Утром взойдет солнце

Они сидели в столовой, погруженной в полумрак, за длиннющим столом, покрытым белоснежной скатертью. Рядом, сидел Салазар, его зеленые глаза чуть мерцали, а напротив расположились трое знакомых-незнакомых людей, каждый со своим, уникальным обаянием и атмосферой. — Это же осно…кх-кх, — еле заметив их, начал Гарри и вновь закашлялся. Он понимал, что основателям пока не стоит знать о своем грандиозном вкладе в историю магического мира, и эта мысль вызывала у него смешанные чувства. Слизерин лишь покосился на него с легкой иронией и жестом провел к столу прибывших гостей. Они кратко обрисовали ситуацию, в которой оказался Гарри, и теперь сидели в зловещей тишине, покорно распивая предложенный чай, который, казалось, был приготовлен с особой тщательностью. — Итак, Салазар, этот мальчик из будущего, где он умер и перенёсся сюда… — медленно начала Ровена, статная девушка с черными волосами и такими же глазами, которые были настолько темными, что зрачки в них словно исчезали. Она пристально смотрела на обоих магов. — И он является наследником Слизерина и Гриффиндора. Что ж, надеюсь, это не дело ваших… рук — добавила она с легкой насмешкой. Годрик сначала недоуменно покосился на подругу, а затем медленно покраснел, ощутив, что является объектом чьих-то дерзких шуток. — Мисс Рейвенкло, — процедил он, выравнивая плечи, — оставьте свои шуточки, напомню, что вы все-таки леди. — Ничего такого, Годри, это только твоя разыгравшаяся фантазия, — хихикнула она в ответ, и ее смех напомнил Гарри о звенящем колокольчике. — Но раз он наследник Гриффиндора, то я могу обрадовать покойных матушку с отцом, что более не обязан связывать себя узами брака, — заметил маг, демонстрируя свое привычное желание шутить даже в самых серьезных обсуждениях. — Тебе не стоит забывать, что он еще и наследник моего рода, — недовольно ответил Слизерин, окинув их холодным взглядом. — Кроме того, он лорд Певерелл. — Удивительный мальчик, — мечтательно заметила девушка с русыми волосами. На ее руках расположилось непонятное животное, которое мелко копошилось, и она раз за разом поглаживала его по спинке, словно успокаивала. — Поделите его позже, — проворчала Рейвенкло, понимая, что ее друзья, как обычно, в своем репертуаре. — Главный вопрос: что делать? Гарри сжался под ее холодным взглядом, понимая, что основательница будущего факультета воронов пока не доверяла ему. — Как что? Теперь это время его, и нам надо помочь ему адаптироваться здесь, — пожал плечами Гриффиндор, его взгляд был полон решимости. — Верно, именно поэтому мне нужна ваша помощь, — сказал Салазар, его голос звучал уверенно. — Юный лорд Певерелл должен соответствовать своему титулу, и мы все могли бы вместе помочь с этим. Я давно не слышал про этот род, и сейчас можно сказать, что Гарри — единственный его живой представитель, кроме нас, у него больше никого нет. — Нам предстоит большая работа, — вздохнула Ровена, и в ее голосе послышалась нотка волнения. — Мы уже поняли, что ты не можешь говорить про будущее, но постарайся рассказать немного о себе, — начал разговор Годрик, внимательно глядя на юношу. — Ну, — он неуверенно постучал по столу ногтем, — мои родители погибли от рук одного плохого волшебника. Это случилось, когда мне был год. После этого я жил у своей тети, обычной маглы. Она не понимала магию, и я старался не демонстрировать свои способности. А потом, — продолжал он, собирая мысли в голове, — после одиннадцати лет меня пригласили учиться в школу волшебства. Именно там я нашел твой портрет, — тихо произнес он, его глаза на мгновение ожили, когда он вспомнил о том старом холсте. — Салазар мне помог тогда, точнее, весь учебный год он был рядом, направляя. Портрет обучал меня, рассказывал теорию и помогал с магией, но в конце перед экзаменами произошли некоторые события… — голос его дрогнул и затих. — Тот самый злой волшебник снова появился, и он убил меня. Гарри вздохнул, чувствуя, как ком воспоминаний накатывает на него волной. — А после я оказался перед госпожой. Она сказала, что теперь могу идти куда угодно, как Певерелл. — У меня много вопросов к твоей жизни, на самом деле, — оторвавшись от пушистого существа сказала дева дома Пуффендуй, — но, быть может, однажды ты расскажешь нам? Хотя бы одному из нас? Гарри медленно кивнул. Хотя признание, что он