Утром взойдет солнце

Молодой мужчина проснулся недовольным, и в этом не было бы ничего особенного, если бы это не были не его эмоции. Гарри, потянувшись словно кот, чуть приподнялся на кровати, широко зевая. Яркие лучи солнца, пробивавшиеся через занавески, говорили о том, что время близится к обеду. Вторая сторона кровати оказалась пустой, что не было удивительно, Салазар, его супруг, всегда давал ему возможность поспать столько, сколько он хочет, особенно после бурных ночей. Старший маг, как правило, проводил это время в своем кабинете, разбирая скучные бумаги, или в лаборатории, куда Гарри старался не заходить, так как, несмотря на свои обширные знания о зельеварении, он стабильно взрывал котлы. Однако это его не сильно расстраивало – его супруг был настоящим мастером зельеварения, и этого было достаточно. Чуть посидев, укутанным в кокон одеяла, некромант всё же вылез из теплой постели. Новая волна недовольства накрыла его, и с этим надо было что-то делать. Накинув халат на голое тело, Гарри покинул спальню и направился на поиски своего мужа. Прислушиваясь к отголоскам их связи, он быстро нашел Салазара в кабинете. Тихонько проскользнув в дверь, Гарри обошел громоздкий стол и, оказавшись за спиной своего супруга, заглянул ему через плечо, обняв со спины. Его руки игриво пробежались по груди Салазара, он прикусил ухо и нежно поцеловал в щеку, а после, завершив свой утренний ритуал, водрузил подбородок на макушку сидящего мага. — Итак, мой милый супруг, чем же ты так недоволен с утра пораньше? — спросил он с легкой насмешкой. — Пораньше? Ну-ну, для кого как… — чуть улыбнулся Слизерин, но не надолго. Он устало потер переносицу и откинулся на спинку стула. Взяв руку Гарри, поцеловал костяшки и вздохнул. — Возле Уолшира видели обскурию. — Обскурию? — удивленно переспросил Гарри, сгусток темной неконтролируемой энергии не был чем-то редким. Это происходило порой даже чаще, чем хотелось бы. Ущемление силы ребенка негативно влияло на его развитие, в результате чего и появлялся обскур. Благодаря школе многие дети из неблагополучных семей изымались, и их магию никто не подавлял, поэтому в последние пару лет количество таких случаев заметно снизилось. Тем не менее каждый новый случай расследовался с особым рвением. — Подожди, Уолшир? Это же совсем недалеко от Хогсмита! Вы проверили книгу учеников? — Он не отобразился в ней, — угрюмо ответил Салазар. — Как это? Обскурии — это только дети, они не доживают до 12 лет. Он должен был показаться в ней! — Что же, теперь недовольство мужа ему было понятно. — Проблема не только в этом. Сгусток силен. Это маг с большим резервом, своим гневом он разнес несколько домов — А если он доберется до Хогвартса? — Там защита, всё хорошо, даже от обскура поможет, — уверил Слизерин, притягивая Гарри к себе так, что тому пришлось обойти кресло. Теплые руки прижались к его бокам, а старший маг уткнулся в живот своего мужа. — Я беспокоюсь, прошу тебя, будь осторожен. Обскурия такой силы даже тебе может нанести значительный урон. — Хорошо, — тихо выдохнул Гарри, связь между ними дрожала от переживаний, и он понимал, насколько боится Салазар. Поттер тенью ходил по Хогвартсу, наблюдая за детьми. Ему было важно убедиться в том, что они в безопасности и окружены заботой. Особенно он следил за взаимоотношениями между факультетами, выступая против соревнований. Он отчаянно пытался предотвратить войну Слизерина с Гриффиндором, в глубине души понимая, что не способен повлиять на события столь далекого будущего. В первые годы основатели жили в Хогвартсе, принимая учеников и занимаясь их адаптацией. Дети появлялись на протяжении всего учебного года, проходили проверку и распределялись по