Утром взойдет солнце

— Здравствуй, Том, — произнес Дамблдор, его голос был мягким и полным тепла. — Меня зовут Альбус Дамблдор, и я преподаю в школе для особенных детей, называемой Хогвартс. — Психушка? — с сомнением спросил мальчик, невольно закатывая глаза. — Нет, ну что ты, мальчик мой. Это место для таких, как ты. Я думаю, ты уже заметил за собой определенные вещи… Так вот, ты вовсе не спятивший — ты волшебник. Гарри видел перед собой несчастного ребенка, который, из-за своих необычных способностей, оказался одиноким в жестоком мире. Дети в приюте избегали его, а воспитатели питали не самые положительные чувства. Он рос наедине со всеми издевательствами старших воспитанников. Конечно, он старался не отвечать на провокации, но у него была магия, и чужой страх выступал его защитой, позволяя оставаться на плаву. Гарри было горестно смотреть на всю эту картину, ведь она была настолько знакома — настолько схожа с его собственным детством. Он понимал, что это боль и одиночество, через которые пришлось пройти, формировали личность Тома. И при всем при этом, Дамблдор считал, что уже в это время Том начал путь во тьму. Серебристые нити воспоминаний погружали их всё глубже и глубже в жизнь Темного Лорда. Том Реддл был хорошим учеником, и пусть на первых курсах аристократы не возлюбили сироту, позже уже он возглавил факультет Слизерин. Его знания поражали всех вокруг; ему было интересно совершенно всё. Огромная библиотека Хогвартса открывала перед ним двери к знаниям, и он с жадностью использовал этот ресурс, раздвигая границы своего понимания волшебства. Каждый день он проводил часы за чтением, изучая зелья, древние руны и магических существ, поглощая информацию, словно губка, и с каждым новым открытием становился всё более могущественным. Том не был просто умным, он обладал харизмой, которая притягивала к нему людей. Под маской обаяния скрывалась точная расчётливость: он умел находить общий язык с другими учениками, даже с теми, кто не принадлежал к его кругу. Его уверенность и обаяние делали его центром внимания, и многие смотрели на него с восхищением, порой даже страхом. Он понимал, как использовать эти чувства в свою пользу. Тем не менее, в мире магов происходили изменения. Война среди маглов и движение Гриндевальда набирали обороты, и темная магия пресекалась во всех её проявлениях. Гарри ощущал, как будущий Лорд хмурится от непонимания, ведь книги, теперь хранившиеся в запретной секции под несколькими замками, говорили об обратном. Салазар Слизерин тоже делился с ним многими интересными фактами о запретных практиках, которые теперь считались незаконными, и за их использование можно было легко угодить в Азкабан. И Гарри прекрасно знал что за невысказанный вопрос у Тома. Каждую пятницу они окунались в Думосброд, изучая год за годом воспоминания о юном Томе Реддле. Этот процесс стал для них чем-то вроде ритуала: вначале они выбирали, какое воспоминание исследовать, а затем, словно охотники за правдой, предавались анализу каждого момента из жизни будущего Темного Лорда. А в это время в тайной комнате один за другим уничтожались крестражи. Решив начать с самого большого, кольцо, некогда принадлежавшее одному из предков Реддла, станет их следующей целью. Тонкий металл дёргался и извивался, стоило юноше лишь навести меч. Как только гоблинская сталь разрубила ободок на две части, из артефакта вырвался черный клубок. Он пронесся по помещению, облизывая стены и стеная, словно раненое животное. Это было жуткое зрелище — гулкое эхо крика разносилось по всему залу. Прохладный пот стекал по его лбу, и он почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Так и должно быть, — объяснил бледному подростку Салазар, его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась тяжесть знаний. — Это его боль, вырвавшаяся на свободу. Боль от разделения души, с которой он оказался заперт на долгие годы. Теперь он почувствовал, как ты его буквально разрубил. — Они все будут чувствовать, как я их убиваю? , — прошептал Гарри, его голос дрожал от ужаса и понимания. Нагайна, змея, тихо отвечала ему, и он понимал, что она была живой. Объекты, в которых заточены