влюбился в портрет и решил самоубиться с помощью лорда, звучало несколько жалко. — Года с портретом явно недостаточно, чтобы овладеть всеми навыками достойного мага, — нахмурилась Рейвенкло. — Общая школа неспособна учитывать тонкости для каждого ученика. Просто общий уровень. — Не понимаю, почему просто не проводить проверку и не разделять на группы учеников? — спросил Годрик, ободряюще наклонившись ближе к Гарри. — Простой тест на дары, и ты уже можешь отдать юного волшебника на обучение к мастеру. — Начинается с того, что это очень дорого, — фыркнула брюнетка. — Да и не у всех есть дары. Кто-то способен на многое лишь силой воли и упорством. Проще создать артефакт, который будет считывать способ мышления и учитывать характер, цели. А потом делить на факультеты, где будут определенные наборы дисциплин. Как, например, артефакторика, которая не живет без рун и зелий, а трансфигурация — это поднаправление чароплетения. — Я бы набирал на свой факультет только истинных рыцарей, — отозвался Годрик с задором в голосе. — Скорее, безбашенных, а девиз был бы: «Сначала делай, потом думай!» — хихикнул Слизерин, подмигивая. — Конечно, а ты брал лишь фанатиков зельеварения с нарциссическими наклонностями — вернул рыжий маг. Гарри слушал их, затаив дыхание, на его глазах развернулось динамичное, шутливое обсуждение Хогвартса — места, где не так давно он стал участником печальных событий. Основатели не задумывались о серьезности своих слов, воспринимая ситуацию как забаву в дружеском кругу. — Факультеты — это, конечно, здорово, но школы у нас нет, — остановила спор мужчин Рейвенкло, поднимая бровь. — Ты права, — согласился Годрик, его голос блестел от вдохновения, а волосы растрепались. — Что ж, для начала расскажем немного про наше время. А после нужно найти родовое поместье Певереллов, узнать о дарах и обучиться у мастера. — Вероятно, первое время тебе не стоит ходить одному, — добавила Хаффлпафф, её голос прозвучал мягко, но с нотами серьезности.

***

Это было слишком непривычно: вместо уютных двухэтажных домиков из которых состоял весь Литтл-Уингинг, на улицах стояли бедные лачуги, сделанные из дерева и соломы, с черепичными крышами, из которых торчали дымовые трубы. Даже самые продвинутые города королевства, когда-то процветающие, были сплошь покрыты серым камнем, отражая суровость местного климата. Замки королей, гордо возвышающиеся на холмах, окружали высокие стены, создавая обширные баррикады, напоминающие о долгих осадах и войнах. Всё это было столь непривычно для современного Гарри, воспитанного среди одинаковых домов с садиками Тисовой улицы. Не было привычного метро, автобусов и поездов, и путешествие от города к городу требовало куда больше усилий. А еще не было и министерства магии, такого каким он его знал. Вместо этого волшебный мир существовал сам по себе, основываясь на древних вассальных клятвах, которые завязывали сложные связи между магическими семействами. Существовало множество складок пространства, невидимых для простых людей. Ведьмы занимались гаданием для маглов и были признаны главными лекарями деревни, их знание и мудрость пользовались высоким уважением. Волшебники, в свою очередь, иногда появлялись при дворе и служили королям, а были и те что никогда не контактировали с простецами. Гарри заметил, что волшебной палочки с ним не оказалось, и поэтому ему пришлось в срочном порядке осваивать колдовство с помощью рук. Конечно, благодаря занятиям в тайной комнате, он знал основы, но инстинктивно все еще использовал палочку в своих мыслях. Теперь магия пела и танцевала на его пальцах, и Гарри не мог удержаться от наслаждения этим чувством. Он вкусил прелесть жизни: его новые друзья стали для него как семья. Юноша подружился с основателями и даже холодная Ровена, несмотря на свою природу, постепенно оттаяла, и вместе они часто пропадали на долгих прогулках, исследуя местные леса и поля. Иногда Поттер участвовал в охоте, но редко и всегда выбирал в сопровождение более опытных друзей. Бессчетные беседы за угощениями и тайные сборища в библиотеке заполнили его дни. Основатели шатались по городам и поселениям, по магическим кварталам, собирая знания и делясь своими открытиями. За эти несколько недель Гарри познакомился с множеством людей, постепенно открывая для себя их удивительный мир. Сначала его