факультетам. Первые наборы были разновозрастными, так как многих забирали уже в более старшем возрасте, зачастую совершенно необученных. С годами ситуация улучшилась, и теперь на курсах были в основном ровесники, дети с десяти лет. Хотя были и исключения, когда забирали детей в раннем возрасте. Маленьким магам тоже находилось место, а после — и семья. Волшебники, в отличие от простецов, знали и ценили маленьких магов. Теперь, когда в школе появились преподаватели по многим предметам, основатели стали чаще отлучаться. Хельга проводила время в заповеднике, изредка беря с собой особо отличившихся учеников, Ровена занималась исследованиями в своей мастерской, а Салазар посещал зельеварческие сборища. — Может быть, я пойду с тобой? — тихим голосом произнес мужчина, его лицо отражало волнение и тревогу. — Салазар, не волнуйся, всё будет хорошо, — успокаивающе произнес Гарри, нежно поглаживая его по волосам. — У тебя важная конференция зельеваров, к которой ты так долго готовился. А я в это время проведу небольшую беседу с попечительским советом в стенах школы. — Надеюсь… — пробормотал мужчина, его взгляд был полон сомнений. — Обскурия, такая сильная и не проявившаяся в книге школы, — задумчиво произнес Гарри, — это очень интересный феномен. — Только не вздумай сам исследовать это, — предостерег Салазар, его голос внезапно стал серьёзным. — Хорошо, не буду, — быстро ответил Гарри. Последним покинувшим Хогвартс был лорд Шафик, даже Малфой, отговорившись важными делами, спешно ушел домой. Два мага обсуждали будущее школы. Им предстояло решить множество вопросов, многие проблемы всплывали лишь в процессе функционирования школы. Дойдя до Хогсмида, они наконец распрощались, и Шафик исчез в вихре аппарации. Чуть постояв, Гарри решил прогуляться по тихим улочкам магической деревни. Даже сейчас он замечал сходство с тем, что было в его времени, конечно все измениться, но Гарри прошёлся мимо будущего паба и лавки близнецов, ностальгия накрыла его снежным комом. Он уже так давно жил в этом времени, но никогда не забывал о своём прошлом. Бывали дни, когда ему снились кошмары, где он был обречён вечно страдать от собственного факультета и бывших друзей. Пройдя чуть дальше на окраину, Гарри уже собирался вернуться назад, когда громкий крик привлёк его внимание. — Чёртово отродье, сколько раз я говорил: не применять свой дар?! — грубо прорычал толстый мужчина с рыжими волосами, сплюнув на землю и грубо толкнув мальчика, да так, что тот упал на траву, словно мешок картошки. — Говорил же, а ты никогда меня не слушаешь! — с раздражением произнёс мужчина, его ботинок острым носом, ткнулся под ребро. — Стойте! — Гарри мгновенно переместился к ним, успев остановить ещё один удар. — Чего тебе? Шёл, вот и иди куда шёл, — нахмурился незнакомец, сложив руки на груди. — Не мешай щенка воспитывать. — Вы нарушаете закон магии, — гневно произнёс Поттер, вставая между мужчиной и мальчиком. Краем глаза он заметил, как тот, приподнявшись, удивлённо смотрит на них. Спрятав руку за спину, Гарри незаметно наколдовал восстанавливающее заклинание, надеясь чуть подлечить ребёнка. — Дети священны, а он не ребёнок. Просто выблядок существа, — с презрением ответил мужчина. — Его мать - какая-то тёмная тварь, разродилась на моих землях. Пусть скажет спасибо, что вообще остался жив. — Если он вам мешает, то позвольте забрать его, — спросил Гарри, осознав, что человек перед ним безумен, помешан и никакие доводы его не переубедят. — Что? — мужчина удивлённо взглянул на собеседника. — Ты рабовладелец? Контрабандист? С чего тебе понадобился этот сопляк? — Нет, просто добрый проходимец, — упрямо ответил Гарри, пытаясь скрыть степень своего гнева. — Ага, конечно, наверняка