частички души, тоже живы, пусть и в несколько ином смысле. — Каждый из них будет страдать при уничтожении, — согласился портрет, наполняя воздух тяжёлым, угнетающим ощущением, будто они стали свидетелями чего-то действительно ужасного. — Можно уничтожить их, как Нагайну? — спросил Гарри, его голос дрожал от волнения и страха. — Авадой? — юноша кивнул, его разум метался в попытках найти выход из этой ситуации. — Можно, но это должен сделать ты. Нагайна — одна из последних частичек. Можно было позволить это сделать мистеру Снейпу, но лучше, если это будешь ты. Твоя связь со всеми Крестражами должна их успокоить и ускорить объединение, — объяснил Салазар, и Гарри почувствовал, как внутри него всё сжалось от страха. — Мне придётся обучиться Убивающему Проклятию, одному из Непростительных, — его голос дрожал. — Я попрошу профессора показать мне, — едва слышно прошептал юноша и сбежал из комнаты, его сердце колотилось от волнения и тревоги. Следующий Крестраж был поражён зелёным лучом, выпущенным из палочки Остролиста. Рука Гриффиндорца чуть подрагивала, ощущая тяжесть момента. Темный дым взвился в воздух, но на этот раз он был спокойнее, словно обласкал стены ритуального зала и постепенно рассеялся, как утренний туман. Гарри выдохнул, его дыхание стало более ровным. Подобные изменения вселяли веру в то, что он делает всё правильно, что он движется в верном направлении. Тем временем по школе словно моль бродил бледный наследник великого рода Малфой. Даже двойник стал замечать апатичное состояние слизеринца и его потухший взгляд. В то время по школе прокатилась серия странных происшествий — одно из которых даже привело к тому, что ученица пострадала, когда в школьный туалет был подкинут темномагический артефакт. Конечно же, главным подозреваемым в глазах школьников стал их «мальчик для битья» — Поттер. Гарри морщился, стоило воспоминаниям двойника дойти до него; эти индивидуумы были близки к убийству. Их жестокость иногда поражала до глубины души и вызывала подозрения: не было ли все это подстроено? Быть может, что-то питало их ненависть и подталкивало к безумной жестокости? Тем не менее, двойнику на восстановление требовалось огромное количество энергии, и это было единственное, что беспокоило Гарри. Бледность самого Малфоя вскоре объяснилась: юноша стал Пожирателем. Он присягнул на верность Темному Лорду. Гарри лишь закатил глаза, и зачем только эта ветошь Тому? Забежавший однажды Снейп по этому поводу лишь бросил: — Его отец Люциус, несколько провинился перед его темнейшеством, финансовые вопросы, вот и решил клеймить младшего, а после — выдал ему задание, — мужчина покачал головой с тяжёлым вздохом, — убить Дамблдора к концу года. — Чего? — юноша удивлённо посмотрел на мага, — это как? — Ну что же вы, мистер Поттер, я был лучшего мнения о ваших умственных способностях, — усмехнулся зельевар, — все прекрасно знают, что он не справится, все кроме него. Это не задание, а наказание, и даже не для него, а для Люциуса. Юноша покивал головой, Малфой нервничал и делал ошибки, с убийством директора он определенно не справится, но что-то точно будет. У лорда есть пешка в школе и ничто не мешает однажды зайти в Хогвартс погулять. И к тому же у Малфоя есть родня, которая очень заинтересована в его живучести. Близился конец года, скоро должны были начаться экзамены. Поттера это особо не заботило, ему было совершенно всё равно как он сдаст СОВ, и к тому же обучение у самого основателя приносит определенную пользу, и конечно же не стоит обесценивать вклад профессора Снейпа, так что результат будет явно выше тролля даже по зельям. На днях в ритуальном зале рассеялся последний крестраж — диадема, благо столь ценный артефакт не пострадал при уничтожении частички души. И теперь юноша иногда задумывался над возвращением реликвии серой даме. После ужина он уже знакомо поднялся к кабинету директора, горгулья отпрыгнула в сторону от очередного сладкого десерта и открыла проход. В воспоминаниях место маленького угловатого Слизерина, давно сменил уверенный в себе старшеклассник и староста Реддл, так что Гарри ожидал в ближайшее время окончания этих сомнительных встреч.