал какого-то волшебника, видел, как ему плохо; и это радовало меня, приносило восторг. Я насылал заклинания раз за разом, а потом оставил его моей питомице. Я знаю, о чём он думает, чувствую его эмоции, вижу его глазами… — У вас есть связь, и, похоже, она была всегда, — задумчиво проговорил Салазар, его ум работал быстро. — Принятие рода должно было вытянуть из тебя всё, приносящее вред. Значит, это продолжается уже давно. — Видимо, из-за выброса организм так ослаб, что позволило провалиться в его сознание, — дополнил Снейп, его лицо было сосредоточенным. — А змея? Его фамильяр? — произнёс Салазар. — Хотя, нет, с фамильяром, конечно, тесная связь, но не настолько. Она как и Гарри… И тут мужчина резко замолчал, его взгляд стал глубоким и внимательным, он уставился на юношу с интересом, смешанным со тревогой. — Коллега, мне нужно проверить теорию. Мне нужна проекция души. Вам знакомы эти чары? — Да, — медленно ответил Северус, всё ещё не понимая. Вытянув палочку, Северус сделал простой взмах. Мгновение спустя фигурка Гарри озарилась сероватым светом, а после возле головы стал формироваться сгусток более темного цвета. — Ага, вот он! — радостно воскликнул Салазар, — Вот где он прятался! — Я знаю, что сотворил мой потомок, — произнёс Салазар после небольшой паузы, его голос стал глубоким и печальным. — Он разбил свою душу, так сильно боялся смерти, что решил спрятать свои кусочки души в разных предметах. Это называется крестраж. — Никогда не слышал, — произнёс Снейп с недоумением. — Крестраж — это плохо? — Определённо, но говорить обо всех последствиях сложно, — покачал головой Слизерин. — Крестражи — это не изученная до конца тема. А трудов, посвящённых живым крестражам, ещё меньше. Главная проблема в том, что душа не способна существовать в нецелом виде, но к прямой смерти это не ведёт. Человек не живет, а существует. Незаметно, но магия начинает слушаться хуже, разум подводит. Ты не помнишь сначала мелкие детали, а потом и целые блоки воспоминаний пропадают. Дестабильность, настроение и ощущение опустошённости, которое ничто не способно восполнить. Это словно болезнь, и маг ничего не замечает, а после уже не может отреагировать. — А что делать дальше? Можно ли как-то спасти человека от разрушения? — спросил Гарри. — Вариантов два: смерть от чужой руки или уничтожение крестражей, — ответил маг с тенью усталости на лице. — Учитывая, что смерть одного из потомков вас не устроит, мы будем их уничтожать? — выдохнул Снейп, его лицо стало ещё более серым, как будто реальность, в которую они погружались, давила на него, угрожая. — Именно, — подтвердил Салазар. — И как это сделать? — встревоженно спросил Гарри, чувствуя, как холодок непонимания пронизывает его. — У него как минимум два крестража — я и Нагайна. А если их еще больше? — Можно как-то отличить крестраж от обычной вещи? Что вообще может быть сосудом для души? — отозвался Северус, напряженно щуря глаза. — Крестражем может быть всё что угодно. Пробка от дешевой булки или древний бесценный артефакт. Их может быть несколько, но не больше восьми частей. На большее душа просто не способна разделиться. — Всё что угодно! — возмущенно воскликнул юноша. — И как же узнать, что это за предметы? — Никак! — усмехнулся Слизерин, смотря на полную растерянность на лицах своих собеседников. Наслаждаясь этим моментом, он продолжил: — Изначально способа узнать, что это за предметы, не было. Но у нас есть один из крестражей — ты, Гарри. Если есть часть, то почему бы нам не найти остальные? Душа неделима, так что нам мешает найти её частичку? — И когда можно провести этот поиск? — спросил Гарри, совершенно потерявшись в своих мыслях о возможной встрече с частями души Темного Лорда. — Как только ты восстановишься, — ответил Салазар с суровым видом. — Это несколько видоизмененный ритуал поиска. Обычно ищут по крови, а тут по душе. Можно будет увидеть эти предметы и понять, где они, а затем просто забрать. — Ну что ж, мистер Поттер, в таком случае я жду вашего выздоровления. Не забудьте пить зелья, — сказал профессор, поднимаясь с места и, сославшись на свои дела, покинул тайную комнату. Напомнив о своих обязанностях — ужаса подземелий. — Мне это чем-то грозит? — тихо спросил Гарри, нервно потирая шею. — Частичка Темного Лорда в моей голове… — Не знаю, милый, честно, — со вздохом ответил Салазар. Его глаза наполнились многими переживаниями, когда он думал о судьбе своих потомков. Судьба была непростая, и он помнил, как много испытаний обрушилось на их род. — Как я уже сказал, это не изученное явление. У тебя есть твоя собственная самостоятельная душа, она могла бы просто поглотить этот кусочек или заставить заснуть, и ты бы никогда о нем не узнал. А может, слиться — вы стали бы неделимым целым, а его частичка стала бы частью тебя. — Звучит сложно, — произнес Гарри, чувствуя смесь страха и желания понять, что же будет дальше. — В любом случае, твоя цельность превышает частичку, тебе не должно ничего грозить, — добавил маг и что-то ободряющее в его голосе успокаивало юношу. — Если во мне его частичка, разве Лорд не должен об этом знать? — юноша провел рукой по своему знаменитому шраму. — Я думаю, ты был последним и незапланированным, — объяснил Салазар. — Для создания крестража необходим ритуал, но когда душа уже ничего не составляет, она сама под давлением может расколоться и просто попасть в ближайший сосуд. — Значит, он разорвал душу на максимальное количество. А зачем вообще нужны крестражи? — спросил Гарри, не в силах подавить свой интерес и страх. — Чтобы иметь иллюзию бессмертия. Томас безумно боялся смерти, а таким образом, из одного крестража можно возродиться. Но он не знал, что это имеет свою цену: потеря рассудка и магии. — Почему он так ее боялся? — затаив дыхание, спросил Поттер, осознавая, что эта цепь тревожных мыслей требует разъяснений. — Когда-нибудь слышал про Вторую мировую? — Гарри кивнул. — Томас как раз жил в это время. На его магловский приют упала бомба. Он каждый год обучения просил директора разрешить ему остаться на лето в школе, ведь здесь было безопаснее, но ему отказывали. — Слизерин поморщился, вспоминая былые времена, когда школа служила бастионом защиты, все кому не куда было пойти жили там годами, сначала в роли учеников, а затем помогая работникам. — Ему каждый год приходилось возвращаться и прятаться в убежищах. А еще, смею напомнить, что ученикам Хогвартса запрещено колдовать на каникулах. Он не мог себя даже защитить. — Разве никто не понимал, что происходит в магловском мире? — шепотом спросил юноша, его голос дрожал от ужаса — Как думаешь, много ли вернулось учеников в школу из маглорожденных? — горько усмехнулся Слизерин, его слова звучали как приговор — Я никогда не задумывался о таком, — тихо сказал Гарри, осознавая, как слова Слизерина пронзают его душу. В такой среде кто угодно мог бы создать себе крестражи, лишь бы выжить. Ужас и страх окутали его, создавая атмосферу безысходности.