уже понял, что мамаша передала ему дар, его кровь золотая жила! — ухмыльнулся рыжий, его глаза наполнились безумным блеском. Гарри удивлённо уставился на него, затем оглянулся на мальчика, повёл носом и тут же распахнул в шоке глаза — вейла. Мальчик вейла! Таких не бывает, но вот он перед ним, и его душа словно хрусталь звенит, прозрачная и чистая. — Вейла, — выдохнул маг еле слышно, по его телу пробежал холодок. Ребёнок чуть сжался, а рыжий мужчина улыбнулся ещё более безумно. — Именно! И ты думаешь, я его отдам? За него слишком хорошо платят. Давай, иди отсюда, — проворчал мужчина. — Вы брали его кровь? Специально брали и продавали? — глаза Гарри сузились от гнева. — Да ты, видимо, ни черта не понимаешь, что творишь! Ты предатель самой матери магии! — рявкнул он. — Что, я? Да кто ты такой, чтобы указывать мне, самому Гилспи Уизли, как жить! — вскрикнул мужчина, на его руке заискрились чары. — Не трогай доброго дядю! — внезапно воскликнул мальчишка, прытко подскакивая и становясь перед Гарри, расставив тонкие ручки веточки в попытке закрыть его собой. — Доброго дядю? — с насмешкой повторил мужчина. — Что стоит разок пожалеть, и ты уже готов на всё? Вот тебе и преданность дому Уизли. Да я тебя отдам на опыты! — и с этими словами яркий луч проклятья метнулся в сторону ребёнка. Но заклинание не долетело, темная субстанция с яростным вихрем смела заклинание, разрастаясь и поглощая мальчика. Заметив это, Гарри кинулся к маленькому волшебнику, крепко обняв его сзади. — Тише, маленькая вейла, всё хорошо, успокойся, — лепетал он, пытаясь утихомирить обскура. — Я рядом, прошу, успокой свои силы. В его голове наконец всё сложилось. Обскурия, которая не отобразилась в книге Хогвартса, была под самым их носом и просто была существом. Ему ещё предстояло разобраться с понятием "вейлы-мужчины", но это не отменяло того факта, что мальчику требовалась защита. Гарри крепко прижал его к себе, готовясь к новому всплеску темной энергии. — Убери свою черную штуку, давай живо! — взвизгнул мужчина, его голос дрожал от ярости и страха. — Да ты мне и не особо нужен, паршивец! Катись на тот свет на пару с этим типом! Авада... — Не смей! — прорычал Гарри. Надкусив палец, он быстрым движением начертил красную полосу на земле и, потянулся к грани, вытаскивая душу: — Приди, Ригель! Громкий рев дракона мгновенно озарил округу, могущественное чешуйчатое тело ящерицы накрыло Гарри и ребенка, скрывая их от угрозы. Из пасти вырвался столп пламени, отгоняя ретивого мага. — Какого... дракон? Ты призвал его? Да что ты такое, да я э... да мой род! — закричал мужчина, его голос дрожал от страха. В пасти древнего существа вновь заклокотало пламя, грудная клетка исполосована яркими золотыми жилами внутреннего огня и раскаленной магмы, надулась. — Я этого не забуду! Мой род отомстит тебе! — наконец, в панике закричал мужчина и, как будто забыв, что является волшебником, сбежал. — А тебя покарает магия! — холодно бросил Гарри. — Нарушивший законы, предатель крови Уизли. Он уже видел, как душа мужчины становится грязного болотного цвета, словно сгнившая изнутри. На его шее проступал призрачный ошейник. Кажется, Уизли вне времени - всегда ведут себя плохо. Эфемерный дракон, который только что сеял страх и ужас, истаял в воздухе, и они остались одни на этом пустыре. Мужчина присел рядом с темноволосым мальчиком. — Теперь все хорошо, как ты? — спросил он, стараясь создать атмосферу безопасности. — Спасибо, — тихо проговорил ребенок, убирая руки от лица и чуть опасливо глядя на незнакомца. — Меня зовут Гарри, а тебя? — улыбнулся некромант. — Сеймур, — ответил мальчик, его голос был полон неуверенности. — Отлично! Не хочешь пойти со мной? В