Утром взойдет солнце

Замок на костях, именно так называли дом Певереллов, и Гарри был согласен — черепа, украшенные причудливыми узорами, служили необычной декорацией для стен и мебели. Каждое из этих белесых украшений словно пыталось рассказать свою историю, жестоко прерванную смертью. В своем первом походе по заброшенным коридорам, Гарри провалялся на алтарном камне. Кровь, бесконечно льющаяся из свежей раны кровь, пожиралась источником рода жадно, с жутким причмокиванием. В последующие дни, до полного восстановления, он находился под боком у Салазара, который то и дело бросал обеспокоенные взгляды. А затем, когда огромный дом, буквально оживший от покоя веков, наконец пробудился, Гарри встретил целый выводок домовиков — негромких, но деятельных существ, трудившихся в тенях замка. Когда юноша оказался перед ожившими портретами, ему пришлось вновь рассказать всю историю своей жизни. Важные, волшебники рода Певерелл, внимали, кивая в знак согласия, а едва рассказ кончился портреты наперебой стали высказывать свое мнение. — Тихо! — внезапно произнес статный, восседающий на своем портрете мужчина. Его образ, облачённый в роскошную мантию, чуть приподнялся, а голос смог мгновенно укротить шум. — Приветствую тебя, потомок. Меня зовут Игнотус. Не стоит слушать всех этих слюнтяев, что ни разу не видели ничего, кроме хорошей жизни, радуясь золотым хранилищам нашего наследия. В ответ на его слова по портретам прокатился недовольный шепот, но никто не смел выступить против мнения сильного предка. — Итак, потомок, ты, как и все, кто когда-либо встречался со смертью, обладаешь определенной способностью, — вновь начал маг, его голос был полон уважения и силы. — Ты, Гарри «не боящийся», столько раз сталкивался с ней, но всегда принимал эту встречу как нечто неизбежное, легко поддаваясь в объятия бледной госпожи… Юноша удивлённо раскрыл глаза и едва удержался от смеха. Его, казалось, безбашенное отношение к жизни вдруг обернулось необычной способностью. — Звучит, конечно, странно, понимаю, — продолжал Игнотус, заметив некоторое смущение на лице Гарри. — Ты не боишься смерти и теперь можешь с лёгкостью приходить в ее чертоги, словно выходя за дверь, и каждый раз возвращаться, пока не надоест… — И что же в этом такого? Зачем мне эти чертоги? — с недоумением поинтересовался Гарри. — Ты можешь забирать с собою души, сколько угодно, — оскалился портрет. — Но вот обратно вернуться сможешь только ты. И это не просто круг перерождения — это небытие. Они будут вынуждены скитаться в вечности, пока не сотрутся в пыль, вечные страдания — это гораздо хуже самой смерти. Юноша похолодел. Теперь его возможность забрать чью-то душу и подвергнуть ее мучительным скитаниям показалась ему куда более зловещей, чем он мог представить. В голове его пронеслись мрачные мысли о том, насколько же легко он мог ввергнуть других в вечный ад. Это вам не круцио...

***

— Жнец? — повторил Слизерин, его голос звучал тихо. Они сидели в его кабинете, ярко освещённом мерцающим светом магических свечей, стены которого были увиты полками с древними книгами и артефактами. Маг разбирал завалы бумаг из банка тихо скрипя пером. Гарри, всё ещё шокированный разговором с предком, быстро пересказал всё, что услышал, а после уныло распластался в кресле напротив рабочего стола старшего. — Ага, я могу провалиться и утянуть кого-нибудь в тот мир, — кивнул понуро юноша, тон его голоса был полон безнадёжности. Мужчина, услышав это, поднял взгляд на собеседника. Его мальчик выглядел явно недовольным и на грани истерики, и это тревожило Слизерина. — Ты чего расстроился? — волшебник переместился на подлокотник кресла, где сидел юноша, и нежно поднял его голову в ладонях, заставляя смотреть на себя. Слизерин видел, как в глазах Поттера всполохнулся страх. — Я опасен, я в любой момент могу уйти за грань и утянуть кого-то за собой, — нервно выдал Поттер, его голос слегка дрожал. — Всё вовсе не так, — спокойно произнёс Салазар, с сочувствием глядя на него. — Думаю, раз за столько времени ты ни разу этого не сделал, значит, всё не так просто. Ты должен захотеть провалиться, и я уверен, это можно контролировать, как и то, кого именно ты возьмёшь с собой, — он успокаивающе поглаживал