представили родственникам Слизерина, которые, несмотря на свои мрачные лица и темное прошлое, оказались довольно приветливыми; затем последовала та же участь и с Гриффиндором. Мужчины, оказались единственными живыми обитателями своих замков, кроме домовиков. Все их родные оживали лишь на портретах, и этот факт порой вызывал у Гарри необъяснимое чувство тоски. Лорд Гриффиндор в свои двадцать шесть лет оставался одинок, и, несмотря на недовольство портретов родителей, которые надеялись на то, что он найдет себе пару, предпочитал проводить время с друзьями детства. Он, продолжая традиции своего рода, возглавлял боевую гильдию, маги-боевики которой считались серьезной силой в войнах королевств и пользовались большим спросом. В начале года, зимой, он потерял свою младшую сестру, едва ли не ровесницу Гарри, что принесло юноше понимание горя, и потому он был принят в дружеский круг с особым теплом. Пусть и ловил иногда чужую грустную улыбку краем глаза. Не портрет, а самый настоящий живой Салазар, развивал родовой дар зельевара-интуита, проводя эксперименты в своей лаборатории. Он пропадал там по несколько дней, полностью погружаясь в магию и зелья, мужчина был на год младше Годрика. Наследством Слизерина были несколько аптек, расположенных в разных городах, что делало его довольно влиятельной фигурой. У обеих основательниц на портретах были разве что дальние родственники; их родители и близкие были живы и сильно интересовались Гарри. Как по секрету потом рассказал Годрик, этот интерес был, в первую очередь, к его непосредственной тушке. Дочерям ведь было по двадцать, но ни одна из них не думала о семье. Попытки свести четырех друзей между собой уже вызывали отчаяние, и вот оно, появление нового лица, как Гарри, их сильно взбудоражило. Род Пуффендуй, известный своим умением приручать и обращаться с магическими существами, владел драконьим заповедником, уютно расположившимся в одной из многочисленных складок пространства. Там, среди зелени и вулканической активности, жили величественные драконы, которые привлекали внимание и восхищение всех магов. Хельга, будучи вторым ребенком из трёх, и росла среди этих удивительных существ. У неё были два брата: старший Альфард, обладавший выдающимися навыками в уходе за драконами, и младший Маркус, всегда старающийся привлечь внимание сестры своими шалостями и выходками. Ровена, единственный ребенок в своей семье, была настоящей жемчужиной для своих родителей. Они беспокоились о том, как сохранить наследие, когда единственная дочь проводила каждую ночь в библиотеке, погружённая в изучение древних текстов и магических теорий. Ее думы были заняты не только источниками магии, но и устройством мира. Именно на почве своих научных изысканий она завела дружбу со змеиным магом, который был известен своими неоднозначными экспериментами и находками. Вместе с друзьями они часто отправлялись на магический рынок. Это было отдушиной для Гарри, который с каждым разом чувствовал себя более живым. Никто не тыкал в него пальцем, не шептал за спиной, и он наконец ощутил, что у него есть настоящая компания друзей. В лабиринте лавочек, среди блестящих артефактов и редких волшебных товаров, Гарри иногда прятался в книжной лавке, скрывался среди стеллажей уходя в мир тишины и уединения, но не проходило и минуты, как Салазар неизменно находил его. Мужчина всегда с улыбкой трепал Гарри по волосам, его глаза светились теплым прищуром, и вокруг собирались морщинки от радостного смеха. Салазар садился рядом, и они вместе листали старые фолианты, погружаясь в историю магии и таинства. Друзья, зная о их увлечении, делали вид, что не замечают, куда пропадают два волшебника, лишь слегка улыбаясь в своих тихих наблюдениях. Со временем Гарри открыл Певерелл гард, но это не изменило его привычки обитать в Слизерин холле. Теперь правда, он уже не жил в гостевых покоях — перебравшись в хозяйскую часть, он поселился неподалеку от комнаты старшего. Поздними вечерами они уютно располагались в библиотеке: Салазар делал свои расчёты на клочке пергамента, а Гарри, забросив все дела, с интересом читал дневник одного из Певереллов, облокачиваясь на плечо Слизерина. Скоро, под мерный скрип пера и шуршание страниц, Поттер начинал клевать носом, но каждый раз, как бы он ни засыпал, он неизменно просыпался в своей кровати.