новый дом, где о тебе позаботятся? — А можно? — неуверенно пролепетал ребёнок, его глаза наполнились надеждой. — Нужно, — с улыбкой подтвердил Гарри. — Ну что, готов? — Он подхватил Сеймура на руки, крепко прижимая к себе, как будто это могло защитить его от всего плохого и аппарировал. Едва оказавшись в Слизерин холле, он позвал домовика и велел ему подготовить ванну и покои, а также достать аптечку. — Салазар! — позвал мужчина своего супруга и пояснил, замершему на руках малышу, — это мой муж. Он добрый, хотя и хмурый. Он не причинит тебе вреда. — Гарри? — удивленно спросил Слизерин, вошедший в гостиную, и заметил мальчика, чумазого, в грязной одежде, с запутанными темными волосами и глазами, темными, как бездна. Тот был слишком худым и выглядел болезненно. — Привет, я вернулся, — чуть улыбнулся Поттер, стараясь создать атмосферу уюта. — А это Сеймур, наша обскурия. А еще — мальчик-вейла. — Что? Обсур? — мужчина настороженно посмотрел на ребенка в руках мужа. — Ты уверен, что он стабилен? И откуда ты его вообще взял? — его взгляд упал на капельку крови на губах Гарри и разорванный палец. — Змееныш, что ты натворил? — Это немного длинная история. Давай сначала приведем его в порядок, а после я все расскажу? — предложил Гарри, стараясь успокоить Салазара. Мужчина лишь кивнул, наложил диагностирующие чары и дал несколько зелий. Затем Гарри отвел мальчика в ванную и помог ему принять душ. Когда сонный Сеймур был наконец уложен в кровать, Гарри сел рядом и пересказал события Салазару. — Гилспи, кажется побочной ветвью, а может, самый младший, не помню, но наследником ему никогда не быть, — задумчиво протянул Слизерин, глядя в окно, где вечернее солнце медленно опускалось за горизонт. — Он темное пятно семьи, кажется, именно про него и ходили слухи о невменяемости. Его старались скрывать, как можно дальше убирать от глаз общественности. — Его невменяемость не даёт ему право издеваться над ребенком, — недовольно заметил Гарри, ощущая, как гнев пылает внутри него, как угли разгоревшегося костра. Он крепко сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Он не мог не думать о том, какого рода страдания тот мальчик пережил. — Мы можем возвестить об этом рода истоки и требовать от Уизли признания преступления, вызвать их на суд магии, — продолжал Слизерин, его голос звучал холодно. — Мне всё равно, какое бы ни было наказание, они причинили боль этому мальчику, — мужчина осторожно перебирал волосы заснувшего ребенка, стараясь утихомирить свой гнев, но так и не мог избавиться от чувства, что кто-то непременно должен заплатить за это. — Понимаю, но теперь всё кончилось. Теперь он под защитой, — начал Слизерин, но почувствовав отголоски тоски, удивлённо посмотрел на мужа: — Гарри? — А мы не могли бы оставить его? — с тихой надеждой произнёс Гарри, — Понимаю, что с нашего ритуала прошло столько лет за которые мы ни разу не разговаривали о детях. Да и проводя столько времени в школе, о собственных и не задумываешься. Но мы лорды своих родов, и однажды кто-то должен будет продолжить их, так почему бы это не сделать ему, этому мальчику, который так нуждается в семье? — Ты уверен? Мы могли бы обратиться к магии или использовать сквирбку, и тогда у нас был бы собственный малыш, но ты хочешь этого мальчика-вейлу? — спросил Слизерин, его тон был полон сомнений, но в душе уже зрела мысль, которую он пока боялся озвучить. — У нас так много сирот в Хогвартсе. Зачем приводить в этот мир ещё одну душу, если есть столько несчастных? — Гарри вгляделся в черты лица Сеймура, который всего несколько часов назад был напуганным, истощённым ребенком, и угадывал в нём свои собственные страдания. Он видел себя, того самого несчастного