юношу по щекам, ощущая, как тревога рассеивается, словно туман под первым солнечным лучом. — Правда? — шмыгнул носом Гарри, глаза его блестели. — Эй, ты чего плачешь? Ну же, ребёнок, всё будет хорошо, — сказал мужчина, притянув подростка ближе к себе и обняв. Он почувствовал, как его домашняя рубашка начинает промокать от слёз. — Я думал, что могу тебя забрать туда и всё, — слабо объяснил юноша, его голос едва был слышен. — Детёныш, — прошипел Слизерин, и его голос стал мягче, чем прежде, — никуда я не денусь. Юноша невольно улыбнулся, в сердце его появлялось тепло — многие вещи, как оказалось, не меняются. Мужчина, заметив эту улыбку, удивлённо выгнул бровь. — Твой портрет тоже постоянно звал меня «детёнышем». Каждый раз шипел это, — заметил Гарри с лёгкой улыбкой, пытаясь отогнать мрачные мысли. — Это же мой портрет, чего ты хотел? — усмехнулся маг, его глаза заиграли искорками веселья. — Тебе следует почитать дневники твоих предков, там кто-то точно обладал подобной способностью и описал, как ею пользоваться, — посоветовал Слизерин, ероша короткий ёжик волос на голове Гарри. Юноша кивнул, в его голове уже зарождались мысли о том, как он сможет понять и, возможно, контролировать свои способности. — Если ты хочешь, мы можем сходить в замок на костях, только в этот раз вместе, — предложил мужчина, аккуратно раскладывая все бумаги по местам. Он собирался вернуться к ним завтра, но прежде хотел убедиться, что все хорошо. — А можно? — с любопытством спросил Гарри, приоткрыв глаза. — Конечно, ты волен как хозяин приводить туда кого угодно, и портреты тебе ничего не смеют сказать. Это сила Лорда, — с легкой улыбкой добавил мужчина, напоминая о статусе, которым обладал юноша. Стоило Салазару войти в зал предков следом за Гарри, как портреты вокруг них переполошились. Каждое полотно словно оживало, показывая разнообразные реакции на появление Слизерина. — Что здесь делает змеиная… — дама на одном из холстов в ужасе прикрыла лицо веером и чуть не задохнулась от возмущения. — Леди Патриция, — остерегающе напомнил портрет Игнотуса Певерелла, а после обратился к юноше. — Приветствую тебя вновь, потомок. И твоего гостя. — Салазар Слизерин, лорд Слизерин к вашим услугам, — произнес мужчина, слегка наклонив голову в учтивом поклоне. — Игнотус Певерелл к вашим, приход ваш сюда несколько неожиданный, — осторожно высказался Певерелл, при этом портрет Леди Патриции недовольно фыркнул. — Но раз таково желание Гарри, то так тому и быть. Итак, какова же цель вашего визита? — Меня интересуют подробности новых способностей. Быть может, кто-то из рода обладал похожими, и вел записи? — с напряжением спросил Гарри, ощущая, как важна каждая деталь. — О, видимо, мое объяснение несколько напугало потомка. Конечно, есть дневники и исследования, не стоит беспокоиться, — отечески улыбнулся нарисованный маг. — Наша покровительница Смерть не оставляет своих детей, и дары ее нельзя применить случайно, по неосторожности или незнанию. — Значит, люди, окружающие меня, в безопасности? — тихо переспросил юноша, испытывая легкое беспокойство. — Именно, для тебя как одаренного оказаться в покоях легко с точки зрения количества действий. Для обычного человека это практически невозможно, а обычному Певереллу придется провести ряд ритуалов и позвать Госпожу, а тебе достаточно желания, — заверил его Игнотус, его голос звучал уверенно и успокаивающе. — А где можно найти записи? — спросил Поттер, его интерес подстегивался с каждой минутой. — Все хранится в библиотеке, несколько стеллажей доступны лишь хранителям крови рода. Именно там ты все и найдешь, — пояснил Певерелл, указывая на темный коридор, который вёл в старую библиотеку замка. — Есть ли еще о чем Гарри необходимо знать? — поинтересовался Салазар, его интерес к разговору возрастал. — Помимо особого дара, есть просто определенные способности у всех Певереллов, — начал Игнотус, его взгляд стал серьёзным.