мальчика без друзей, который знал лишь жестокие издевательства Дурслей и отчаянно мечтал найти своё место в мире. И пусть первые годы в волшебной школе были словно сказка, даже самые близкие друзья не могли заполнить ту дыру в его сердце. Зеркало Еиналеж показало его самое сокровенное желание, скрытое глубоко в душе — желание обрести семью. И теперь перед ним была едва ли не копия его самого, а у него была возможность подарить этому мальчику всю свою любовь и заботу, подарить семью. — Хорошо, когда он восстановится, дадим ему выбор: остаться в Хогвартсе или принять кровь наших родов и стать частью нашей семьи, — выдохнул Слизерин и поцеловал мужа в щеку. На губах мужчины расцвела благодарная улыбка, согревающая сердце Салазара. Гарри ещё долго сидел возле постели, монотонно поглаживая темные пряди волос Сеймура. Он думал о прошлом и будущем, вспоминал семейство Уизли и Дурслей. И почему именно рыжие вечно портили ему жизнь? А Сеймур, устав притворяться спящим, теперь уже точно провалился в царство снов. В его маленьком сердечке расцвела надежда: добрый дядя его защитил и, возможно, будет заботиться и любить. — Значит, Уизли, да? — недовольно протянул Годрик, переводя взгляд на Гарри, который играл с мальчиком в догонялки на школьном пустыре. После того как Сеймур восстановился, его познакомили с остальными магами, провели небольшую экскурсию по Хогвартсу, где он, заворожённый величием замка, слушал рассказы о его истории и тайнах. После чего, под пристальным и заботливым присмотром Поттера, отправили играть. Салазар же, объяснил ситуацию друзьям. — Мужчина-вейла, разве это возможно? — спросила Ровена с лёгкой тревогой в голосе. — Да и к тому же он обскур, их природу не изучали толком, они не живут. — Думаю, кровь его отца просто выжгли, отсекли от рода, — неуверенно пояснил Слизерин, хмурясь. — Поэтому и осталась только кровь матери-вейлы, и, вероятно, случилась какая-то ошибка в магической цепочке. Многие способности у него, конечно, не проявляются, но он защищён от огня и обладает гипнотическим голосом. Как раз сущность, и позволяет ему удерживать паразита. — Существа с рождения связаны с магией. В отличие от детей волшебников, у них нет такого первого выброса силы, по которому Книга Хогвартса могла бы обнаружить их. Теперь понятно, почему она не показала нам мальчика, — задумчиво произнесла Ровена, щурясь от яркого солнечного света. — Нужно доработать артефакт, чтобы он мог обнаруживать и таких детей. Они сидели на скамейке, наслаждаясь тёплой летней погодой и радостными криками мальчишки, убегающих от счастливого Гарри. Мужчина словно вновь окунулся в детство, радостно тиская на удивление тактильного мальчика, который, казалось, был полон энергии. Ещё дома Гарри заметил, что ребёнок стремится к прикосновениям, как будто искал в них утешение. Конечно, он всё ещё стабильно дёргался от громких звуков и резких движений. Немного побаивался Слизерина, но доверял Поттеру безоговорочно — возможно, такая доверчивость была следствием того, что Гарри уже спас его от Уизли, или просто чувствовал искренность. — Гарри хочет его усыновить, — тихо произнес Слизерин, задумчиво наблюдая за мужем и прислушиваясь к радостному звону брачных чар. — Так почему бы и нет? Ты уже воспитал целый факультет, не справишься с одним ребёнком? — с усмешкой подколол Годрик, поднимая бровь. — А что насчёт тебя? Гарри, конечно, наследник Гриффиндора, но продолжать твой род явно не планирует, так что эта ноша вновь перешла к тебе, — заметил Салазар. — Не напоминай мне про больное, ты прекрасно знаешь, что моя любовь отдана мечу — Годрик патетически закатил глаза, на что все улыбнулись, — Может быть, введу в свой род кого-нибудь и всё. — А сколько ему сейчас? — спросила Хельга, наколдовывая ярких птичек, которые тут же засверкали на солнце, отвлекая внимание Гарри, и мальчик его догнал. — Шесть — У него хороший магический резерв, — заметила Ровена — Что думаете, если мы… — Что? Нет, нам же не пять! — воскликнул Слизерин с легким смехом, качая головой. Выглянувшие в окно после обеда оставшиеся на лето обитатели Хогвартса могли стать свидетелями удивительной картины. Взрослые маги, серьёзные мастера, вдруг словно дети, ребячески гонялись друг за другом по зелёной поляне, смеясь и падая на траву, забыв о своих заботах и обязанностях. Те единицы, кто видел происходящее, протирали глаза в недоумении и больше в окно не смотрели, стараясь и вовсе не думать об этом. Ведь в такое никто не поверит. А магам было весело, им хотелось сбросить с себя обязанности взрослых и наслаждаться простой забавой, забыв о том, сколько именно им лет. — Мы хотели с тобой серьезно поговорить, — произнес Гарри, присаживаясь рядом с Сеймуром на кровать в уютной комнате, наполненной мягким светом. — Сегодня ты был в Хогвартсе, познакомился с ребятами и учителями, и теперь у тебя есть выбор. Можно остаться в школе под руководством воспитателей, где быть может кто-то заберет тебя к себе, а можно… Мы можем усыновить тебя, — продолжил Гарри, внимательно глядя на мальчика. — Я… — начал Сеймур, но его голос дрогнул от волнения. — Ты можешь подумать, — не уверенно сказал Гарри. — Мы не требуем ответа прямо сейчас. — Нет, я уже знаю. Я хочу быть частью вашей семьи, — смело проговорил Сеймур. — Конечно, милый, — обнял его Гарри, крепко прижимая к груди. Мальчик почувствовал тепло и безопасность, которые излучали эти крепкие объятия.

***

— Я дарую тебе кровь своего рода Слизерин и принимаю в семью — Я дарую кровь своего рода Певерелл и принимаю в семью — Да будет так, — громыхнуло вокруг. Теплый ветерок обдул лицо мальчика, и тот недовольно зажмурился. Когда же он вновь открыл глаза, в черноте зрачка плескались зелёные блики, а золотые частички, словно искры, пощекотали нос и исчезли с легким смешком магии. А из темноты явилась Смерть, оба мага, Гарри и Салазар, уважительно кивнули древнему существу. Она медленно направила свой слепой взгляд на лицо мальчика, который, вместо страха, потянулся тонкой ручкой к ее капюшону. — Не боишься? Это хорошо, — прошептала она с загадочной улыбкой. — А ведь мы уже виделись, дитя. Ты сбежал прямо из моих рук, — внезапно рассмеялась Смерть. — Мне это нравится. Тонкие, холодные губы существа коснулись лба мальчика, и тот хихикнул от неожиданности: — Приветствую тебя, потомок Сеймур Слизерин-Певерелл. Я буду наблюдать за тобой, — и, так же неожиданно, как и появилась, исчезла в тенях. — Вот и все, теперь ты официально наш ребенок, — сказал Гарри, с улыбкой глядя на Сеймура. — А вы мои родители? — уточнил мальчик. — Именно, — подтвердил Салазар. — У меня есть семья, — тихо прошептал Сеймур, чувствуя, как внутри него заполняется счастье. — Самая настоящая. — Самая настоящая, которая будет тебя любить и никогда не даст в обиду, — сказал Салазар и, наклонившись, чмокнул ребенка в кончик носа. — Папа Гарри и папа Салазар, — незамедлительно подтвердил мальчик, его лицо светилось от радости. — Правильно, малыш, — с гордостью произнес Гарри. А на родовом гобелене, расположенном на стене, ниже портретов Певерелла и Слизерина, появилась веточка, тянущаяся от обоих мужчин, и новый рисунок Сеймур Слизерин-Певерелл, в яркой золотой рамке. Игнотус, заметивший это, удивленно раскрыл глаза, а затем счастливо рассмеялся — вскоре он увидит нового члена семьи. Интересно, будет ли он шипеть? Старый портрет обязательно научит мальчика многим интересным вещам.