— Тебе ли не знакома основная сила нашего рода? — усмехнулся портрет, его глаза мерцали, словно живые. — Некромантия, — обронил Слизерин, ощутив, как от этих слов по спине пробежал холодок. — Верно, — продолжал портрет, его голос, вибрируя, заполнил пространство. — Мы шагаем вместе со смертью, и все мы так или иначе связаны с гранью жизни. После пробуждения Певерелл гарда ты, Гарри, окончательно вступил в свои права как лорд, и твоя сила начнет пробуждаться. Не волнуйся об этом — на том же стеллаже есть записи о всех нюансах, что могут тебе понадобиться. — К тому же, ты всегда можешь пообщаться с другими некромантами, — вставил Салазар, его тон был одновременно дружелюбным и серьезным. — В зале предков портреты не лгут. — Верно, — кивнул Игнотус, его голос был глубоким и уверенным. — Я с радостью объясню тебе все нюансы. Кроме того, всегда можно спросить совета у госпожи, она всегда рада видеть своих детей. Юноша, внимательно слушая их объяснения, кивнул. Еще после захватывающего похода в банк портрет Слизерина рассказал ему немного о роде Певереллов, совсем немного, столько, сколько знал, но этого оказалось достаточно, чтобы разжечь интерес в его душе. Из-за всех недавних событий Гарри не успел прочитать кодекс, и это немного беспокоило его. — Хорошо, — сказал он, принимая решение, — для начала я хочу ознакомиться с записями, пусть даже немного. — осторожно начал он. — Потом, возможно, я вернусь и обсужу вопрос дальнейших действий как лорда Певерелл. Скомканно простившись и обменявшись взглядом с Слизерином, Поттер потянул его к выходу. Два мага покинули зал, и несколько портретов буркнули что-то нелицеприятное, после чего леди Патриция вновь не сдержалась. — О, великая, он посмел привести кого-то постороннего в зал предков! Какой ужас! — Она обмахивала себя веером, словно ей стало очень плохо от столь оскорбительного преступления. — Патриция, — прорычал Игнотус, его голос был полон власти, — ты никогда больше не произнесешь в сторону Слизерина ни одного плохого слова и даже косо смотреть перестанешь. — Как… но… — она пыталась возразить, но уверенность Игнотуса подавила её протест. — Ни одного слова или взгляда, — повторил он, и его твердость была бесповоротной. — Я сказал. Дама недовольно нахмурилась и, закрывшись веером, буркнула согласие, хотя в её выражении лица можно было увидеть глубокое недовольство. Игнотус Певерелл прикрыл глаза, переживая внутренние ощущения, будто в его животе порхали бабочки. Он кивнул сам себе, собравшись с мыслями. — Мои потомки будут шипеть и не иначе, — с удовлетворением решил он, представляя, как их стихия будет гордо жить через поколения. Игнотус наблюдал за потомком и в тайне радовался: дар, нашел идеального носителя в лице юноши. Тот не только принимал его с открытым сердцем, но и ластился, словно стараясь наладить контакт с самой сутью магии смерти. Удивительно, насколько гармонично юный Поттер воспринимал присутствие даров своих предков, его искреннее любопытство и желание понять тайны волшебного мира были заметны с первого взгляда. Старый Певерелл давненько не видел такого единения с магией смерти — это было почти волшебно. Портреты предков, величественные и порой мрачные, смотрели на Поттера с интересом, но не вмешивались глубоко в его жизнь. В целом, им было достаточно наличия потомка: осознание того, что их кровь продолжает течь в жилах нового поколения. Они продолжали заниматься своими делами, перетирая меж собой одни и те же истории из прошедших эпох. Разве что леди Париция, одна из самых гордых из них, продолжала кривить нос, каждый раз стоило ей увидеть Салазара. Игнотус, как всегда, сохранял бдительность: его зоркий взгляд следил за ее реакцией, стараясь предотвратить любые конфликты, которые могли возникнуть из-за ее характера. Тем временем Поттер постепенно осваивался в этом незнакомом времени. Он не ограничивался только общением с великими основателями; его круг знакомств расширялся, и он познакомился с влиятельными родами, игравшими ключевую роль в сохранении и процветании магического мира. Эти рода, являясь истинными столпами, с древних времен писали законы магии и поддерживали баланс между мирами. Поэтому для молодого волшебника было крайне важно понимать уровень ответственности, который накладывал его титул. Их родовые камни истоков, поддерживали их скрытность и защиту от внешних угроз. Складки создавались с применением силы многих волшебных существ, уже покинувших этот мир. Все что теперь они могли делать, так это поддерживать их функционирование.